часть 7 «me and the devil»
6 сентября 2024, 16:08Сука. Сволочь. Ублюдок.
Громкий удар двери неприятно отдается где-то в висках. Меня буквально трясет от злости, растущей в геометрической прогрессии. С недовольством смотрю на электронное табло, оповещающие, на каком этаже находится лифт. Твою мать, предпоследний. Непонятный рык непроизвольно вырвался с губ. В голову, как растущие во тьме тени, полезли пугающие мысли о том, что сейчас раскроется дверь подъезда, и войдет он. Ужасный. Отвратительный. Больной на голову. На довольном лице расплывется мерзкая ухмылочка, указывающая с издевкой на мое положение. Я - никто. Игрушка в руках самого Сатаны. А я… я снова не смогу ничего сделать. Потеряю контроль над телом, вкопаюсь ногами в кафельную плитку, и лишь с блестящим страхом в глазах буду наблюдать, как он будет медленно, растягивая удовольствие, утащит в свою бездонную яму. К моему великому счастью, лифт приезжает быстрее, чем в подъезд успевает зайти воображаемый Ракитин. В небольшой зеркальной коробке, движущейся наверх, у меня все таки сдают нервы. Будучи на пределе, остатки сил окончательно покидают меня. По щеке стекает первая горькая слеза, а за ней еще одна, оставляя разводы на накрашенном лице. — Какая же ты слабая. — жалкое лицо в отражении кривится. Щиплю, как дикая кошка. Отвращение к себе подступает к горлу неприятным комом раздирающих грудную клетку рыданий, но я лишь сглатываю, в надежде поднимая глаза наверх, на ослепляющие лампы лифта. Даже не смогла ему съязвить! Настолько боишься этого индюка? Он опасней, чем я думаю… Нет, он просто манипулирует мной. Женский голос оповещает о нужном этаже. Выхожу, старательно вытираю последствия внезапной слабости. Родители не должны знать о моем… Пиздеце? Кошмаре? Страдании. Тихо открываю дверь, аккуратно снимаю обувь, кладя на свое место. С кухни доносится приглушенные диалоги. Отец смотрит какую-то развлекательную программу, параллельно комментируя что-то маме, объясняя происходящее на экране. Та, кажется, варит себе излюбленный свежемолотый кофе с кленовым сиропом. Застываю статуей, до металлического вкуса во рту кусая щеку изнутри. Что же это такое?… Хочется разреветься, как маленький ребенок, который долго не видел своих родителей. Я мешкаюсь, балансируя на тонком канате. Там, вдали, светлая поляна, усыпанная пионами и гортензиями, там растут сады сирени. Там родители… А внизу, под ногами, тьма, поглощающая все хорошее, сжирающая всю радость жизни, оставляя после себя пустоту. Я делаю неуверенный шаг, покачиваясь на этом канате. Осталось совсем немного, и я буду в безопасности. Любимые родители спасут меня от поглощающей тьмы, наполнив внутренний мир яркими красками. Но, внезапно, подарок на шее, превращается в душащий ошейник. Тонкая цепочка, словно лезвие бритвы, до вскрика больно впивается в тонкую кожу. Я балансирую, стараясь быстрее дойти до спасательного островка, но чья-то рука, нечеловеческая, болезненно серая и омерзительно тощая, с выступающими черными венами, хватает за лодыжку. Закладывающий уши крик, срывается с губ, и на секунду кажется, что звук исходил не из моей трахее, а где-то снизу, в темноте. Сердце замирает, когда в последний момент рука хватает канат. «Не дай темноте поглотить тебя!» — Варь, ты чего застыла? — испуганно дергаю головой. Этого нет: ни каната, ни острова. Но сердце болезненно пропускает тяжелые удары - тьма... она реальна. В проходе стояла мама, держа кружку с кофе. Ее внимательный взгляд взволнованно прошелся по лицу, ища причину странного поведения. — Доченька, у тебя что-то случилось? — не могу смотреть в родные глаза. Достаточно один раз бросить туда взгляд, и я буду валяться в луже слез, что-то торопливо шепча о нем… «Расскажи ей все!» — знаю, что мама хмурится, как выступают заметные морщины. Она терпеливо ждет, когда я хоть что-нибудь скажу. Желание спастись от тьмы готово ломать рёбра, лишь бы удрать от***
