День 6

Гермиона Грейнджер снова пришла в кабинет к Малфою после полуночи и на этот раз захватила с собой бутылку хорошего огденского. — Мы с Гарри всегда отмечали завершение самых тяжёлых дел. Думаю, сегодня у нас есть повод выпить, — заявила она с порога. Драко посмотрел удивлённо, но без лишних вопросов отодвинул в сторону стопку документов и достал из шкафа два бокала. Они пили молча, вспоминая события прошедшего дня с такими мрачными лицами, будто находились на похоронах. В какой-то степени, это было действительно так. Только хоронили они не человека, а дружбу. Когда первые стаканы опустели, Малфой без раздумий налил себе ещё и удивлённо посмотрел на Гермиону, когда она потянулась за бутылкой. — Планируешь взять отгул? — ровным тоном поинтересовался Драко. Грейнджер посмотрела на него с вызовом и произнесла, загибая пальцы: — Во-первых, я знаю, где взять антипохмельное зелье. Во-вторых, если нет зелья, можно принять магловские таблетки. Ну а в-третьих, я не собираюсь напиваться. Противореча собственным словам, она взяла бокал и сделала два больших глотка. Драко перевёл полный скепсиса взгляд с лица Гермионы на руку со всё ещё загнутыми пальцами и досадливо покачал головой. — Надеюсь, ты не пытаешься таким образом заставить меня пожалеть о твоём назначении и отказаться от него? — хмыкнул он. — А что, у меня есть шанс? — Нет. — Значит, не пытаюсь, — спокойно пожала плечами она. На несколько секунд Малфой задержал на Гермионе взгляд, как будто задумался о чём-то, потом тяжело вздохнул и произнëс: — Я должен перед тобой извиниться. — За что? — удивилась она. — За те воспоминания, которые тебе пришлось смотреть, — ровно произнёс он. То, что слова вызывают в нëм эмоции, выдавало нервное постукивание пальцем по бокалу. Гермиона видела, что его окклюменционные щиты начинают сдаваться, и сквозь маску равнодушия проступает настоящий Драко. — Зачем тогда дал именно их? — решила дожимать она и плеснула себе ещё огденского. Совсем немного, буквально на полпальца, чтобы создать нужное впечатление. Её губы едва коснулись алкоголя, но поморщилась Грейнджер так, будто сделала большой глоток. Стакан с громким стуком опустился на стол, а Малфой вздрогнул, будто сбросив оцепенение. — Я злился. На неё и на тебя. А ещё мне… — он сглотнул слюну и прикрыл глаза, — …было больно. И хотелось сделать больно кому-то ещё. — Любому, кто был рядом? — с хмурой усмешкой спросила Грейнджер. — Нет, — возразил Драко, — я хотел сделать больно именно тебе. Понимал, что ты ни в чём не виновата, но видел твоё отношение ко всему, что произошло и бесился из-за этого ещё больше. — Пэнси рассказала тебе, почему поступила так с нами? С тобой? — резко сменила тему Гермиона. — Нет, — отрезал Драко и поднялся, задев рукой полупустой бокал. Стекло с глухим скрежетом проскользило по дубовой поверхности и врезалось в стопку документов, но Малфой этого даже не заметил. Он подошёл к окну и остановился возле него, вглядываясь в магическую темноту ночи. — Она не сказала, а я не нашёл в себе силы, чтобы применить к ней легилименцию. Её вина не в том, что она спала со мной в твоём образе, поэтому эти данные не интересуют Министерство. И никого не касаются… Драко не слышал, или сделал вид, что не слышал, как Гермиона подошла к нему. Вздрогнул, когда её ладони легли по обе стороны от позвоночника, мягким касанием прошлись по лопаткам и замерли на плечах. — Грейнджер… Ты пьяна, — с хриплым отчаянием произнёс он. — Я выпила совсем немного. Она сделала ещё полшага и прислонилась лбом к его напряжённой спине. — Мало, чтобы напиться, но достаточно, чтобы набраться смелости. — Для чего? Грейнджер вздохнула, не торопясь отвечать на его вопрос и отрицательно качнула головой так, чтобы он это ощутил. Сначала ей нужно было рассказать о другом: — Я была