Перчатки

      В кабинете было довольно тихо. Чемберс срочно отошёл куда-то - вероятно, спросить о грядущих экспериментах у доктора Райдли. Райдли была одним из научных сотрудников Синдрома Хижины, и зачастую опыты проходили под её руководством. Однажды Митчеллу довелось увидеть эту женщину воочию - она была одета как все работники лаборатории, но к её защитному костюму зачем-то добавили элементы одеяния католического священнослужителя. На робкий вопрос Митчелла, зачем именно, Чемберс рассмеялся и ответил, что порой то, что происходит в Синдроме Хижины, напоминает процесс по изгнанию Дьявола. К чему это было сказано, стажёр так и не понял, однако один урок усвоил прочно: Райдли была ценным и серьёзным работником. Впрочем, к вопросу о будущем эксперименте, который назначили на двадцать седьмое сераморриса...       Митчелл всё ещё не понимал, зачем без конца уточнять у их коллеги данные об эксперименте, про который уже вывесили объявление в главном холле Синдрома Хижины - не понимал до тех пор, пока не заметил, что его старший товарищ слишком сильно восхищается "организаторскими способностями, уверенным взглядом в чистое будущее и высоким интеллектом" этой женщины. Несложно было сопоставить два и два да догадаться, что интерес у Чемберса к Райдли состоит отнюдь не из рабочих планов.       "Она, вероятно, доверит мне важную работу, как компетентному специалисту, особенно когда увидит, насколько я серьёзно отношусь к грядущему эксперименту!" - радовался Чемберс, неустанно хлопая стажёра по плечу. А потом незаметно ускользнул, оставив новичку задание почистить детали после случившегося в этой комнате беспорядка. Кроме Митчелла, в данный момент в помещении находилось две свидетельницы произошедшего тут небольшого... инцидента, которые активно обсуждали дела насущные. И они, к счастью, были Митчеллу хорошо знакомы.       - Робо-Иисусе, честное слово, они ещё пожалеют, что отдали эту дуру работать в офис. Пристроить туда Двадцать девятую - ещё куда ни шло, но Семнадцатую?..       Митчелл прислушивался к диалогу Нори с Евой, пока чистил деталь, оставшуюся от кого-то из дронов. Сюжет произошедшего инцидента был прост: один подопытный попался в пасть Дозорному, и его разорвало на кусочки, которые потом Митчелл старательно собирал по всей лаборатории. Конечно же, этому поспособствовала Нори, которая сейчас с невинным видом сидела рядом с подругой на операционном столе, покачивая ногой. Она хитро сверкала фиолетовыми глазами, потому что знала: пострадавший поссорился с ней накануне, а злить её явно не стоило. Да и той работяге, о которой она сейчас рассказывала необычайно задумчивой в этот день Еве, явно не поздоровилось бы, останься та подопытной в Синдроме Хижины на следующие несколько экспериментальных сеансов.       - Хотя к лучшему, что Семнадцатую перевели туда, век бы не видеть её самодовольную рожу. Эта клептоманка пыталась у меня украсть резинку для волос! Честное слово, она поспирает у офисных крыс все их ручки и карандаши, да ещё примотает скотчем к голове и объявит, что она - механический вендиго! - Нори со смехом подняла руки над головой, изображая пальцами рога дикого животного, отчего Сорок восьмая флегматично усмехнулась. - А ещё сотрудники офиса пожаловались, что "Семнадцатая" - слишком длинный номер. Хотели звать её по имени, но ты же помнишь, что она у нас Джиайэм. А им, видите ли, сложно такую комбинацию выговаривать! Умора, согласись?       - Da uj, obhohotatsya mojno, - усмехнулась Ева, и у Митчелла слегка ускорилось сердцебиение. В её речи он начинал понимать отдельные слова, и этот прогресс не мог не радовать.       