Ракитин объявился через несколько дней. Как всегда нагло, без предупреждения. Я лежала на кровати, казалось, уже третий день, вставая только по необходимости. Родители думали, что я приболела, точнее, так думал папа. Мама же порой заходила в комнату, бросая сочувствующие взгляды, полагая, что я страдаю из-за Ляхова. Возможно, отчасти. После того злополучного вечера Гриша мне не писал, да и я тоже. Что сказать человеку, которого сама же и бросила? Ему не понять смысл моего поступка, я делала это ради него же. Ракитин четко дал понять - если играть по его правилам, никто не пострадает. Он уже избивал Ляхова, боюсь, что в очередной раз Егор просто забьет его до смерти. В комнате было темно. После понимания, что этот козел подглядывает за мной через окна, я их плотно зашторивала. Начиная с утра телефон вибрировал почти каждые десять минут, лишь иногда наступало долгожданное затишье на пару часов. Не было ни сил, ни желания смотреть, кто же так усердно старался дописаться до меня. Возможно, это Лина, ведь после случая на даче, мы не контактировали. Подруга даже не знает, что я готова была утонуть, лишь бы не находиться рядом со своим сталкером. Сердце неприятно сжималось, когда мысли приходили к другой версии такой настойчивости. Это он строчит раз за разом, сообщение за сообщением. После такого умозаключения окончательно отпадало желание взять телефон в руки. — Варь, ну всё, мы поехали. — безынтересно киваю, даже не понимая, куда намылились родители. Мама, вроде бы что-то говорила про день рождение тётки, или корпоратив на работе, я не помню. К несчастью, голова не воспринимала информацию, не связанную с ним. Только он. И больше никого и ничего. Я уже дремала, лишь отдаленно слыша диалоги из засмотренного до дыр сериала, когда раздался громкий, неожиданный телефонный звонок. Подскочив как водой облитая, я все таки взяла мобилу в руки, думая, что звонит кто-то из родителей. На экране светилось до щеми в сердце непривычное «Егор». Твою ж мать. Нажав на кнопку блокировки, я отложила телефон на тумбочку. Видимо, мне никогда не удастся поспать. Он причина моей бессонницы. Тело успело немного успокоиться. Несмотря на лето за окном, я укрывалась теплым зимним одеялом, чувствуя, как замерзаю даже под ним. Не прошло и десяти минут, как телефон снова разрывался от настойчивых звонков. Смелости хватило поднять трубку только на четвертый, с замиранием сердца вслушиваясь в тишину на том конце «провода». — Варя… — то, как угрожающее раздался его голос, свидетельствовало об одном - он чертовски зол. — Кто давал тебе право игнорировать меня весь день? — я сглатываю тяжелый ком, ощущая воображаемый строгий взгляд голубых глаз на себе. — Мне не нужно разрешение, чтобы делать то, что я хочу. — не знаю, в каких глубинах души рождается такая смелость, но голос звучал настолько уверенно, словно мне и вправду все равно на него. Ответ Ракитину не нравится. Тишина на стороне заставляет коленки боязливо подрагивать. — Ты не права. Все, что ты хочешь и что ты должна делать, будет исполнено только тогда, когда я разрешу. — от услышанного желваки заходили на скулах. — Кем ты себя возомнил? Ты - никто, чтобы решать за меня. — я