у Пэнси вчера. Придержала дверь заклинанием после твоего допроса, дождалась, когда скроешься за поворотом и зашла пообщаться. Хотела посмотреть ей в глаза и понять… — Получилось? — сухо поинтересовался Малфой. Грейнджер кивнула. Она чувствовала, как напряжены его мышцы и радовалась, что лёгкий градус в крови помогает не дать заднюю. — Паркинсон рассказала мне, почему пришла к тебе в тот день, когда я рассталась с Роном. Она прочитала тебя, поймала взгляды, которые предназначались мне, уловила излишнюю отстранённость. Мы, девушки, странные существа. Бывает, не реагируем на прямые намёки, зато умеем делать выводы из непривычного поведения. — Зачем ты мне это рассказываешь, Грейнджер? Драко качнулся вперёд в попытке уйти от непонятного контакта. По интонациям в его голосе Грейнджер догадалась, что он решил, будто она хочет поиздеваться над тем, что для него важно. Не позволяя Малфою отстраниться, Гермиона переместила ладони с плеч, скользнула пальцами по рёбрам на твёрдый живот. — Что ты делаешь? — окончательно сорвался Драко. — А знаешь, почему она так спешила? — намеренно проигнорировала его вопрос Грейнджер. — Боялась, что как только я стану свободна, ты решишься раскрыть свою симпатию. И, может быть, она видела что-то такое во мне, из-за чего подозревала, что я не отвечу тебе отказом. — Повторяю, ты пьяна. Завтра проснëшься и пожалеешь обо всём, что говорила и делала, а я буду чувствовать себя ещё большим подонком. — А я повторяю, что алкоголь был нужен мне, чтобы набраться смелости. — Для чего? — Сделать то, чего хотела последние дни. Она не попыталась развернуть его к себе. Поняла, что со статуей, в которую Малфой превратился из-за её близости, надо действовать иначе. Обошла его, ни на секунду не прерывая контакта своих рук с его телом и втиснулась между окном и Драко. Он не отодвинулся ни на сантиметр, как будто прирос к месту. Смотрел на Грейнджер сверху вниз и казалось, что она видела, как его глаза заволакивала пелена окклюменции. А ведь она так рассчитывала, что несколько бокалов огневиски пошатнут эту стену. — Пожалуйста, не закрывайся от меня, — выдохнула Гермиона. — Если я не буду сейчас видеть твои настоящие эмоции, то не смогу сказать ни слова из той речи, которую готовила с самого утра. — Мы не на уроках, Грейнджер, а я не Снейп, чтобы меня бояться и терять при моём виде дар речи. — Веришь, сейчас мне страшнее, чем на любом из уроков зельеваренья. — Хороший комплимент, — наконец-то проявил эмоции Малфой. — Чем я это заслужил? — Я хочу попробовать, Драко, — Прошептала Грейнджер где-то в районе его ключицы, пряча глаза. — Попробовать что? — Для начала, поцеловать тебя. Произнесла едва слышно и сама испугалась. Подняла неуверенный взгляд и столкнулась с его взглядом — холодным, колючим, предупреждающим. — Ну вот, все старания насмарку, — хихикнула нервно. — Я так надеялась, что от хорошего огденского твои щиты упадут. — Грейнджер, я практикую окклюменцию с пяти лет. Если нужно, могу даже спать, не опуская защиту. Неужели ты думаешь, что еë способны пошатнуть два бокала виски? — Но пару минут назад я видела твои эмоции… Драко молчал, пристально глядя в глаза Гермионы. — Ты что, сделал это специально? — заподозрила неладное она. — Прочитал мои мысли? — Ты слишком громко думала. — Это не честно. — Грейнджер… — Малфой втянул носом воздух и прошептал на выдохе. — Я не в том положении, чтобы делать первый шаг. — Решил оставить самое сложное мне? — Сложное? Драко не удержался от смешка. Его руки, висевшие до этого плетьми вдоль тела, плавно поднялись к локтям Гермионы, невесомо коснулись через тонкую ткань блузы и замерли. — В нашей ситуации ты королева положения. Знаешь о моих чувствах, слышала почти признание и при этом в курсе, какие демоны во мне живут. Если кто из нас и имеет