часть 6 «лабиринт отчаяния»

      Ангелы не летают. С детства мы верим во все до жути прекрасное, идеально гладкое, но такое далекое. И Варваре хотелось дальше наивно верить в легкое и чистое будущее, но каждую ночь она невольно задумывается, что будет, если она вырвет себе каждое белое перышко?        В груди что-то мерзко впивается в правое предсердие, пуская свои ядовитые шипы в мышцы, принося темноволосой ужасную боль, но Гордеева стискивает челюсть, сжимая зубы сильнее, и терпит.  Терпит боль Терпит страх        Варвара на грани отчаяния. Именно такие умозаключения приходят, когда девушка пытается найти выход из лабиринта, что так усердно выстраивает в ее жизни Ракитин. Он день за днем ставит новые плиты, зная, что каждый из путей окажется тупиком. Из его лабиринта нет выхода. Но упрямство Варвары не даст сдаться так быстро. Она готова сдирать ногти в кровь, соскабливать каменные плиты, рыть затоптанную землю, лишь бы только зацепиться за малейшую надежду выбраться из лабиринта отчаяния. Как тут верить в чудеса, когда Гордеева идет по дороге скорби, проливая горькие слезы, каждый раз натыкаясь на тупик, а по пятам шагает Егор, словно тень, сливаясь с Варей в единое. И молчит. Там в самом светлом углу темного лабиринта, стоит ржавая, прогнившая свадебная арка.        По телу проходит крупная дрожь, и Варя с испугом раскрывает сонные глаза. Ее смерть звала под венец.

***

      Оранжевые лучи солнца дарят свое последнее тепло в этот день, ложась золотом на лицо Вари. Девушка складывает руки в замок на коленке, смотря пустым взглядом куда-то прямо, не видя перед собой толком ничего. Вот дама в ярко-красной блузке пронеслась мимо, чуть ли не цепляя Гордееву сумкой, но девушку ни капли это не тронуло. Рядом останавливается уставшая мамочка, нагибаясь к кричащему ребенку, требовательно тянувшему ручки к ней. Но Варвара словно и не слышит раздражающий детский плач, продолжая усердно прокручивать в голове последний месяц жизни. Именно тот момент, когда жизнь покатилась по пизде с огромной горки. И вроде жива и цела, только синяки на коленках напоминают об ночном побеге. А еще мешки под глазами, которых почти никогда не было, не спадают с лица темноволосой. Хотелось сказать себе: «ничего не помню» - но каждый раз после этих слов бледное лицо, с щетиной и голубыми глазами, которые казались настолько холодными и неживыми, возникало перед глазами, вызывая приступы паники. И на все вопросы ответ - тишина. Кто он такой? Варвару не покидает назойливая мысль о том, что все это дешевый розыгрыш, и Егор Ракитин обычный актер, который так умело играет на ее психическом состоянии. Но обмануть себя так просто не получается. Мозг прекрасно понимает, что Ракитин - монстр, тянувший свои длинные, костлявые ручища из темноты, желая выкрасть Гордееву в свое измерение, где только царят сырость и вечная тьма.  А еще страх. Ее страх.       Варвара вздрагивает, задевая откуда-то появившийся пластиковый стакан, который оказался прямо перед ее руками. Немного ярко-розовой жидкости проливается на подол синего платья. Гордеева шипит, ощущая прохладу на месте образовавшихся пятен. Карие глаза гневно сверкают и переключаются на того, кто черт возьми так внезапно материализовался рядом. Она пугается дважды за несколько секунд, когда мозг за мгновение распознает стоящего перед собой парня.  — Милая моя, надо же быть аккуратнее, — приторно сладким тоном щебечет Ракитин, присаживаясь рядом на лавочку. Варвара не может сдержать чувство омерзения, вызванное одним только видом русоволосого парня. В светло-голубых джинсах и белой свободной футболке, а еще с отвратительной дружелюбной улыбкой на губах, он занимался уже полюбившимся делом — рассматривать лицо Вари так, словно видит ее впервые. Замечает все: начиная синяками под глазами, заканчивая выступающими скулами, которых пару месяцев назад не было. Зато были небольшие щечки с нежным румянцем. Но Ракитина это мало трогает.  — Зачем ты тут? — выплевывает девушка вовсе не так дружелюбно, отодвигаясь к самому краю лавочки, словно от прокаженного.  Гордеева догадывается, что повода такового и нет. Захотел - приехал. Даже не спросил, хочет ли этого Варя, после случившегося. Похуй. — Захотел, — все по методичке, которую мысленно сочинила Гордеева. — Я тебе принес лимонад…твой любимый, — добавляет парень, словно это все меняет. Но Варя даже не тянется забрать его, подмечая у себя в голове, что это небезопасно. Жизнь дала хороший урок не брать у незнакомых людей напитки. Темноволосая не интересуется, откуда Ракитин узнал, что она любит именно малиновый лимонад из кофейни. Кажется, ее даже не удивит, если Егор назовет какого цвета на ней сейчас белье. Хотя нет, пусть молчит, а то от такой информации Варя разобьет себе голову об тротуар быстрее, чем мозг успеет в сотый раз убедиться в неадекватности ситуации. Ракитин больной — Не выебывайся, — он буквально впихивает холодный стакан в руки, не заботясь о том, что бедный лимонад течет уже по рукам. Настолько сильно он сдавливал стакан, раздражаясь от непослушания темноволосой. Такая мелочь  - просто принять напиток, за которым он отстоял очередь, но даже здесь она скалит свои кошачьи клыки. Егор не заставляет ее быть благодарной, но все же, надеется на присутствие совести у Вари, когда у самого ее нет.  — Я не хочу, — девушка брезгливо оглядывает жидкость, ручейками стекавшую по пальцам. Ну вот, теперь они неприятно липкие. Привстав, Варя тянется к ближайшей мусорке, без капли жалости выбрасывая напиток в урну.  Любимый малиновый лимонад резко стал самым худшим напитком в мире, вызывающим приступы тошноты.        