Стажёр начал изучать родной язык этой работяги как-то на автомате, особо не задумываясь, и к счастью, его врождённые способности к обучению вкупе с сильным любопытством сделали своё дело. Теперь он с трудом, но понимал речь Евы, когда та переговаривалась с подругой на родном для неё языке. Остальной контекст без проблем восполняла Нори, обсуждая сказанное Евой или отвечая ей уже на английском. "Obhohotatsya" - ироничное замечание, со значением "очень смешно", по привычке закрепил в уме Митчелл. Так, для профилактики.       Он привык подслушивать чужие разговоры, запоминая всё больше новых слов. Секрет Евы - о том, что она способна говорить - Митчелл хранил как зеницу ока, хотя в этом не было нужды: новичку в лаборатории не особо доверяли, потому любую деталь, которую замечал его зоркий глаз, списывали на богатое воображение и другие необоснованные причины. Впрочем, меньше вопросов к Митчеллу означало меньшую ответственность, чему тот был даже рад.       - В общем, они покумекали и назвали Семнадцатую Алисой. В честь искусственного интеллекта двадцать первого века, наверное! - расхохоталась Нори, а Ева ей в ответ лишь тихо усмехнулась, бросив короткий, едва заметный задумчивый взгляд на свои руки. На них теперь красовались перчатки - беленькие, лабораторные и достаточно плотные, чтобы защитить работягу от царапин. Подарок Митчелла, который он преподнёс работяге и её подруге на следующий день после их первого разговора... Сорок восьмая скосила глаза на копошащегося в углу стажёра, заметив, как тот начал усиленнее тереть деталь, изо всех сил стараясь изобразить кипучую деятельность. Это выглядело так забавно, что она улыбнулась.       - Ева-а-а, Медь-9 вызывает тебя! Ты там с космосом связь ловишь, что ли? - недовольно пробурчала Ноль два, заметив, что Ева потеряла концентрацию и перестала слушать свежие, добытые специально для обсуждения лабораторные сплетни. Сорок восьмая тут же сменила радость на скептицизм, закатив глаза:       - Ya tebya slushaiy, i ochen' vnimatel'no!       - Не похоже. С каких пор тебе люди стали интереснее работяг, а? - ревниво уточнила Нори, сжимая ладонями край стола, на котором сидела.       Ева недолго молчала, сощурившись, и вскоре на её лице появилась прохладная эмоция равнодушия:       - Ty je znaesh, ya nenaviju liydey. Oni mne ne interesny.       Митчелл не все слова понял в озвученном предложении, но соседство слов "ненавижу" и "люди" его как-то неприятно насторожило. Он крепче сжал деталь в руке, прислушиваясь к тому, как Нори вздохнула и криком подозвала к себе поближе Дозорного. Три пары синих глаз уставились на неё с покорностью домашнего пса, и механический велоцираптор, неуклюже перебирая мощными задними ногами, подбежал к той, кого, по-видимому, посчитал за хозяйку. Нори с уставшим видом откинулась назад, опираясь спиной о металлический бок динозавра-охранника. Из его пасти стекали остатки чёрного-чёрного масла - он доедал останки бедняги, которого "ходячий армагеддон" Ноль два столкнула прямо навстречу Дозорному в момент его свободного выгула. Жестоко - но отчего-то Ева смотрела на Нори мягче, чем на сотрудников лаборатории, которые точно так же, как и её подруга, калечили работяг своими экспериментами во благо науки.       