право на первый шаг, так это ты. — А как же извечные женские сомнения? Вдруг тебя устраивает исключительно комбинация моей внешности с характером Пэнси? Что я могу противопоставить её раскованности, лёгкости, опытности? Последнее слово Гермиона произнесла еле слышно, ещё и голову при этом опустила, чтобы спрятать от Драко пылающие щёки. Но он услышал. Смелее обхватил пальцами её плечи, подался корпусом вперёд, удивлённо спросил: — Объясни, как вышло, что ты меня уговариваешь? Грейнджер, ты что, отправила в думосброс всю последнюю неделю? Я могу напомнить… — Не надо, — торопливо возразила она и со странной интонацией добавила, — я всё помню. Всё. — Мерлин! — простонал Малфой, то ли сообразив, что она имела ввиду, то ли снова прочитав её мысли. — Не говори, что ты их пересматривала! Гермиона кивнула и наконец с отчаянной решимостью подняла на Драко глаза. — Я ведь всучил тебе эти воспоминания, чтобы уязвить. Чтобы, если не сделать так же больно, как было мне, то хотя бы вынудить испытать мерзость, отвращение. Малую часть того, что испытывал тогда я. Не знаю, что ты себе навоображала, но не говори, что увиденное заставило тебя проникнуться чувствами! — Я увидела там двух людей, которые занимаются тем, что доставляет им обоим удовольствие, и только. — Тогда что тебе нужно, мантикора тебя раздери? — сорвался Драко. — Ты. Настоящий. За эту неделю я узнала тебя больше, чем за все предыдущие годы. Спасибо Пэнси за её мстительное желание ткнуть меня носом в подробности ваших отношений... Не понимая, к чему она ведёт, Малфой отпустил руки Гермионы и сделал полшага назад, чтобы не отвлекаться на ощущение знакомого тела в своих объятиях. — Ты всё время говоришь о том, как тебе было больно, но что все эти дни испытывала я? Попробуй представить, что у меня будто забрали кусок жизни, о котором я даже не догадывалась. Украли шанс на перемены, возможность оставить в прошлом всё то, что ненавистно. Ты жалеешь себя, свою потерю, но ведь я тоже кое-что потеряла. Отношения, на которые, в отличие от тебя, не имела даже шанса. — И поэтому ты решила пересмотреть мои воспоминания? Чтобы что? Узнать, как это могло бы быть? — Нет. Чтобы увидеть твои эмоции. Грейнджер понимала, что её слова выводят Малфоя из равновесия, почти пугают. Она и сама уже была не уверена, что стоило начинать этот разговор, но теперь собиралась идти до конца. — Прекрати, какие эмоции? — возмутился Драко. — Ты путаешь женское и мужское, зелёное и кислое! Во время секса для нас есть только секс. Спокойно покачав головой, Гермиона возразила: — Не правда. Ты контролировал себя каждую секунду. Когда сжимал пальцами её шею, когда вязал узлы и дважды проверял каждый, чтобы не причинить боль, когда… — она запнулась, вмиг став похожей на наивную первоклассницу, застукавшую родителей во время секса. — Когда что? — выгнув бровь поинтересовался Малфой. — Трахал её горло до рвотных позывов? Или насаживал ртом на свой член под водой, не позволяя подняться и сделать вдох? Грейнджер сглотнула вязкую слюну и упрямо мотнула головой. Досадливо ругнувшись себе под нос, Драко попытался поставить точку в разговоре. — Ты даже произнести это вслух не можешь, а рассуждаешь о каких-то эмоциях, — произнёс он, и, махнув рукой, пошёл к столу, где ждала уполовиненная бутылка огденского. — Но ведь ей это нравилось, — бросила Гермиона ему вслед. — Какая разница, как именно ты её трахал, если вас обоих это устраивало? Драко резко обернулся и встретился с решительным взглядом карих глаз. — Хочешь сказать, что тебя это тоже устроит? — Нет… — поспешила возразить Грейнджер, но, заметив горькую усмешку на губах Малфоя, залепетала. — Не сразу. Не всë… — Что и требовалось доказать, — устало вздохнул Драко. — Ты завелась от развратной сцены из воспоминания, но вместо того, чтобы