Chapter 2

Глава 2

У троицы друзей накопилось достаточно вещей, о которых общественности лучше не знать, так что они понимали: рано или поздно им понадобится место, где все это можно будет хранить. Долго искать не стали, дом на площади Гриммо, защищенный чарами Ненаносимости и скрытый Фиделиусом, вполне подходил. Накладывать Фиделиус они не умели, но это не было проблемой. Хватило одного письма директору МакГонагалл, чтобы Гермиона получила разрешение посетить портрет Дамблдора — вполне в ее духе, никто из тех, кто был с ней знаком, не удивился бы ее желанию разобраться в чем-то новом — и несколько часов спустя девушка вернулась с кучей листов, исписанных заметками. — Так, я всё выяснила — поприветствовала их Гермиона. — Заклинание можно наложить на подвал или весь дом. Плохая новость в том, что Фиделиус не может быть многослойным. Магия расценивает двойную защиту как знак недоверия к Хранителю, и чары спадают. Заклинание сложное и требует много сил, но думаю мы справимся. У Гарри достаточно магии, а я разобралась в ритуале. — Нужен схрон для оставшихся Темных артефактов. И пространство на будущее… для тренировок, как минимум. Он не стал озвучивать, для чего ещё. Никто из них не хотел всерьёз задумываться о том, что им придётся предпринять в ближайшие месяцы и годы. — Тогда подвал, — подытожил Рон. — Мы конечно можем зачаровать дом всеми известными способами, но если кто-то начнет рыскать в поисках компромата, понадобится тайник понадежнее. Многие даже не слышали о Фиделиусе, к тому же война вроде как закончилась, верно? Больше не нужно держать осаду против Волдеморта. Да, Гермиона консультировалась с директором, но это Гермиона, она просто обязана всё знать. А если мы полностью спрячем дом, это вызовет подозрения. — Подвал. Достаточно велик для всего, что нужно спрятать, и о нём, кроме нас, никто не знает. А для отработки разрушительных заклинаний найдём какое-нибудь место в глуши. Поколебавшись, он добавил: — Я буду накладывать. Кто станет Хранителем? Рон и Гермиона переглянулись. Гарри поймал себя на мысли: всегда ли Фиделиус будет ассоциироваться у них с предательством, или только он один, услышав «Хранитель Тайны», вспоминает Хвоста? — Гермиона, — мрачно заключил друг после их молчаливого совещания. — Она, может, и склонна слишком доверять власть имущим, зато у меня вспыльчивый характер. К тому же, именно она принимала Клятву. Усомнишься в ней — сразу пойдешь ко дну. Логично. По напряженному лицу Гермионы было понятно, что формулировки ей не по душе, но она лишь тряхнула головой. — Конспекты, — вместо ответа девушка протянула ему листы. — Прочти. Запомни. Каждую строчку. Нет смысла жаловаться ей, что там не меньше дюжины страниц. Подруга сама их написала и прекрасно знала, насколько длинным был ритуал. С другой стороны, если он не в состоянии разобраться с чарами Фиделиуса, каковы его шансы с чем-то посерьезнее, что он успел заприметить в библиотеке Блэков? По крайней мере, на сей раз изучение сложной магии не было сопряжено с вынужденным общением с Северусом хреновым Снейпом.

_________________________________________________

Листов оказалось тринадцать. Подруга их пронумеровала. Интересно, было ли это число случайным или каким-то магически-сильным, но факт оставался фактом: материала для запоминания предстояло охватить немало. Среди записей попадались и схемы, но в основном страницы покрывал её привычный, убористый почерк — куда более разборчивый и аккуратный, чем когда-либо удавалось ему. Каждый день, пока подвал оставался незащищённым, нес в себе риск, что кто-то мог наткнуться на один из многочисленных Тёмных артефактов, что до сих валялись у них. Гарри пока перешел дорогу не многим, но парень привык ожидать худшего. Теперь, когда решение было найдено, его распирало от желания довести дело до конца. Потребовалось три дня напряжённой работы, прежде чем он смог прочесть и повторить всё так, чтобы подруга осталась довольна. Сам ритуал занял минут тридцать, не считая двух часов на вырезание рун и подготовку, плюс еще одного, чтобы девушка проверила и перепроверила все приготовления и свои расчёты. От чудовищного количества магии, что ему пришлось израсходовать, Гарри побледнел и покачнулся. Он чувствовал себя так, словно пробежал марафон, грудная клетка болела, а каждая мышца горела огнём. Полчаса предельной концентрации дались ему легко — к этому парень привык. А вот ощущение потока магии, который покидал его тело по мере того, как ритуал достигал кульминации и Фиделиус закручивался в воздухе, было совершенно иным, и теперь он понимал, почему изначально заклинание накладывал именно Дамблдор. Рон впихнул ему в руку флакон Восстанавливающего, и Гарри с благодарностью его выпил. — Ты в порядке, приятель? Он вздрогнул, когда зелье подействовало и комната перестала плыть перед глазами. — Да. Просто… дайте секунду. Последние остатки усталости исчезли. Гарри выпрямился и посмотрел на двух своих друзей. — Сработало? Очень необычное чувство — знать, что он наложил Фиделиус, но не иметь ни малейшего понятия на что именно. Чувство, которое ему категорически не понравилось. И что они забыли на кухне? Тут же нет ничего необычного. — Подвал дома на Гриммо находится на кухне, — чётко произнесла Гермиона, и недостающий паззл встал на место. Стена расступилась перед их глазами, когда тайну раскрыли. Дверь в подвал снова появилась, и Гарри ощутил прилив радости, не имеющей ничего общего с зельем в его крови. У них получилось. Чёрт возьми, у них получилось. И если они смогли освоить это, ничто не мешало им попробовать дюжину других полезных заклинаний из библиотеки Блэков, которые он заприметил.

_________________________________________________

Теперь, когда подвал превратился в надёжное хранилище для самых сомнительных артефактов, Гарри вновь переключился на проблему с гоблинами. Никто из них не хотел рисковать походом в банк, учитывая как они сбежали оттуда в прошлый раз. Но письмо из Гринготтса не оставляло места сомнениям: в связи с «нарушениями» забрать деньги они смогут только лично. Если не ловушка, то что это. — Итак, гипотетически, — спросил он однажды утром свою двоюродную бабушку. — Если во время войны, стремясь заполучить один из крестражей Волдеморта, мы решили грабануть Гринготтс и, щедро разбрасывая Империусы налево и направо, сбежали на драконе, обрушив большую часть здания в процессе… как нам теперь распоряжаться нашими финансами? Я им писал, и гоблины ясно дали понять, что, пока не явлюсь лично, из моих хранилищ не выйдет ни кната. Дорея ласково ему улыбнулась. — Звучит как истинная кровь Поттеров. У моего Чарльза не хватало терпения для тонких искусств, но в разрушительных заклинаниях он был великолепен. Конечно, не слишком пригождалось в политике, но иметь при себе такую угрозу полезно. Уже не в первый раз Гарри задумался о своей семье. Образ, который медленно складывался у него в голове, был образом умелого, могущественного и безжалостного рода — куда более сурового, чем беспечный шутник, каким ему представляли отца, или безобидный дед, любитель магглов. Но, с другой стороны, родители погибли молодыми, будучи немногим старше его самого. Кто знает, какими бы они стали, если бы Пророчество не толкнуло их на путь Волдеморта? — Не уверен, что они нормально отреагируют на угрозы, — сухо заметил Гарри. — Хоть я и могу создать весьма впечатляющее Адское Пламя. Портрет фыркнул. — Скоро мы столкнемся с очередным восстанием гоблинов. Полнейшее неуважение к вышестоящим. Заяви права на свои хранилища — по крови и по закону, не дай этим скупым тварям обмануть себя, они попытаются использовать все возможные лазейки. Убедись, что претендуешь на все без исключения хранилища, как Поттер и как регент Дома Блэков. После чего немедленно переведи всё в другое место. Волшебный банк Константинополя вполне подходит. Свяжись с ними и запроси присутствие их представителя в Гринготтсе, чтобы мелкие твари не начали устраивать фокусы. Дурмстранг кичится своими гномами, но они требуют куда больше того, чего стоят. Как у нее всё просто. — Я все еще не уверен, что меня не прикончат на входе. Дорея пренебрежительно махнула рукой. — Гоблины уважают только власть и золото. Если у тебя есть и то, и другое, и ты готов это использовать, они мало что смогут сделать, когда твое богатство ускользнет из их лап. Если они потребуют компенсацию, потребуй того же взамен за их предательство и сотрудничество с самозванцем Риддлом. Не уступай. Ты — Поттер и Блэк, ты победил Тёмного Лорда и вести себя должен соответственно. Дрогнешь — они высосут из тебя всё до последней капли. По сути, веди себя как высокомерный чистокровный сноб. Неприятно, конечно, но это политика, придется привыкать. — Власть может стать проблемой. В Гринготтсе обнажить палочку не получится, а мое имя либо проклинают, либо восхваляют, зависит от дня недели. В острой улыбке Дореи мелькнуло что-то глубоко порочное. — С бесполезной публикой разберемся позже. Со временем ты сможешь колдовать и без палочки. А пока сгусти свою магию на подходе к зданию. Они, гоблины, чувствительны к ней и узнают силу, когда увидят ее. Явись сгущающейся грозовой тучей и заставь их подчиниться. Отчего-то у Гарри сложилось впечатление, что его двоюродная бабушка не очень-то любит гоблинов. Возможно, всего лишь возможно, все дело в том блеске сырого безумия Блэков в ее глазах. И может ему стоило бы забеспокоится, но Дорея Поттер была семьёй и она на его стороне. Чего он не мог сказать ни о ком другом из своих знакомых. Что еще важнее, Тедди Люпин — наследник семьи Блэк. И если кто-то и был на стороне Гарри в его намерении насильно «починить» общество, пока юный наследник не окажется в безопасности, так это женщина, которая была и Поттером, и Блэком.

