Часть 16

      Громкий собачий лай из соседней квартиры вырвал Жданова из тяжелого состояния похмельного полусна. Он с титаническим усилием разлепил тяжелые веки, осмотрел стильную, но полупустую комнату Валерии и почти беззвучно застонал, когда в памяти замелькали картинки их бурной ночи. — Черт возьми… — пробурчал он и попытался встать. Тело подвело, Жданов пошатнулся и вновь рухнул на подушку, прильнув затылком к прохладе шелковой наволочки. — Милый, ты уже проснулся? Сварить тебе кофе? Лера влетела в спальню в красивом черном пеньюаре, вчерашние шорты и майка небрежно валялись на полу, а сейчас она вновь предстала перед ним роковой соблазнительницей, какой он и привык знать Валерию Изотову. — Мне надо в душ для начала. Потом одежду какую-нибудь, я не помню, где я вчера оставил пальто… — Я тоже не знаю, — пожала плечами Лера. — А вещи вот здесь, я их сложила. Продолжая озираться по сторонам, Жданов заприметил на стуле стопку аккуратно и заботливо сложенной одежды. Превозмогая себя, предпринял вторую попытку подняться. Она оказалась успешной, и вот, держась за вибрирующие от боли виски, он хотел было поплестись в душ, как вдруг ошалело вскочил от рёва будильника, так же заботливо заведенного Лерой накануне. Морщась, как от зубной боли, он предпринял несколько безуспешных попыток отключить горластый механизм, и когда он уже готов был бросить чертову махину об стену, Лера мягко взяла часы из его рук и нажала кнопку, остановив вой сирены. Жданов глянул на нее почти благодарно. Непослушные руки пошарили по карманам брюк: кошелек, ключи от машины, телефон, к счастью, были на месте. Оживший дисплей мобильного выбросил список пропущенных вызовов. Когда Жданов увидел Катин, то не поверил своим глазам. Он зажмурился, тряхнул головой, но отметка в списке вызовов никуда не исчезла. Катя ему звонила. Зайдя в ванную, он медленно опустился на холодный кафель и сел, уставившись в дисплей мобильного. Жена до сих пор была записана в его журнале как «Любимая». Некстати метнулась непрошенная мысль о том, что скорее всего сегодня ему придется ее переименовать. От этого осознания стало не по себе. Немного помешкав, Жданов нажал на кнопку вызова и застыл в ожидании любимого голоса, но кроме гудков проклятый телефон ничего не издавал. Катерина не брала трубку, отчего в душе поселилась противная тревога. Он наспех принял душ, оделся и пулей вылетел в коридор. — Жданов, ты куда? — ошарашено спросила Лера, выглянув из кухни. — Кофе хотя бы выпей! — Лер, я… Мы с тобой… Черт! — Андрей попытался что-то объяснить, но слова не подбирались. — Что всё это значит? — снова задала она вопрос укоризненным тоном. — А ничего не значит! Вчера я был пьян и не соображал, что я делаю. — Ах вот как? — воскликнула с обидой Изотова. Кухонное полотенце, что она держала в руках вдруг резко полетело на пол. Она побледнела и уверенно шагнула к нему в прихожую. — Лер, не начинай. Мне бежать надо! — А я не начинаю, Жданов! Я заканчиваю! Ты что это думаешь, я из тех, кто готов вечно прождать тебя у окошка?! Ты думаешь, что тебе можно приходить во сколько тебе вздумается и уходить, когда в голову взбредет! Тебе плевать, что я чувствую! Тебе плевать, что я беременна, и это твой ребенок, Андрей! Он не кукла, и я тоже! Мы с ним живые, и с нами так нельзя! — Мы поговорим об этом позже, — процедил Андрей, совладав с непослушными шнурками. — Никакого «позже» не будет! Убирайся! — рявкнула Валерия и исчезла в спальне, громко хлопнув дверью. Жданов вышел на лестничную площадку и ошалело прокрутил в голове только что разыгравшуюся перед ним сцену. В чем-то Изотова была права. Да и вообще, он причинял женщинам одну боль. От этой мысли становилось еще тошнее. В кармане завибрировал телефон. — Катя! — ликующе произнес Жданов. — Алло, Андрей. Ты