6. Сочувствие.

彼苦亦知

Того страдание — тебе ведомо.

Поднявшись в гору, девушка забрела в небольшой лесок, и о чудо, под деревом сидел, раскинув босые ноги, Краснозубый. Ножницы замедлила шаг, словно опасаясь, что спугнёт его. На самом деле, сделала она это как-то инстинктивно. Подобравшись поближе, эамерла, думая, как лучше завести диалог. — не стой над душой. — Лениво приоткрылся алый глаз. — Чего тебе надо? — я помешала? — Ножницы так и не сдвинулась с места. — наслаждаться тишиной? Еще как. И чтобы это не было зря, давай, выкладывай, пока я добрый. — тебя Цзян искала. — прекрасное начало. — Саркастично отметил тот. — На хера? — Краснозубый, — Начала она, теребя складки хаори, — а зачем ты помог местным? Имею в виду, руины и... — ты отвечаешь вопросом на вопрос. — Недовольно сморщился парень, перебив её. — Так дела не делаются. — ...ладно. — Сдалась девушка. — Цзян хотела тебя отблагодарить за помощь островитянам. — и только? Забавно. Пусть считает, что я заранее вгоняю её в долги передо мной, хех) Но, если честно... — что? — Заинтересованно подняла на него взор Ножницы. — а? Ничего. Проваливай. — Грубо отрезал Цуань. Ножницы действительно собиралась уже уходить, но осознание того, что наёмник находится в этом укромном месте не просто так, не позволило ей этого сделать. Цуань искал тишины для раздумий. Значит, Краснозубому хотелось одиночества, но... Он ведь что-то хотел сказать? Девушка развернулась и смерила взглядом парня, снова принявшего непринужденную позу и закрывшего глаза. Лучи закатного солнца падали на мятного оттенка взъерошенные волосы, делая их чуточку ярче, живее и проказливее. Маленький вздёрнутый нос в таком антураже вовсе выглядел мальчишеским, озорным. Золото серёжек приятно поблёскивало на свету. Даже старая, изношенная одежда казалась чище. Краснозубый не источал той опасной, взрывной, кровавой ауры. Напротив, что-то было в нём умиротворяющее. — Ножницы, — он вдруг заговорил шёпотом, словно боясь нарушить воцарившуюся тишину, перебиваемую лишь редкими птичьими трелями и стрекотанием сверчков, — я могу тебе доверять?.. Неужели, одержимый хочет поделиться с ней чем-то сокровенным? О, нет, Цуаню просто необходимо выговориться. Хоть кому-то. Это не просто вопрос о доверии, это просьба выслушать и неразглашать. Ибо молчать было уже невозможно. Но, какое Ножницы до него дело? Да и какого чёрта теневой наёмник себе позволяет? Что им движет? — я не расскажу никому о чём-либо, что ты хочешь скрыть. Но если Севен меня заставит, я смогу лишь сопротивляться, но не ослушаться. Это всё, что в моих силах. Решать тебе, стоит ли мне доверять. — Вздохнув, она присела на траву рядом в ответ на приглашающий жест в виде пары хлопков по земле. — знаешь, это уже говорит о многом... — Задумчивая пауза. — Бля, чувствую себя странно. Рядом сидит живое оружие моего врага, а я, судя по всему, вместо того, чтобы попыться ослабить Седьмого через это оружие, собираюсь изливать душу. — я всё равно, наверное, не пойму твоих чувств. У меня их нет. — Она пожала плечами. — реально? – Он всмотрелся в бледное лицо. — А ведь правда, у тебя такой покер-фейс. Хоть столом в табло, хоть таблом в стол) Киллер усмехнулся, а потом пробубнил себе под нос: — Слышал я о таком ритуале... У тебя отняли чувства. Что ж, такая жестокость в самом репертуаре Седьмого. Надо признать, Цуань был тем человеком, чья речь удивляет своей витиеватой комичностью, наполненностью, и чей словарный запас довольно велик, содержателен... А ещё, парень имел привычку сильно волноваться по какому-либо поводу, принимал всё близко к сердцу. В том числе, некоторые аспекты своей "прошлой" жизни, оставившие след в настоящем. Скажем, ненависть