_________________________________________________

На следующий день Гарри отправил ничем не примечательную сову в Волшебный банк Константинополя с вопросом, как перевезти хранилища из Гринготтса. Ради полной открытости он добавил, что изъятие наследства у гоблинов может стать проблемой из-за их натянутых отношений. Спустя два дня пришел ответ — краткое письмо, в котором Банк благодарил за обращение, а также просил указать удобное время для визита их представителя с целью урегулирования дел с Гринготтсом. Гарри, у которого в эти дни было много дел, но отсутствовало жесткое расписание, предложил любое время в течение четверга (который через два дня) — а если срок слишком мал, то в любой другой удобный для них день. Он хотел, чтобы все было сделано, и сделано быстро. Дом на Гриммо больше не находился под властью Фиделиуса, поэтому ничто не мешало отправить свой адрес. Его до сих пор слегка беспокоило, что он не может наложить еще один Фиделиус поверх подвального, чтобы скрыть дом целиком. Обереги Блэков сильные и свирепые, но разумная паранойя требовала большего. Ответное письмо обещало, что представитель будет у двери к десяти. Согласно внушительным дедовским часам в кабинете Гарри, чары всколыхнулись от прибытия гостя ровно в десять, ни на секунду не опоздав. Сотрудник Волшебного банка Константинополя, был высок и худощав, чем слегка напоминал карикатуру на гробовщика. Его происхождение оставалось загадкой, но Гарри был готов поставить всё своё золото Гринготтса, что полностью человеком тот не был. Но и не совсем вампиром, раз уж он стоял на улице средь бела дня, но это мало что проясняло. Обереги слегка дрогнули, когда гость по приглашению Гарри вошел внутрь, но не сочли угрозой, кем бы он ни был. — Приветствую, мистер Поттер, — произнёс мужчина. Голос был монотонным, а акцент легким, но тревожно-странным. Он также, казалось, не знал (или не заботился) о том, кем был Гарри, и о всех тех нежеланных титулах, которыми наградили его британцы. Очевидный плюс. — Я ваш представитель от Волшебного банка Константинополя. Банк признаёт непостоянство расы гоблинов и предоставляет соответствующее сопровождение для своего клиента. Парень сглотнул. Он определённо не собирался спрашивать о происхождении незнакомца — не хотел рисковать и портить отношения с очередным банком, — но мысленно сделал себе заметку прочитать все, что сможет, о своих новых финансистах. «Волшебный банк», очевидно, нанимал не только людей. — Благодарю, — наконец произнёс Гарри и жестом пригласил мужчину пройти в кабинет. — Я очень ценю это. Я… как мне к вам обращаться? — «Представитель» подойдет, мистер Поттер. — Представитель. Спасибо, что пришли. Он закрыл за ними дверь и жестом пригласил гостя сесть, а затем устроился во внушительном кресле за письменным столом. — Могу я поднять чары приватности? Не то чтобы здесь было не безопасно, но это вошло в привычку. Никто из них не доверял чарам приватности, которые не наложили бы они сами — или те, кому они безоговорочно верили. — Разумная предосторожность. Гарри воспринял это как приглашение. Заклинания потекли легко, половина наложена беззвучно, одной лишь волей и опытом. Убедившись в конфиденциальности, он глубоко вздохнул. — Какова позиция Банка относительно уголовных приговоров других стран? — Банк мало волнует чужие политические игры. С Министерством Великобритании договоров не подписано, — произнёс банкир тем же тревожно-безэмоциональным голосом. — А если бы их и подписали, нашлось бы немало крупных хранилищ в Гринготтсе, которые мы бы с огромным удовольствием обсудили. Последнее слово прозвучало несколько зловеще даже в монотонной подаче. Гарри не стал расспрашивать дальше, подозревая, что несколько важных людей серьезно накосячили за границей, раз Министерство решило не подписывать этот договор. Или же, как обычно, они просто вели себя как идиоты. В любом случае, это играло ему на руку. — Всё, что мы обсуждаем здесь, конфиденциально? — переспросил он для верности. — Мы — клиент и банк, мистер Поттер. Подобные отношения священны. Гарри замешкался, пытаясь подобрать верные слова, затем сдался и выбрал гриффиндорский подход. — Я собираюсь нажить себе немало врагов, — прямо сказал он. — Я сделал своего крёстника, Тедди Люпина, наследником семьи Блэк. Он унаследует хранилища по окончании Хогвартса или в случае моей смерти — смотря что наступит раньше. Мне нужно с умом распорядиться этим наследством. Хочу, чтобы его будущее было защищено, что бы ни случилось. Какова обычная ставка ваших инвестиционных банкиров? — Восемь процентов от годовой чистой прибыли для состояния сравнимого с имуществом Блэков и Поттеров. Парень кивнул. — Я заплачу пятнадцать за инвестирование золота Поттеров. Мне нужны деньги на войну, и нужны быстро. Мне все равно, во что вы их вложите и насколько это рискованно, до тех пор, пока это прибыльно. — Банк позаботится об этом. Гарри на мгновение замешкался, затем достал из складок мантии запечатанный свиток. — Копия моего завещания. Вряд ли я проживу достаточно долго, чтобы осесть и завести семью. В случае моей смерти половина моего золота, хранящегося за пределами хранилищ Блэков, отойдёт Тедди Люпину. Их вкладывайте в безопасное место. Остальное должно быть разделено между рядом лиц, достигших возраста самостоятельного распоряжения финансами. Распределите и оставьте выбор за ними. Завещание заверено и засвидетельствовано в Конторе Огастуса Брукстантона здесь, в Лондоне. Они будут вести мои дела. У Министерства нет законных прав вмешиваться, но они, скорее всего, всё равно попытаются. Представитель принял свиток с легким кивком. — Банк проследит за соблюдением законности. Гарри вздохнул. — Спасибо. Насчет Гринготтса… я разозлил немало гоблинов во время войны. Мы — двое друзей и я — вскрыли строго охраняемое хранилище ради предмета, жизненно необходимого для поражения Волдеморта, и сумели сбежать. Вполне вероятно, нас встретят вооружённые охранники, как только увидят. — Банк справится. Банк преуспеет, — сказал мужчина. Гарри отчаянно надеялся, что так и будет.

_________________________________________________

Пока ждал ответа от Банка, он не терял времени даром и вместе с бабушкой тренировался сгущать вокруг себя магию. Это чем-то напоминало подготовку к мощному заклинанию — нужно было накопить силу и концентрацию, но не выпускать, — так что ему потребовалось совсем немного времени, чтобы освоить этот трюк. Практической пользы никакой, разве что запугивать других, но если именно это заставит гоблинов прислушаться, стоило научиться. Волдеморт, как понял Гарри, пользовался таким приёмом достаточно часто, что объясняло некоторые особенности его устрашающего присутствия. Он подозревал, Дамблдор тоже иногда к этому прибегал, хотя бы для того, чтобы люди слушали, когда он говорил. Собственные, недавно приобретённые способности ничтожны по сравнению с могуществом этих двоих, но всё же Гарри видел, как толпа в Косом Переулке беспокойно расступалась перед ними. Из-за гламура большая часть внимания была прикована к представителю рядом с ним, но теперь оно переключилось на самого Гарри. К тому времени, как они дойдут, у него, вероятно, разболится голова от постоянной концентрации, которой требовали одновременное поддержание гламура и сгущение магии, но как раз для таких случаев и существовали зелья. Он ускорился, направляясь к Гринготтсу, и какой-то волшебник с широко распахнутыми глазами поспешно шарахнулся в сторону Честно говоря, ему было немного не по себе. Неужели так себя чувствовали Дамблдор и Волдеморт, когда люди разбегались перед ними, словно стадо овец? Представитель рядом с ним издал низкий, дребезжащий, нечеловеческий звук, в котором каким-то образом угадывалась усмешка. Гарри стиснул зубы и мысленно приказал взять себя в руки. Дешёвый фокус, и если люди такого пугались, они свой страх заслуживали. Впереди показались огромные двери Гринготтса с охранниками. В нескольких шагах от входа Гарри сбросил гламур — настолько близко, насколько осмелился явить свое настоящее лицо, не привлекая ещё большего внимания и так недовольных гоблинов, — и почувствовал, как в кровь ударил адреналин предстоящей битвы. Магия пела, и он укрыл себя ею, словно плащом, усиливая грозовое давление силы. Охранники у двери переглянулись. Один из них что-то прошипел на своём гортанном языке, но никто не сделал и шага в его сторону, и Гарри вошёл в Гринготтс с той же непреклонной решимостью, с которой раз за разом противостоял Волдеморту. Сейчас враг был, пожалуй, менее опасен — хотя и ненамного — но тоже сулил немалый шанс смерти. После семи лет в волшебном мире парень успел к этому привыкнуть. Не успели они пройти и половины комнаты, как незнакомый гоблин преградил им путь. — Мистер Поттер, — прорычал он, и даже имя прозвучало как оскорбление. Закаленный язвительностью Снейпа, Гарри лишь улыбнулся — холодной, неприятной улыбкой, не тронувшей глаз. — Гоблин. Нам нужно обсудить счета. Выдержав паузу, многозначительно оглядел собравшихся вокруг зевак. — Наедине. Гоблин оскалился в столь же острой и пугающе довольной ухмылке. — Да, волшебник, нам есть что обсудить. Желаете взять с собой своего спутника? — Моего представителя из Волшебного банка Константинополя. — Улыбка Гарри стала откровенно злобной. — Они были очень любезны. Ухмылка гоблина исчезла, и взгляд, который он бросил на спутника Гарри, был полон ненависти. — Следуй за мной, волшебник, — прорычал он. Не удосужившись проверить, идут ли гости за ним, он повёл их за неприметную дверь в стороне от главного зала прямиком в лабиринт коридоров и кабинетов. Несмотря на то, что Гарри был намного выше гоблина, он всё равно едва за ним поспевал, и к тому времени, когда они наконец остановились, окончательно заблудился. Парень не сомневался, что это было сделано специально. Когда они зашли в кабинет, за ними последовали два охранника и замерли по обе стороны от двери. Он уселся в одно из неудобных кресел. Молчаливый представитель последовал его примеру, и Гарри краем глаза почудилось, как высоченный мужчина словно бы на мгновение расплылся. Как будто тень не совпадала с телом и отставала на полшага, когда тот усаживался. Определенно не человек. Парень начал подозревать, что ему лучше не знать, кем именно был его нечеловеческий компаньон. Неудивительно, что мужчина, казалось, ничуть не беспокоился, чтобы войти в самое сердце Гринготтса с кем-то, кто прочно закрепился в их чёрном списке. — Мы ждали твоего появления, человек, — произнёс гоблин со своего места за массивным столом. Казалось, он смаковал каждое слово. — Как интересно, — бесстрастно отозвался волшебник. Гоблин не представился. Гарри не потрудился спросить. — Боюсь, для вас эта встреча окажется ужасно разочаровывающей. Переведите мои хранилища в Константинополь, гоблин. Целиком, по закону и праву крови. Поттеров, Блэков и всё остальное, что могло быть завещано мне в любом из моих статусов, включая звание регента Дома Блэк и крёстного наследника Блэков. Возможно, не самый мудрый подход, но плевать. Пресмыкаться точно не вариант, бабушкин наказ он не забыл. На гоблинов, похоже, не действовало тяжелое давление магии в комнате, но может они просто хорошо это скрывали. Гарри нарочито потянулся, всем своим видом изображая высокомерного чистокровку, столкнувшегося с низшим существом, и усилил концентрацию на сгущении магии. Кончики пальцев неприятно заныли, а волосы на руках встали дыбом, но это того стоило — коротышка застыл. Парень одарил его насмешливой ухмылкой. Гоблин оскалился. На мгновение пришла мысль, не прилетит ли ему топор в спину от одного из стражников, но он обнаружил, что этот сценарий ему на удивление безразличен. Затем гоблин зарычал, и Гарри понял, что первый раунд остался за ним. — Нам ещё предстоит обсудить компенсацию, волшебник, за безрассудное разрушение одного из важнейших зданий гоблинского народа. Дорогостоящую компенсацию. — Конечно, — мягко согласился Гарри. — Как только мы обсудим компенсацию за вашу откровенную измену и сотрудничество с Волдемортом. — Ты ничего не докажешь, волшебник. Небрежное пожатие плечами. — У меня есть ряд компрометирующих воспоминаний и крайне недовольная общественность, только и ищущая козла отпущения, которые говорят об обратном. В глазах гоблина сверкнула чистая злоба. — Мы убьем вас, прежде чем вы покинете эту комнату. Охранники у дверей зловеще переглянулись. Представитель не шелохнулся, казалось, того это совершенно не волновало. Угроза, вероятно, подействовала бы куда сильнее на того, кто не соглашался идти на верную смерть всего полгода назад. Парень лишь приподнял бровь. — Уверен, публика это оценит, — бесстрастно заметил он. — Они как раз ищут, на ком сорвать злость. Очередное восстание гоблинов будет как раз кстати. Я, конечно, умру, но и Гринготтс превратится в дымящиеся руины, а гоблины — в сноску в книге вымерших магических существ. По-моему, справедливая сделка. На долгую секунду в кабинете воцарилась абсолютная тишина, пока Гарри, не дрогнув, встречал полный ненависти взгляд. Он не знал, владеют ли гоблины легилименцией, да и плевал на это. Всё, что они увидят, — спокойное принятие собственной возможной смерти, а также информацию, которую они не смогут раскрыть, не выдав своих умений читать мысли, что, в свою очередь, точно обрушит на них параноидальный гнев волшебников. Затем гоблин зарычал, и его когти глубоко вонзились в стол. — Мы переведём хранилища. Ступишь в Гринготтс снова, волшебник, и тебя казнят на месте. — Отлично. Приятно иметь с вами дело, гоблин, — ответил Гарри, с лёгкой издевкой. Судя по всему восстание не за горами. Но в целом все прошло на удивление хорошо.