чувствую, каждой, сука, частичкой тела, как он ухмыляется этой чертовой издевательской улыбочкой. Ненавижу... — Да что ты? Мне казалось, что ты хуево отдаешь отчет о своих безумных действиях. Случий на той «тусовочке» напомнить? Или как полтора года назад вы с подружкой влипли по закону? — твою мать… щеки моментально стали красными, как помидор, от подступающего стыда. Откуда он знает об этом недоразумении? А, точно, Ракитин в курсе всего, что касается моей жизни. — Откуда? — он смеется, говоря уже намного спокойнее, будто бы позвонил по-дружески спросить как дела. — Варенька, а ты думаешь, кто позвонил в отдел, в который вас, гонщиц, отвезли? — наивно было полагать, что нас отпустили только потому, что узнали, кем является отец Ангелины. К слову, он даже и не догадывается, что его любимая дочурка пьяная скрывалась от погони, нарушая большое количество правил дорожного движения, так потом еще и хамила сотрудникам полиции. Я же тогда была в полнейшем шоке, не понимая, что нас ждет дальше. Особенно страшно было лицезреть реакцию родителей, подорванных с постелей по среди ночи. Мы думали, что случилось великое счастье, кто-то свыше над нами сжалился, ведь о наших ночных гонках никто из родаков так и не узнал. А вот оно оказывается что. Кто-то из ангелов-спасителей - был Егор. Даже тогда он был рядом и вытаскивал меня из передряг, в которые я влипала раз за разом, думая, что просто фартовая по жизни, ведь выходила сухой из воды. — Что, Варенька, ты шокирована? — не то слово. От осознания того, насколько рядом всегда был Ракитин, становится тяжело дышать. — И это я вспомнил лишь малую часть. А, — резко вскрикнул Егор, а я уже морально готовилась услышать очередную порцию информации, от которой по коже пробежит новый табун мурашек. — на первом курсе ты сильно переживала из-за первой сессии, даже плакала, — я вроде не живу в стеклянном доме, откуда тогда он мог знать, что страх перед экзамены выводил меня на эмоции? — так вот, я проплатил. — молчу. Просто не нахожу слов, как реагировать на слова Ракитина. — Мелочь, я всегда тебе помогал, помогаю и буду помогать, поэтому прошу, относись ко мне с уважением. — Я не просила тебя помогать мне! — эмоции взяли контроль. Я резво вскочила с кровати, подлетая к окну. Грубо распахнув штору, чуть не выдернув ее к чертям собачим, я не увидела на парковке знакомый автомобиль. — Ох, — Егор устало вздохнул, — как же с тобой тяжело, принцесса. Но, мне даже нравится. Твое отчаянное желание избавится от меня, стать независимой, но ты не справишься без меня. — Замолчи! Ты несешь какую-то хуйню. — Нет, Варь, этот мир слишком жестокий - он проглотил тебя, и только я смогу тебя защитить. Заткнись! Заткнись! Заткнись! Я не могла больше слышать эту чушь. Резко сбрасываю звонок, бесцеремонно и агрессивно швыряя телефон куда-то на кровать. Почему же он добивает меня? Каждый раз поражая информацией, насколько близко Егор ко мне подобрался. Словно напоминал, сколько жить осталось. Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Не успев даже что-то осознать, я подлетела к кровати, судорожно читая входящую смс. Егор 23:34 Приеду через полчаса. Пойдем прогуляемся по набережной, истеричка ненормальная<3) Как он смеет после всей херни, что так беззаботно наговорил мне, писать о каких-то прогулках?! Неужели, Ракитин настолько тугой в развитии, что не понимает элементарных вещей - испепеляющей до костей ненависти.varyxxx
23:34
отъебись от меня уже.
varyxxx
23:34
ненавижу тебя, мудак.
varyxxx
23:34
даже не думай приезжать. хуй тебе, а не прогулка.