уже едешь? — Я… Да, Катюш. Я еду. Заехать за тобой? — предложил он зачем-то, хотя и самому ему было не на чем добираться. Машину он бросил у бара на другом конце города. — Нет, спасибо. Я еду с Павлом Олеговичем. — Даша с вами? — при упоминании об отце Андрей скривился от укола ревности, но голос старался сохранить ровным. — Нет, она совсем крошка для таких мероприятий. Твой отец подыскал отличную няню. Они ладят с Елизаветой Георгиевной. — Мой отец, как я посмотрю, вообще играет в твоей жизни основную роль в последнее время! — едко подметил Жданов, уверенно закипая. — Андрей, мне нужно поговорить с тобой, если не возражаешь. — Не возражаю! — рыкнул он и зачем-то бросил трубку. Раздражение внутри него росло как снежный ком. Почему-то он боялся этого разговора. Что она могла еще ему сказать? Только одно — они с его отцом теперь вместе. Ну а что? Бес в ребро в действии. От Павла можно было этого ожидать, ведь не просто же так он решил развестись с Маргаритой после 37 лет совместной жизни. Это ни что иное как новое и очень сильное увлечение, ну а в том, что это увлечение и есть его Катя, сомнений больше не оставалось. Слишком уж много совпадений. Нервно дернув входную дверь, Андрей вновь оказался в квартире Изотовой. — Ты что-то забыл? — холодно спросила она, смерив его заплаканным взглядом. — Собирайся. Ты поедешь со мной. После суда мы заедем в клинику. Я хочу, чтобы ты встала на учет в нормальную больницу, а потом обсудим наши дальнейшие отношения. Если ты не против, их бы следовало узаконить до рождения малыша. Не увидев совершенно никакой реакции на свои слова, Жданов повторил: — Лер, я сказал… — Жданов, да ты совсем уже головой рюхнул?! — возмутилась она, всплеснув руками, — У тебя биполярное расстройство?! — Лера, я… — замер Андрей, явно не ожидав такой реакции. — Я тебе не игрушка, Жданов, я живой человек! То ты орешь, что я — ошибка, то тащишь меня под венец! Ты вообще хоть что-нибудь чувствуешь, кроме приступов паники?! Андрей какое-то время растерянно помолчал. — Лера, пожалуйста, давай поедем в клинику, — снова начал он, стараясь говорить мягче. — Там все проверят, скажут, как тебе лучше. — Ах, лучше, — в голосе Леры звучала горечь. — Это когда ты мне в лицо деньги на аборт швырнул, хотел как лучше? Или когда ребенка недоноском назвал? Ты думаешь, я просто так прощу эти слова? Я, конечно, тебя люблю. И конечно, ты мне нужен. Но я тебе не тряпка и не бездомная шавка, которую в любой момент можно выпнуть на улицу! — Я знаю, что нет, — сдержанно кивнл Андрей и подошел ближе, но Лера отшатнулась. — Я знаю, что наговорил много ужасных вещей. И я понимаю, что был неправ. Но и ты меня пойми! На меня столько всего свалилось, у меня совсем, наверное, уже крыша едет. Я думал, ты меня понимаешь… — Да я только и делаю, что целыми днями хожу и тебя понимаю, — саркастично усмехнулась она. — — А ты меня понять не хочешь, нет?! Жданов нервно снял очки и глубоко вздохнул, взяв короткую паузу. Лера права. И ехать бы ему прочь, и никогда больше сюда не возвращаться… — Дай мне шанс все исправить, — супротив собственных мыслей тяжело проворочал он языком, — я думаю, я готов… Быть тем, кто тебе нужен. — И кто же мне нужен, по-твоему? — Лера сложила руки на груди, выжидающе глядя на него. — Для начала тот, кто позаботится о тебе и ребенке. Нашем… ребенке… — выдавил он. Лера молчала, боясь спугнуть извинения Андрея. До раскаяния, а уж тем более, до любви, там было еще невероятно далеко, но он становился всё мягче, и это не могло не радовать. Жданов туго сглотнул, рваным движением поправив галстук на груди и вымучал на лице улыбку. — Хорошо, — тихо сказала она. — Поехали. А дальше посмотрим. Андрей тяжело вздохнул и подал ей руку. Лера победно улыбнулась. Это был небольшой шаг, но это было началом.