_________________________________________________

— Я перевёл свои хранилища в Константинопольский волшебный банк, — сообщил Гарри друзьям, когда тем же вечером, после того как все бумаги были подписаны, а представитель удалился, они вновь собрались на площади Гриммо. — Их порекомендовал портрет Дореи. Они вытащили хранилища Блэков и Поттеров из Гринготтса, а меня — оттуда живым. Я рекомендую вам сделать то же самое. Гоблины не очень-то нам рады. Я бы и остальные счета Уизли перевёл. Это лишь вопрос времени, когда нам придется иметь дело с еще одним восстанием. На мгновение воцарилась тишина. Затем Рон провёл рукой по лицу. — Чёрт возьми, мне нужен огневиски, и- — Гарри Джеймс Поттер! — прошипела спустя секунду Гермиона. — Ты ходил в Гринготтс один? Он слегка беспокойно переступил с ноги на ногу. Гермиона Грейнджер явно недовольна. — Со мной был представитель Банка Константинополя. Который, скорее всего, не полностью человек, — попытка смягчить ее гнев. Девушка издала раздражённый звук, и ох, это плохо. Чтобы довести подругу до состояния, когда она издавала звуки вместо слов, требовалось немало усилий. — Так что, мы только что начали новое восстание гоблинов? — спросил рыжий, лишь наполовину шутя. — Я… не уверен, — осторожно ответил Гарри. — Я имею в виду, мне же удалось выбраться оттуда живым. — Если они начнут восстание и свалят всё на тебя, ты труп, приятель, — на этот раз в голосе друга не было ни капли шутки. — Вопрос в том, кто доберется до тебя первым — гоблины или волшебники. Гарри вздохнул. — Знаю. И нет, почти наверняка они начали бы восстание, пока я там, чтобы прикончить меня на месте. Но будем следить за Пророком, на всякий случай. И теперь путь в Гринготтс мне заказан. Верная смерть. — О, Гарри. — Гермиона звучала слегка разочарованно, но больше смиренно. Парень лишь пожал плечами. Что тут скажешь, да и, честно говоря, сам факт того, что он выбрался оттуда со всеми своими конечностями, превосходил любые ожидания. Девушка слегка нахмурилась. Это выражение было знакомо и Гарри, и Рону как её «думающее» лицо, поэтому они оба молчали, позволяя ей как следует всё просчитать. — У меня в Гринготтсе не так уж и много, — наконец сказала она. — Мой трастовый фонд в маггловском банке, а большинство галеонов я сняла ещё до того, как мы… ушли. — Тогда не стоит рисковать, — тихо сказал Рон. — Я скажу маме с папой, чтобы они вывели свои средства. И Джорджу, у него ведь магазин и все такое. Билл ещё не вернулся в Гринготтс, видимо чувствует, что дело пахнет жареным, но тоже стоит предупредить. — А я пошлю сов Невиллу и Полумне, — закончил Гарри. — На всякий случай. Были, вероятно, и другие, кого следовало предупредить, но именно эти люди отправились вместе с ним в Министерство. Доверяли ему уже тогда. Гарри не сможет предупредить весь мир — никто ему не поверит, и он, скорее всего, только спровоцирует восстание гоблинов самим фактом предупреждения. Пусть остальные сами о себе позаботятся. Он и так сделал для них более чем достаточно. Гермиона сделала глубокий успокаивающий вдох. — Ну что ж. Значит, мы официально нажили себе врага в лице всей Гоблинской Нации. Оставалось невысказанным, что впереди их ждёт ещё множество других врагов.

_________________________________________________

В доме Тонксов в последнее время стояла гнетущая тишина, даже несмотря на присутствие малыша. Тени погибших витали в воздухе, заставляя чувствовать себя непрошеным гостем в склепе. Гарри все равно навещал этот дом так часто, как только мог, чтобы побыть с Тедди и помочь Андромеде. Крестник улёгся на послеобеденный сон, а взрослые расположились за чашкой чая. Тишина вокруг них тоже сгустилась, словно плащ вины, который никак не удавалось сбросить. — Я перевёл свои хранилища из Гринготтса, — наконец произнёс Гарри, когда молчание и оглушительно громкий в этой тишине звон фарфора стали невыносимы. — Благоразумно, — тихо ответила Андромеда. — К гномам? — В Константинополь. Я… мне порекомендовала их Дорея, портрет моей двоюродной бабушки. Еще я перевёл хранилища Блэков, оставил распоряжения вложить средства с умом. Тедди… что бы ни случилось, о Тедди позаботятся. Клянусь. Андромеда слегка кивнула. — Она никогда не жаловала нелюдей, — задумчиво произнесла женщина, погрузившись в старые воспоминания. — В Константинополе, по крайней мере, еще остались люди. Хотя путь до твоих средств теперь неблизкий. Неприятно долгое путешествие через портключ. Гарри беспокойно поерзал. Бабушка крестника всегда заставляла его чувствовать себя ребёнком, даже без особого на то умысла. — Я могу аппарировать с остановкой в Вене. Так и не привык к портключам после того, как… Он запнулся. В присутствии Андромеды с ним частенько такое бывало. Еще один легкий кивок в знак понимания. — Впечатляющее расстояние. У тебя есть лицензия? Парень фыркнул. — Даже занятия посещать не пришлось. Министерство разбрасывалось ими, как карточками от шоколадных лягушек, досталось всем выпускникам, кто смог доказать свои способности после… после того, как всё устаканилось. Думаю, у них были дела поважнее. Ещё один кивок. — Я подумаю над переводом своих хранилищ. Скорее всего, к гномам. Они не люди, но они не занимались селекционными экспериментами, в отличие от Константинополя. Гарри сглотнул, живо вспомнив пугающую нечеловечность присланного к нему представителя. — Селекционные эксперименты? — Об этом, конечно, не говорят. Сомневаюсь, что кто-то, кроме самых Тёмных семей, осмеливается предполагать, будто они шли на что-то серьезнее найма умелых полукровок, что, в общем-то, не преступление. Вампиры показались им обыденностью. Слишком известны, слишком уязвимы. Вместо этого они ввозили Смеркутов и скрещивали их с нежелательными волшебниками. Ворами, убийцами, грязнокровками. У нас есть общий предок, который помогал им в шестнадцатом веке. Разбавляли кровь, пока не достигли полезной стабильности. Гарри сделал большой глоток чая, чтобы смыть подступившую к горлу желчь, и почувствовал, как тот тяжелым грузом оседает в желудке. Андромеда вежливо долила ему ещё. — Как они вообще умудрились скрестить человека со Смеркутом? — спросил он и мгновенно пожалел о своём вопросе. — Магия способна на непостижимые чудеса, — тихо произнесла Андромеда, — как Тёмные, так и светлые. Гарри уставился на изящную чайную чашку в своей руке и задумался, сможет ли он когда-нибудь по-настоящему познать мир, к которому принадлежал.

_________________________________________________

Трио постепенно втянулось в привычный ритм. Рон и Гермиона проводили большую часть утра в Норе или за выполнением различных поручений, но к полудню обычно возвращались на Гриммо. Иногда они приносили еду с собой, иногда для них готовил домовик. После Гермиона доставала знакомые склянки с Веритасерумом и противоядием. Гарри принимал зелье дважды — сразу после обеда и перед вечерним чаем, который подавала Нема, просто чтобы проверить, есть ли разница в его реакции на полный или пустой желудок. В некоторые дни ему давали противоядие сразу же, в другие — только после второго раунда вопросов. Ко вкусу он так и не привык. Заметной разницы они не увидели, как и прогресса. Эффект был таким же сильным, как и после первой дозы, и сохранялся, пока действие зелья не прекращалось само или ему не давали противоядие. Они продолжали тренироваться с сывороткой дважды в день в течение недели, затем ненадолго прекращали, прежде чем начинать заново. Максимум, который им разрешила Гермиона, и Гарри, у которого еще в первую неделю разболелась голова от накопившихся токсинов, не стал спорить. После обеда начинались занятия, растягивавшиеся до самого вечера, пока друзьям не пора было возвращаться в нору. Порой они штудировали книги, в другие дни — законы волшебного мира. Иногда осваивали новые заклинания, или же оттачивали старые — стараясь произносить их еще быстрее, еще точнее, невербально. В иные дни они просто болтали в библиотеке, укутанные уютной атмосферой, среди чашек чая, лёгких закусок и бесчисленных кип исследований. Разговоры обычно сводились к лёгким шуткам или ностальгическим воспоминаниям, но с каждым месяцем всё чаще заходили о серьёзном — о том, что волновало их больше всего. В этот конкретный день Гарри достал два официального вида свитка и вручил по одному каждому из друзей. — Брукстантон подготовил бумаги. Осталось только подписать, и вы станете полноправными членами совета Фонда Эванса-Люпина. С зарплатой и всем остальным. И, Рон, это не благотворительность, а назначение на должность людей, которым я безоговорочно доверяю, кто сможет проследить, чтобы деньги не исчезли в чьем-то кармане. Насколько я помню, твоя мама как раз беспокоилась о твоих планах на будущее. Девушка сразу погрузилась в чтение. Рон же просто уставился на свиток в своей руке. — Уверен, приятель? Я же ничего не смыслю в советах и других юридических штуках. — Зато знаешь, каково это — ничего не иметь. Ты видел, через что приходилось проходить таким, как Римус. И не раз сталкивался с тем, как кто-то вроде Малфоя закидывает проблемы деньгами, пока те не исчезнут, в то время как ты сам остаёшься на милость правовой системы, в лучшем случае бесполезной. Ты сможешь найти в куче заявок тех, кому мы действительно захотим помочь. Друг открыл рот, чтобы возразить, но, помедлив, закрыл. Затем, нехотя, тоже начал читать свиток. — Здесь довольно щедрая оплата, — тихо заметила Гермиона. — Мне пообещали, что работа будет той еще головной болью. Иски пока готовятся, но один из издателей уже согласился на мировое соглашение вместо суда, — процитировал он последние полученные им сведения. — Возможно, потребуется немало времени, чтобы провести остальных через суд, но все полученные компенсации будут вложены в фонд на поддержание его работы. Пророк, я уверен, опять обольет меня грязью, но ничего нового. Они попытаются сделать все возможное, чтобы дискредитировать и сам Фонд тоже. — Тогда тебе может понадобиться кто-то поопытнее нас, — предупредила девушка. — Конечно, — он нервно провел рукой по волосам. — Опытные люди будут, но должны быть и другие. Те, кто знают, как оно бывает, те, кто поймет и не станет осуждать обратившихся в Фонд. Мы рассчитываем на команду из пяти человек, двое из которых будут работать адвокатами. Компенсаций и инвестиций хватит на финансирование. Не навсегда, но, надеюсь, достаточно надолго. Достаточно, чтобы изменить ситуацию. — А что насчет тебя, приятель? — Я не могу быть вовлечен. Фонд должен оставаться вне моих полномочий, — Гарри глубоко вздохнул. — Да, технически в нем мои деньги, но мы позаботились, чтобы они перестали таковыми считаться, как только покинут хранилища. Просто еще одно пожертвование, не более того. Будь я в совете директоров, кто-нибудь смог бы их отжать, но риск гораздо меньше, если мне не участвовать. — И под «кем-нибудь» ты подразумеваешь Министерство, — заключила Гермиона. — Или людей вроде Малфоя. Издателей, которых он собирается затащить в суд, Мерлин знает кого еще, — сказал Рон. — Как только Гарри начнет все расшатывать, его будут преследовать, и неважно, что он Спаситель-Который-Победил. С Дамблдором было так же. Подруга издала разочарованный звук. — Несправедливо. Мы уже сделали свою часть работы. Мы сражались в битвах, в которых детям не место, и всё потому, что волшебный мир был слишком занят прятками от проблем. Мы заплатили достаточно. Не мы должны этим заниматься. Рон потер лицо. — Несправедливо. Но кто, если не мы.