Грубо, колко, обидно, но мне фиолетово. Пусть ругается, пусть оскорбляет в ответ, но я не дам ему больше возможности так безжалостно вытирать об меня ноги, каждый раз намекая на то, что я его игрушка. Номер телефона парня сразу же летит в черный список. Не дожидаюсь даже ответа, хотя, парень что-то начал усердно строчить, ведь сообщения моментально засветились синими галочками. Резкая слабость, нежданно сковавшая тело, через какое-то время начала сходить на нет. Пульс окончательно пришел в норму, и я решила обойти квартиру, убедившись, что дома я одна. И где опять шарится Артем? В последнее время парень ведет себя подозрительно странно, хотя, это я скорее отвыкла от проживания с ним. Даже колких замечаний давно не делал… Брат всегда казался каким-то чужим и непонятным. Этим они схожи с Ракитиным. Оба бесят до чертиков. За прошедший час я успела выпить кружку травяного чая, окончательно успокаивая расшатанные нервы, полистать ленту новостей, посмотреть одну серию известного ситкома, и даже начала потихоньку проваливаться в беспокойный и поверхностный сон, как подорвалась, словно ужаленная. Кто-то усердно барабанил во входную дверь, явно желая оставить на ней пару вмятин. Пулей подлетев к ней, я посмотрела в глазок. Безрезультатно, чем-то закрыли, явно ожидая такой последовательности действий. Дрожащие пальцы опасливо провернули замки. Я не успела потянуть ручку двери на себя, как с другой стороны ее распахнул Ракитин, злющий, как собака. Аура от него исходила вовсе не добрая, и казалось, что вот-вот и от русоволосого хлынет красный пар. За секунду парень оказался на территории квартиры. Испуганный визг не успел слететь с губ, так и оставшись в виде приоткрывшегося в немом потрясении рта. Мужские руки грубо, несколько больновато, прижали лопатки к ближайшей стене. Уперевшись по обе стороны от потерявшей дара речи меня, Ракитин создал некую клетку, не давая возможность легко удрать. — Страх совсем потеряла? — Егор говорил полушепотом слишком спокойно, что не скажешь по внешнему виду парня. Русые волосы были растрепанны, а грудь прерывисто вздымалась, по сей видимости от бега. — В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю! — мужские пальцы грубо цепляют подбородок, заставляя переживать моральное насилие, ведь смотреть в две бездонные дыры было невыносимо больно. Море в его глазах стихийно бушевало, терпело тяжкий шторм, а я, казалось, сейчас вовсе утону в них: меня с головой накроет очередной волной его агрессии, унося на глубину, к самому кракену. — Повторюсь: ты совсем ахуела? — Руки убрал, — ладони обессилено врезаются в твердую грудь, отталкивая. Этого было слишком мало, чтобы сдвинуть парня с места. Через не плотную ткань черной футболки, под дрожащими пальцами, ощущаю жар. Насколько сильно горячая кожа Егора. Да он горит от ярости! Его сердце бешено стучит, и я, словно прикоснувшись к раскаленному металлу, резко отдергиваю руки, испугавшись такой необъяснимой реакции. — Варя, — хватка с лица исчезает, — хватит испытывать меня. — Егор отходит, не спуская с приросшей к полу меня потемневшего взгляда. Мне не на шутку страшно. Я, конечно, давно поняла, что этот парень не дружит с головой, но не настолько же, что бы разъяренным заваливаться ко мне домой. — Ты одна? — нагло заглянув в глубь коридора, Егор быстро снимает кроссовки. — Очень жаль, я бы пожаловался твоим родителям, какая ты невоспитанная девочка. — от испепеляющего гнева парня ни осталось и следа. Я не успела сказать и слова, как русоволосый уже по хозяйски пошел разглядывать квартиру. — Ну уж нет, — резко выйдя из оцепенения, я кинулась следом. Не хватало еще остаться с ним один на один. С самим дьяволом. — Ракитин, — он развернулся, беззаботно наблюдая за моей суетливостью, — проваливай обратно в Ад, тебя там заждались. — кухню заполнил непривычный мужской смех, такой чистый и