Глава 5. Хэллоуинский бал

Приземлившись на вертолётной площадке «Эдельвейса», Белль сердечно распрощалась с Сильви и Колдером, пообещавшими не теряться, отдала мистеру Чейзу свой рюкзак, и пока водитель грузил его в багажник, забралась на заднее сидение, обдумывая список дел, которые нужно успеть сделать до бала. Когда Аннабелль почти досушила волосы, приехала миссис Марч с платьем – помочь одеться и сделать причёску. Заодно она захватила с собой воодушевление по поводу бала и хорошее настроение, поэтому Белль, всегда нервничающая из-за необходимости быть среди большого скопления людей, заметно повеселела с приездом старушки. Миссис Марч ловко плела косички и скручивала пряди в жгуты, составляя из них сложную причёску в стиле эпохи Ренессанса и украшая её нитями из мелкого жемчуга. Ей действительно удавалось делать красивые причёски, и старушка испытывала огромное удовольствие, возясь с волосами Белль. – Ничего нигде не тянет? – спросила миссис Марч, поправляя тёмные прядки, которые волнистыми завитками обрамляли лицо Аннабелль. – Нет, всё чудесно! – ответила Белль. И, встав с кресла, чмокнула старушку в щёку. – Спасибо вам большое, что помогаете, миссис Марч. – Мне только в радость, детка, – расцвела в улыбке та и, взяв с трюмо свой телефон, набрала номер Энтони Чейза. Мэрия встретила оранжевыми огоньками Аллеи Тыкв, вокруг которой толпились люди, фотографируясь или просто любуясь. Сквозь шум голосов слышалось, как внутри в разнобой настраивается оркестр. Войдя в задние, миссис Марч, мистер Чейз поднялись на второй этаж, чтобы оставить вещи, а Белль пошла в бальную залу. Там царила суета последних приготовлений: официанты сновали туда-сюда, заполняя фуршетные столы закусками и бутылками игристого, а музыканты разыгрывались. С хрустальных люстр свисали крохотные чёрные летучие мышки и белые приведения; вся зала была оплетена гирляндами в форме маленьких тыковок, а резные рамы зеркал были опутаны вуалью паутины. Гостей пока не пускали. Аннабелль прислушалась и огляделась: мэр ещё не приехал, зато был мистер Джонсон, который стоял возле камер в глубине залы, наблюдая, как штатный фотограф «Торнфилд ньюз» налаживал свет. «Пусть сегодня всё пройдёт благополучно», – подумала Белль с лёгким волнением и, услышав голос мистера Купера, пошла к выходу, чтобы вместе с ним встречать гостей. Ровно в восемь вечера начался бал. Первым танцевали полонез, и Белль уже в третий раз открывала Хэллоуинский бал вместе с мэром. Мужчины были в тёмных фраках, а женщины – в светлых платьях пастельных оттенков осени. Белль увидела в толпе Дамиана. В великолепном костюме-тройке он выделялся среди других джентльменов элегантностью образа и движений. Заметив Белль, он подмигнул, а она улыбнулась в ответ. В перерывах между танцами Белль разговаривала с гостями, давала автографы и фотографировалась со всеми желающими, несколько раз разговаривала с Дамианом, вокруг которого собрались поклонницы. Они ахали и смеялись над каждой его шуткой, а он расточал обаяние и улыбался, легко принимая чужое обожание. Аннабелль отошла к миссис Марч обсудить незнакомые имена двух её будущих партнёров в списке танцев. Белль не знала ни господина Корби, который купил у Гидеона франсез, ни господина Вильсона, чьё имя значилось напротив вальса. – Господин Корби как раз просил, чтобы тебе его представили, детка, – улыбнувшись, ответила миссис Марч. – И я только что его видела, – она огляделась. – А вот и он. Белль обернулась. Мистер Габриэль Корби казался на вид лет двадцати пяти, невысокий, стройный, даже