самостоятельно снять напряжение пришла предлагать мне отношения. Вся такая правильная золотая девочка. Хочешь, я тебя трахну разок, доведу до оргазма и разойдёмся на этом? Малфой произнëс это буднично, как будто предлагал сделать за Грейнджер отчëт. Замер, словно ожидал, что после такого она точно сбежит и навсегда закроет тему, которую неудачно подняла. Но Гермиона неожиданно спокойно произнесла: — Хочу. И пока Драко не опомнился, шагнула к нему, отпихнула руки, попытавшиеся еë остановить и принялась деловито растëгивать пуговицы на своей блузке. — Ты серьёзно? — спросил Малфой таким тоном, с которым обычно интересуются психическим состоянием. — Да, — всë также спокойно ответила Грейнджер, скидывая туфли-лодочки. На полу оказалась блузка, за ней последовала юбка, а следом бюстгальтер. На Гермионе остались только трусики и чулки, которые она не могла снять, пока Драко стоял, как каменный, пристально глядя ей в глаза. Если бы он позволил себе посмотреть на обнажённую грудь или хотя бы на губы, решиться было бы легче. Но… — Проваливай, Грейнджер, — хрипло попросил Малфой, приближаясь к её лицу, — одевайся и уходи, иначе я вытолкаю тебя за дверь прямо так. Он резко отстранился и отошёл к окну, развернувшись к кабинету спиной и тяжело дыша. А Гермиона смотрела на его напряжённую спину и пыталась угадать, на что Драко больше надеется — на то, что она послушается или на то, что останется? Слышал ли он её мысли в этот момент? Знал ли, что она не отступит? Пальцы дрожали, когда Грейнджер снимала с себя трусики. Она никогда не делала подобного и может никогда не решилась бы, но сейчас ей было жизненно необходимо пробить броню Малфоя. Тонкое кружево осталось лежать на полу, а вот блузку Гермиона подняла, расправила и положила на край письменного стола. Раскрепощение — раскрепощением, но сесть голой задницей на чьё-то рабочее место было выше её сил. Драко всё так же стоял к ней спиной. Собравшись с духом и тихо выдохнув, Гермиона прижалась к столу поясницей, уперлась ладонями в прохладную поверхность и, приподнявшись на цыпочки, села на самый край. Примерилась, поняла, что так будет неудобно не только морально, но и физически, и продвинулась чуть дальше, упираясь одной пяткой в дубовую поверхность. Малфой стоял истуканом, всматриваясь в черноту Лондонской ночи. Единственный зритель, на внимание которого было рассчитано представление, отказывался его смотреть. Гермиона поняла, что это и к лучшему. Паники в ней было во много раз больше, чем возбуждения, и если бы Драко обернулся прямо сейчас, она не смогла бы пошевелиться. Застыла бы неловкой голой статуей посреди его стола, являя собой не воплощение соблазна, а повод для веселья. Она закрыла глаза, стараясь прислушиваться только к своим ощущениям, а не к шороху одежды со стороны окна. Холодные пальцы легли на грудь, сжали, щекотно огладили подушечками сосок, переместились ко второй груди. Только когда рука начала согреваться, Грейнджер скользнула ладонью вниз по животу и коснулась клитора. Неловкость медленно отступала под натиском возбуждения. Хотелось позволить себе больше и полностью погрузиться в ощущения, не думая о неудобной позе и аморальности происходящего. Осоловевшим взглядом Гермиона окинула стол за собой, сдвинула в сторону стопку документов и в следующую секунду легла спиной на освободившееся место. Вот теперь всё было идеально. Удобная поза и отсутствие Малфоя перед глазами, когда так и тянуло взглянуть — не смотрит ли он. Можно было полностью отдаться ощущениям, представляя картинку, которая за последние дни стала привычной и с каждым разом становилась всё детальнее и развязней. Нет, Грейнджер тянулась пальцами к клитору не под воспоминания Драко. Она не собиралась допускать Пэнси в свои эротические авантюры даже при условии, что та