беззлобный, что я снова застыла на месте. Ни человек, а ходячая биполярка. То кричит на меня, то смеется. — Нет, мелочь, на ночь я весь твой. — русоволосый подмигивает, вызывая этим прилив краски к лицу. Боже, на что этот наглец намекает?! Хорошо, что на кухне не выключен свет, иначе бы Егор заметил мое смущение, и прокомментировал это недоразумение колким упреком. Голова непроизвольно опускается, пряча эмоции, которые ему необязательно видеть. — Не думаю, что это хорошая идея. Проваливай, — киваю в сторону входной двери, но парень с гордым видом проходит мимо, направляясь в мою комнату. — Ракитин! — глаза отчаянно устремляются в белый натяжной потолок, а я готова взвыть от бессилия. Вот как выгнать этого нахала?! — Ты невыносим, — констатирую факт, заходя следом за парнем, который, ничуть не стесняясь, уже разлегся на кровати, вытягивая свои лапища. — Я знаю. — Егор издевательски улыбается, а я не понимаю, куда себя деть. — Миленько тут у тебя, — голубые глаза оглядывают мое убежище. Его руки тянутся к паспарту, и русоволосый, включив настенный светильник, с интересом рассматривал фотографию, на которую падал нежный теплый свет. — Да уж, лучше бы нашу фотку поставила бы, а не с этим уебком, — с явно проскакивающим отвращением, возможно, и ревностью, он громко поставил рамку обратно. На фотографии были изображены я и Гриша на последнем звонке, счастливые, что этот ад наконец-то закончился. Вот только тогда это было ничто по сравнению с тем, что происходит в моей жизни сейчас. — У нас нет общих фотографий. — Будут. — хотелось втащить в его самодовольную рожу. Присаживаюсь на кресло, не спуская с Егора пристального взгляда. Казалось, что я налечу на него с кулаками при любом резком движении, но, знаю же, что не хватит смелости даже замахнуться на него. Ракитин находит под подушкой пульт, выключая сериал. — Что делать будем, мелочь? — вот гад, приперся без приглашения, еще и ждет, что я его развлекать буду. Уж, извините, концертную программу не составляла! — Ждать, когда ты свалишь. — Егор цокает, что то усердно клацая на пульте. Обернувшись на экран телевизора, я не сдержала внезапный смешок, — «Марли и я»? Серьезно? — Ну да, хороший фильм, — это было по-настоящему потешно. Ракитин весь из себя такой дядька серьезный, с нервозным характером, но любящий фильм про собачку. Не знаю почему, но скованность понемногу отпускала тело, давая возможность забыть хоть на пару минут о тяжелых бессонных ночах. Украдкой я поглядывала на до жути расслабленного Егора. На симпатичный профиль парня падал светло-синий свет, исходящий из телевизора. Одной рукой он вертел телефон, другую же подложил под русую голову, без особого любопытства разглядывая происходящее на экране. Мужская грудь аккуратно поднималась, также плавно опускаясь. Атмосфера была настолько спокойной, местами комфортной, и не скажешь же, что Ракитин ворвался сюда, чуть не снеся дверь с петель. От мысли, что час назад я готова была убить этого парня, а сейчас послушно сижу рядом, смотря с ним фильм, хотелось биться головой об стену. Противоречие. Егор странно влиял на меня, что не на шутку напрягало. Я то до безумия ненавижу его, то спокойно переношу присутствие парня рядом, даже позволяю ему наглеть дальше некуда, закрывая глаза на все выходки этого человека. — Не, Егор, так дела не пойдут, — резко поднимаюсь с кресла, когда с ужасом дошло осознание, что бесстыдно пялилась на парня не меньше добротных пяти минут. Ракитин это, конечно же, заметил, ехидно усмехнувшись. Парень лениво переводит взгляд с экрана телевизора, незаинтересованно разглядывая мою обеспокоенную фигуру. От того, как голубые глаза впились в мои, стало до жути некомфортно. Уверенность испарилась также быстро, как и появилась. Хотелось, чтобы парень смотрел куда угодно, лишь бы не ощущать пристальный, ставивший на место, взгляд. — А мне кажется, дела