хрупкий; лишь благодаря туфлям с каблуком и небольшой платформой он выглядел одного роста с Белль. Золотистые волосы свободно падали вдоль его лица, чуть касаясь плеч, а яркие зелёные глаза смотрели доброжелательно и с вежливым интересом. Белль невольно пришло на память, что у Фредерика тоже русые волосы и зелёные глаза. Только у Фредерика глаза были цвета молодой буковой листвы, а у нового знакомого – ярко-изумрудные. А ещё они оба – и мистер Корби, и Фредерик – источали ровное спокойствие. Это сходство поразило Белль. – Я давно мечтал потанцевать с вами, – после того, как миссис Марч представила его Белль, признался мистер Корби, улыбнувшись. – Но у вас никогда не было свободных танцев. Я очень обрадовался, когда увидел объявление об аукционе. – Я рада, что вы здесь, – улыбнулась Аннабелль. И она правда была рада. Ей казалось, будто новый знакомый ограждал её своей невозмутимостью от окружающего её бурлящего моря эмоций. – Не желаете ли выпить, мисс Тэйлор? – спросил мистер Корби. – С удовольствием, – ответила Белль. Мистер Корби взял два бокала белого вина у проходящего мимо официанта и отвёл Аннабелль в сторону, расспрашивая о традициях Торнфилдских праздников. И Аннабелль рассказала о Молочном бале, дне города и о рождественской ярмарке Дэвиса, а мистер Корби слушал с неподдельным интересом, иногда задавая вопросы. Вскоре они уже называли друг друга по имени, и Белль казалось, будто она знает Габриэля много лет. Когда к Аннабелль подошёл её партнёр, позвав на обещанный ему галоп, она с сожалением покинула общество Корби и пошла в центр залы. Оркестр уже заиграл вступление. Белль словила себя на мысли, что ей понравился Габриэль Корби, с ним было легко и приятно общаться, и теперь она ждала франсез почти так же, как мазурку с Гастоном. После галопа Аннабелль перехватил секретарь принца Элиота. Монаршее покровительство обходилось последней фейри дорого, когда на Элфин приезжал принц Эллиот, дядя короля Александра. Если бы четыре года назад Аннабелль предупредили, что ей придётся платить за протекцию встречами именно с ним, она бы вовсе отказалась от неё. Мистер Купер неоднократно писал королю с просьбой пересмотреть условия соглашения, но письма, похоже, до короля не доходили. Принц ревниво оберегал своё право на встречи с самой красивой девушкой мира. Но к счастью, срок договора истекал уже летом, так что потерпеть осталось немного. Секретарь провёл Белль к креслу, на котором развалилась грузная и рыхлая фигура его высочества с бокалом игристого. Позади маячил личный телохранитель-андроид. – Сегодня вечером я жду тебя у себя, сладкая, – произнёс принц Элиот, растягивая слова, и сделал манерное движение пальцами, унизанными кольцами. – Я снял нам лучший люкс в вашем… – он с недовольно-презрительным видом выдохнул, точно не умея подобрать слов для описания, – городишке, – нашёлся он. Аннабелль едва сдержала подступившую к горлу тошноту от его слов, а ещё больше – от его похотливых чувств, обдавших её смердящей тяжестью гниющего мяса. Но Белль собрала всё своё мужество и сдержанно ответила: – Благодарю, ваше высочество, но у нас с вами встреча назначена на завтра. Тут оркестр уже заиграл мазурку. – Прошу меня простить, ваше высочество, но мне пора, – сказала Белль и сделала церемонный реверанс. – Я не отпускал тебя, мой сиреневый леденец, – сладострастно проговорил принц Элиот и, подавшись вперёд, потянулся к руке Белль, но его остановил незаметно подошедший Дамиан. – Прошу прощения, ваше высочество, – произнёс он с улыбкой и