Егор наблюдает за провокацией с пассивной агрессией, которую можно прочитать лишь во взгляде голубых глазах. Радужка темнеет, предупреждая о том, что русоволосый сердится, но Варя, которая не знала этого, да и было как-то наплевать, специально фальшиво улыбается, с вызовом глядя на притихнувшего Тейпа. Он хочет колко высказаться в ее адрес, назвать неблагодарной сукой, но прикусывает язык. Больше наслаждения приносит то, как резко пропадает вся девчачья смелость, когда Егор неожиданно для двоих улыбается, и так по-доброму, словно Гордеева не выкинула напиток, а сказала элементарное «спасибо».        Голубые глаза просто остановились на открытой шее, где, на серебряной тонкой цепочке, красовался медвежонок с сердечком по середине.  «Не сняла, значит, соображать может»        Пустая пачка сигарет летит куда-то в приоткрытое окно машины. Тейп никуда не спешит, даже не обращает внимания, как рядом, дрожа от холода или нервов, а может все вместе, сидит Гордеева. Ее пальцы держат края пледа, и со стороны это напоминало, словно девушка спряталась в скорлупе, лишь бы не ощущать прожигающего взгляда демонских глаз. Тейп вздыхает, нажимая на кнопку стеклоподъемника. Заводит машину, включая печку, и направляет поток теплого воздуха на девушку. Та, как котенок реагирует на тепло, высовывая нос из своего убежища.        Они не знают, сколько уже времени провели в абсолютном молчании, но Гордеевой это даже на руку. Девушка не горела никаким желанием общаться с тем, из за кого и обрушились все невзгоды на хрупкие девичьи плечи. Краем глаза темноволосая замечает, как парень тянет руки в ее сторону.  — Только попробуй тронуть, — шипит, как ядовитая змея, но Егор знал, Варя - максимум маленький ужик, который и кожу не прокусит.  — А то что? Ударишь меня? Может пальцы сломаешь? — издевается, зная, что ничего из перечисленного Варвара не осмелится сделать. Пока что. С саркастической ухмылкой русоволосый открывает бардачок, где лежала уже знакомая коробочка. Варя внимательно следит за каждым действием, забившись в угол кресла так, словно Ракитин от одного шороха с ее стороны изобьет до полусмерти.  Как Гришу…        Колкие воспоминания об ужасе, что пережил ее близкий человек, заставляют позабыть обо всем «хорошем», что сделал Ракитин, пробуждая в сердце новую лавину ненависти к этому бесчувственному ублюдку. — Повернись спиной, — не просит, а требует.  — Нет. — парень вздыхает. Ну почему с ней так сложно? «Странный вопрос, но все же».  — Варь, — собственное имя с его уст звучит так по чужому. Будто не ее. — не заставляй меня насильно одевать цепочку. — голос холоден и не похож на тот, которым он говорил слова про страх за жизнь девушки. Гордеева и не сомневается, что Тейп насильно нацепит цепочку с ебанным медведем на шею, глупо надеясь, что перед этим он задушит ее своим же подарком. И то, в гроб она не хочет ложиться с кулоном  Ракитина, который будет служить напоминанием об испорченной жизни на земле. Девушка мечется, но все равно, сжав плотно губы, поворачивается к парню спиной. За окном небо светлело, словно кто-то добавил в темные краски белила, и теперь энергично смешивал, окрашивая небо в светлые тона синего.  Время близилось к четырем утра.        «Черт тебя побрал» — по коже проходит ток, состоящий из мурашек, когда русоволосый «нечаянно» касается шейного позвонка. Варя дергает плечом, одаривая довольного Егора хмурым взглядом. То, как она шарахается от случайных касаний, зарождало  еще большее желание прикасаться к открытым участкам кожи вновь и вновь, лишь бы снова  почувствовать эту дрожь в женском теле, а после, ловить злобные взгляды.        Парень наконец застегивает чертовый замочек, не спеша убирая руки с тонких плеч.  — Надеюсь, у тебя хватит соображений не снимать и не выкидывать мой подарок, в очередной раз, — Варвара дергается. Почему-то только сейчас, когда туман в мыслях немного развеивается, она вспоминает, что безжалостно выкинула подарок парня в окно. «Вот, кто его так быстро забрал». Лучше бы не забирал. — Иначе что? — темноволосая фыркает. Ей кажется, что этот чертов медведь прожжет дырку в грудной клетке. Губы русоволосого трогает улыбка, не предвещающая ничего хорошего.  — Узнаешь.  — Как у тебя дела? — Гордеева немного теряется, ожидая услышать совсем другие слова. Она думала, что он начнет кричать, сердиться за такие выходки, но ему, кажется… Наплевать?  «Терпеливый» — проносится в голове, и девушка не знает, хорошо это для нее, ведь она ходит по лезвию, или плохо,  так как любому терпению приходит конец.        Разве Ракитина заботят ее дела? «Та никогда в жизни. Спрашивает чтобы спросить. Ему наплевать, как у меня дела, ведь он ими и управляет». — Все хорошо… было, пока ты не приперся. — на услышанное Тейп театрально закатывает глаза, мол, могла бы что-нибудь оригинальнее придумать.  — А у меня запара на работе, — карие глаза косятся влево, туда, где сидит Ракитин. Она даже не спрашивала, но он продолжал говорить, словно это ей было интересно, — как только освободился, решил приехать к тебе. — «Настроение поднимать» — заканчивает мысленно свой монолог парень, но голос в голове трещит об обратном. Это он поднимает себе настроение. Варя ненавидит его. Только присутствие Ракитина заставляет пульс учащаться, а зубы сильнее сжиматься. Гордеева молчит, боясь что-то сказать в ответ, но среди колких слов и осуждения она откапывает то, что реально ее интересует. Эти вопросы мучают девушку каждый раз, как только она вспомнила о том, кто так кардинально перевернул жизнь Гордеевой с ног на голову, и только сидящий рядом Тейп мог стать тем, кто избавит от гнетущих мыслей, не дававших покоя.  Кто же ты, твою ж мать, такой?  — Кто ты? — звучит не так уверено, как хотелось бы. Она аккуратно поворачивает голову, сразу же натыкаясь на внимательный взгляд голубых глаз, и что-то внезапно изменилось в них, лишь на долю секунды. Через темные грозовые тучи пробился маленький лучик света, но сразу же потерялся в затягивающих ливневых облаках. — Егор Ракитин, я думаю, ты и без меня это узнала. — она кивает, но оба знали, что вопрос состоял не в этом. — Мне двадцать четыре года. У меня свой бизнес. — Тейп замолкает. Ему больше нечего сказать, ведь больше он не придумал. То, чем он занимается на самом деле, и так пришлось завуалировать под словом «бизнес», и Ракитину от этого тошно.  Бизнес, строившийся на сломанных жизнях       Но Варваре слишком рано знать о том, что Егор - личность криминальная. Гордеева не обязана быть в курсе того, что Ракитин всегда носит с собой ствол, на случай покушения. Парень не уверен в ней. Ее недавняя истерика лишь подтверждает плохую стрессоустойчивость. «И без этого напугана» — поэтому молчит, скрывает и врет, хотя прекрасно понимает, все тайное рано или поздно становится явным.        Девушка хочет спросить, чем именно занимается, но резко передумывает.  Какая, нахуй, разница?… — Откуда ты меня знаешь? — этот вопрос тревожит душу больше всего, ведь понять, что Егор - богатенькая шишка, легко и без его ответов, но как эта «богатенькая шишка» наткнулась на простую девчонку? Вот это уже другое дело. Ракитин выдыхает. Знал заранее же, что именно будет спрашивать Гордеева, но все равно неуверен в подготовленных словах. — Два года назад, когда я спешил на защиту диплома, ты остановила меня в коридоре, спрашивая, где находится кабинет приемной компании. — сердце замирает.  Она не помнит.        Не помнит слегка помятой белой рубашки, квадратной оправы очков, растрепанных отросших волос и едкого запаха табака.        Варя ожидала услышать то, что считала самым логичным. Хотела думать, что именно Артем был связующим между ними, но все обрушилось, как карточный домик.  —…ты мне тогда приглянулась, и я сначала нашел тебя в социальных сетях, а потом этого стало мало. Вот я и начал за тобой следить, — Ракитин вспоминает, как два года назад с нетерпением ждал, когда Варвара Гордеева вспомнит о том, что существуют сторис, и удосужится выложить хоть что-нибудь. «Начал следить!» — темноволосую кидает в ужас только от того, как же беспечно легко парень говорит такие страшные слова. Нормальный человек не будет следить за кем-то целых два года! Легче не становится ни на грамм.        Следил два, мать вашу, года. А Гордеева даже и не замечала что-то необычное, пока сам Ракитин не захотел, чтобы она почувствовала его вечное присутствие. Чтобы она думала о нем каждую секунду. Всегда рядом. Он был всегда рядом с ней.        Тейп был тенью за спиной Вари, от которой невозможно убежать. И только от одной такой мысли хотелось разорваться на части. Два года под присмотром больного психа. — Ты же осознаешь, что это нихуя не нормально? — голос подрагивает, как и нервно дрожат пальцы. — Ты два года следил за мной…каждый день? — Ракитину хочется улыбнуться, да так коварно, чтобы она знала, насколько сильно, насколько давно принадлежит ему. Вся целиком и полностью. Достаточно лишь сомкнуть огромные оковы на ее ребрах, чтоб не смогла убежать, переломать несколько костей, чтоб знала, в чьих она лапах, и все. Но Егор почему-то не может выдавить улыбку, лишь отворачивается, и кивает, сам чувствуя еле ощутимый укол боли, сравнимый с укусом комара. Лишь одна сотая того, что кипит внутри Варвары. — Практически. Когда я занят, или меня нет в городе, то за тобой приглядывают мои люди. — воздуха становится катастрофически мало. Варя вдыхает через рот, пытаясь вспомнить, тревожила ли хоть малейшая мысль, что ее кто-то преследует, до того, как она узнала о существовании Ракитина.  Ни-че-го        Парень делал это настолько незаметно, что Варвара не могла и задуматься о преследовании. Но как же так? Гордеевой больно, невыносимо больно осознавать, что ее жизнь, по факту, уже не ее. И это решилось два года назад, пока она наслаждалась спокойствием, размеренностью. Тейп, как самый коварный хищник, не жалел терпение, выжидая момент, когда можно выйти из тени, чтобы нанести первое нападение. — За этот промежуток времени я успел узнать о тебе все, даже что-то порядком личное. — щеки вспыхивают, и Варя, даже не зная на что именно бесстыдно намекал русоволосый, хотела сгореть на месте, не представляя, что же такого видел этот больной. — Почему ты сейчас снял маску и вышел из тени? Что изменилось? — вопросы застаю врасплох, и Егор, прежде чем дать ответы, задумывается.        Потребность видеть Варю издалека переросла в нечто большее. Настолько сильное и магнитное, что Ракитин готов рисковать, не в силах сражаться с зависимостью. Гордеева имеет большое влияние над ним, и по хорошему, Егору нужно бороться с ним, пока Варя не завладела разумом парня целиком.  — Захотел, — и снова этот эгоистичный однозначный ответ. Что же еще захочет этот психопат? Варе страшно, ведь понимает, что захочет он большего. Ракитин не может признаться и себе, что под «захотел» прячется коварное «хочу быть рядом». Но не так, как было раньше. В прямом смысле «быть рядом». Хочет взять за руку, и пойти вдоль набережной, как самая простая парочка, но не может. Варвара этого не позволит.        Факт, что она знает Егора совсем ничего, когда парень знает Варю два года, возможно лучше ее самой, будоражит кровь. Ракитин остается таким же неизвестным, далеким от Гордеевой человеком, когда Варя уже как родная для русоволосого.        Ему хочется выйти на новый этап «отношений», но ей и присутствия Ракитина слишком много. Про разговоры с ним лучше промолчать…  — Зачем все это? Я не хочу с тобой иметь ничего общего. — Варя нервно теребит запачканный подол платья. Чувство неуютности, словно все взгляды проходящих осуждающе оценивают ее, накрывает с головой. Как будто каждый знает о недальновидности и глупости Гордеевой.  — Я уже отвечал на этот вопрос, если ты забыла. — русоволосый лениво достает телефон из кармана джинс, находя в их переписке ответ.  — Это ничего не значит! Если я тебе симпатизирую, то это не дает тебе право следить за мной! — а кого это ебет? Уж точно не Ракитина. Ему не свойственно делать «как у людей». Парню хочется пошутить, мол, пусть радуется, что не связал ее и не приковал к батарее, но не решается. Такую шутку Варвара точно не оценит, а лишь наоборот, свернется в колючий клубок. — Меня не волнует, что мне можно, а что нет. Если я хочу - я получаю. — от такой наглости в горле встает ком возмущения. Варвара хочет возмутиться, даже приоткрывает накрашенные губы, чтобы набрать воздуха, да побольше, и в конце концов объяснить нахалу, где его место, но в итоге молчит. Не поймет же. Гордеева готова биться об заклад, уверенная в том, что, если бы она сейчас умерла, Ракитин и с того света достал бы. А если бы умер он, то стало бы по райски легче, но Варю с детства твердили, что желать смерти даже самому заклятому врагу нельзя, поэтому она старается и не думать, что бы было, если у него резко оторвался тромб.       «Спокойствие» — шустрая мысль все равно пролетает в голове, заставляя плотнее сжать губы.  — Ты конченный эгоист, которому наплевать на чувства других.  — Спасибо, я польщен. — Ракитин лезет за пачкой сигарет. «Много курит» — подмечает, внимательно следя, как мужские руки с выступающими венами, подносят зажигалку к сигарете. Парень делает глубокий вдох, а после пары секунд, расслабленно выдыхает едкий табачный дым. Варя всегда находила в курящих парнях что-то эстетичное: то, как они подносят тлеющую сигарету, как красиво серый дым выходит из приоткрытых губ. Но курящий Тейп не вызывал этих восхищающих эмоций. Только потому, что это был Ракитин, и все. Гордеевой хочется спросить, когда он от нее отъебется, но понимает, вопрос риторический. Никогда — Откуда ты знаком с моим братом? — девушка чувствует себя каким-то следователем, который допрашивает подозреваемого, потому что Ракитин не спросил ничего в ответ.  Все знает, сволочь. — Партнер по бизнесу, так сказать. — от услышанного к Варваре приходит дружелюбная тетя-тормоз. Нет, конечно, Темочка был лучшим ребенком, предметом для подражания, но она явно ожидала не этих слов. Ну, одногруппник или бывший одноклассник, но не такой масштаб же. Хочется сразу же после этой неловкой встречи, которой вообще не должно было быть, расспросить Артема все, что касается его рода деятельности. Как он достиг таких высот будучи, на самом деле, распиздяем полным, который, пока родители не видят, ныкал сигареты под батареи, и обкуривался дрянью у друзей на хате. Но, как бы сильно не душило любопытство, Варя лучше язык свой съест, чем пойдет к брату интересоваться его жизнью. Егор прекрасно знал, в каких отношениях находились Гордеева и Шатохин. Депо часто жаловался о сестренке, которая та еще заноза в заднице, и Ракитин в этом ни разу не засомневался. 

***

      Зеркало, обрамленное темным деревом, отражало молодого парня, одетого в коричневый костюм-тройку. Егор поправил запонки на рукавах белоснежной рубашки, слегка улыбаясь своему отражению.  — Ну жених, — подошедший Вотяков хлопает друга по плечу, оценивая внешний вид Тейпа на все десять баллов. День обещал быть непростым, начиная с того, что Егор чуть не спалил дорогую рубашку утюгом, заканчивая тем, что они находились холле дорого ресторана, в котором будут преходить переговоры о расширении территории поставок товара.        Ракитин был мастером в построении диалога, он ловко умел выкручиваться даже из самых конфликтных ситуаций, стараясь больше всех избежать жертв. Обычно, в самых непростых переговорах, максимум получали огнестрельное или ножевое, до смертей никогда не доходило. Поэтому в «Бензо» на Егора надеялись больше всего.        Группировка, которая изначальна была уличной бандой, гонявшая школяров и курившая за гаражами, разрослась до огромных размеров, подмявшая под себя многие структуры. На «Бензо» в полиции валяется много нераскрытых дел, где можно лишь косвенно приплести главных членов организации к преступлениям, но все эти бумаги валяются где-то в углу на полке из-за недостатка улик. Все они ходили по тонкому канату, каждый раз выбираясь сухими из воды. «Бензо» имеют своих людей в полиции, но есть и те, ярые сторонники закона, которые хотят, чтобы участники преступной организации получили максимальные сроки за содеянные убийства, грабежи, за распространение и создание наркотических средств и многое-многое другое.        Каждый участник группировки был хорош по своему, ценился как отдельный элемент системы, без которого империя преступности бы пала.        Роскошный круг стол ломился от разнообразия блюд. Егору кусок в горло не лез, а запах жаренного мяса вызывал чувство тошноты.  — Я отойду, — парень положил руку на плечо Дани Гуськова, говоря негромко. Егору срочно нужна вода, желательно по температуре, как донные воды Антарктиды. Тейп отгонял мысли о том, что это было ебучее, свойственное всем людям на планете, волнение.  Ракитин не боится. Он просто не хочет провалиться с поставленной целью.        О боссе «Янг Раши» все были хорошо наслышаны. Мерзкий, дерзкий и наглый пацанчик, лица которого толком никто и не видел, кроме своих приближенных. Егор многих лидеров преступных группировок знал в лицо, но никогда не видел, даже не имел представления, как выглядит человек, создавший самую крупную, величественную криминальную организацию, делавшая огромные деньги на всем том, что запрещено законом.        