идут в гору. Ты уже по имени стала меня называть, — губы парня тронула победная улыбка, словно он забил решающий гол в последнюю секунду тайма. Сказанные слова заставляют покраснеть во второй раз за его присутствие и окончательно собирать себя по горящим кусочкам, ради диалога, который я так усердно строила в голове. — Больше не буду. — недовольно буркаю. Пальцы гладят мягкую тюль, пока взгляд судорожно бегает по пустой детской площадке, ища хоть в чем-то малейшей поддержки. — Бу-бу-бу, называй, мне так больше нравится. — парень переваливается на бок, об этом свидетельствует еле слышный скрип кровати. Мышцы на спине напрягаются, как струны, ощущая каждым миллиметром кожи пронзающий иглами взгляд. Боже, почему ты так смотришь? — Тебе пора домой, — если не дам сейчас понять, что все неправильно, не так, как должно было быть, то не объясню ему это никогда. — Пойми, — на удивление, в нотках голоса не было ни злости, ни омерзения, казалось, что все плохое растворилось в молекулах крови, распространилось по всему организму равномерно. Почему то именно сейчас слепая ненависть к Ракитину отступила, пропуская на свое место гнетущее отчаяние, — все, что ты делаешь, пытаешься делать — бессмысленно. —медленно поворачиваюсь, чуть ли не вскрикивая от внезапного присутствия. Жар, исходящий от тела Егора, передался и мне, отчего лоб мгновенье покрылся слабой испариной. Русоволосый подкрался слишком незаметно. Казалось, он стоит здесь уже несколько минут, внимательно слушая, как с моих губ жалко слетают мольбы. Парню достаточно сделать пол шага, для того чтобы мой нос уткнулся его ключицы. — Отойди, — пытаюсь отодвинуть Егора рукой, но тому хоть бы хны. Ракитин остановил мои жалкие попытки отдалиться, перехватывая конечность. Ноздри щекочет горький запах мускуса и аниса, что я непроизвольно прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Слишком приятный запах, не подходящий ему. Егор должен пахнуть горячим железом, токсичным дымом или протухшим мясом, но ни как ни ароматами, затуманивающими разум, заполняющими легкие в приятной истоме. — Дальше, — я впала в ступор. Тонкая кожа на руке горела от непривычных прикосновений. Они были еле ощущаемыми, аккуратными, и на ужас мне, казалось, что Егор боялся принести мне дискомфорт. — Дальше что? — вот голос русоволосого противоречил внешнему состоянию. Он звучал вовсе не так нежно, какими ощущались его прикосновения. — В том то и дело, что ничего. — сердце оттанцевывает сальсу, громко и быстро ударяясь об грудную клетку. Я боялась Егора до дрожи в коленях. А он знал это, чувствовал и питался моим страхом, словно долгожданным приторно-сладким десертом. — Не знаю, какие цели ты преследуешь, но, прошу прекратить тебя это делать. — кажется, я быстрее упаду в обморок, чем закончу свои речи. — У тебя ничего не выйдет. — Ракитин удовлетворенно хмыкает, а я не могу распознать эмоции, которые ощущает парень. — Откуда ты можешь знать, что у меня «ничего не выйдет»? — тело значительно расслабляется, а с губ чуть не сходит блаженный выдох, когда русоволосый отдаляется, поворачиваясь ко мне напряженной спиной. Дышать становится в разы легче, когда приятный мужской аромат покидает легкие, уступая место кислороду. — Два года пассивного наблюдения ради чего? Чтобы я сейчас развернулся и ушел, потому что ты решила за меня? — насмехался, как над маленькой школьницей. Я снова узнавала того Егора, от которого кожа покрывалась мурашками, настолько била агрессия. Наглый, нахальный. Парень подобрал телефон, лежащий на кровати, а сам, под моим пристальным взглядом, направился к выходу. Я не уверено ступила за ним, чтобы точно убедиться в его уходе. — Варь, — обувшись, русоволосый повернулся ко мне лицом. Его рука держала ручку двери, и я мечтала, что бы Егор скорее покинул мой дом. Казалось, воздух пропитался ароматом мужских духов, пахнувших по особенному приятно. Срочно надо открыть окно, как Ракитин уйдет, иначе моя крыша окончательно поедет. Мыслей о нем хватает с головой, а тут еще его запах, заполонивший каждую молекулу. — я скоро приду за тобой… ради нас же — не отталкивай меня. — не сказав больше ни слова, Егор ушел, оставляя меня наедине с собой же. В больной голове, как маленькая назойливая муха, пролетела мысль, что лучше бы парень не уходил, не оставлял одну. Эту ночь я снова не спала из-за него.***