взял Белль под локоть, – но я краду у вас даму. Нас ждёт мазурка. Пойдём, ma chère[1], – сказал он Белль и увёл её прежде, чем принц пришёл в себя от такой вопиющей наглости. Аннабелль с облегчением выдохнула, избавившись от компании принца. – Спасибо тебе большое, – произнесла она, улыбнувшись Дамиану. – Ты меня просто спас! – Ravi d'aider[2], – отозвался Дамиан, выводя Белль вперёд между замерших в ожидании пар. Вступление наконец закончилось, и мазурка началась. Непринуждённость, быстрый темп и подпрыгивающие шаги вскоре увлекли Белль, заставив забыть о принце. Едва отгремели финальные звуки мазурки, Белль заметила тощую фигуру секретаря принца, семенящую навстречу, и тихонько потянула Дамиана прочь, к фуршетным столам, возле которых стоял мэр с женой. Белль взяла канапе, но не успела его даже поднести ко рту, как к ней подошёл секретарь принца. – Мисс Тэйлор, – начал тот, немного робея и избегая глядеть ей в глаза, – принц настаивает на том, чтобы вы… э… пришли сегодня вечером… э… к нему в номер. Мистер Купер обернулся. – Это исключено, мистер Роу, – категорично возразил мэр. – Во-первых, никаких номеров, только официальный ужин в общем зале «Королевской пристани». А во-вторых, у мисс Тэйлор назначена встреча с его высочеством на завтра. – Но его высочество… – Пойдём, я сам объясню всё его высочеству, – и мэр, сделав жест жене подождать и улыбнувшись Белль, увёл секретаря, взяв того под локоть. Белль знала: мистер Купер по-прежнему чувствовал себя виноватым, что ей приходится общаться с принцем Элиотом, и по мере возможности старался оградить её от взаимодействия с ним, и за это Белль была благодарна. – Мисс Тэйлор, – окликнул Белль Габриель Корби, и обернувшись, она улыбнулась ему. – Скоро заиграют франсез. Позвольте вашу руку. Несмотря на толстую подошву туфель, мистер Корби танцевал даже лучше Дамиана, изящнее, техничнее. Оказывается, в детстве он занимался бальными танцами. «Правда, я тогда не знал, что это мне пригодится спустя много лет таким волшебным образом», – с улыбкой признался он. Белль была очень довольна и танцем, и беседой с новым знакомым и искреннее поблагодарила того за предоставленное удовольствие, когда он проводил её к фуршетному столу, около которого стояли мистер Купер с женой и миссис Марч. Бал продолжился. Танцы и партнёры менялись, вечер потихоньку двигался к финалу. Настал черёд второго вальса, который Белль должна была танцевать с неким Вильямсом, но тот так и не удосужился подойти к ней и познакомиться. Заиграла музыка, все пары встали на позиции, а Белль, которая должна была начинать первый тур, оставалась без партнёра. Она огляделась в поисках свободного знакомого мужчины, но видела лишь незнакомцев. И вдруг за спиной раздались шаги. О, эти шаги Белль хорошо знала – радости, впрочем, ей это не доставило. – Судья Морган, – обернувшись, сказала она. – Позвольте ангажировать вас на вальс, мисс Тэйлор, – церемонно поклонился он. Белль всем своим существом чувствовала его омерзительную, ничем не прикрытую похоть, ощущала кожей липкий взгляд, скользящий по её шее, губам и будто оставлявший горячие влажные поцелуи. Белль стоило труда сбросить чувства судьи как паутину, сосредоточившись на собственных ощущениях. Весь зал наблюдал за судьёй, стоявшим с протянутой рукой, и фейри, замершей перед ним точно каменное изваяние. Оркестр, проиграв вступление, смолк, потому что никто из танцующих не шевельнулся. Белль точно сквозь толщу воды волнами ощущала отголоски чужих эмоций: злорадство, сочувствие и сожаление, но она