к Люци. Кажется, будто она взялась из ниоткуда. На самом же деле, всё совсем не так. Десять лет назад в "Небесном Лотосе" юношу всячески задирали соученики. А всему виной была запретная любовь к девушке, что когда-нибудь должна была стать Главой клана. Его звали слабым, унижали, били... Цуань в отчаянной злости заключил договор с Кровавым демоном. С того дня и началась его жизнь отшельником-убийцей. Тогда появился Краснозубый. Надо сказать, парень был человеком очень тактильным по своей природе и находиться вдали от людей ему было тяжко. Он тренировался изо дня в день. И, наконец, Цуаня приняли в Теневую организацию, куда попасть могут только самые жёстокие, профессиональные убийцы. Поначалу одержимого всё устраивало, но появился Седьмой. Ни единого убийства на счету, никаких заслуг перед Империей. Ничего. И этот человек, который, казалось, ничего особенного не сделал, был на равных с Цуанем, усердно работавшим над собой и своим телом, не жалея сил. Тогда-то в Краснозубом и вскипела ярость, породившая множество конфликтов с пареньком, не просто опередившим его в рейтинге киллеров, но и ставшим лучшим из них. Чувство несправедливости заставило одежимого желать смерти коллеге. Но сейчас перед Цуанем был не он. Здесь была девушка, которую киллер едва ли знал. Насколько же нужно разочароваться в людях и быть одиноким, чтобы открыться незнакомке, которая является потенциальной проблемой?.. — я давно ни с кем не разговаривал... по душам. Даже не знаю, с чего начать. — Недовольно буркнул Краснозубый. Недоволен он был исключительно собой. — начни с того, зачем помог простым людям. По крайней мере, мне сейчас интересно выслушать это. — Предложила собеседница. — ради неё. Ради Патрон. — Отчеканил наёмник. — "Патрон"? — Не поняла девушка. — десять лет назад, когда ещё существовал клан "Небесного Лотоса" её звали Патрон. — С ноткой мечтательности произнёс парень, погружаясь в воспоминания. — Хах, но сейчас Хуэйлянь, кажется, не очень нравится такое прозвище. Ладно, не важно. Много времени прошло и воды утекло... Затем Краснозубый еще сильнее взлохматил волосы и энергично покачал головой: — Бля-я-я-я-я-я-ть... что я делаю? — делишься э... проблемой. — Невозмутимо произнесла Ножницы. — да, но не с близким человеком, а с... как тебя назвать, даже не знаю... В общем, я дурако дураком, раз такое рассказываю. — не отрицаю, но, — девушка попыталась подобрать верное слово, — сочувствую тебе, Краснозубый. Продолжишь? — о? Хе, а то! Понимаешь, я скучаю по ней... Но, чёрт, я слишком много натворил ошибок, чтобы она меня простила. И всё же, я не могу её отпустить. Чёртовы десять лет, Ножницы, десять лет не могу выпустить из головы. Это ужас какой-то, ага? — так, погоди. То есть, вы знакомы так долго? — ам, ну да... — Цуань не до конца понял, к чему она ведёт. — Краснозубый, что случилось десять лет назад? Повисла тишина, совсем недолгая. Ему хватило пары минут, чтобы кратко изложить: — случился тотальный пиздец. — Парень поднял ладонь и начал загибать пальцы. —Я заключил контракт с Кровавым демоном, разхуярил пол клана, потерял брови, чуть не сдох, Патрон меня спасла, Глава клана охерела, наказала Хуэйлянь, хотя должна была меня. В результате чего Цзян теперь выглядит как старушка, хотя ей не больше тридцати. Дальше я почти не помню, что было, потому что потерял сознание. Спустя пару часов я проснулся, как с бодуна, она попрощалась и ушла в закат. Пожалуйста, моя краткая биография как на блюдечке. — познавательно. — и это вся твоя реакция? Ножницы, блять, ало. Всё очень плохо. — Хотя, чего я ожидал?.. — Наёмник отвернулся от неё почти обиженно. "Как же ты отчаялся, раз открыл мне свою боль." — Осознание