Слегка прохладный воздух ерошит русые волосы, по-очередно играясь с прядями. Пальцы, державшие сигарету, подносят ее к приоткрытым губам, и парень за несколько глубоких тяжек, выкуривает всю. Усталость накрывала частыми волнами, и Егор, тяжело зевнув, потопал к припаркованной машине. Если бы не монолог Гордеевой, Тейп бы заснул прямо у нее на кровати. В мечтах, конечно, в обнимку с этой неадекватной. Такой исход событий был бы намного приятным, чем путь домой через полгорода. В голове бушевал шторм, состоящий из разных мыслей. Парню хотелось хоть на мгновение ощутить штиль, перерастать думать об проблемах, из которых состояла жизнь Ракитина. Он и не помнит, когда ощущал себя полностью в безопасности, возможно, в начальных классах, да и то, маленький Егор часто подвергался издевательствам со стороны одноклассников из-за крупного телосложения. Ракитин не жалеет себя за беспокойные школьные дни, под конец которых то ли очки были сломаны, то ли фингал под глазом горел ярче уличного фонаря. Издевательства и избиения поставили на ноги Егора, научили драться и защищать себя. Еле заметный, почти ощутимый сладкий вкус мести до сих пор остался на языке, когда Егорка впервые дал отпор главному задире, избив так, что чуть не попал на учет. Тогда мальчишка понял; сила и есть главное оружие в руках. Так, из того маленького пацаненка, который смог силой добиться авторитета, Тейп перерос в настоящего преступника, действующего по тому же принципу. Понятое еще в те времена убеждение никогда не подводило. И деньги, и уважение, и жаркий секс — все берется силой. Конечно, Егор в старших классах пытался получить взаимность традиционными способами. Но, девчонка, что так будоражила разум Ракитина, лишь стремительно ушла прочь от потрясенного первым отказом Егора. Да, он был хулиганом, переросшим в преступника, но это не говорит об зияющей дыре в грудной клетке. Ракитин останавливается перед дверцей автомобиля, не торопясь ее открывать. Кинув окурок сигареты куда-то в сторону, русоволосый выпрямился, расправив плечи. До чуткого слуха донесся еле слышные шаги. — Думал, мы не встретимся сегодня, — дыхание ровное, голос крайне спокоен, разум чист, и ни один мускул на лице парня не дернулся, хотя Егор чувствовал каждым нервом, приставленное к спине дуло. — Какого хуя ты тут делаешь, Тейп? — тихий, и одновременно властный голос, смешивается с дуновением ветра, почти испаряясь в нем. — Тише-тише, — парень оборачивается, с насмешливым видом поднимая руки вверх. Депо, стоящий перед ним в полностью черном костюме, не был настроен дружелюбно, — я твоей сестре свидание назначал. — бледноватое лицо напротив искажается в недовольстве: губы плотно прижимаются друг к другу, брови сводятся вместе, а в синих глазах загорается дьявольский огонек, когда в голове вырисовываются картины, не лучшего содержания, чем же занимались младшая сестра и Ракитин. Строгим отцовским взглядом, Шатохин оценивает внешний вид Егора, ища малейшие последствия секса. — Что ты с ней сделал? — нахальная улыбка стирается с лица. Егор вопросительно приподнял бровь, окончательно понимая — с Шатохиным что-то не так. Нет, конечно, Артем обещал прибить Ракитина, но не всерьез же. — Ничего я с ней не сделал, долбаеб, пушку убери, — без доли страха Тейп хлопает ладошкой по дулу, тем самым вынуждая опустить оружие. — Да что с тобой блять? — дружба между этими