_________________________________________________

Подписанные свитки отправились к Брукстантону. Судебные процессы продолжались. Жизнь понемногу налаживалась, обретая черты некоего подобия нормальности. Рождество пришло и ушло в неловком, хаотичном вихре тягостного молчания, горя и всепоглощающего чувства утраты, витавшего рядом с мёртвыми. Гарри провёл его в Норе вместе с Уизли и Гермионой, в попытках сделать праздники хоть сколь-нибудь лёгкими для всех. Андромеда с Тедди тоже несколько раз заглядывали, и малыш хоть и ненадолго, но разряжал обстановку. Втроём они продержались необходимый минимум, после чего сбежали на площадь Гриммо. В доме Блэков было по-прежнему темно и неуютно, но там, по крайней мере, хоть какая-то смена обстановки. И у них даже был предлог в виде предстоящих Ж.А.Б.А. Друзья это не особо обсуждали, хотя Гарри не сомневался, что Гермиона усердно готовится и Рона, наверняка, тоже заставляет. Сам экзамен прошел спокойно. Студентов было немного, в основном те, кто обучался на дому, и Гарри легко игнорировал внимание. Все трое сдавали Защиту, Чары и Трансфигурацию, просто чтобы поставить точку. Гермиона добавила Древние Руны, Арифмантику и Зелья. Она, несомненно, справилась бы и с остальными предметами, но на вопрос Гарри лишь неловко пожала плечами. — Разве теперь это имеет значение? — в голосе подруги звучали усталость, покорность и горечь. — Даже если бы мы захотели построить карьеру в Министерстве, нам бы точно предоставили кучу поблажек, а будь я обычной магглорожденной, а не Героиней Хогвартса, то никакие оценки не помогли бы мне подняться выше какой-нибудь помощницы мелкого чиновника даже после жизни, полной тяжёлого труда. Это предметы, которые важны для меня. Какой смысл в остальных? Их результаты оказались достойными, а у Гермионы — выдающимися. То, что все трое получили «Превосходно» за Защиту, тоже вполне ожидаемо. Не то что бы это их волновало, но хотя бы ненадолго отвлекло внимание людей. За день до Нового года Гермиона аккуратно положила толстую, зловещего вида книгу на пол среди полупустых чайных чашек и кипы записок и подняла свою палочку. Гарри понял, что разговор будет не из простых, когда она начала с серии защитных чар, не уступающих Министерским. И это подтвердилось в ту же секунду, как девушка заговорила. — Помните, — выдохнув и набравшись решимости произнесла она, с тихим вызовом, когда-то определившим ее в Гриффиндор, — что это не Темная Метка. Рон грустно проводил глазами наполовину съеденное печенье в своей руке, которое пришлось отложить. — Неужели нельзя было подождать, пока мы допьём чай, прежде чем кинуть в нас этим? Гермиона закатила глаза, но во взгляде её читалась нежность. — Тогда это был бы уже ужин, разве нет? Ты вечно голодный, Рон. Гарри потянулся за книгой. Тяжелая и старая, от неё так и веяло чем-то, от чего хотелось поскорее вытереть руки. На вид чистая и ухоженная, но вот ее магия казалась какой-то… склизкой. Некоторые гримуары впитывали окружающую магию, как губка. Те, что долго хранились в библиотеке и часто использовались. И эта книга явно одна из таких. Кожаная обложка и корешок были пусты, лишь с замысловатыми узорами, оттиснутыми на поверхности, но он прочел название на первой странице. — Магия разума? — Я нашла её некоторое время назад, когда искала информацию об Окклюменции и Легилименции, — объяснила подруга. — Там об этом не много, зато есть глава о заклинании Империус и… — она сглотнула, — раздел о магической связи через метку, детали которой послужили вдохновением для магии, стоящей за Меткой Тёмного Лорда. Рон уставился на нее, забыв о еде. Сам он тоже не знал, что сказать, совершенно потерял дар речи. Девушка же воспользовалась их молчанием и поспешила объяснить остальное, пока не начался спор. — Как и Метка Тёмного Лорда, эта Метка сосредоточена на физическом проявлении — обычно используют татуировки. Связь строится на магии, заложенной в них, а не символе, так что они могут быть любого цвета и формы, какие захотим. При достаточной практике Метка позволяет установить ментальную связь через мысли и эмоции и может служить маркером для аппарирования. Если не будет Фиделиуса или другой сильной защиты, получится аппарировать друг к другу. — Она снова заметно сглотнула. — В отличие от Метки Тёмного Лорда, «хозяина» связи не будет, так что ни у кого не получится контролировать других. Мы не сможем черпать чужую магию или причинять друг другу боль. Рон явно не находил слов. Гарри постарался отогнать неприятные ассоциации и взглянуть на предложение как можно более беспристрастно. — Хорошо. Если мы всё-таки решимся, Клятва не позволит мне вами помыкать, даже если в книге о чем-то небрежно умолчали, — медленно произнес он, прокручивая в голове формулировки. Им приходилось думать, как Снейп, Волдеморт и Дамблдор, чтобы предусмотреть все лазейки, но потенциальное злоупотребление связью, к счастью, уже покрывалось несколькими пунктами. Было немного тревожно — думать, как Тёмный Лорд, но после лет видений не в новинку. — Если это свяжет нас так тесно… что произойдёт, когда один из нас умрёт? Гермиона поколебалась. — Многие Пожиратели еще живы. Темная метка их не убила, когда умер Волдеморт. В теории принцип тот же. По нам сильно ударит, да, но не насмерть. — А что с Клятвой? — безжалостно продолжал Гарри. Он должен знать. Даже если у Гермионы есть лишь догадки, это гораздо лучше, чем ничего. — Я … — подруга запнулась, и боль в ее глазах чуть не вырвала ему сердце. Затем она расправила плечи, гриффиндорка до конца. — Если она убьет тебя, нас не должно коснуться. И не смей, Гарри Джеймс Поттер, иначе я верну тебя обратно, только чтоб убить собственноручно! — Ух, полное имя. Не завидую тебе, приятель, — Рон сделал вид, что шепчет, но сам выглядел довольно бледным. Гарри его не винил. Гермиона предлагала ему связать себя с будущим Тёмным Лордом. На месте друга он бы тоже изрядно волновался. — Говоришь из личного опыта, а? — так же притворно шепнул ему парень в ответ. Затем вздохнул. — Один только маркер Аппарирования бесценен, и не только для нас. Звучит подозрительно круто и пригодилось бы, например, аврорам, несмотря на плохие ассоциации. Но никто, даже Орден, насколько нам известно, никогда этим не интересовался. В чем тогда подвох? Подвох есть всегда. Десять лет жизни с Дурслями научили его этому, а семь лет в Хогвартсе подтвердили, что мир волшебников ничем не отличается. — Десять лет в Азкабане, — мрачно произнесла Гермиона. — Это магия души. Сама Темная метка не запрещена, Малфой не раз выкручивался, но ее наложение — да. Мелочи по сравнению со всем остальным, что творил Волдеморт, но это все еще Темная магия. Гарри понял, что именно сейчас их планы перешли из разряда технически законных идей и возможностей в откровенный мятеж. До сих пор они не делали ничего действительно противозаконного. Исследовали некоторые сомнительные вещи, жаловались, что-то замышляли, планировали и экспериментировали с оберегами Блэков, но не переступали черту. Он ненадолго закрыл глаза, а когда снова их открыл, они были такими же яркими, как цвет Убийственного проклятия, и столь же непоколебимыми. — Я его наложу. — Приятель… — начал было рыжий, пока Гермиона кусала губу, и Гарри поднял руку, чтобы остановить спор, прежде чем он успел начаться. — Даже если узнают, у меня есть шансы избежать Азкабана. Но у друзей такой уверенности не было. Гермиона — магглорожденная, а у семьи Рона не хватит денег на взятки. Гарри ненавидел свои титулы, все эти Мальчик-Который-Выжил, или Мужчина-Который-Победил, или как там его величали в последнее время, но если уж на то пошло, они могли хоть на что-то сгодиться. В справедливом мире эти титулы не сыграли бы роли, но он на подобное и не решился бы, будь мир волшебников справедливым. Кроме того, два из трех Непростительных он уже применял, почти всю жизнь носил с собой фрагмент души Темного Лорда, месяцами изучал и практиковал сомнительную магию, а теперь собирался начать новую карьеру в качестве Темного Лорда. Если кто-то и вел счет его прегрешениям, то еще немного Темной магии ничего не изменит. — Думаешь, я отпущу тебя в Азкабан одного? Гермиона нас вытащит. Подруга вздохнула. — Честно, Рон. Но выглядела уже не так обеспокоенно. Все трое понимали, что именно рыжий больше всех возражает против темной магии, которую они изучали. Гарри уставился на книгу, затем поднял взгляд на своих лучших друзей. — Вы в этом уверены? Гермиона хмыкнула. — Стала бы я об этом говорить, если бы не была уверена? Ну правда, Гарри. Справедливо. — Рон? Тот провёл рукой по своим густым волосам и задержал её так на мгновение. Затем издал усталый звук. — Если бы меня спросили год назад? Хрена с два! Но сейчас? — он поднял взгляд. — Я… нет, я все еще не уверен, но нам пригодятся все доступные преимущества, если мы хотим изменить эту чертову кашу, а маркер Аппарирования необходим. Хер с ним. Накладывай. Мерлин, мы и так связали свою судьбу со Спасителем, превращающимся в начинающего Тёмного Лорда, и если это поможет делу, мне этого достаточно. Гарри сглотнул, борясь с комком в горле. — Ты не обязан. Вы оба не обязаны. — Конечно обязаны. Ты наш лучший друг, приятель, и мы не позволим тебе сделать это в одиночку. Гриффиндорцы те еще импульсивные горячие головы. Мы семь лет вместе попадали в неприятности, нет причин останавливаться сейчас. Гарри крепко сжал его руку, и Рон сжал её в ответ, словно от этого зависела их жизнь. Они застыли так на бесконечную секунду, затем отпустили друг друга. Рыжий прочистил горло, чтобы скрыть лёгкий румянец смущения. — Так какой символики придерживаемся? И если ты скажешь «змея», я тебя придушу. — Борромеевы кольца, — немедленно ответила Гермиона. — Три связанных кольца, где удаление любого из них приводит к разъединению всех. Рон моргнул. — Ничего себе. Ты это только что придумала? Гермиона переступила с ноги на ногу, тоже немного смущённая. — Как только нашла заклинание, я задумалась, что можно будет использовать. Это геометрически простой символ, легко нарисовать, и, в отличие от трикветра, у него нет кучи значений. Сойдет за простую маггловскую татуировку, и это… показалось мне подходящим. — Только где-нибудь не на руках, — сказал Гарри и заметил, что не он один избегает смотреть туда, где была Метка Тёмного Лорда у самых доверенных последователей Волдеморта. — Плечи? — предложил Рон. — В смысле, можно и на груди, но, э… — Он запнулся и покраснел, махнув куда-то в сторону Гермионы. Ребята одновременно отвели взгляд, и хотя Гермиона не покраснела так, как могут краснеть только Уизли, Гарри заподозрил, что его собственные уши достигли похожего оттенка. Даже месяцы, проведенные вместе в бегах, не избавили от неловкости. Интересно, иначе ли было дело, когда друзья оставались вдвоём в Норе… он быстро отогнал эту мысль в сторону. Думать об их отношениях в таком ключе действительно не хотелось. Он прочистил горло. — Плечи звучат хорошо. Незаметно. — Точняк, — Рон неловко потер затылок. — Э-э. Цвет? — Черный, — сказала Гермиона. — Я знаю, что у Темной метки был такой же, но зачем усложнять. С виду будет обычная маггловская татуировка, ничего зловещего. Мы через многое прошли вместе и захотели что-то, что символизировало бы нашу связь. К тому же в мантиях все равно никто не увидит. Гарри уставился на своих друзей, не в силах до конца осознать их готовность связать себя с ним подобным образом. Затем вновь посмотрел на книгу, безобидно лежавшую между ними. — Дайте мне день, чтобы как следует выучить заклинание.