выглядела, как сама Гермиона. Она придумала собственную фантазию. Ту, где Малфой опускается перед ней на колени, уверенно разводит её ноги и покусывая, прихватывая губами нежную кожу, поднимается выше... Представив это, Гермиона провела рукой по внутренней поверхности бедра, легонько пощипывая себя, повторила дорожку, которую прокладывал Драко в её видении. Развела складки половых губ, размазала по ним влагу, и, надавив основанием ладони на клитор, скользнула пальцами внутрь. Стон сорвался с губ легко, естественно. Не для того, чтобы привлечь внимание. Наоборот, на задворках сознания промелькнула досадливая мысль о том, что яркий свет в кабинете мешает полностью расслабиться и заставляет отвлекаться на ненужные мысли о зрителе. Стоило только подумать об этом, и сквозь прикрытые веки Гермиона увидела, как медленно погасла лампа над столом. Значит он слышал её. А может быть и видел? Проверять она не решилась. Побоялась сбить настрой под взглядом Малфоя. Пальцы двигались всё быстрее и поверхностнее, на выходе надавливая на чувствительную точку и снова устремляясь назад. А в фантазии Гермионы язык и губы Драко попеременно дразнили клитор, и именно его пальцы трахали её. Она задержала дыхание, ощущая приближение оргазма. Движения стали рваными, судорожными и сосредоточились в одной точке. Когда разрядка наконец наступила, Грейнджер попыталась сдвинуть ноги, чтобы продлить удовольствие, но не смогла. Она настолько погрузилась в свои ощущения, что не услышала, когда Драко оказался рядом. Встал над ней, одной рукой сжимая край стола, а второй удержал её колено. Смотрел. Жадно. Хищно. И как только Грейнджер сделала вдох, возвращаясь к реальности, Малфой подхватил её под бёдра и дёрнул на себя вместе с несчастной блузкой. Потребовал: “Смотри мне в глаза”, после чего взял её за запястье, поднёс руку к своим губам и провёл языком по влажной от соков ладони. — Вкусная, — прошептал он. Гермиона ошарашено смотрела, как Драко втягивает в рот её пальцы, с наслаждением посасывает, раздвигает языком, чтобы собрать всю смазку. Такого в своих фантазиях она не видела. И это было самым развратным, что с ней когда-либо делали. — Это самое безобидное, что я с тобой сделаю, — в ответ на мысли Грейнджер пообещал Малфой, и хрипло продолжил, — а потом научу закрываться от легилименции во время эмоциональных всплесков. Гермиона приподнялась, села, опираясь на одну руку, прошептала: — Я подумаю об этом. А про себя добавила: “Но пока меня всё устраивает”. Драко ухмыльнулся. Он отпустил её запястье и потянулся к пряжке ремня, всё ещё продолжая удерживать с Гермионой зрительный контакт. Она судорожно втянула воздух, затем медленно выдохнула. Опустилась на локти, намереваясь снова лечь спиной на стол, но Драко остановил: — Нет, не так. Подтянул её ближе к краю, помог встать, а затем резко развернул и надавил между лопатками, заставляя опуститься животом на дубовую поверхность. Звук открывающегося бегунка, шорох одежды… И его член, раздвигающий её влажные складки. Наконец-то! Гермиона всхлипнула, когда он одним движением вошёл в неё на всю длину. Слишком непривычное ощущение, слишком резко… Она завела руку за спину, упёрлась в живот Драко, молчаливо прося не торопиться. Но Драко перехватил еë ладонь, прижал к поверхности стола и нагнулся к самому уху. — Тише, маленькая, тише, — хрипло произнëс он. — По единственному воспоминанию ты сообразила, что я люблю наблюдать, так неужели не догадалась по остальным, что за нежностью — это не ко мне? Он говорил дерзко, почти насмешливо, но в это же время двигался в ней медленно, давая возможность привыкнуть. Несмотря на напряжение Гермиона улыбнулась, уловив этот диссонанс между словами и действием. Может он и не любил нежность, но по-настоящему грубым тоже не был. И она чувствовала, что