***

      Величественное здание суда возвышалось в самом сердце города, словно страж порядка и справедливости. Его фасад был украшен изысканной лепниной, каждая деталь кропотливо продумана и выполнена с большой тщательностью. Высокие колонны, обрамляющие вход, создавали атмосферу некой тревоги, внушая уважение и трепет перед законами, которые здесь каждый день вершились. — Вы знаете, Павел Олегович, мне трудно это осознавать, но я, кажется, приняла решение, — произнесла Катя, растерянно глядя в окно машины на серые, тучные облака, нависшие над городом, хаотично блуждающие по осеннему небу, подобно её мыслям. — Я никогда не думала, что мой мир разрушится из-за одной ошибки, — продолжила она вполголоса. — Ошибки совершают все, — скромно проговорил Жданов, стараясь вложить в свои слова утешение. — Но ты же любила его, верно? — Любила, — проговорила Катерина с горечью, — но как можно любить того, кто предал? Каждый раз, когда я закрываю глаза, вижу его с ней. Что его заставило пойти на это? Ведь у нас всё было хорошо. Да, не без рутины, конечно же, но столько всего навалилось, еще и маленький ребенок. — Не оправдывайся, Катюш. Это не ты виновата. Это мой сын выбрал путь лжи. — Но я перед собой не могу оправдаться! Порой мне кажется, что это всё из-за меня, что Андрей женился на мне из-за чувства вины. А потом беременность, рождение дочери. Павел Олегович, вы просто многого не знаете! — воскликнула Катя, пытаясь не дать волю слезам. До заседания оставались считанные минуты. Поправлять макияж было бы совсем некогда. — Так, перестань сейчас же себя винить! Ты должна понять, что его предательство — это его слабость, а не твоя. Ты заслуживаешь лучшего. Хоть я и всем сердцем хочу, чтобы ты была счастлива с моим сыном. Поверь мне, он действительно очень любит тебя. — Наверное, вы правы, — тихо сказала Катя, быстро смахивая непрошенную слезу. — Я готова, я хочу его простить! Я уже простила! Я очень люблю Андрея, но как вернуть доверие? — Доверие — это процесс долгий, но я верю, что Андрей справится, — с надеждой произнес Павел, заботливо притянув Катерину к себе. — Начни с себя. Постепенно восстанавливай уверенность в своих чувствах и решениях. А мой сын, я уверен, не заставит больше тебя страдать. Он вынес очень хороший урок. У вас всё будет хорошо. Поговорите, Катюш. Вам обоим это очень нужно. Павел не успел закончить мысль, когда почувствовал, как Катя вдруг вздрогнула всем телом и напряглась. Казалось, он слышал бешеное биение ее сердца. Она побледнела, уставившись безжизненным взглядом на припарковавшееся неподалеку такси. Ее руки вмиг задрожали и обледенели, глаза наполнились слезами и лихорадочным блеском. — Какого черта этот кретин себе позволяет! — взорвался Жданов при виде сына, гордо направлявшегося в здание суда под руку с Валерией Изотовой. Через несколько секунд он уже настиг их и резко развернул Андрея лицом к себе. Тот на мгновение опешил и растерянно уставился на отца. — Ты что творишь? — процедил Павел, вцепившись в лацкан его пиджака. — Издеваться вздумал?! Ты посмеяться над ней решил? Я не позволю! Слышишь меня, щенок! — Пап, я не понимаю… — Андрей ошарашенно отшатнулся от разгневанного отца, инстинктивно закрыв спиной перепуганную Леру. Ярость, подобно дикому зверю, уже вырвалась на свободу, Павел рванул вперед и первый удар настиг Андрея. Тот на несколько мгновений потерял равновесие, пошатнулся, но удержался на ногах. В глазах потемнело, со страшной силой запульсировали виски, а во рту появился стойкий привкус крови. — Спишь с ней? — спросил Андрей с нервной ухмылкой, шаря по карману в поисках платка. В голове царил сумбур из гнева, боли и разочарования в самом себе. Разбитая губа за мгновение вспухла и сильно кровила, но он не чувствовал никакой другой боли, кроме душевной. — Она тебя простить хотела, идиот! — прошептал Жданов, швырнув сыну салфетку. — Вытрись! — бросил он небрежно, возвращаясь к машине за Катериной. Та, оцепенев на месте, не сразу отошла от ступора. Она молча проследовала за Павлом в здание суда, даже не взглянув на мужа, застывшего на ступеньках с гримасой смертельного отчаяния на лице. День выдался промозглым и серым. Свинцовое небо давило на плечи, а пронизывающий ветер, казалось, выдувал из Москвы последние остатки тепла. По пути от автомобиля к подъезду, Андрей кутался в воротник стараясь укрыться от колючих брызг дождя, идущего без перерыва уже несколько часов. После короткого стука, Роман открыл дверь. На нем была старая, выцветшая