двумя хоть и была своеобразной: две истерички с трудом срабатывались вместе. Но все же, она была. Тейп готов был поклясться, что никогда до этого не видел Артема в таком состоянии. Внешней такой же как всегда, но что-то изменилось за столь короткий срок, пуская трещину в их дружбе. — Это ты меня спрашиваешь? — глаза напротив горят отчужденностью. У русоволосого складывается впечатление, что Депо разговаривает с ним, как с пешкой, а не одним из «королей» его империи. Туман в голове немного рассеивался, а за ним всходило озарение. — На похоронах был? — ни капли сочувствия в голосе, потому что поебать. — Какого хера ты мне ничего не сказал? — А разве это бы что-то изменило. — Егор прекрасно понимал, что все не так просто. Произошедшее нанесло непоправимый урон, рисуя крест на их дружбе. — Когда смерть какой-то сошки тебя волновала? Не помню, что бы ты приказывал докладывать о каждой мухе, которую мы хлопнули... — неожиданная боль пронизывает область носа, вынуждая рефлекторно откинуться назад. Тейп, пошатнувшись, боком ударился об дверцу автомобиля. — Вы, ублюдки, убили брата Сименса. Это по твоему пустяк? — через неприятную призму оглушающей боли, до ушей доходит разъяренный шепот Депо. Ракитин знал, что поступил неправильно, скрыв то, что по итогу стало явным, но и по-другому поступить они не могли. Гуськов действовал, будучи ослепленной местью, и никто не был в силах его винить. — Этот уебан изнасиловал младшую сестру Гуськова. — вмиг агрессия, зарождающаяся в глубинах разума, переходит фазу из пассивной в активную, и Егор взрывается, как воздушный шар, перекаченный гелием. — Ты знал? — каменное лицо Шатохина порядком раздражало. Тейп и до этого замечал особое отношение к Голубину со стороны Депо, но не мог даже подумать, что Шато закроет глаза на такой блядский поступок. — Не уж то белобрысый тебе так очко вылизал, что ты ему все с рук спускаешь?! Если уж разбивать, то до конца. — Как ты смеешь со мной так разговаривать? — возмущение, сливаясь со злостью, заполняло и без того уставшее тело, туманило разум, снося голову с катушек. Депо замахивается, желая врезать прям по морде, но Ракитин уворачивается в последний момент, отчего кулак болезненно прилетает прям в боковину автомобиля. Депо чертыхается, шипя от пронзающей костяшки боли. — Ты мне не босс. Я не буду слепо идти за тобой, когда ты забиваешь огромный хер на беспредел, что творится внутри группировки. — крепка рука обхватывает со спины костлявое тело Шатохина в захвате. Темноволосый матерится, пытаясь освободиться из ловушки, но Тейп лишь теснее сжимает по-прежнему друга, блокируя все попытки выбраться. — Видит Бог, я этого не хотел, — быстрый шепот, после которого Артем наклоняет голову вперед, также внезапно откидывая ее назад. Руки, державшие парня в захвате исчезают, хватаясь за пострадавший от сильного удара нос. Алая кровь заливала симпатичное лицо Ракитина, что сработало на русоволосого, как спусковой крючок. Два мужских тела синхронно поддаются навстречу, сбивая друг друга с ног. — Ты не умеешь драться, — почти рысиный рык вырывается из утробных грубин. — Так прекрати же это, — летящий кулак приземляется специально чуть левее, от разгневанного лица Шатохина. — Бей, ты же хочешь, — хрипло смеется, как и в их первую встречу. Гордо и похуистически. И Тейп бьет, но по своему. — А, если бы я изнасиловал Варю, ты бы меня простил? — придавленный русоволосым Депо замирает, удивленно распахивая демонские глаза. — Ты бы не убил меня, насмотревшись на изуродованное тело сестренки? — челюсть крепко сжимается, от потока картин, безжалостно нарисованных больным мозгом. Никогданикогданикогда. — Артем, ты бы простил меня? — как только оцепенение раскрывает свои болезненные в грудной клетке объятия, выпуская ошарашенного Шатохина. Тот грубо отталкиваетПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!