До слуха русоволосого доносились приглушенные звуки борьбы, когда он подходил к туалетной комнате. Остановившись возле двери, Тейп огляделся по сторонам, убеждаясь, что все находятся в зале. Мужская рука уверенно легла на поясную кобуру, прикрытую коричневым пиджаком, доставая любимый золотой гравированный «Glock-18С», с ярко-красной металлической рукояткой, на короткой было детально изображено крыло орла, а снизу выгравировано маленькими буквами: Сыну       Пистолет умершего отца, подаренным им, как назло, перед самой смертью. Единственное, что осталось у Егора, помимо душераздирающих воспоминаний о «прошлой» жизни.        Каждый раз, когда Ракитин доставал оружие, он невольно проходился взглядом по надписи, бережно проводя пальцами по буквам, представляя то, как отец сдувал металлические стружки, старательно выводя буковку гравером.  Эти мысли подтверждали, что у Егора, возможно, есть сердце.  Если больно, значит не мертв.        Тейп аккуратно толкает дверь, делая настолько тихо, чтоб нависающий над парнишкой бугай, державший беднягу за ворот когда то белоснежной рубашки, тряс того, как маракас, крича что-то про могилу и семью. Взгляд цепляется за темные, порядком отросшие пряди, и нос, из которого обильно текла бордовая кровь, пачкая белоснежный воротник и такую же по цвету кожу лица. Избитый парень поднимает пустой взгляд, смотря прям в разгневанные глаза оравшего. Розовый язык проходится по губам, слизывая склизкую кровь. Шатен широко улыбнулся кровавой улыбкой, вызывая недоумение у избивавшего.  — Пошел нахуй. — Егор слышит его хрип, а после плевок смешанный с кровью летит в лицо избивавшего.  — Зря, сопляк, я забью тебя как псину. — рукавом рубашки он размазал вязку слюну по щетинистой щеке, его широкая грудная клетка резко вздымалась и также опускалась, а бугай замахнулся для нового удара, но не ожидав почувствовать прикосновение холодного дула к виску, резко замер.  — А вот это вряд ли. — голос Ракитина звучал до жути спокойным. Будто сейчас подскажет сколько времени, а не снимет пистолет с предохранителя. — За что ты его так? — Егор скучающим взглядом оглядел потрепанного парня, наклонившего голову вниз так, что Тейп мог лицезреть его темную макушку.  — Нехуй меня выгонять по хуйне. — говоривший резко дернулся, выворачиваясь под рукой Егора. Тот, по инерции, нажал на спусковой крючок. Пуля, со свистом вылетавшая из дула, влетела в зеркало, осколки которого с громким треском посыпались на раковину, пол и избитого парнишку. Последний даже не удосужился поднять руки и прикрыть голову.        «Ебанутый какой-то» — мимолетно проносится в голове у Тейпа, когда сукин сын все таки позорно удрал, оставляя этих двоих наедине. Знал же, что на оглушающий громкий выстрел сбегутся все, и тогда он поплатится за то, что в крысу зажал бывшего босса.  — Ты в порядке? — Егор присаживается на коленки, где-то в ногах у парня, с неким отвращением глядя на то, как из разбитого носа ручьем хлестала кровь.  — Сойдет. — темноволосый принимает протянутую руку. Поднявшись на ноги, он чувствует отвратительное чувство подступающей тошноты. Голова кружилась и раскалывалась, словно на две части. Парень на ватных ногах подошел к раковине, смотря на свое отражение в паутине осколков разбитого зеркала. И только, наблюдая за действиями незнакомца, Егор поймал в трещинах заинтересованный взгляд синих глаз.  — Кто ты?  — Артем…Депо. — Ракитин затаил дыхание, явно не ожидая такого поворота событий.        Перед ним стоял побитый как пятиклассник, тот самый неизвестный основатель самой опасной преступной группировки. 

***

      Каждый раз, когда Ракитин смотрел на Шатохина, у него в голове возникал полный диссонанс. Как мелкий, худой пацанчик смог создать и поднять криминальную империю, при том факте, что Депо не умел драться. Вот совсем. Но люди шли за ним, доверяли ему.        Тейп же, наладив связи с «Янг Рашей», выдвинул свои условия. «Бензо» часть «Янг Раши», которая не подчиняется никому, кроме себя, но в случае необходимости, Артем всегда может положиться на них.        Ракитину хотелось засмеяться до коликов в животе, зная отношение Гордеевой к запрещенным веществам. Смешная получилась ситуация. Она - ненавидит наркоманов. Ее брат владеет крупными лабораториями в городе.  — Что же у вас за бизнес такой? — любопытство душило, вонзало тупые когти в шею, нарываясь задушить Варю, если она не спросит.  — А ты у брата поинтересуйся. — в голубых глазах загорелся огонек азарта. Парню приносит райское удовольствие вид ее резко надутых губ, как любопытство поглощает ее изнутри, но Егор не поможет. Он не врет. Просто…недоговаривает.        Когда выдуманный лимит вопрос был исчерпан, Варвара принялась рассматривать свой маникюр, словно присутствие Ракитина, развалившегося так нагло на лавочке, что его колено соприкасалось с ее, ни капли не нервировало. Егор каждой клеточкой тела ощущал, как воздух сгустился над ними, а запах девичьего страха лишний раз шевельнулся, источал настолько уникально-сладкий аромат, что Ракитину хотелось припасть к темным волосам Варвары, смешивая новый коктейль из запахов.   — Варь? — от внезапно раздавшегося  голоса позади, Варвара подскочила на месте, шокировано оборачиваясь на источник до боли знакомого голоса. Ляхов дышал через чуть приоткрытые губы. Спортивная форма прилипала к телу, а с лба и по вискам текли капли пота.        «Только закончил пробежку» — Варваре становится вдвойне некомфортно. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать два невыносимо тяжелых взгляда: один недоумевающий, требующий срочного объяснения, другой издевательский, насмехающийся над Гордеевой. Ей не хватало только клоунского носа, чтобы точно убедиться - она в цирке.   — Привет, Гриш. — неловка улыбка тронула ее губы. Как же чертовски неудобно. Она не писала Ляхову уже несколько дней, ведь желание делиться с кем-то происходящим в ее жизни, сошло на нет.  Это ее проблемы, и она решит их сама. Никто больше не пострадает.  — Это кто? — говорит, не скрывая презрения. Словно они вместе, словно поймал на измене. Но он по-факту просто друг, не имеющий полномочий ей что-то запрещать. И Варвара, коря себя за то, что слишком часто начала врать, особенно Грише, которой вообще не достоин такого отвратительного отношения к себе, набирала воздуха, да побольше, чтобы на ходу придумать какую-то стряпню, но резко сжалась, с замиранием слушая речь Ракитина.  — Это тот, кто тебе руку сломал. — Егор улыбается, и эта улыбка вовсе не дружелюбная. Паника поступает слишком быстро. Варя даже удивляется, как быстро Ракитин расшатал ее нервы. Она подлетает с места, когда русоволосый становится напротив Ляхова, с вызовом и нескрываемым неприязнью оглядывая того.  — Я же просил тебя. — просил, она помнит, как и помнит избитое лицо друга, загипсованную руку. А еще она не может выкинуть из памяти демонский взгляд, которым Ракитин одаривает людей, когда они делают не то, что «положено».  — Я тебя тоже просил, помнишь? И ты, кажется, не сделал этого. — Ракитин выглядел слишком спокойным, только нотки неприязни проскакивали в мужском голосе.  Ляхов же злился. Сердце болезненно кололо от понимания, что Варя, его Варенька, обманула. И не один раз. Все встало на свои места, и казалось, что лучше бы Гриша пробежал бы мимо, не обращая внимания. Но чувствовал же, сердце же не обманет.        Как она может, так легко сидеть рядом с этим монстром?! И еще так нагло врать ему, о том, что неизвестный больше не объявлялся. Этот помешанный вышел на новый уровень, а Ляхов этот момент успешно проебал. Теперь парень даже догадаться не мог, что Егор пустил корни, медленно, но верно, обвивая ими ноги Гордеевой. Скоро она с головой будет обвитая его тугими корнями, которые, крепко сжав, утащат под землю, туда, где никто не смеет помешать им ему. — Варь, отойди от него. — Гриша не смотрит на нее, не хочет, боится, что увидит в ее взгляде что-то…не то, что должно быть. Неправильное. Все внимание привлекает голубая бездна, вместо глаз. Она опасно глубокая, таящая в себе множество страшных тайн. И Ляхов это понимает, он ему неровня. — Бессмысленно переживаешь, — Тейп выдыхает, чуть склонив голову вбок, кивая в сторону девчонки, — она со мной.        «Боже, что ты несешь» — Варвара хочет взвыть, накричать на них, но лишь больно закусывает губу, не зная, как найти правильный выход из ситуации. Руки нервно убирают волосы с влажного лба, пока губы обеспокоено дрожали, не зная, что сказать в защиту. — Ты лжешь. Варя никогда не будет с таким чмом, как ты, — слова Гриши звучат уверено. Сам Ляхов выше и шире Ракитина, что уже дает ему преимущество, да и рядом нет его псов, которые будут держать за ноги и руки, не давая напасть в ответ. Услышав речи парня, Егор смеется, фальшиво, но смеется.  — А с кем она будет? — от «веселого» настроения ни осталось и следа. Егор начинает злится. Он сжимает кулаки, ощущая внезапную необходимость въебать кому-то. И Ляхов лучший из вариантов. — Думаешь она будет с тобой? Сколько лет она тебя френдзонит, мальчик? — Тейп, как опытный хирург, знает, где сделать правильный надрез, выпуская всю кровь. Гриша мысленно отступается, понимая, этот ублюдок сделал первый удар, попадая ровно в цель. — Все еще мечтаешь о ней, когда дрочишь?  — Замолчи! — Варе хочется закрыть уши, лишь бы не слышать всю грязь, что бесстыдно выливалась из рта русоволосого. Пачкая все вокруг.       Очерняя светлую кожу девушки мерзкой, вязкой помойной грязью, называющуюся словами. — Вот только тебе больше и не светит, ведь трахать ее буду только я, — и он улыбается самой мерзкой, отвратной, самой пошлой улыбкой, которую только видела в жизни Варя. Это стало для Гриши краем, и подействовало как красная тряпочка на быка. Он замахивается, норовясь угодить кулаком в скулу, но Ракитин, рассчитавший такой исход событий, реагирует быстрее, ловко уворачиваясь.  — Хватит! Прекратите оба, — Варвара, словно пчелка, кружится возле этих двоих, испуганно вздыхая, когда Гриша валит Ракитина прям на асфальтовую дорожку. — Я прошу вас, прекратите! — голос трясется от страха за друга.        «Он же тебя потом так просто не оставит» — в уголках глаз скапливаются горькие слезы, но Варя игнорирует их. Пальчики вцепляются в плечо Гриши, отчаянно пытаясь оттащить его от Егора, который то и дело, что уворачивался от его ударов, закрывая лицо руками.  — Гриша, перестань, молю тебя, прекрати! — возле них собралась маленькая кучка зевак, некоторые из них даже бесстыдно снимали происходящее на телефон, уже готовясь выкладывать этот инцидент в паблики города. Ляхов послушался, понимая, что лучше от маханий кулаками не станет. Когда Егор поднялся, оттряхивая испачкавшуюся белую футболку, он резко протянул ей раскрытую ладонь, не спуская глаз с кудрявого. — Пойдем, я отвезу тебя домой. — это не было предложением, вовсе нет, это был приказ.  — Варя, — зовет слева Гриша, давая понять, что бы девушка даже не думала слушаться этого ублюдка. — Не смей.        Ей хотелось закричать, что есть силы. Развернуться, и уйти от всех подальше, лишь бы они не заставляли выбирать. Уйти под ручку с Гришей — хороший вариант, но это значит объявить Ракитину войну. Он не отпустит ее просто так, потому что это хочет какой-то друг. Пойти с Егором означало стать податливой собачкой, прогнуться под страхом за их жизни, зато обеспечить некую безопасность Грише. Он же не тронет его, если она выберет Ракитина?        Гордеева оглядывается через плечо, с глубокой грустью в карих глазах смотря на Гришу. Она молча извинялась. Так будет лучше, да?  Он же не будет мстить Грише? Не будет же?        И она вкладывает тонкую ладошку в лапу монстра, который сразу же по собственнически сжимает ее, утягивая за собой во тьму. Варвара чувствует полный режущей грустью взгляд, направленный острыми ножами в спину, а где-то звучит мерзкий хруст, будто одновременно сломались все кости в теле Вари.  Сломалась их дружба. 