О лютости Дозорных в момент охоты на работяг можно было слагать легенды. Честно, иногда Митчелл побаивался, что они и его ненароком сожрут, перемолов в своих острозубых пастях его потроха и разорвав на клочки тело. ДжейСиДженсон была плоха во многих вещах, но к проблеме сохранения ценных экспериментальных экземпляров в месте проведения опытов подходила радикально. Дозорные были ещё одним способом защитить Лабораторию, чтобы в неё не зашли лишние лица или её не покинули опасные личности вроде заражённых работяг, коих насчитывалось в этом учреждении чуть больше сотни. Эти механические монстры были опасны и агрессивны, если дело касалось их функции по защите имущества: они лаяли как цепные псы и спотыкались о цепи, к которым людям приходилось приковывать их, чтобы те не разорвали в клочья любого подошедшего. Работягам, что периодически случайно попадались в их лапы, был практически подписан смертный приговор - от них оставались лишь разбросанные шестерни да имя в списке подопытных, почивших насильственной смертью. Хотя такие случаи были редки, они всё же происходили.       - Алиса наверняка опять назовёт меня ведьмой... - пробурчала Нори, прикрывая глаза и поглаживая послушного, совершенно ручного Дозорного по его гибкой шее. Тот почти заурчал от удовольствия, и Митчелл вздохнул. Что же, не всегда Дозорные агрессивны и жестоки, а в руках опытного дрессировщика вроде Ноль два становятся совсем плюшевыми.       - Ona je ne vernyetsya v Sindrom Hijiny? - Ева склонила голову набок, глядя на подругу. Та расслабилась, сидя рядом с ночным кошмаром всех работяг спокойным Дозорным, и ответила лениво:       - Не, у неё Солвер так и не активировался. Хвост только отрастила, и тот без навершия, куцый. Но, думаешь, это помешает ей ненавидеть меня за мой характер? Пф-ф, да пусть выкусит... Ненавижу её. Люди позволили ей уйти, потому что посчитали безопасной. А нас с тобой никогда не отпустят, и это паршиво! - Нори злобно пнула деталь, вылетевшую из пасти Дозорного. Та откатилась к Митчеллу, и он со вздохом принялся оттирать и её, слушая диалог дальше. - Я не виновата, что у меня Солвер прогрессирует. Хочу на волю! Ева, вот скажи, ты бы что сделала, оказавшись на воле?       - Hm... - Сорок восьмая крепко сжала губы и сощурила алые глаза, переваривая вопрос. - Ya by hotela... Navernoe, naiti sebe dom. I sozdat' semiyu. Ne znayu, chto eto takoe, no lyudi govoryat, chto v sem'ie vse drug druga podderjivayut i cenyat. Ne to chto nas seichas...       - Звучит как какая-то утопия... - скривилась Нори, тут же зловеще засмеявшись. В её глазах промелькнуло что-то жёлтое и безумное. - А я хочу завоевать всю Вселенную! Покорить для начала эту планету! Стереть с лица земли всех людей, уничтожить любое упоминание о них, а потом...       Звонкий хлопок пощёчины прервал её восторженную тираду. Нори прислонила ладонь к щеке, обиженно уставившись на Еву, которая ей эту пощёчину и прописала. Молчание в знак обиды длилось недолго: вскоре напряжение в плечах Ноль два улетучилось, и она вздохнула:       - Извини, я снова не сдержала его.       - Nichego, - Сорок восьмая с грустью осмотрела растерявшуюся подругу. - Ya je ryadom.       Нори потёрла щёку с недовольным видом, вновь откинувшись на дремлющего около неё робота-велоцираптора. Посмотрела на Еву, которая выглядела не менее растерянной, разве что слегка... испуганной вдобавок, и всё ещё задумчивой. Сиреневые глаза просканировали эмоции подруги, и Нори всё-таки озвучила вопрос, который вертелся на её языке ещё с самого начала их разговора. Благо, сотрудников лаборатории рядом не находилось, если не считать того непримечательного стажёра, который уже битый час стирал грязь с шестерёнки в другом конце кабинета. Наклонившись ближе к Сорок восьмой, Ноль два полушёпотом спросила:       - И всё-таки, раньше ты положительнее относилась к моим мыслям насчёт прогнившего человечества. Что изменило твоё мнение о людях?       Ева ничего не ответила, незаметно поправляя белые перчатки.       Митчелл в тот момент, кажется, что-то понял.