_________________________________________________

Новый год традиционно встречают впечатляющими фейерверками, и в волшебных районах они всегда самые яркие. «Всевозможные Вредилки» Уизли распродали все свои запасы незадолго до Рождества, новые же поставки улетали с невероятной скоростью. Нора стала эпицентром вихря красок, звуков и света: яркие драконы сражались в небе, прежде чем взорваться каскадом искр, вздыбленные крылатые кони взмывали ввысь, оставляя за собой разноцветные светящиеся следы и крошечные вспышки с каждым взмахом крыльев. Когда празднования стихли и гости начали расходиться, Гарри, Рон и Гермиона вернулись на площадь Гриммо. Они встретили ранние часы 1999 года в библиотеке под мощными заклятиями тишины и чарами приватности. Не было произнесено ни слова. Гарри не собирался оскорблять их, уточняя, уверены ли они, а друзья не собирались позволять ему проходить через это в одиночку. По молчаливому согласию Рон пошёл первым. Никто из них не притронулся ни к капле алкоголя или зелий, чтобы всё прошло как задумано. Рыжий беззвучно снял верхнюю мантию и рубашку, затем глубоко вздохнул и опустился на колени на пол. Он огоянулся на Гарри и кивнул, и парень положил руку чуть выше его правой лопатки. Ему предстояло произнести заклинание и тем самым стать их центром. Они все будут связаны, но магия пройдет через него. У заклинания не было вербального компонента — книга была откровенно пренебрежительна к идее «облекать в слова столь священный акт доверия» — но оно требовало пугающей непринужденности в обращении с магией души. Так что не обладай Гарри невольным опытом с крестражами и одержимостью, вряд ли бы его получилось наложить без дополнительной практики. Закрыв глаза он начал читать заклинание, один бессловесный шаг за другим. Гарри чувствовал, как магия собирается между ладонью и плечом Рона, ощутил собственное тело как светящуюся сущность рядом с отчетливо отличной сущностью друга и, в узле магии в руке, странное слияние их обоих. Во внезапном порыве свободной рукой он сжал ладонь Гермионы, почувствовал, как яркость её магии присоединилась к их слившейся энергии, пока та не засияла, как маленькое солнце, и обрушил ее вниз. Рон ахнул, и глаза Гарри распахнулись. В мгновение ока Знак был выжжен на коже, а за ним, под ним, парень увидел, как соединённая магия вошла в тело их друга, словно нити света, которые переплелись с собственным светом Рона, и заставила поблекший шрам гореть знакомым чувством ощущением магии души. Гарри дёрнулся, словно обжёгся, но Метка уже была там — три безупречных чёрных круга. Подруга крепко сжала его руку, и он осознал себя сидящим на полу, хотя совершенно не помнил, как там оказался. — Дыши, — тихо настояла она, и Гарри послушался. Один вдох за другим, медленно и осторожно, пока он наконец не сосредоточился. — Приятель? — Рон обернулся на них, в глазах появилось беспокойство. — Это из-за заклинания? Да. Нет. Он не знал, что ответить, не мог подобрать слов. Но всё же попытался. — Магия душ. Мой шрам болел. Гермиона выглядела смертельно бледной. Мгновение спустя она произнесла ряд медицинских заклинаний, направленных на его голову. Затем, с неохотой, опустила палочку. — Кажется, все в порядке. Гарри покачал головой. — Это не было похоже на крестраж. Я… я думаю, он распознал ощущение магии души и как-то отреагировал. — Похоже на то, — сказал Рон, немного обеспокоенный. — Иногда шрамы от Тёмных заклинаний вновь беспокоят рядом с другой Тёмной магией. Билл мне как-то рассказывал. — Магический аналог старого жесткого колена, которое ноет к дождю? Рон, похоже, не понял, о чем речь, но Гермиона медленно кивнула. — Может быть, — сказала она. — Стоит ли нам… — она запнулась. Гарри покачал головой. — Это было скорее неожиданностью, чем чем-то ещё. Я… на мгновение я почувствовал себя так, словно вернулся на пятый курс. Заклинание сработало отлично, я видел, как оно влилось в магию Рона. Подруга поджала губы. — Тогда продолжаем. Она замешкалась лишь на мгновение, прежде чем снять свою мантию и блузку, оставаясь в одном лифчике и брюках, и села на пол. Гарри старался не смотреть и закрыл глаза в тот момент, когда положил правую руку ей на плечо, а другой схватился за друга. Во второй раз пошло проще. Связь с Роном уже была установлена, поэтому их совместная магия охотно откликнулась, горела ярко и мгновенно вливалась в тело и душу Гермионы. В этот раз Гарри не дернулся от резкой боли в шраме. Подруга вздрогнула, когда магия вонзилась в её кожу, но не шелохнулась, и Гарри открыл глаза, чтобы взглянуть на Метку. Такая же, как у Рона, и девушка медленно выдохнула, когда рыжий кивнул ей. — Гарри? — Порядок. Он обдумал самый простой способ сделать это, принимая во внимание свой опыт с Метками друзей, затем опустился на колени между ними. Он чувствовал себя уязвимым без мантии и рубашки, но Рон и Гермиона уже прошли через подобное. Ничего такого, чего они не видели за год в бегах. Гарри замешкался и завел руку так далеко назад, как только мог. Не идеально, но создать Метку гораздо проще, если есть на чём сфокусироваться. Руки друзей переплелись без лишних слов, и на мгновение он сосредоточился только на этом ощущении. Две тёплые ладони в его собственной, их объединённые сердцебиения, и, наконец, он в третий раз потянулся к своей магии. Было по-другому, но знакомо: объединенная магия собралась под их руками, а затем он направил ее в себя. На одно ослепительное мгновение он почувствовал лишь острую боль, когда Знак вонзился в плечо и поселился глубоко в душе. Затем жжение стихло, и он выпустил воздух, который не осознанно сдерживал. Их руки разомкнулись. Мягкие пальцы коснулись всё ещё ноющего плеча. — Выглядит идеально, — сказала Гермиона, и слова странно отозвались эхом в сознании. Магия, хоть и болезненная, теперь тоже ощущалась идеальной. Словно не хватало чего-то, что встало на своё место с присоединением третьей части их связи. Он и сам ощущал себя иначе. Не сильно, но чувствовалось, что теперь в нем есть нечто большее, — две скрытые части сознания, о которых он раньше не знал. Гарри сосредоточился на этих двух новых частичках не-совсем-себя и послал мысль через двойную связь. Сработало? Вздох Гермионы и широко раскрытые глаза Рона — вот и весь ответ, который был ему нужен. Изумление друга и облегчение девушки. Да, сказала она, восхищённая, изумлённая и восторженная одновременно. Мерлин, да.

_________________________________________________

Первый опыт с Веритасерумом после наложения Метки обернулся полной катастрофой. Три капли зелья, один до боли знакомый вступительный вопрос — Как тебя зовут? — и вот он валяется на полу, где его выворачивало до тех пор, пока не осталось ничего, кроме желчи. Бешеное сердцебиение громом отдавалось в ушах, и казалось, что кто-то ножом выкручивает ему мозги. Он смутно осознавал чьи-то руки на своих плечах и каплю горечи на языке, пока кто-то запрокидывал ему голову, а затем, едва слышно, мужской голос, произносивший слова, которые он, вероятно, должен был знать. — -арри! Гарри! После чего последовал целый ряд заклинаний, произнесенных паническим женским голосом, и ощущение магии на коже. — С ним всё в порядке, если верить диагностике, я… Гарри? Гарри! В его голове что-то прояснялось, медленно и вязко, как патока. Он осторожно открыл глаза — когда он успел их закрыть? — и простонал. Свет болезненно слепящий, всё слишком чёткое, а цвета — яркие. — Голова раскалывается, — прохрипел он. — Что случилось? — Гарри! — на этот раз голос Гермионы был тише. — Мерлин, Гарри, мы так поседеем раньше времени. В поле зрения появилась влажная ткань, зажатая в грубой руке. Он прижал её ко лбу и вцепился в блаженную прохладу, как в спасательный круг. Появилась и маленькая бутылочка, содержимое которой он без вопросов проглотил. Вкус напоминал средство от головной боли. Стало легче. Боль утихла. Свет уже терпимее. — Приятель? — Метка, — прохрипел он. Горло саднило, словно от крика. — Когда Гермиона спросила мое имя. Магия запуталась. Я — Гарри, но часть Метки — это Рон Уизли. Часть Метки — Гермиона Грейнджер. — А магия новая и еще не успела устаканиться, — закончила девушка и прикусила губу. — Гарри… Парень уже знал, что она собиралась сказать. — Нет. Дадим магии успокоиться, — поспешил он, прежде чем она успела возразить, — но я должен научиться. По крайней мере, что-то новенькое. Может, это тот прорыв, который мы искали. Гермиона не выглядела убежденной. Гарри не мог ее винить. Он и сам не чувствовал себя особенно убежденным.

_________________________________________________

Спустя два дня, пока Метки приживались, Гарри во второй раз наложил Фиделиус. Они искали подходящее место для отработки самых сомнительных и разрушительных заклинаний, которые нашли, и в итоге остановились на необитаемом острове в Оркнейском архипелаге. Его главными достоинствами, по мнению Гарри, были приличное отдаление от других людей и полное отсутствие чего-либо, что могло привлечь туристов. Было слишком рискованно применять некоторые из заклинаний на площади Гриммо, а остров находился в пределах досягаемости для аппарирования — ну, едва-едва, в случае Рона и Гермионы. В крайнем случае, путешествие дотуда можно было разбить на две части. Богатый опыт изучения английской глубинки у них уже имелся. Погода не хуже той, к которой они привыкли в Хогвартсе, и всегда была магия, чтобы сохранить тепло и сухость. Защита выбранной ими местности — достаточно ровный участок, поросший травой, — заняла почти весь день. Магглоотталкивающие заклинания, обычные защитные чары и несколько часов на подготовку к Фиделиусу. К тому времени, как они были готовы к финальной части, солнце давно село, и все трое изрядно устали. — Уверен, что справишься, приятель? — Всё лучше, чем возвращаться завтра и переделывать подготовку. Зелья взял? Рон поднял небольшую сумку, и Гарри вздохнул. — Ладно. За дело. Гермиона выглядела так, словно хотела поспорить. Но покачала головой, хорошо знакомая с его особым упрямством. Накладывать Фиделиус во второй раз было проще, но от количества требуемой магии всё равно закружилась голова. Чтобы укрыть пустую землю, израсходовалось куда больше, чем для подвала на Гриммо. Прямая зависимость от размера территории, отдалённо подумал Гарри, и, возможно, всего лишь возможно, они были чересчур амбициозны в своих планах. Пузырёк с зельем коснулся губ, и он выпил, не задумываясь. Прилив энергии заставил мир вокруг стать чётче, и когда появился второй пузырёк, он потянулся за ним сам. На вкус как средство от головной боли, и тяжелая пульсация за глазами быстро успокаивалась. — Спасибо, дружище. — Лучше? Он кивнул в знак согласия, и Рон усмехнулся. — Что ж, давай посмотрим. «Логово Гарри» находится на острове Фара. Наблюдать за тем, как травянистый остров каким-то образом растягивается, словно пластилин, чтобы освободить место для ещё одного кусочка земли, было решительно сюрреалистично. Однако не это привлекло внимание Гермионы. — «Логово Гарри?» — переспросила она. — Хранитель секрета придумывает секретную фразу, такие правила, — весело ответил Рон. — «Логово Гарри?» — повторила Гермиона. Упомянутый только рассмеялся.