***

      Варваре хочется втащить со всей силой кулаком в невозмутимую морду Ракитина. Он молчал, поддерживая тишину, образовавшуюся в машине. Вел себя так, будто бы ничего и не случилось, но грязная на спине футболка свидетельствует об обратном. Гордеева мысленно строила их диалог, но как только осмеливалась открыть рот, сразу же передумывала, стоило лишь Ракитину не по доброму зыркнуть в ее сторону. Не хотел говорить с ней, слушать истерики и крики. Егор устал, он мечтал отдохнуть хоть немного, не думая о проблемах с курьерами, которых стали уж слишком часто ловить, как мальков, не переживая за то, что контейнеры с оружием все же найдут, и не ебать мозги, думая о том, как подпустить к себе ближе эту ледяную девчонку. Тейпу хотелось взять отпуск, но его род деятельности не позволяет себе такую роскошь. Работа утром, днем и ночью.       «Сука, Вселенная точно хочет меня добить» — русоволосый матерится под нос, слыша звук ненавистного рингтона. Он просил не тревожить сегодня по пустякам, а значит это повод плотно поджать губы, мысленно прокручивать причину звонка. Накрыли лабораторию? Спалили оружейный склад? Поймали очередного курьера, который под давлением жесткого допроса сказанул лишнего? Ракитина это все достало. Выводило буквальна каждая мелочь, даже испуганный взгляд, которым Варвара следила за любым движением. Еще и этот пацан, возомнивший себя рыцарем, задел кулаком скулу, отчего она протяжно ныла.        «Как же все заебало…» — Тейп нажимает на левый поворотник, когда в трубке раздается голос Мирчи, тот не вдается в детали, говорит поверхностно, но этого достаточно, чтобы понять - случилось что-то очень плохое. Егор, даже не сказав ни слова, сбрасывает, одной рукой набирая быстрое сообщение, и бросает телефон на коленки.        Варвара отдалено уловила слова: «мы все собрались», а после «ждем» - и сразу поняла, что на работе что-то случилось, еще и напряженный Ракитин подтверждал ее теорию.        Черный Кадиллак въехал на территорию родного жилого комплекса. Варвара, как только машина остановилась, потянулась, чтобы открыть дверцу и убежать скорее от пугающего парня, но та оказалась заблокированной. И ей пришлось сделать то, чего она так не хотела делать - повернуться к нему, ощутить пристальный взгляд на своем лицу, от которого непонятно, что именно сейчас испытывает Ракитин. Он спокоен или зверски зол? А может ему вообще все безразлично?  — Я надеюсь, — хриплый голос наконец разрушил тишину, — ты догадалась, что этот уебок больше не будет крутиться возле тебя?  — Запрещаешь мне с ним общаться? Это мой лучший друг! — девушка задыхается от такой наглости. Кто он такой, что бы что-то ей запрещать?!  — Меня не ебет. Либо ты сама разрываешь с ним контакт, либо это сделаю я, и — он склонился, добавляя уже не таким громким, но не менее пугающим голосом, — обещаю, тогда ты будешь много плакать. — Егор щелкает ее по носу, впитывая, как губка, всю ненависть из взгляда карих глаз.  Русоволосый разблокировал двери, смотря на побледневшую Варю.  — Какой же ты… — Гордеева не может договорить, предательские слезы подступали к глазам. Опасаясь снова разреветься, как трусливая  девочка, Варвара вылетела из машины, стараясь как можно быстрее сократить расстояние до подъездной двери.  — Какой же я хуевый, знаю, — Тейп хмыкает, наблюдая, как девушка судорожно ищет в сумки ключи, не находит, дрожащими руками набирает код домофона. Как только темноволосая скрывается за тяжелый железной дверью, Ракитин давит педаль газа, выезжая с парковки.  Все снова пошло по пизде.

