Утро явно не задалось.

Солнце разлилось по всему амфитеатру, создавая духоту, акцентируя внимание на летящие пылинки в воздухе. Густав устало настраивает барабан изумрудного цвета, не забывая поглазеть на него в сотый раз. 12 часов дня. — Первая рептиция с одной из самых могущественных пианисток, парни. — один раз хлопнув в ладоши, Йост их растирал, готовя парней к сегодняшней резке. — Тома еще нет. Проспал видимо. — Билл посмотрел на часы. Его по сей день раздражал режим старшего брата, что очень забавляло того. От услышанного Йост резко повернув голову к солисту напрягся. Честно говоря, в это утро все были по своему раздражены, но солнце светило ярко с панорамных окон. — Понял, сейчас найду его. … — Доброе утро, самоубийца. — наклонившись к дверному проему, ее черные волосы рассыпались по острым ключицам. Взгляд был не из самых добрых. — Привет, котик. Держи телефончик. — явно не показывая реакцию на слово «самоубийца» и дабы не попасться на крючок умной пианистки мужа, Барбара прошла вальяжной походкой к фену. — Ну и как тебе гитарист в постели? Палец Барбары задержался у кнопки «включить». Не уж что она не ожидала таких слов от Гарсии. Конечно, она ожидала. Сидни всегда была умной и слишком хитрой. Не поддаваясь, Барбара скрыла удивление и начала наносить крем на лицо, что пахло свежевыжатым огурьцом. — Ах, знаешь, великолепно. Все же умеют же гитаристы пальцами… — Барб. — Ну что? Да, это случилось снова. Но по пьяне. — Напомни, сколько раз я говорила что, не хочу лезть в вашу личную жизнь со Стивом? — зубы стиснулись, кулаки сжимали дверную ручку. Как же порой надоедало держать в себе все обиды, старые раны, существующую человечность в ней. — Я хоть и чужой для Вас человек, но Стива я знаю с детства. Он заменил мне отца. — О Боже! Сидни, перестань драматизировать. Не делай из себя жертву. — Жертву? Кто кто но из нас двоих жертва — уж точно не ты. Еще раз увижу тебя с Томом, ни один минор не будет громче, чем твой плач, когда Тодлер подаст на развод. Вдруг симфония движений рук Барбары окончились и вместо того чтобы до конца размазать крем, она медленно повернулась к черноволосой. — Последнее звучало двусмысленно? Или мне показалось? — Что ты имеешь ввиду? — Господи, как я сразу не поняла, хм. Конечно, сидели вчера, слова друг-другу не сказали оба. Что ж ты тогда сразу не сказала? — Ее губы чуть изогнулись, словно невидимая нить приподняла уголки в мягкой, почти незаметной улыбке. Сидни не стала ничего говорить и не радовать Барб своими тупыми вопросами. — Как же можно забыть свою первую любовь… Понимаю тебя, крошка. Больше к твоему Каулитцу не притронусь. — …Барб, на тебя так секс с гитаристом влияет? — Насколько серьезно мне тогда говорил Стиви, на первом концерте Токио Отель — именно ты была верной подружайкой Тома. Сознание щекотнуло то неописуемое чувство. Ведь и вправду светло карие глаза — были маячком, издалека светящим светом из дальнего прошлого. Она ощутила дежавю. Надоедливая тряска ниже сердца, что кричало «Я помню! Я помню!». Том — это тот парень с толстыми дредами у плеч, с кепкой с козырьком набок, которую Сид вечно крала у него под носом. Тот мальчик, что хотел научить играть ее на гитаре. Тот кто очень любил поддразнить ее за любые неудачи, но и временами поддерживать тоже не забывал. Не забываясь, она ответила четко и с холодом. — Не выдумывай и не ищи подвоха там, где его нет, дорогая Барбара. А вот мое предупреждение в силе. Сидни исчезла из комнаты, но шлейф духов остался, напоминая о ее непростом характере. С ней и вправду лучше не играть. При этом… не смотря на ее слова, девочка и сама услышала нотку «ревности» в сказанном. Мысли стоило отогнать. Пора на репетицию . … Переваривая все сказанное Сидни, Каулитц направился в бар за минералкой. Утреннее употребление алкоголя было не о нём. — Где тебя носит?! Йост сейчас с ума сойдет. — Билл, не ори. И без тебя голова скоро треснет. — немец приложил холодную бутылку минеральной воды ко лбу. В это утро у него было особо напряженное лицо и младший Каулитц отчетливо заметил что это было не от вчерашней пьянки. — Выкладывай, дубина. Я это лицо из тысячи узнаю. — Может ты еще скажешь какие трусы я по четвергам ношу? — дернулся Том и зашагал в сторону лифта. — Тебе не туда. Тебе прямиком в амфитеатр, а если нет, то в ад. Ибо Йост и тебя сожрет, и МЕНЯ. — Я буду в течении восьми минут. Скажи этому остолопу чтобы не нервничал, у меня причины. К твоему сведению, пианистка сама опаздывает. — Чего?! Откуда ты зна… Двери лифта закрылись, тем самым лицо раздраженного немца скрылось. … День начался не с чашки кофе и не с орущего с утра Йоста. У каждого будто были проблемы поважнее репетиции и касалось это не только молодежи… — Доброе утро, господин Тодлер! — улыбнулась француженка с ресепшена. — Доброе. Очаровательно выглядите. И кстати, французским я обладаю не хуже английского, хах! — посмеявшись с молодой девчонкой, он спросил все также на французском. — Группа в амфитеатре? — Уи уи, проходите прямо и налево. — Мерси, дорогая. Казалось та поплыла от его улыбки, но кто как не он привлекал любую девушку запахом дорогого парфюма, блестящим золотом слева от ровных зубиков, брендированным костюмом и часами. Тодлер явно оправдывал свою репутацию, будучи миллиардером, филантропом, желанным продюсером. Стиву поступил звонок и он незамедлительно ответил увидев что это — Сидни. — Хорошо, но давай быстрее, девочка моя. Ждем. Стив начал печатать сообщение Дэву о том, что пианистка опоздает. Оперевшись к стойке ресепшена, он мило улыбнулся портье. Его разум задел голос женщины, в спешке пришедшая: — Мне пожалуйста ручку, девушка. — Вы хотите написать жалобное письмо? — А по мне уже видно что я не выспавшаяся?! Конечно хочу. Беспредел. Притон в соседнем номере. — У нас письма в заготовленном формате. Просто назовите номер, на который вы жалуетесь. Далее, к причинам я выберу «шум по ночам». — Шум говорите? Притон! Не стесняясь ахают! Ужас! — Мадам, назовите номер. — 307. 3 0 7 307 номер. Тодлер поправил костюм и подошел поближе. — Я прошу прощения, миледи. Меня зовут Стив Тодлер. В данном номере проживает моя супруга. Говорите, вас беспокоил шум в номере? — Стив…говорите. Такой взрослый, а стонет как мальчишка молодой. Сдерживать не учили? Бесстыдник! Холод пробежался по спине мужчины. — Возьмите. — в руках продюсера сверкнули купюры с привлекательной ценой. Губы, цвета ярко красной клубники — искривились в улыбке, но тут же исчезли. — Я понял Вас. Держите. Только заберите жалобное письмо. Цифра выросла вдвое. Кажется, Стив не такой глупый каким его считала Барбара.