после первой резкости Драко сдерживал себя, контролировал каждое движение и медленно растягивал членом стенки влагалища. — Смелая маленькая львица, — шептал он. — Такая тесная и мокрая… Как только Гермиона расслабилась под ним, Малфой снова начал действовать смелее. Входил в неё размашисто, постепенно ускоряясь, пока к звукам шлепков не прибавилось влажное хлюпанье, а его в свою очередь не заглушили стоны Гермионы. Она дурела от новых ощущений, от иллюзии его власти над ней, от собственной беспомощности и уязвимости. Царапала ногтями дубовую поверхность, глушила ладонью рвущиеся из горла крики и пыталась двигаться навстречу Драко, но он крепко прижимал еë к столу, держа руку в районе выступающего шейного позвонка. Грейнджер полностью была в его власти. И ей это нравилось. Когда она снова почувствовала приближение оргазма, Драко переместил ладони на еë бедра, вцепился в них пальцами и принялся ритмично вколачиваться в податливое лоно. Он кончил сразу следом за ней, шумно втянув воздух сквозь зубы, а на выдохе произнёс рокочущее: “ Грейнджер…”. Подался корпусом вперёд, провёл носом вдоль её позвоночника, поцеловал в основание шеи и уткнулся лбом в то место, где несколько минут назад была его рука. А Гермиона спиной ощущала, как бьётся его сердце и пыталась успокоить собственное. Через минуту или больше Драко вышел из неё и помог подняться со стола. После всего случившегося между ними, Гермиона вдруг не к месту испытала неловкость, наблюдая как он, полностью одетый, застёгивает брюки. Попыталась прикрыться одной рукой, второй потянулась к измятой блузке, но Драко перехватил еë запястья, завëл ей за спину и произнëс: — Мне нравится видеть тебя такой. — Какой? — Обнажëнной, уязвимой, — он облизал губы, пожирая Гермиону взглядом, — с красными отметинами от моих пальцев на бëдрах и с моим семенем внутри. Грейнджер вспыхнула и совершенно невпопад выпалила: — Я пью противозачаточное зелье, так что можешь не волноваться по этому поводу. Драко усмехнулся: — Я наложил на тебя защитные чары ещë до того, как погасил свет. Ты была так увлечена, что не заметила… Малфой отпустил её запястья, призвал из шкафа свою рубашку и накинул Гермионе на плечи, после чего подхватил на руки и, преодолев несколько шагов, опустился вместе с ней в кресло. Грейнджер заёрзала на его коленях, стараясь оттянуть нижний край ткани и хотя бы немного прикрыться. — Странно стесняться меня после того, что только что произошло, не находишь? — Странно, — согласилась она и потянула рубашку ещё ниже. — Тебе было хорошо? — неожиданно спросил Драко. Гермиона отвлеклась от попыток прикрыться и бросила на него удивлённый взгляд. Это что она увидела во взгляде Малфоя? Неуверенность? — Странно спрашивать, учитывая, что ты слышал мои мысли. Губы Драко растянулись в хитрой улыбке. — Странно, — повторил он её ответ, — но ведь минутное удовольствие — это ещё не всё. Сейчас я тебя не слышу и могу только догадываться, что творится в твоей голове. Он помолчал, надеясь, что Гермиона что-то скажет, но в итоге продолжил: — Ты всё ещё хочешь попробовать? — Что? — Вроде бы поцеловать меня. Для начала. — Тебе не кажется, что мы перешагнули этот этап и сразу перешли на следующий? — ворчливо поинтересовалась Грейнджер. — Я думаю, что никогда не поздно вернуться к истокам, — тихо ответил Драко, ближе притягивая Гермиону к себе. Их первый поцелуй был долгим и чертовски неторопливым. Малфой намеренно медленно проводил языком по губам Грейнджер, ловил её дыхание и подмечал, как оно учащается. Пока одна его рука поглаживала её затылок и путалась пальцами в волосах, второй он выводил линии над кружевной кромкой чулка. Гермиона снова начинала заводиться, хотя Драко не делал практически ничего выходящего за рамки простого поцелуя. Ей хотелось, чтобы его пальцы