Дозорные

      "Только заметишь что-нибудь странное..."       Где же Дозорные? Митчелл спешил к Собору, за дверями которого на его глазах начался настоящий ад. Он начался примерно в тот момент, когда органические щупальца Нори, лишённой Солвером разума, едва не пробили его черепушку, метнув в человека импровизированный гарпун из какой-то детали, прибитой ранее к стене внутри помещения. Остриё пролетело мимо, но в опасной близости от Митчелла, задев его планшет и пришпилив к каменному полу плоскую картонку с документами.       Митчелл впервые участвовал непосредственно в эксперименте ДжейСиДженсон над инфицированной Солвером Нори. С каждым месяцем её состояние было всё сложнее взять под контроль, и, в конце концов, начальство приняло решение опробовать новый способ усмирить её внутреннего демона, назначив датой эксперимента двадцать седьмое сераморриса этого года. Слова Чемберса об изгнании Дьявола Митчелл понял только сегодня, когда собственными глазами увидел, во что может превратиться Нори, если не контролировать её.       И, к великому сожалению, именно в этот день Чемберса рядом не оказалось: он после "особенно важного задания" от доктора Райдли сильно простыл и слёг с температурой, оставив стажёра в одиночестве справляться с возложенными на него обязанностями. И тут Митчелл накосячил во второй раз, перепутав их с доктором костюмы, о чём понял уже в самый разгар эксперимента, когда Райдли окликнула его именем доктора. На груди вместо "Митчелл, стажёр" красовалась золотистая карточка Чемберса. О, чёрт, Митчелл искренне надеялся, что доктор не выполнял какую-то серьёзную работу в этом эксперименте, иначе...       - Чемберс, тащи Сорок восьмую! - рявкнула Райдли, швырнув в стажёра карточку с фотографией дрона. Митчелл оторопел, когда та врезалась в его маску, упав прямиком в руки. Сорок восьмую? С фотокарточки на него смотрела Ева своими красными глазами.       - Ага, что ж... Это какие-то докторские штучки? - поднял руки Митчелл, заметив, как Райдли достаёт из-за митры золотистый крест, при более внимательном рассмотрении оказавшийся флешкой. - Ведь я в деле! - поспешно отдал честь он, пятясь в сторону дубовых дверей, пока доктор с серьёзным видом заправского учёного приближалась к скованной магнитной установкой Нори. Уже выбегая из здания, Митчелл обернулся, заметив хищную улыбку на лице Ноль два, и то, как она в прощальном жесте шевелит пальцами руки. Это было... достаточно жутко.       Митчелл едва не влетел в двух охранников-дозорных у входа, теряясь в столь экстренной ситуации. Они спокойно могли оттяпать ему лицо или другую конечность, но Митчеллу удалось избежать худшего исхода. Именно поэтому сейчас, когда он с Евой возвращался обратно на место проведения эксперимента, и не заметил Дозорных на своих местах, внутри него шевельнулось какое-то тревожное чувство. На месте Дозорных остались лишь звенящие от сильного ветра цепи, которые раньше сковывали их, удерживая на месте - и вряд ли смогли бы рассказать, куда же потерялись те, кто был ими связан. Что-то не так.       "...сразу же отступай назад и зови на помощь компетентных специалистов!"       Ладошка у Евы аккуратная, жёсткая и холодная - даже сквозь подаренные белые перчатки просачивалась природа металла - и неосознанно прижималась к Митчеллу ближе, переплетая свои пальцы с человеческими. У Митчелла сердце почти сжалось от этого жеста, ровно до тех пор, пока он не осознал, что это не Ева, а он сам сцепляет их ладони между собой.       Ева недовольно ударила его по руке своей, одёрнула конечность, пряча холодную ладонь от хватки Митчелла. Она, кажется, до сих пор не доверяет ему. Даже после того, как он показал своё дружелюбие и готовность поддержать её. Этот закон не меняется: либо Сорок восьмая слишком упряма, либо Митчелл слишком многого от неё ждёт.       