прошибло душу Ножницы каким-то сырым холодом. — я же сразу сказала, что не пойму твоих чувств. Хотя, знаешь, кое-что я всё-таки поняла. — Девушка задумчиво вырывала травинки и рассматривала их, перебирая в ладонях. — а? — ты и сам уже запутался. Тот с чувством затараторил: – запутался. И очень сильно. В себе, в людях, в мыслях. Устал жить необдуманно, спонтанно. Хочется тишины в голове, а не скрипящего голоса демона во мне. Я теряю рассудок, счёт времени и отчёт в действиях. И мне всё больше начинает казаться, что я уже не властен над своим телом. И только в такие моменты, как сегодня, сейчас, я чувствую себя свободным и живым. Я могу говорить, что хочу, наслаждаться спокойствием, которым сам когда-то обладал и от которого уже не осталось и следа. Моя личность стёрта, перетоптана и криво-косо собрана заново. И лишь одно осталось неизменным — я всё так же, глупо и наивно влюблён. — Цуань громко выдохнул, признаваясь в, казалось, юношеской оплошности самому себе. — так может, раз сейчас ты чувствуешь себя... живым, поговоришь с ней? — имеешь в виду, признаться-разобраться? Хах, пытался уже. Видишь теперь, кем я стал? Убийцей, сумасшедшим, монстром. Я не хочу делать ещё хуже ни ей, ни себе. — но ты же и в стороне не остаёшься? — потому что сначала делаю, потом думаю. Несмотря на все доводы и здравый смысл, хочется верить в чудо. А-ха-ха, что я несу? В общем, идиот, вот я кто. — Колко улыбаясь, заключил он. Ножницы же от него никак не отставала: — пока будешь себя корить, ничего не изменится. Почему ты думаешь, что сделаешь хуже, если просто поговоришь? Кровавый демон в тебя явно не вместе со словами залетел. — а-ха-ха-ха, скажешь тоже! Но вобщем-то, ты в чём-то права. Я сам пошёл в запретную зону... – чего? — не важно. Может быть, поговорить нужно. Как никак, конфликт стоит на месте уже слишком долго. Да и ошибки все совершают, верно же? Главное, хотя-бы попытаться их исправить. Парень поднял голову, подставляя лицо солнечным лучам и блаженно прикрыл веки: — чувствую себя человеком. Надо всегда им оставаться. — что ты имеешь в виду под словами "быть человеком"? Он опустился на самую землю и расслабленно прилёг, положив руки под голову, будто его абсолютно не волновало происходящее: — ну, вот что по-твоему мнению делает тебя человеком? — вероятно, сознание? — верно. Тебя человеком делает сознание. А как ты считаешь, что делает им меня? Вопрос по некой причине поставил Ножницы в тупик. Он с рождения имел разум, в отличии от неё... Кивнув самому себе, киллер буднично произнес: – молчишь. Ожидаемо. Потому что не знаешь, ведь у тебя нет чувств. — тогда, объяснишь? — Ножницы наблюдала за его беспечностью с детским интересом, склонив голову набок. — а поймёшь ли ты? — С сомнением протянул он. — запомню. — хах, хорошо. — Тогда наёмник заговорил уже чуть более собранно. — Ты, безусловно, в курсе, что я убил большое количество человек, так еще и выпил их кровь, чтобы насытить Кровавого демона во мне. — угу. — ...но есть то, что не дало мне окончательно слететь с катушек под его влиянием. Я же с такой лёгкостью согласился помочь Патрон, зная, что Лис меня неплохо помотает... Видимо, чтобы произвести на неё большее впечатление, одержимый уставился на неё в ответ, не моргая и будто бы не дыша: – Ножницы, если уж на то пошло, запомни: лишь человек пойти способен во имя любви на всё, что угодно. И я это понял давненько, признал — сейчас. Такая любовь не по демонам, благодаря ей, я ещё сохраняю рассудок. Вечер близился к своему завершению. Уходящее солнце укрывалось за макушками деревьев. Цуань долгое время не мог решить: ненавидеть себя или гордиться решением наконец открыть кому-то свою израненную душу.