***

      Высокий заброшенный амбар встречал отнюдь не радостно. Обычно, когда Егор видел в сброшенных геопозициях слово «заброшенный», то понимал моментально - дело обещает быть грязным. Парень паркует машину рядом с знакомыми автомобилями, мысленно жалея, что решил сегодня вообще напялить белую футболку. Усталость брала вверх, и чем ближе он подходил к массивным дверям, тем сильнее хотел оказаться в объятиях своей кровати.  Последнее время «Бензо» терпело сложные времена, отчего Шатохин не опускал момента, словно гребаный дементор, высасывать из Тейпа частички души, высказывая вечное недовольство.  — Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, — первое, что увидел вошедший  Тейп — стоящего на коленях, с грязным мешком на голове пацанишку. Его изрезанные руки, по сей видимости, пытками были завязаны бечевкой за спиной. Тело испугано содрогалось от каждого шороха или звука, а сам пацан трясся, как осиновый лист. Ракитин с отвращением оглядел, как из ран струилась алая кровь, а пальцы жертвы были вывернуты под неестественными углами. Тейп чувствует некую волную облегчения, что не ему поручили пытать пацана, потому что это до омерзения тошно. Егор не любил наблюдать за истерическими припадками, слушать мольбы о пощаде. Ракитин ненавидел смотреть, как багровая кровь покидает тело жертвы, а уши режут крики, наполненные нечеловеческой болью. Но работа - есть работа, и если Тейп получал такое дело, обычно, если нужно выбить информацию у непростого человека, то лишь плотнее сжимал губы, выключая все человеческое, что в нем осталось. Если вообще осталось?  — И кто же это у нас сегодня? — Ракитин видел разных людей, с головы которых так грубо снимали вонючий мешок, и никогда это не вызывало хоть малейших эмоций, но это был другой случай. Брови резко свелись к переносице, когда взгляд пал на смутно знакомое лицо.  — Твою мать, это брат Сименса? — удивлению не было предела. В избитом лице, где сложно было что-то распознать, Тейп без особых усилий различил знакомые черты партнера, состоящего в другой группировке, но также входящего в «Янг Рашу».  — Он с толпой кентов изнасиловал младшую сестренку Данька. — Ракитин молчит. Русоволосый прекрасно помнил эту девчонку, кажется, одногодку Вари. Отношение к ней хоть и было особо никаким, но Егор всегда был готов прийти на помощь ради друга. Не успел. — Она лежит в больнице… там множественные травмы половых органов, разрывы… — Мирча тяжко вздыхает. Ему не наплевать только потому, что близкий человек сейчас страдает, сидя в больничной палате и  смотря на искалеченное лицо сестры. — Поиздевались над ней конкретно.  — Мне Даня ничего не говорил даже, — вряд ли его мозги настолько запудрились, что он напросто забыл такую ужасающую информацию.  — Это произошло сегодняшней ночью. Мы сами отловили этого хуесоса, — румын кидает полный отвращения взгляд к стонущему от боли Герману. — Даня даже не знает, думаю, это к лучшему. — Тейп согласительно кивнул, прикуривая.        Волосы Голубина младшего было растрепанны, а вместе с попавшей соломой, голова парня вообще походила на гнездо. Его раз за разом, вкладывая все больше силы, ударяли по лицу, отчего парень не выдерживал, заваливаясь на бок.  Но мучения не заканчивались, ведь того поднимали, ставили на колени, чтобы дать упасть снова.        Герман ревел, отчаянно просил остановится, обещая, что больше никогда такого не будет. На услышанные фальшивые речи Тейп хмыкает, конечно не будет, ведь скорее всего насильнику повредят половой орган, чтобы тот никогда не смог кого-то тронуть.        Очередь доходит до русоволосого. Смотря в залитые кровью глаза, Егор ощущал подступающую к горлу злость. Чтобы он сделал, если бы тот уебан с клоповника все же изнасиловал Варвару? Ответ один: убил. Самой жесткой, извращенной смертью, чтобы жертва молила лишить жизни как можно быстрее. Тейп бы не побрезговал ничем, становясь настоящим садистом, психопатом и кровожадным убийцей, жаждущим мести. Лицо блондина резко сменилось на морду того ублюдка с вечеринки, и Егор, замахиваясь сильнее, бьет ровно нос, окончательно ломая переносицу.       Хоть Тейп и не был святым, наоборот, демоны гордились им, но русоволосый никогда не позволял себе трогать женщину там, где она не разрешает. Это унизительно.        Внезапно открывшиеся двери амбара, впустили слабую линию оранжевого света, упавшую на искалеченную физиономию Голубина. Все присутствующие удивлено повернулись, с жадным любопытством рассматривая непрошеного гостя.          «Твою ж мать…» — пронеслось в голове также быстро, как и Гуськов, сокративший за считанные секунды расстояние от входа до связанного Германа.  — Ублюдок, — глаза пылают безумием, затуманивающим разум. Гуськов набрасывается на парня, как лев на раненую зебру. Он рычит, дыхание сбивается, а по лбу текут капли пота. — Сука! Сука! Сука! — лицо блондина было не узнать. Когда-то смазливая мордочка стала напоминать кровавый водоем, в котором уже тяжело рассмотреть черты Голубина. Гуськов поднялся. Руки неистово тряслись, а вдоль них, с костяшек, стекала яркая кровь. Он не мог не приехать, когда узнал, что эту тварь выловили. — Что она блять тебе сделала? — голос переходит на истеричный шепот. Парень поднял Голубина, взяв того за воротник. Темные глаза парня пытались разглядеть в лице напротив хоть какой-то ответ. Каков же был мотив? Но Герман молчал, тяжело дыша. Глухие хрипы выходили из рта, что походило на сладкую колыбельную, ласкающую уши. — Отвечай блять! —  Гуськов бьет, и смотрящий за всем Ракитин задумывается, чувствует ли блондин боль? Лицо того настолько искалечено, что казалось, будто бы Голубин должен был уже привыкнуть к болевым ощущениям, либо же смириться с ними. Но ни то, ни другое не возможно. Неожиданно для все притихнувших, блондин смело поднимает голову, улыбаясь оставшимися зубами, испачканными собственной кровью. — Она ахуенно стонала, когда мы пускали ее по кругу. — Егор дергается, с ужасом наблюдая, как друг замирает, явно не ожидая такой отчаянной наглости со стороны белобрысого ушлепка. Откуда появилась такая смелость, когда пару минут назад он молил о пощаде?! «Блять, только не это» — Ракитин делает шаг, желая отвести друга в сторону, ведь происходящее уже перерастает в бессмысленное избиение. Голубин младший так и не понял, кому перешел дорогу, будучи уверенным в своем бессмертие.  — Брат, оставляй его наху… — звонкий, оглушительный выстрел неприятно ударил по ушам, заставляя всех присутствующих замереть. Ракитин так и застыл на пол пути к Гуськову. Голубые глаза в немом ужасе метались по упавшему блондину, из дыры во лбу которого хлынули реки крови. Даня упал на колени, нервно сжимая в пальцами копну темных волос. Рядом валялся, выпавший из дрожавших рук, черный глок.  Он убил его.  Убил родного брата Глеба Голубина.