футболка и широкие вельветовые штаны. В волосах — легкий беспорядок, на лице — тень усталости. Он выглядел так, словно его выдернули из глубокого сна. — Андрей? Не ждал, — сказал Роман, удивленно приподнимая брови. Но тут же отступил, пропуская друга в квартиру. — С тобой что? Вид у тебя… как будто тебя весь день лицом по асфальту катали. Квартира Романа была стерильно чистой, уже из коридора пахло стиральным порошком, благовониями и кофе. Атмосфера покоя и уюта контрастировала с бурей, бушевавшей в душе Андрея. — Что-то случилось? — спросил Роман, внимательно рассматривая побитое лицо друга. — Да, случилось, — глухо ответил Андрей, снимая мокрое пальто и бросая его на вешалку. — Все случилось. Прежде, чем Андрей успел продолжить, из кухни вышла женщина. Андрей замер на месте, словно его окатили ледяной водой. Это была его мать, Маргарита. Она выглядела растерянной и немного виноватой. — Андрей? — тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучало удивление, смешанное с тревогой. — Мама? Что ты здесь делаешь? — Андрей не мог скрыть своего изумления. Маргарита бросила быстрый взгляд на Романа, и в этом взгляде Андрей уловил что-то, чего он никогда раньше не замечал. Какое-то смущение, какое-то необъяснимое беспокойство. — Я просто приехала справиться о тебе, — уклончиво ответила Марго, избегая прямого взгляда сына. — А почему ты у меня не справилась, я бы тебе всё, так сказать, из первых уст рассказал, — нервно усмехнулся он. — А со стороны всегда виднее, — в голос ее вернулась уверенность. — Вы же старые друзья, вот я и зашла к Роману… выпить чаю. Андрей почувствовал, как в груди поднимается волна раздражения и непонимания. — В десять часов вечера? — он не мог сдержать сарказма в голосе. — Андрей, оставь свои инсинуации при себе! — тихо, но твердо сказала Маргарита. — Я о тебе забочусь. И вообще, мне пора. В комнате повисла напряженная тишина. Роман молча наблюдал за происходящим, стараясь не вмешиваться. — Мне пора, — с задержкой повторила Жданова, глядя на Романа. — Спасибо за… вкусный чай. Роман кивнул, не говоря ни слова. Маргарита накинула плащ и вышла из квартиры, не взглянув больше на сына. Андрей смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась за ней. Затем он опустился на диван, чувствуя себя совершенно опустошенным. — Прости, Ром, — пробормотал он. — Я ничего не имел ввиду. Просто мне кажется, что все вокруг прям чокнулись. И я за компанию. — Не извиняйся, — ответил Малиновский, благоразумно наливая ему коньяк. — Все мы иногда ведем себя как идиоты. Держи. Согреешься. Рассказывай, что случилось. Андрей взял бокал коньяка и сделал большой глоток. Тепло разлилось по телу, немного успокаивая нервы. Он рассказал Роману о суде, потасовке с отцом, о разводе с Катей и о заявлении, поданным в загс сразу после. — Сегодня всё закончилось, — сказал он, глядя в бокал. — Катя свободна. Я свободен. Но чувствую себя так, как будто меня катком переехали. Кстати, ты мне не расскажешь, что это, нахрен, было? — и кивнул головой в сторону двери, минутой ранее закрывшейся за его матерью. — Да, — замялся Малиновский, — ты знаешь, мне кажется… — он остановился, глубоко вздохнул и протяжно выдул струйку воздуха, совершенно не понимая, как объяснить Андрею свои подозрения. Тот в доли секунды почувствовал неопределенный настрой друга и выжидающе прищурился, глядя на его растерянное лицо. — Андрюх, да ты расслабься, — сказал он, решив пока не беспокоить его своими догадками. — Она просто пытается тебя поддержать. — Поддержать? — усмехнулся тот, — Поддержать меня, толкая в объятия женщины, которую я не люблю? Это как поддержать тонущего, кинув ему в руки кирпич. Жданов сделал из бокала большой глоток. — Я развелся. — Я знаю, — ответил Роман. — Ты говорил. — И сразу после суда мы с Лерой подали заявление в ЗАГС, — продолжил он. — И она согласилась, — констатировал Малиновский. — Да, — вздохнул Андрей. — Знаешь, чего я не учел? Она мечтает о пышной свадьбе. О свадебной фотосессии, она хочет взять мою фамилию. Ты и сам прекрасно понимаешь, чем это может для меня обернуться. Женился на любовнице сразу после развода, да еще и ребенка сразу родили. Это будет мой второй брак, как ты думаешь, если хоть крупица этого попадет в прессу, что будет с моей репутацией? — Ну слушай, ее тоже можно понять. Для нее-то это первая свадьба. Вот нахрена ты ее замуж позвал, тебе проблем мало? — Не знаю, Малиновский! Я уже ничего не знаю! — взревел Андрей, жадно дохлебывая коньяк.