Почему он вообще ожидает, что Ева должна доверять одному из своих мучителей? Это... так наивно и глупо. Так может мыслить только Митчелл - тот самый, что жил на Земле, усердно учился, боялся всего на свете и оставался неуклюже-неловким в любой непонятной ситуации. Но всё ещё надеялся, верил и старался преодолеть свои недостатки, чтобы такого, как он, не стыдно было взять за руку и простить за всё.       Когда они с Евой оказались у самой двери, Митчелл осознал, что момент истины - там, за дубовой преградой, каменными стенами и крестами на шпилях. Он, опережая Сорок восьмую, открыл дверь нараспашку, влетел в помещение и осмотрелся.       Всё в соборе выглядело странным. Вроде, с момента ухода Митчелла прошло не так много времени, но что-то неуловимо... изменилось. Доктор Райдли в стороне алтаря с высеченной на нём магнитной пентаграммой склонилась над Нори, чей дисплей был пробит крестом. В самом деле, этот крест не изгонял демонов - он просто усмирял то, что владело Нори изнутри и пожирало её разум, беря под контроль физическое тело. И, судя по тому, что работяга находилась без сознания, "изгнание" прошло успешно и людям здесь ничего больше не угрожало, но вся эта "победа" выглядела чересчур просто.       - Чемберс! - заметив вошедшего, Райдли махнула ему рукой, приглашая подойти. - Давай сюда.       - Агась... - Митчелл неуверенно отступил назад и... прикрыл дверь, удерживая её ногой. Ева, оставшись снаружи, в недоумении толкнула преграду, не добившись эффекта - пятка Митчелла с внутренней стороны надёжно преградила ей путь. Она с удивлением прислушалась к приглушённой из-за двери речи человека и замерла, признав голос не Чемберса, а того стажёра, который больше остальных волновался о её судьбе:       - Я... Не нашёл Сорок восьмую.       У Евы возникли нехорошие подозрения, и она ещё раз осмотрела дверь взволнованным взглядом. Она подумала, что её сюда привёл Чемберс... Ну конечно, как она сразу не догадалась? Ведь свободно вести её по коридору мог только один человек из всей лаборатории! Ева в ужасе уставилась на запертую преграду.       То, что происходило в соборе, заставило Митчелла придержать дверь. Почему? Сорок восьмая нахмурилась. Она не планировала волноваться о том, что произойдёт с этим человеком, если он останется один на один с Ноль два, но отчего-то внутри неё поселилось нечто, из-за чего она явно отступила от своих принципов.       Нори была права. Она стала относиться к человечеству более... нейтрально. Из-за одного конкретного человека. И сейчас именно этот человек находится лицом к лицу с неизвестностью.       Тем временем, выслушав ответ Митчелла, Райдли легкомысленно махнула рукой:       - Плевать!       - Ладно, - неуверенно кивнул Митчелл, делая шаг вперёд и замечая, как в глазах рябит от странной иллюзии, похожей на глюк. Это от волнения или ему не примерещилось? - Я... Иду...       Он медленно двинулся в сторону Райдли, всё ещё ощущая себя в опасности. Страх, который всегда был где-то рядом с ним, заставлял дрожать и искать подсказки в том, что происходит вокруг. Наконец, преодолев почти половину расстояния от двери до Райдли, Митчелл заметил лужу. Лужу крови, в которой лежал крест, который у него на глазах Райдли вытаскивала из-за своего костюма. Но ведь крест сейчас в голове у Нори? Неужели это дубликат какой-то? Стажёр медленно наклонился, чтобы поднять его с пола, и, заметив кое-что недалеко от себя, в ужасе оцепенел.       В рядах соборных кресел, удерживая обрубок руки, сидела Райдли. Настоящая доктор Райдли, рядом с которой валялась оторванная конечность от кончиков пальцев до локтя. Она молчала. И молчал Митчелл.       А в голове толпой бесились вопросы.       Райдли здесь? Она ранена? Она прячется? Но если это настоящая Райдли, то кто тогда звал Митчелла подойти поближе?       