Один жук, одна простая истина

В детстве каждый хоть раз притаскивал домой карманы, полные желудей, гальки и листьев, воображая их сокровищами из пещеры древнего дракона, ссадины на коленках — боевыми отметинами, а себя — бесстрашным героем.       Кет’раил не думал, что когда-нибудь действительно станет героем, но ребенком иногда мечтал о приключениях. По крайней мере, о таких, какие Старейшина рисовал в своих рассказах. Айнэ раскуривал трубку, нехитрой магической уловкой придавал табачному дыму форму пиратского корабля, горного тролля или самой Майликки — и плел историю вокруг образа, к которому были прикованы любопытные детские взгляды.       Старый Айнэ знал толк в историях. Он знал, что историям о героях не идет на пользу правдоподобность, поэтому сглаживал их неприглядные стороны озорством вымысла. Айнэ никогда не ругался, если его перебивали, но и на нетерпеливые вопросы не отвечал. Лишь подмигивал да со смешком качал седовласой головой. Все вопросы — потом. Уметь ждать — недооцененное искусство. И вновь наступала тишина, а дым принимал очертания нового образа.       Старый Айнэ не стеснялся приукрашивать, но его рассказы никогда не переступали грань ребяческой сказочности. Он не кичился мудростью и позволял юным слушателям ставить под сомнение свои слова. Рядом с ним дети чувствовали себя одновременно и детьми, и взрослыми, и героями.       Позже Кет’раил понял, к чему был ореол вымысла и что́ именно делал Старейшина.       — Смотрите, какой огромный! — восторженный детский голос сбил его с мысли. Воспоминание растворилось, как порошок из первоцвета в кипящей воде. Кет’раил отвел взгляд от костра. Сонная Фаэли под боком подняла голову. Он мог поклясться, что она, как и он сам, шевельнула ушами в ответ на возглас.       Перед ними в неверном свете пламени стоял На́сри, отбрасывая на деревья лопоухую тень. На его ладошке сидел здоровенный жук-рогач, чей разноцветный панцирь ловил отсветы костра и переливался на фоне желтой гоблинской кожи, точно пятно радуги на полуденном солнце.       — Крутой, да? — На́сри вытянул руку, чтобы все сидящие у костра могли видеть его находку. — Смотрите, какой… рогастый! — поразмыслив, гордо закончил он.       Жук в ответ неуклюже перебирал лапками, очевидно сбитый с толку таким вниманием к себе. Или вторжением в свою ночную жучиную жизнь.       — Выглядит, будто выполз из Страны фей, — со знанием дела произнес Неофит. — У нас тусклые вещи — признак дурновкусия.       — Значит, добрый знак. Отличный жук, — похвалил Кет’раил. — Рога совсем как у оленя, которого мы видели на днях, а?       — Олений жук, — предложил На́сри. — Оленежук. Или лось. Ты когда-нибудь видел лося?       — Оленежук, — со смехом согласился Кет’раил. — Видел однажды на границе леса.       — Он был большой?       — Как два Уголька и Фаэли верхом.       Каэрин подавила смешок, но промолчала. Видимо, для пикантных острот она была слишком уставшей.       — А? — Фаэли поморгала, прогоняя остатки дремоты, и потянулась к жуку. — Он очень красивый, — сонно улыбаясь, заметила она, и легонько провела пальцами по переливающемуся панцирю.       — Где ты его нашел?       — Под большим камнем за палатками. Там еще по мху ползала многоногая штука. Как сороконожка, но другая, — похвастался На́сри. — Но мне этот больше понравился.       На словах про палатки у Кет’раила мелькнула мысль отчитать На́сри за ночной поход в лес, где во тьме за границей лагеря могла таиться нежить. Кто знает, что поджидает их на пути в Ваарон? Но он не стал. На́сри считал ночные стоянки тоскливыми, и Кет’раил не мог его за это винить — его самого порядком утомляли сбитый режим и монотонный солдатский ропот, но делать было нечего. Да и скучным взрослым быть не хотелось. В этом всегда заключалась разница между ним и Мал’дэт: сестра отчитывала младших за всякую неосмотрительность, Кет’раил же обычно спрашивал, какие лесные сокровища стоили ободранных коленок на сей раз.       На́сри хватит благоразумия не отходить далеко и тихонько прошмыгнуть обратно в лагерь в случае опасности. Незачем омрачать радость от находки бесполезными нотациями.       