_________________________________________________

В середине января Гарри наконец добрался до того, что так долго откладывал. Он всё пытался найти лучший подход, но в итоге понял, что лёгкого пути тут нет. Поэтому в одну пасмурную субботу он отправился с тяжёлым куском пергамента в кармане в Косой переулок на поиски Джорджа Уизли. Его цель не стояла за прилавком «Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли». Там сидел Ли, довольно усталый. Может, из-за толпы покупателей, но Гарри подозревал, что причина была в другом, особенно когда тот немного оживился при его виде и с благодарным взглядом махнул в сторону задних комнат. Табличка «Только для сотрудников» подмигнула ему, прежде чем открылась дверь в рабочую комнату бли- в рабочую комнату Джорджа и Ли, мысленно поправил себя Гарри. Джордж Уизли обнаружился склонившимся над столом, высматривающим что-то через монокль на глазу. Он оглянулся на звук открывающейся двери, затем отложил маленький механический предмет и сам монокль. — Гарри? Парень осторожно достал свою палочку, чтобы не напугать собрата по войне, и наложил обычную, хорошо отработанную защиту от посторонних глаз, которую они с друзьями довели до искусства. Обеспечив конфиденциальность, сел на один из немногих стульев в магазине, которые не были сглажены, закляты или прокляты, и положил сложенный лист пергамента на стол между ними. — Это предложение выкупить мою долю в магазине за первоначальный кредит, без процентов. В договоре должна быть указана сумма займа, чтобы убедиться, что он полностью покрыт юридически, но на этом всё, — мягко сказал Гарри. — Если хочешь, она твоя. Выражение лица Джорджа из озадаченного превратилось в потерянное, обиженное и немного предательское, и парень почувствовал, как у него сжалось сердце. — Гарри? — повторил он, и на этот раз голос дрогнул. — Я знаю. Выслушай меня. Это наследие Фреда. Это ваш магазин, вас обоих — да, теперь здесь Ли, и Анжелина, но идея была вашей. Рано или поздно я сделаю себя мягко говоря непопулярным. И я не хочу, чтобы магазин пострадал, если кто-то узнает, что я его партнер. Глаза Джорджа сузились. — Гермиона и Рон в курсе? — Насчёт магазина и предложения — нет, — признался Гарри. — Насчёт остального… да. Он тщательно блокировал свои мысли, и никто из них не мог вторгнуться к другому без приглашения. Связь была не настолько сильной. Уизли покрутил палочку между пальцами мгновение, затем добавил ещё одно заклятие от посторонних глаз. — Говори. — Летом, когда они заговорили об ужесточении правил для нелюдей… нам удалось убедить Визенгамот оставить оборотней в покое и обезопасить Тедди, но что дальше? Вампиры? Вейлы? Полулюди? В следующий раз целью могут стать Флёр или Хагрид. Люциус Малфой постепенно возвращает себе власть, магглорождённых всё ещё дискриминируют, а некоторые идиоты начинают причитать о бедных, невинных Пожирателях Смерти, введённых в заблуждение полукровкой Томом Риддлом, и что настоящая проблема — в нечистокровных волшебниках. Джордж молчал. Гарри глубоко вздохнул. — Мы не за это сражались. Не за это погибли Фред, Римус, Тонкс, Дамблдор и остальные, и если никто ничего не собирается делать, это сделаем мы. — Звучит подозрительно похоже на революцию, — с обманчивой мягкостью произнёс рыжий. — Может так оно и есть, — парень замешкался, прежде чем поднять голову в безмолвном вызове и продолжить. — Похоже, единственные, кто добивается каких-либо изменений, — Тёмные Лорды. Плохих изменений, но изменений. Даже Дамблдор почти ничего не смог протолкнуть через старых пустозвонов в Визенгамоте. Если это необходимо, чтобы не началась очередная кровопролитная война, мы готовы. Воцарилась тишина. Джордж долго смотрел на него. Затем поднял палочку и обратил пергамент в пепел быстрым Incendio. — Я в деле, — сказал он, на этот раз смертельно серьёзный. — Хочу поквитаться. Так заговор приобрёл ещё одного участника.

_________________________________________________

Зима продолжалась. Не особенно суровая, но тоскливая и сырая, хотя и необычно мягкая. Снег, возможно, мог немного улучшить внешний вид резиденции Блэков, сделать ее поприятнее для глаз, но дождь совсем не помогал — задний двор выглядел жалким и мокрым всякий раз, когда Гарри бросал взгляд наружу. Он также обнаружил, что с наступлением более холодных и ветреных месяцев в доме появилась целая куча новых проблем, и втянул в помощь Рона. Пока две трети их троицы были заняты на Гриммо, Гермиона вместе с Невиллом отправились в Косой Переулок за ингредиентами для зелий и парочкой книг. Вернувшимся на второй год семикурсникам предоставили некоторую свободу, ввиду их возраста, и разрешили покидать замок по выходным, покуда их учёба не ухудшалась. Невилл, будучи старостой, время от времени нуждался в перерыве, поэтому он с радостью согласился составить компанию подруге. У Гарри хватало своих дел, и он неохотно признал, что вдвоём они должны быть в относительной безопасности. Поэтому парень послал ей тёплую мысль и пожелания терпимой толпы и продолжил вместе с Роном учиться ремонтировать магические дома. О чем очень пожалел, когда два часа спустя острое ментальное присутствие Гермионы пронзило его разум. Пожиратели в Косом, насчитала шестерых, бойцы низкого уровня, без компетентного лидера. Запрет на аппарирование и дизаппарирование, но на этом всё. Гарри почувствовал её присутствие ещё до того, как она закончила мысль. Защита Гриммо была настроена на двух его друзей, но будь это не так, он бы с радостью разрушил их и переделал позже. Мы уже в пути, отправил мысленный ответ Рон за них обоих. Они верили, что Гермиона и Невилл смогут за себя постоять, но никто не собирался бросать их там одних. Гарри крутанулся на пятках, настроился на маркер Метки, ведущий к Гермионе, и исчез. Блэковские обереги легко поддались, и никакие никчёмные Пожирателю смерти не помешают ему добраться до друзей. Прорвав наспех наложенный Запрет на аппарирование в Косом Переулке со всей заботой и утончённостью разъярённого рогохвоста, парень приземлился рядом с Гермионой в ударной волне рухнувшего заклятия. Особенно свирепый всплеск магии разобрался с анти-дизаппарирующим заклятием. Рон, с палочкой наготове, оказался там мгновением позже. Решил, пусть ты первый проверишь их барьер. — Пробил его насквозь, — крикнул он другу, когда тот сориентировался. Они приземлились возле какого-то магазина со старьем, настолько далекого от Дырявого Котла — наиболее вероятного места прибытия авроров, — насколько возможно. — Второй тоже разнес. Кажется, вложил даже немного больше энергии, чем нужно. — Думаю они заметили. Гермиона? — Мы в порядке, — быстро ответила та. Снаружи, между криками и огнем заклинаний, послышались первые звуки аппарирования. Магазин, в котором они находились, был абсолютно пуст, и прежде, чем они спросили, она добавила: — Владелец сбежал, как только запахло жаренным. Скорее всего, через Камин. Упаси Мерлин, помогать кому-то другому спастись. В голосе Гермионы слышалось отвращение, но Гарри не удивился. Но опять же, он смотрел на среднестатистического британского волшебника или ведьму гораздо пессимистичнее подруги. — Есть идеи, какая у них цель? — спросил Рон. Невилл покачал головой. — Месть за мертвого хозяина? Как-то не слишком организованно. Значит, хаос. И убийство парочки магглорождённых в придачу, хотя без понятия, как они их отличали. Может, просто хотели, чтобы мир как-то заплатил за поражение их хозяина. Пока они разговаривали, никто не сводил глаз с двери, но даже так у них была лишь секунда на предупреждение. Тёмные фигуры появились прямо за витринами, искажённые древним стеклом, и дверь взорвалась градом щепок и осколков. Четыре Protegos щёлкнули, прежде чем остатки двери смогли их достичь, и Гарри послал Режущее заклятие в первую из замаскированных фигур мгновением позже. Брызнула кровь, раздался булькающий звук, тут же оборвавшийся, но прежде чем Гарри смог произнести следующее заклинание, второй Пожиратель Смерти рухнул у порога лавки, сражённый тройным оглушающим заклинанием от Гермионы, Рона и Невилла. С палочками наготове, внимательно следя за пустой улицей снаружи, они вчетвером приблизились к телам. Первый Пожиратель смерти был убит практически мгновенно. Режущее проклятие было нацелено на его в горло и не промахнулось. Заклятие врезалось достаточно глубоко, практически обезглавив нападавшего. Гермиона и Невилл слегка побледнели при виде этого зрелища, но никто не проронил ни слова. Другой Пожиратель, получивший тройной оглушающий удар, был в отключке, но всё ещё жив. Гермиона добавила сверху Incarcerous на всякий случай. Дальше по улице послышались первые звуки прибывающих мракоборцев, удобно запоздавших, как водится, но в тот единственный момент никаких свидетелей, кроме них четверых, не было. Рон и Гарри переглянулись, в тот же миг пришли к одинаковому выводу и повернулись к Гермионе. У нас есть Веритасерум и подвал на Гриммо, — мысленно отправил Гарри. Нам нужна информация, — добавил Рон. Гермиона поджала губы. Я… ладно. Идите. Рон схватил ещё дышащего Пожирателя смерти и исчез в резком треске Аппарирования, оставив Гарри и Гермиону лицом к лицу с Невиллом. В тот момент перед ними был не их слегка неуклюжий друг и однокурсник, а человек, который потенциально мог стать погибелью для Волдеморта. — Надеюсь, объяснения будут позже? — спросил он мягким голосом, противоречащим его сощуренным глазам. — Конечно, — Гарри даже не подумал солгать. — Площадь Гриммо, как только выберемся отсюда. Невилл кивнул. Если у него и были какие-то соображения по поводу их странного поведения, их он оставил при себе.