переместились на внутреннюю сторону бедра, гладили, пощипывали, а потом к ним присоединился бы язык, и… — Мы обязательно воплотим твою фантазию, — прошептал Малфой, оторвавшись от её губ, — но не здесь. Щёки Грейнджер полыхнули жаром. Она спрятала лицо на его плече и глухо возмутилась: — Почему ты слышишь мои мысли даже без заклинания? — Опытные легилименты иногда могут такое. При определённом стечении обстоятельств. — Каких? — спросила она, и в её тоне, за доминирующим смущением, были явственно слышны знакомые интонации школьной заучки. — Помнишь, как я общался с нашими подозреваемыми? — напомнил он. Грейнджер кивнула. — Я давил на эмоции. С одними на жалость, с другими на чувство справедливости. Когда люди испытывают сильные эмоции, их мысли иногда выходят из под контроля — Тогда почему ты не слышишь всех вокруг? — Потому что одних эмоций мало, — протянул Драко и потёрся носом о еë висок. — Нужно чтобы человек не испытывал яркого негатива к легилименту, ещë лучше, чтобы присутствовала хотя бы минимальная симпатия. Люди, которые не ждут подвоха, обычно не закрываются на интуитивном уровне. Гермиона почему-то смутилась от его слов и опустила взгляд. — Ты же понимаешь, что я не влюблена в тебя? Малфой невесело хохотнул: — На это я пока даже не расчитывал. Его пальцы, до этого момента кружившие над краем чулка, замерли на секунду. Пока она длилась, Драко поймал взгляд Грейнджер и, видимо, расценил то, что увидел в них, как согласие. Рука двинулась выше. — Вряд ли я сделал хоть что-то, за что ты могла бы в меня влюбиться, — говорил он, пока поглаживал внутреннюю сторону бедра и изредка, будто случайно, задевал костяшкой большого пальца припухшие половые губы, — но я планирую это исправить. Гермиона заëрзала, пытаясь устроиться удобней и дать Драко лучший доступ. Одëрнуть рубашку она больше не пыталась, да и забыла уже, зачем хотела спрятать свою наготу. — Но почему ты не слышал Пэнси? — выдохнула Грейнджер, прежде чем Малфой перешёл к более смелым действиям. По его вмиг напрягшейся руке и резко очертившимся линиям скул она поняла, что момент для таких разговоров не самый подходящий. И всё-таки Драко ответил, спустившись губами к пульсирующей жилке на шее, мазнув по ней губами и опалив дыханием влажную кожу: — Она знает окклюменцию и умеет защищаться. Я сам научил её этому ещë в школе. Теперь пришло время Гермионы напрягаться. Она и до этого чувствовала себя неопытной девчонкой по сравнению с Паркинсон, но теперь это впечатление усилилось в разы. Малфой вздохнул, отстранил от себя Грейнджер и посмотрел ей в глаза: — Мы поговорим о Пэнси только раз, и больше не вернёмся к ней, если это не будет связано с работой. Хорошо? Гермиона кивнула. — Тебе придётся очень серьёзно поработать кое над чем. Она внутренне окаменела, ожидая, что дальше последует сравнение её умений с мастерским уровнем Пэнси, но Драко заговорил о другом: — Больше не допускай даже мысли о том, что, будь у меня выбор, я предпочёл бы её. Да, мне нравилась раскрепощённая Гермиона, но поверь, мысль о том, что я сам научу тебя всему нравится мне гораздо больше. — Как я могу быть уверена, что ты не пожалеешь об этом? Я видела, как тебе было хорошо с ней и как ты страдал, когда всё открылось. Вдруг ты действительно был влюблён именно в комбинацию моей внешности и её характера? Я не стану ломать себя… — Грейнджер… — Драко прикрыл глаза с таким выражением, как будто её слова причиняли ему физическую боль. — Я и сам не уверен, что у нас что-то получится. Но не потому, что меня устроит только какая-то там надуманная конкретная комбинация. Не забывай, что она не просто так принимала оборотное именно с твоим волосом. Пэнси решилась на это потому, что увидела во мне зачатки чувств к тебе. И все эти полгода она не была собой. Только мастерски