Жук тем временем переполз на руку Фаэли. Ее ладонь была ненамного больше ладошки На́сри. В темноте казалось, будто она держит крупный самоцвет. Который к утру, скорее всего, окажется в желудке у Люси. Все самое интересное На́сри складывал в банку к любимице.       — Смотри-ка, ты ему нравишься, птичка.       Фаэли подняла жука на уровень глаз и пристально посмотрела на него. Кет’раил так же внимательно приглядывался к ёжикам. Что тут скажешь? Они оба выросли на природе и с трепетным любопытством относились к любой жужжащей, стрекочущей или пищащей живности.       — Думаю, он со мной поздоровался. — Фаэли откинулась Кет’раилу на грудь и шепотом добавила: — Жаль, что его скоро съедят.       — Тш, не пугай зазря. — Кет’раил опустил к жуку палец, чтобы тот уцепился за него лапками и пополз дальше вверх по рукаву его рубашки.       Однажды деревенские сорванцы притащили ему в подарок здоровенного волосатого паука. Вроде бы, спасли от незавидной участи быть съеденным каким-то другим лесным обитателем. Паук прожил в зарослях смородины в саду месяц, а потом куда-то уполз — может быть, подальше от ёжиков. На́сри часто напоминал Кет’раилу маленьких любознательных фирболгов с поцарапанными ежевикой и зелеными от травы ладошками. Такой же гордый своими открытиями. Такой же открытый всему, что является неприглядным для взрослого, но бывает удивительным в глазах ребенка.       — Вы чего это там шепчетесь? — неожиданно спросил На́сри. Последние несколько минут он донимал Каэрин подробным рассказом о том, кто еще жил под тем камнем.       — Думаем, как его назвать, — ответила Фаэли, глядя, как жук переползает по складкам рукава Кет’раила. — Правда, ничего на ум не приходит. Не хочешь спросить у «Стрелы»? — В ее голосе прозвучала хитрая нотка.       Она кашлянула и пихнула Кет’раила локтем в бок. Фаэли была так же плоха в намёках, как он сам, поэтому они отлично друг друга понимали.       — Я к Ручкам не пойду! — На́сри возмутился так, будто Фаэли предложила съесть Люси на ужин.       — Да брось. Это Ручки рассказал тебе о жуках. Будет справедливо, если ты предложишь ему выбрать имя, — рассудил Кет’раил.       На́сри хмыкнул, но, судя по всему, аргумент его убедил — он снял жука с Кет’раила и потопал к соседнему костерку, у которого собралась «Стрела».       — Кажется, ты хотела мне что-то сказать, — напомнил Кет’раил.       Фаэли помолчала, наблюдая, как их маленький гоблин спорит с полуросликом из «Стрелы».       — Хотела спросить про На́сри. — Она понизила голос, хотя в этом не было необходимости: Неофит клевал носом, закутавшись в шерстяной плащ, Каэрин зарылась в спальник так, что видны были только рога. — Я наблюдаю за ним. За его привычками, увлечениями… И мне очень грустно думать, что у него не было детства. Счастливого детства. Наверняка, он рассказывал тебе что-то. Я видела, как вы разговаривали недавно. Ну, в крапиве. Думаешь, мы сможем помочь ему наверстать упущенное?       — Ох, радость моя, ни у кого никогда не получается наверстать упущенное, — с сожалением произнес Кет’раил. — Но мы можем дать ему что-то новое. То, чего он раньше не знал.       Заботу.       Кет’раил отчетливо помнил разговор в крапиве: На́сри признался, что ему нравится разговаривать с ним. Сколько они путешествовали вместе, маленький гоблин всегда старался держаться рядом. Но если раньше он мог ощущать себя неуютно, теперь они оба озвучили, что все в порядке.       В памяти снова всплыло воспоминание об Айнэ. Его рассказы помогали почувствовать себя увереннее тем, кто в этом нуждался. Немножко ребенком, потому что жестоко отбирать у ребенка детство раньше времени. Немножко взрослым, потому что важно вовремя заронить в юный разум мысль об ответственности. Немножко героем, потому что герои сами определяют свою судьбу и идут вперед, несмотря на страх и сомнения.       Сражение с собственной тенью. Чай с корой. Состязание с лисой в краже яиц на ферме. Охота на жука была для На́сри очередным приключением, которое он придумал себе сам.       А Старый Айнэ… Старый Айнэ знал толк в историях. И научил Кет’раила одной простой истине: хрупкий детский вымысел нуждается в родительской поддержке.