Под хор вздыбившихся на позвоночнике мурашек настоящую Райдли с ужасающим криком боли потянуло прямо сквозь оказавшиеся иллюзией столы и сиденья к эпицентру всех бед - той самой пентаграмме, которая в итоге поглотила несчастную женщину без остатка. Вцепившийся в крест Митчелл в два быстрых прыжка отскочил от обваливающихся прямо на него кусков потолка, замечая, как место, где ещё пару секунд назад стояла лжеРайдли и валялась без сознания Ноль два, превращается в ревущую, алеющую разорванной на плоти раной органическую пропасть.       А дальше Митчелл помнил только то, как крест, единственное доступное спасение от этого кошмара, вырвало неведомой силой из его рук, и желтоглазая Нори, вышедшая из образовавшейся прорехи в полу с в мгновение раздавленным черепом Райдли, с благодарностью за "новое тело" швырнула отобранный золотистый крест оторопевшему стажёру в лицо.       Он зажмурился, готовясь уйти в мир иной из-за пробития черепа и за секунду вспомнив всё, что было ему дорого: маленькая квартирка, подаренный родителями "Нокиа", сами родители, мечта о семье и счастливом будущем, закаты на фотографиях с "Полароида"... И работяга, которой он подарил перчатки.       Хруст защитного стекла на костюме заставил Митчелла почувствовать прохладу, просочившуюся сквозь трещины к его сморщившемуся от ужаса лицу. Он открыл глаза, замечая сеточку трещин, расползшуюся по шлему, и... парящее в воздухе перед лицом распятие. Обернувшись, Митчелл почти вскрикнул от радости, заметив за своей спиной ухмыляющуюся Еву, которая и удерживала своими сверхсилами этот крест.       Секундой позже Ева зашвырнула в дисплей Нори флешку, заставив её взмахнуть руками и вцепиться в неё, вырывая инородный объект из своей головы со стоном боли. Её глаза приобрели знакомый, спокойно-фиолетовый оттенок, и Митчелл, почувствовав, что теперь его миссия в этом соборе закончена, отдал честь Сорок восьмой, поспешно покидая место происшествия. Ему по горло хватило всех этих монстрообразных работяг, крови, угроз мгновенной смерти и сверхсил.       Но, не успел он добежать до выхода, как позади раздался оглушительный, потрясающий своей мощью взрыв.

***

      - Rобо-Ииsуsе!..       Митчелл ощущал, что лежит на ровной горизонтальной поверхности. Она была жёсткая, со стыками широких плиток под ладонями, которые можно было нащупать пальцами. В голове сильно звенело.       - Эй? Эй, очниsь!       В голове звенело так, будто ангелы спустились с небес и решили поиграть в прятки среди церковных колоколов - задевали их своими длинными полупрозрачными платьями, цепляли крохотными ладошками, хихикали, а эти медные громады отдавались громким "БОМ-М-М!" в висках, выплясывая в уставшем мозгу чечётку.       - Ева... - извиняющийся тон Ноль два едва донёсся до плывущего сознания.       - Nори... - севшим голосом отозвалась Ева. - Люди... Очеnь хрупкие. Nеужели ты... Nеужели МЫ его убили?..       "Я умер?"       Резкая мысль заставила Митчелла резко распахнуть веки и дезориентировано дёрнуться вперёд, принимая сидячее положение. Он сделал глубокий вдох, чувствуя, как в шлем сквозь трещины просачивается прохладный воздух собора. Он схватил себя за живот, ощупывая костюм и всё больше убеждаясь, что он ещё существует в физическом мире. Тактильные ощущения в норме; стажёр повернул голову, замечая, как на него смотрят два дрона, сидящие рядом с ним прямо на полу. Нори - с потрясением, и Ева... с облегчением.       - Ч... - голос Митчелла дрогнул, когда тот откашлялся, ощущая боль в груди. - Что случилось?       - Так, - Ева тут же приковала его внимание к себе, взяв слово. - Произошло кое-что очеnь sерьёзnое. Поsтарайsя не нерvничать, хорошо?       - Произошло? - Митчелл с трудом осознавал, где он находится, но память цепочкой эпизодов начала восстановление, напоминая о странном взрыве за спиной... - Ева?       - Боже, да не мучай ты его уже! - Нори нахмурилась, подбираясь ближе и осматривая человека с головы до ног. - И так бедняге выпала сложная судьба. Никто не просил его спасать, Ева.       - Спасать? - в голове крутилось лишь "от чего?"       - Она!.. - Ноль два ткнула пальцем в Сорок восьмую, заставив ту поморщиться и покачнуться под её натиском. - Бросилась к тебе, когда образованный мной Нулл упал вглубь планеты и вызвал взрыв. Наверное, ядро Меди-9 рвануло, или запасы природного газа, но, одним словом...       - Ты оsталsя один. - севшим голосом закончила Ева.       В воздухе повисла тишина. Она была тяжёлая и осязаемая, такая, каким бывает осознание неизбежного.       - Один? - едва выдавил Митчелл, пытаясь постигнуть смысл этих ужасных слов.       - Чувак, все мертвы, - Нори не давала времени переварить информацию, и вбрасывала всё больше и больше, - Все твои коллеги, работники лаборатории, жители города и вообще всей Меди-9... Они мертвы. Их плоть разъело ударной волной. Они... Хотя бы не мучились и умерли мгновенно.       Митчелл опустил голову, ощущая подступающую к горлу панику. Её липкие руки сдавили гортань, мешая сделать вдох. Ну конечно, тот хлопок за спиной был взрывом. Ужасающим, сметающим всё на своём пути взрывом, разорвавшим Медь-9 в клочья, совсем как Землю. Но это же звучит, как бред, почему все умерли, а он... Митчелл вскинул голову:       - Постойте, но почему тогда я жив?       - Её работа! - Нори вновь схватила Еву за плечи и потрясла её, отчего у работяги глаза хаотично забегали по дисплею. - Она в самый последний момент бросилась за тобой и закрыла нас троих противоударной стеной. Только поэтому ты и выжил, Чемберс.       - Это Митчелл! - зашипела Ева, пряча взгляд от человека. Она, кажется, ощущала груз непомерной вины на своих плечах. Вины за то, что защитила человека от смертельного удара, стёршего всю органическую жизнь с лица Меди-9.       На языке появился горький привкус. Сначала он был незаметен, но медленно растекался по всему существу с каждым глотком, сдавливал горло, затруднял дыхание своим ядом. В глазах стало темнеть, и всё поплыло вместе с сознанием. Митчелл опустил ладони на пол, осматривая знакомую плитку под собой, залитую лужами крови и засыпанную останками булыжников, отвалившихся с потолка от землетрясения, которое вызвал взрыв и предшествующая этому битва.       Значит, случился конец света.       Значит, как предсказывали ещё давно, это произошло по вине роботов.       Значит, он остался последним представителем своего вида, и в принципе последним, кто является органической жизнью на поверхности этого мёртвого космического камня.       Значит, этого не случилось бы, если бы Ева не бросилась защищать его.       Он бы умер.       Но он жив.       А его мечты, цели, планы, близкие люди, города, амбиции - нет. Всё похоронило под обломками вместе с надеждой на нормальное, обычное будущее.       Не у кого купить дом.       Не на ком жениться.       Не с кем растить сына или дочь.       Нельзя посадить дерево.       Больше никогда этого не случится.       Горечь на языке стала невыносимой, заставила скривить нос, быстро захлопать глазами, в которых начало резать и щипать от выходящей наружу жидкой соли. Митчелл схватился за голову, пряча её в ладонях, и обессилено опустился лбом к коленям, напоминая забитый комочек, вроде замёрзшего на улице новорождённого котёнка, который остался без матери и которому суждено медленно угаснуть.       - Митчелл... - сожалеющий голос Сорок восьмой только добавлял горечи. Почему она из всех людей на этой планете спасла именно его - неприспособленного к выживанию и одиночеству, слабого, вечно потерянного стажёра?       Среди руин католического собора последний человек на Медь-9 горько заплакал.