_________________________________________________

Прошли долгие часы, прежде чем они смогли наконец встретиться. Им пришлось снова и снова давать свои тщательно скоординированные показания, часами ждать на случай, если их вызовут еще раз, но в конце концов, смилостивившись, главный аврор разрешил им уйти. На них ничего не было. Гарри явно действовал, защищая себя и своих друзей, а мертвый волшебник был меченым последователем Волдеморта. Всё предельно просто и понятно. Нема встретила их на Гриммо чаем и печеньем, исчезнув, прежде чем кто-либо успел заговорить, и Гарри с усталым вздохом упал в мягкое кресло. Рон, бросив пленника в камере, отправился успокаивать свою семью, но дал понять, что довольно быстро вернется. И спасибо ему за это. Совсем не хотелось вести подобные разговоры, без лучших друзей за спиной. Невилл медленно отпил глоток чая, затем еще один, пока неловкое молчание затягивалось. В прихожей раздался мягкий хлопок аппарирования, и мгновением позже появился Рон. — Простите. Потребовалось время, чтобы убедить маму, что с нами все в порядке. Но зато она передала нам еду. Он положил на стол большую упаковку сэндвичей, сразу же схватил один себе и неловко плюхнулся на диван. Перед стряпней Молли Уизли даже объяснения могли немного подождать. Ребята разделили между собой сэндвичи, которых хватило бы на небольшую армию, и будто бы вновь оказались за гриффиндорским столом. В конце концов, даже гору еды удалось приговорить. Чай выпили и заварили новый. Гермиона беспокойно поерзала. — Так это повторение нашего первого курса? — мягко спросил Невилл. — А то у меня складывается впечатление, что вы опять задумали нечто невероятно безрассудное. Он прошёл долгий путь от неуклюжего мальчика, преградившего им путь той ночью в гриффиндорской гостиной. Еще один ребенок, подходивший под Пророчество, Герой Хогвартса, и Гарри невольно задумался, не смотрит ли он в глаза собственному будущему падению. То Пророчество исполнилось, но черт разберет эти туманные предостережения. Может среди бесчисленных полок в Отделе Тайн притаилось еще одно? — Нема! — позвал Гарри. — Принеси пожалуйста копию Клятвы, которую я храню в столе? Не успел он закончить фразу, как пергамент оказался в руке. Нема, как и всегда, исчезла прежде, чем ее успели поблагодарить. По обоюдному молчаливому согласию, его, видимо, избрали представителем. Учитывая, что изначально это была его идея, так ему и надо. — Мы не за такое общество сражались, — прямо начал Гарри. — Даже после двух кровопролитных войн ни черта за последние десятилетия не изменилось: Визенгамот все так же бесполезен, а большинство Министерских слишком заняты взятками и игнорированием очевидного, чтобы на что-либо решиться. — Дамблдор пытался изменить общество с помощью политики и потерпел неудачу. Волдеморт почти преуспел, пока не напоролся на отскочившее от меня Убийственное проклятие. Гриндельвальд тоже был близок — и если бы не его слабость к Дамблдору, вряд ли бы он проиграл их дуэль. По-моему, единственный способ добиться результатов — стать чертовым Темным Лордом, и если мне придется вписать фамилию Поттер рядом с Гриндельвальдом в учебниках истории, лишь бы Тедди не пришлось расти в этом бардаке, так я и сделаю. — Темный Лорд Поттер? — Голос Невилла оставался спокойным и ровным, казалось, он готов их выслушать. Опять же, они только что видели, как этот человек расправлялся с Пожирательскими отбросами с тем же спокойствием. Гарри передал пергамент. — У нас есть планы на случай непредвиденных обстоятельств. Как не быть, Гермиона ведь хоть и неохотно, но одобрила эту идею. И да. Я не стану преследовать невинных. И полномасштабной войны не хочу. Но если и делать себя непопулярным, топча законы Министерства, — к чему я готов, не сомневайся, — то делать от своего имени. Звук разворачиваемого пергамента прервал наступившую тишину. Взгляд Невилла быстро пробежался по формулировке Клятвы, и уже гораздо медленнее при втором прочтении. Наконец тот снова поднял глаза. — Этот обет, скорее всего, смог бы и Волдеморта держать на коротком поводке. Невилл не споткнулся на имени, но уставился на Гарри так, словно видел впервые. Неуютное ощущение, если помнить, что этот человек стоял перед Темным Лордом, не имея в руках ничего, кроме меча и говорящей шляпы. — Ну, на то и расчет, — согласился Гарри, когда стало ясно, что двое его товарищей по несчастью по-прежнему не собираются помогать. — Я все еще я, Нев. Не сошел с ума после Битвы. Не собираюсь превращаться в Волдеморта. Я всё ещё я, и если когда-нибудь перейду черту, Гермиона сможет остановить меня одним словом. Насовсем, если потребуется — не стал добавлять он. Возможно, где-то была лазейка, которую друзья упустили, но Гарри сомневался. Они были очень внимательны в формулировках. Невилл медленно кивнул. Их бывший одноклассник — и, если повезет, всё ещё друг — должен как следует подумать. — Вы не сидели без дела, пока остальные доучивались в Хогвартсе. На этот раз слова были обращены ко всем троим. Они обменялись взглядами и по молчаливому согласию выбрали Гермиону своим представителем. — Нам там больше не место. Мы думали об этом, но… — У большинства учеников кошмары, даже у первокурсников, — тихо признался Невилл. — Подобное не обсуждается, но мы все провели немало ночей, утешая младших. Старосты не справляются в одиночку. А у преподавателей и так достаточно забот с ремонтом школы. Худшее восстановили летом, но ещё многое предстоит доделать, и они не успевают помочь сотням учеников с подобными проблемами. История до боли знакомая им троим. Гермиона и Рон, по крайней мере, ночевали в Норе вместе, но из-за ментальной связи прятать ночные кошмары друг от друга не получалось. Иногда они оставались на ночь у Гарри, но это только подкидывало им новых ужасов. Физическая близость, казалось, сдерживала худшие из них, но старый дом навевал свои плохие воспоминания. — Билл Уизли оградил Нору всеми, пока что легальными, способами. Мы с Роном до сих пор спим под сигнальными чарами и вздрагиваем от малейшего шороха. Немой приказано никогда не заходить в комнату Гарри по какой бы то ни было причине, пока он спит. Даже с оберегами Блэков его первый инстинкт — напасть, и он вполне способен наложить Reducto во сне. — Гермиона вздохнула. — Я хотела еще раз вернуться в Хогвартс. Но правда в том, что мы представляем опасность для окружающих. Невилл кивнул. — Нам всем хватает практики для Reparo. Даже некоторые из второкурсников его освоили. В прошлом месяце пришлось полностью заменить дверь ванной комнаты в спальне Джинни. Рон поморщился. Не трудно представить, насколько сильным должно быть заклинание, чтобы прочная дверь не подлежала ремонту. — У одной из ее соседок по общежитию случился срыв, и охранные чары, которые она поставила, сильно нас замедлили, — объяснил гриффиндорец, прежде чем они успели спросить. — Оказалось, это была годовщина смерти её младшей сестры — та умерла в Азкабане. Он медленно вздохнул и приковал Гарри неумолимым взглядом. — Если ты начнешь еще одну кровавую войну, я тебя уничтожу. За чистокровных ты, за магглорожденных — неважно. Даже у Мужчины-Который-Победил есть уязвимые места. Плевать, если погибну, я не позволю еще одному поколению детей вырасти без семьи. Голос их однокурсника был совершенно спокойным, совершенно принимающим, и оттого еще более мрачным. Гарри кивнул. — Только если Гермиона или моя собственная магия не доберутся до меня первыми. Невилл снова замолчал, наблюдая за ними. Потом вздохнул. — Это невероятно тупая идея даже по твоим меркам, но… что вам нужно? Еще полгода у вас будет свой человек в Хогвартсе. Идея безумная и наверняка обернется катастрофой, но в одном ты прав: реверансы вокруг Визенгамота и старой чистокровной гвардии бессмысленны. Так, что вам нужно? — Ты не обязан, Невилл, — тихо сказала Гермиона. — Мы благодарны за любую помощь, но ты не должен. Он бросил на них многострадальный взгляд. — Конечно, должен. Это же план Гарри Поттера, Гермиона. Мерлин знает, только он настолько безумен, чтобы придумать подобное. Тебе понадобится любая помощь. Рон хихикнул. Гарри выглядел немного преданным, но на самом деле ему нечего было возразить, и друг это знал.

_________________________________________________

После, когда Невилл ушел, пообещав, что они свяжутся, если им понадобится помощь, Гермиона молча сидела, уставившись на пергамент с Клятвой. Друзья переглянулись, затем Гарри жестом указал на неё и приподнял бровь. Рон пожал плечами и повернулся к девушке. — Гермиона? Оба не понаслышке знали, что безопаснее спросить вслух, чем пытаться прервать её мыслительные процессы. — Нам нужен способ сохранить все в тайне, если мы продолжим привлекать новых людей. Я доверяю Джорджу и Невиллу, но будут и другие. Рано или поздно мы совершим ошибку. У Темных Лордов есть последователи, союзники, как бы мы их ни назвали, но к нам попытаются внедрить шпионов. Кто-то передумает и согласится работать против нас. Кто-то решит, что мы зашли слишком далеко, и отправится в ДМП со всем, что знает. В конце концов, мы выступим открыто, и это перестанет иметь значение, но до тех пор… — Даже Темная метка и регулярные сеансы Легилименции не остановили Снейпа, — заметил Гарри и вздрогнул. — Может, что-то вроде контракта, как с ОД? Мне не нужна принудительная лояльность, только безопасность. Если люди захотят… присоединяться позже, тогда и решим. Сейчас важна секретность. Темных меток мне на всю жизнь хватило, и я бы предпочел не использовать Легилименцию на друзьях. — Наши татуировки технически тоже Темные метки, — заметила Гермиона. — Только технически, с чем жить можно, но я не хочу, чтобы какие-то левые люди сновали в моей голове. Рон скривился. — К тому же это создаст неверное впечатление. Все будут видеть в этом клеймо, как у Волдеморта. Контракт лучше. Люди будут знать, во что ввязываются, и никто не сможет потом заявить, что мы изменили условия. А не захотят подписывать — воспользуемся Обливиэйтом. Гермиона почти незаметно вздрогнула, но они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы улавливать мелочи. Рон накрыл её руку своей и сжал в знак молчаливой поддержки. Девушка вздохнула, затем, казалось, вновь сосредоточилась. — Я составлю черновик. В некоторых Блэковских книгах, которые я искала для Клятвы, нашлось немало способов сделать контракт намного сильнее, чем тот, что был у ОД. Некоторые могут защитить и от магии разума. Мы никого не хотим порабощать, но нам нужно обезопасить нашли планы, пока мы не будем готовы их обнародовать. Тут железно. Какое наказание за нарушение? — Смерть, — мрачно отозвался Рон. Девушка явно собиралась возразить, особенно после того практически обезглавленного Пожирателя Смерти, но друг быстро перебил. — Нет, Гермиона. Когда это всплывет, Гарри грозит Азкабан или Вуаль. Всем нам. И даже если он еще ничего не сделал, даже если это всего лишь титул, просто называть себя Темным Лордом уже опасно. Если это всплывёт раньше, чем мы будем готовы себя защитить, это конец. Наказание за нарушение контракта должно быть достаточно суровым, чтобы никто не попытался. Мы не предлагаем заставлять случайных людей его подписывать. Каждый будет понимать, на что именно соглашается и какие будут последствия. Мне это нравится не больше твоего, но либо смерть, либо серьезные проклятия, чтобы любой дважды подумал, прежде чем решиться. Подруга молчала. Гарри уставился на книгу, лежащую перед ним, старую, потрепанную копию из библиотеки, посвященную анатомии человека и явно не имеющую отношения к целительству. Ему это не нравилось, ничего из обсуждаемого не нравилось, но какая-то его часть знала, чем все закончится, даже если другая не хотела признавать. Будь он один замешан, было бы иначе, но он впутал двух своих лучших друзей и обязан был их защитить. Они оказались здесь из-за него, из-за его безумных идей, и парень готов на всё, лишь бы их уберечь. Он им должен. — Согласен. Быстрая, безболезненная, если возможно, смерть. Не надо вписывать пункт о лишении их магии. Смерть… смерть — достаточный сдерживающий фактор. Да и такой контракт будет легче принять. Мы защищаем себя, но мы не Волдеморт. Мы не пытаем и не убиваем забавы ради, и мы честны в своих условиях. Гермиона взглянула на них по очереди, затем на пергамент в ладони, укрытый более крупной рукой Рона. — Я составлю текст, — наконец сказала она. — И мы будем переписывать его, пока не убедимся, что он максимально безопасен для всех нас. Гарри закрыл глаза. — Спасибо.