играла в тех моментах, в которых я мог её разоблачить. — Но ведь в сексе она не притворялась, — горько прошептала Гермиона. После этих слов у Малфоя заиграли желваки. — Пообещай мне, — строго потребовал он, — что никогда не будешь делать что-либо только потому, что это делала она. Это должен быть твой реальный выбор, а не влияние синдрома отличницы. Я хочу, чтобы со мной в постели ты получала удовольствие. — Но… — Гермиона запнулась, смущённо опуская взгляд. — У меня была не самая насыщенная сексуальная жизнь. Я просто не знаю, что мне может понравиться, а на что наложить категорическое табу. Драко провёл костяшками по её подбородку, слегка надавил, заставляя поднять голову и обрисовал подушечкой большого пальца контур губ. — Я только надеюсь, что тебе понравилось твоë сольное выступление. Потому что это было восхитительно, и я хотел бы смотреть на это снова и снова. Дождавшись, когда яркий румянец зальёт щёки Гермионы, Малфой запустил руку в растрепавшиеся кудри и слегка сжал. — А в остальном, мы всё попробуем, — пообещал он, дотягиваясь губами до ключицы и выцеловывая дорожку до груди, — и ты решишь, что тебе нравится. Гермиона тяжело дышала и плавилась от прикосновений. Не понимала, почему Драко медлит. В каком-то инстинктивном порыве, она потёрлась промежностью о грубую ткань брюк в районе его паха, с восторгом отметив, что это бесстыдное действие доставило острые ощущения не только ей, но и ему. Малфой подхватил её за талию, заставил приподняться, а сам поспешно разделся с помощью заклинания и им же снял с Гермионы чулки. Единственным предметом одежды на них двоих осталась чёрная рубашка, свободные полы которой Драко тут же перехватил. Он медленно намотал ткань на руки, заставляя Грейнджер прижиматься к своему торсу, а когда пространства между ними не осталось, дёрнул её за бёдра вверх и опустил на свой член. Первые секунды Гермиона не двигалась, справляясь с мельтешащими перед глазами искрами. Затем переместила руки на спинку кресла и под аккомпанемент собственного хриплого дыхания начала медленно двигаться. Драко стукнулся затылком в мягкую ткань обивки, когда тесное горячее лоно приняло всю его напряжённую длину. Пальцы Малфоя совсем не нежно сжимали ягодицы Грейнджер, помогали держать ритм, направляли. Когда Гермиона не смогла сдерживать стоны, он переместил руки ей на спину и прижал к себе. — Знаешь что? — отрывисто и сипло произнëс Драко возле уха Гермионы. — Я передумал учить тебя окклюменции. Грейнджер издала непонятный гортанный звук, который должен был стать вопросительным, но превратился в сладостный и порочный. Малфой довольно улыбнулся. Он заметил, что Грейнджер устаëт и сбивается с ритма, велел ей приподняться, а сам упëрся ступнями в пол и принялся трахать Гермиону быстрыми короткими движениями. Кабинет наполнился звуками шлепков тела о тело и громкими восторженными женскими криками. Как только внутренние мышцы стали ритмично сокращаться вокруг его члена, Драко замедлился, пережидая момент её эйфории. Затем, стоило Гермионе обмякнуть, он сделал несколько быстрых, глубоких фрикций и кончил с гортанным стоном. После они долго сидели, не двигаясь, и прислушивались к дыханию друг друга. Малфой нашёптывал: — Ведьма. Смелая, неповторимая ведьма. Чувственная, бесстыдная… Гермиона краснела под его пристальным взглядом и старательно прятала свой. — Так почему ты не хочешь учить меня окклюменции? — спросила она, лишь бы прервать поток волнующих и ужасно смущающих комплиментов. Драко охотно ответил, но прежде запустил пальцы в еë волосы, несильно сжал и заставил Грейнджер посмотреть ему в глаза: — Мне слишком сильно нравится слышать твои стоны не только ушами, но и мысленно. Хочу наслаждаться тобой полностью… И его взгляд не давал ей даже шанса усомниться в искренности слов.