_________________________________________________

Им еще предстояло разобраться с Пожирателем смерти в подвале. Никто не хотел, чтобы он валялся там дольше необходимого, но ребята всё равно подождали несколько дней, чтобы убедиться, что никто не появится, чтобы еще раз допросить Гарри о погроме в Косом. Гермиона, после ее первоначальных показаний, похоже, никого особо не интересовала, но от возможности пообщаться с Мужчиной-Который-Победил — и, в меньшей степени, с Невиллом — они, очевидно, не могли отказаться. На третий день Рон навестил Джорджа в его магазине и, как и подобает внимательному брату, пригласил его на Гриммо, пообедать вдали от напряжённой обстановки Норы. Тот конечно ныл и всячески оттягивал момент, чтобы не оставлять свой текущий проект, но в конце концов согласился, как и подобает заботливому старшему брату. Он получил доступ к охранной системе дома, и с резким хлопком аппарации Уизли вместе появились в коридоре. Гарри и Гермиона встретили их там, лица такие же мрачные и серьёзные, как у Рона и Джорджа, стоило всем оказаться в безопасности под защитой оберегов. — У нас в подвале Пожиратель из того рейда в Косом и Веритасерум, чтобы развязать ему язык, — начал Гарри, не утруждая себя любезностями. Выражение лица Джорджа стало более резким, в нем появился намек на твердость, которую он никогда не проявлял, когда был жив Фред. — Я хочу присоединиться. Они напали на наш магазин. Их магазин и еще дюжину других, но сейчас это не важно. Всевозможные Волшебные Вредилки Уизли наверняка были приоритетной целью, и только мощная защита магазина обеспечила его сохранность. — Так и думал, — Гарри взглянул на Рона. — Рон останется здесь на случай, если понадобиться предупредить нас о чьем-либо появлении. У Гермионы есть опыт работы с Веритасерумом, эту часть она берет на себя. Прежние Джордж и Фред переспросили бы, пошутили, потребовали рассказать, как так получилось, что у книжного червя-всезнайки имеются практические навыки обращения с сывороткой правды, да и вообще, какие еще подвалы? Но сейчас Джордж лишь резко кивнул, соглашаясь. — Показывайте. Гермиона жестом пригласила его следовать за собой. Друг кивнул, недвусмысленно пожелав им удачи, и скрылся в ближайшей гостиной, а его брат последовал за ребятами на кухню. Девушка медленно вздохнула. — Подвал дома на площади Гриммо находится на кухне, — четко произнесла она. Глаза Джорджа расширились, когда тайна разрушилась и Фиделиус пал, открыв перед ними потайную дверь. — Черт возьми. — Мы нашли ее, когда уничтожили портрет Вальбурги, — тихо сказал Гарри. — Думаем, чары были как-то завязаны на него. Джордж лишь медленно кивнул и последовал за ними, пока они спускались в темноту. Подвал казался намного чище и светлее, чем раньше, но в нем все еще присутствовали остатки Темной магии и всего, что с ней связано. Спуск в подземелья, мрачный и пугающий, был худшей частью, несмотря на короткий путь, но зрелище, встретившее их там, немногим лучше. Они позаботились, чтобы у пленника были еда и вода, и раз в день накладывали Scourgify, но камеры оставались в лучшем случае клаустрофобными, а вмонтированные в стены кандалы не позволяли как следует развернуться. Три дня, проведенные прикованным к стене в компании Мерлин-знает-чего, живущего в тенях, оставили черные круги под глазами и затравленный взгляд на его лице. На него были наложены самые мощные чары тишины, которые только удалось найти, и Гарри снял их только после того, как мужчину надёжно привязали к зачарованному стулу у стены и напоили тремя каплями Веритасерума. Снаружи камеры зачарованное перо записывало каждое слово и звук, чтобы можно было просмотреть полученные сведения позже. Выражение лица мужчины стало вялым и безэмоциональным, и он перестал сопротивляться. Только тогда Гермиона заговорила. — Как тебя зовут? — четко спросила она. Гарри на мгновение закрыл глаза: в его голове пронеслись бесчисленные воспоминания о том, как тот же голос задавал ему вопросы, всегда начиная с одного и того же, бесконечного первого вопроса, а затем Пожиратель смерти заговорил. — Диоклетиан Блишвик. Связь с Гермионой слегка задрожала. Они не знали, кто он такой, даже не слышали о его семье, но она явно проживала воспоминания о допросах и тренировках Гарри так же ярко, как и он сам. Друга они с Роном никуда не привязывали, но и вопрос был тот же, и тон без эмоций, так что на мгновение ей привиделось, будто на месте Блишвика сидел их черноволосый товарищ по несчастьям. Девушка глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. — Ты присоединился к Темному Лорду Волдеморту добровольно и без принуждения? — Да. Сомнений не осталось. У него Темная метка, он участвовал в погроме, и, по его собственному признанию, добровольно. Никто не держал палочку у горла его семьи, не угрожал пытками и смертью, если он откажется. Просто очередной Пожиратель Смерти, такой же, как сотня других. Теперь нужно выяснить, что именно он творил во имя своего повелителя. — Совершал ли ты когда-нибудь преступления? Блишвик уставился невидящим взглядом в пустоту. — Нет. Голос ровный и монотонный, язык тела — как у человека под Веритасерумом, — насмотревшись на Гарри они знали, как отличить, — но ответ не совпадал с предыдущими. Точно. — Министерство Волдеморта сделало Непростительные проклятия легальными, — тихо сказал Гарри. — Они не считались бы преступлением. — Сюда же добавь охоту на магглов и магглорожденных, — согласился Джордж, сосредоточившись на пленнике. — Этот мерзавец наверняка до сих пор думает, что солнце светит из его мертвой чешуйчатой задницы. Сколько магглов ты убил, Пожиратель смерти? — Не знаю, — Блишвик медленно моргнул. — Мой Лорд позволял нам свободно охотиться на них во время наших рейдов. Я забил мужчину до смерти на глазах у его семьи. Я изнасиловал пару тёлочек и сжег их лачугу. Я наложил Редукто на ребенка, когда… — Стоп! — голос Гермионы прорезал бесстрастный список преступлений. Блишвик замолчал. Подруга сжала руки в кулаки. Перо все еще чиркало по пергаменту на столе. Она выглядела бледной, но ее голос оставался ровным, когда она заговорила вновь. — Убивал ли ты или причинял вред кому-либо из магглорожденных, полукровок и чистокровных? — Я убил грязнокровного нищего. Тот пытался украсть мою палочку. Только своим чистокровным преследователям Лорд разрешал уничтожать полукровок и предателей крови. — О, ну ничего себе. Неужели ты сам из грязнокровок, Пожиратель? — спросил Джордж. — Моя кровь нечиста, — если жертва Веритасерума и могла звучать пристыженной, то Блишвику это удалось. — Мой отец грязнокровный. Милосердный Лорд сжалился над моими недостатками и позволил искать величия рядом с ним. В комнате воцарилась тишина. Блишвик не шевелился. По прикидкам Гарри, веритасерума в нем хватит еще на полчаса. Джордж мрачно взглянул на него, затем на Гермиону, задавая немой вопрос. Уизли видел то же самое, что и он сам. Гарри быстро произнёс Muffliato и повернулся к единственному другу, которому доверял больше собственной совести. — Гермиона? Тебе стоит пойти наверх к Рону. Внимание девушки переключилось на него со скоростью снитча. — Гарри… — Ты ведь понимаешь, что он виновен, — мрачно согласился Джордж. — Худший из отбросов. Тебе не нужно знать подробности. Мы его допросим, получим и запишем всю доступную информацию, но тебе не стоит этого видеть. Глаза Гермионы сузились. — Нам нужно… — Что? Передать его аврорам и скомпрометировать себя? Веритасеруму не доверяют в суде. Свидетелей нет. Любой хороший адвокат наверняка сможет снять с него большинство обвинений и он не принадлежит к печально известному Внутреннему кругу, так что его не отправят в Азкабан. Подруга заколебалась. — Мы можем его Обливиэйтнуть, — сказала она, но в голосе ее не было убежденности. — Гарри… — Чары памяти обратимы. Как минимум, кто-нибудь заметит, что он не помнит целых три дня. Он напал на тебя, Гермиона. На тебя и Невилла. У него конечно ни черта не получилось, потому что вы оба — страшная сила. Но он накладывал Аваду. Если мы его отпустим, даже с поправленной памятью, он просто попытается снова, и в следующий раз ему может повезти. — Ты не можешь хладнокровно убить его! — Тебе будет легче, если мы сначала заставим его взять в руки палочку? — фыркнул Джордж. Ему позволено сражаться- -верните ему палочку. Воспоминание обрушилось на Гарри словно бладжер. Склонись перед смертью, Гарри. Парень сжал руки в кулаки, отгоняя от себя шёпот слов и воспоминаний о возрождении Волдеморта. Это другое. Одно было садистской игрой змеи и добычи. Другое, может и не сильно лучше, но они, по крайней мере, собирались сделать так, чтобы на улицах стало на одного бродящего Пожирателя смерти меньше. — Это все равно убийство! — Тогда предложи нам альтернативу, — мягко сказал Гарри. — Потому что я ее не вижу. Он убийца и насильник, и если мы его отпустим, его не только никогда не осудят, но и преступления, скорее всего, повторятся. Должны ли мы Обливэйтнуть его в детство? Оставить в больнице Святого Мунго, как Локхарта, в надежде, что никто за нами не проследит? Или держать взаперти, пока он не умрет от старости прямо здесь, в этих камерах? Гермиона перевела взгляд на связанного мужчину, потом обратно на Гарри. Джордж на мгновение оказался забыт. — Ты же не убийца, — мягко сказала она. — Волдеморта я убил, — поправил ее Гарри. — Ситуация отличается. — Как? — он вздохнул. — В каком месте она отличается? Я просто завершаю начатое. Девушка молчала. Парень оглянулся на Джорджа, потом опять перевел взгляд на подругу. — Темный Лорд, помнишь? — мягко сказал он. — Как ты думаешь, зачем я дал тебе эту клятву? Руки Гермионы практически побелели от того, как крепко их сжимали, а ее голос слабо дрожал, когда она наконец заговорила. — И я могу тебя остановить. Гарри развёл руки в стороны. — Можешь. Одно твое слово, и я уберу свою палочку. Джордж ей ничего не обещал, и они оба это прекрасно понимали. — Он убийца и насильник, фанатик самого худшего сорта и добровольный последователь Волдеморта, — продолжил Гарри. — Скажи мне, что я перешел черту, и я опущу палочку и оставлю его в покое. Прошла секунда. И еще одна. — Иди, составь компанию Рону, — тихо сказал Джордж. — Тебе не нужно этого видеть. Гермиона ненадолго закрыла глаза. Затем она сделала дрожащий вдох, выпрямилась и вышла из комнаты.

_________________________________________________

Как и Рон, она не спросила, кто наложил Режущее проклятие. Как и Джордж, Гарри не стал им рассказывать.