старалась не обращать на них внимания. Аннабелль подала руку судье Моргану и кивнула оркестру. Несколько человек в зале зааплодировали, как будто произошло нечто заслуживающее такой реакции, а музыканты заиграли вальс сначала. – Значит, вот кто купил у Гидеона танец, – не скрывая своего недовольства, мрачно произнесла Аннабелль, когда судья Морган повёл её по кругу. – Не прижимайте меня так сильно, – нахмурившись, немного отстранилась Белль. – На нас ваша жена смотрит, – солгала она: сегодня на балу миссис Морган, кажется, не было. – Врёшь, – привлекая к себе, шепнул судья ей на ухо. – Она осталась дома. – С вашим новорождённым ребёнком, – напомнила Аннабелль, отстраняясь. – Вам не стыдно? Тот улыбнулся с совершенно довольным видом, в который раз убеждая Белль, что чувство стыда ему не знакомо. – Вы ведь не холостой, – сказала Белль с осуждением в голосе. – Вы не должны танцевать со мной этот вальс. – Правила созданы, чтобы их нарушать. – Это очень глупое оправдание, – заметила Белль. – Может быть, – мистер Морган поднял кисть, любуясь Белль, кружащейся под его рукой. После вальса Белль вновь окружили люди, желавшие с фотографироваться или получить автограф. Она улыбалась в камеры, расписывалась в блокнотах, на полароидных фотокарточках и футболках, позволяла обнять себя, рассеянно пропускала мимо ушей двусмысленные комплементы. Спустя некоторое время Аннабелль решила передохнуть, взяла у официанта бокал розового игристого и отошла в сторонку, остановившись около зеркала Дэвиса. Рассматривая резную раму, Белль вспомнила дедушку и Колдера с Сильви. И тут краем глаза увидела в отражении странное. У неё за спиной возник знакомый элегантный кофейно-коричневый костюм-тройка. Только вот головы над ним не было. Аннабелль моргнула несколько раз, пытаясь собраться с мыслями. – О, зеркало с серебряным напылением, – произнёс костюм голосом Дамиана. Рука в перчатке подняла бокал к месту, где мог бы быть рот, и золотистое вино заструилось вниз, скользнуло за ворот рубашки и исчезло там. Тогда Белль наконец поняла, в чём дело. Медленно обернулась, взглянула на Дамиана и спросила: – Так сколько, говоришь, тебе лет?.. – Тридцать три, – ответил тот, улыбнувшись. – И давно тебе тридцать три? – Уже двадцать шесть лет, – ответил Дамиан спокойно и снова пригубил вино. Аннабелль кивнула и тоже отпила игристого. Почему-то она тоже была совершенно спокойна, отстранённо думая, кому лучше сказать про вампира на балу: мэру или шерифу? И как сказать, чтобы не началась паника? В этот момент подошла миссис Марч: – Милая, кое-что произошло. Мэр просит тебя подняться к нему в кабинет. «Может, мистер Купер уже знает о Дамиане?» – подумала Белль. – Прошу меня простить, – сказала она Дамиану и пошла вслед за миссис Марч. Поднявшись на второй этаж, Аннабелль вошла в кабинет мэра, а миссис Марч замешкалась. – Мистер Купер? – окинув взглядом пустой кабинет, позвала Белль. – Привет, – раздался совсем рядом мягкий голос Габриэля Корби. Белль обернулась: новый знакомый стоял прямо у неё за спиной и улыбался. Ей вдруг стало не по себе. – Я ищу мистера Купера, – сказала Белль и отступила к двери. – Его тут нет, – понизив голос и приблизившись, прошептал Габриель. – Всё в порядке, милая, – ласково заверил он, касаясь ладонью в перчатке её щеки. – Нам ни к чему лишние глаза и уши. – Но мне нужно… – попыталась возразить Белль, но её голос прозвучал так тихо, что она едва слышала саму себя. А потом мысли разбежались, и она смолкла, забыв, что хотела сказать. Тело сковало мягкой истомой, веки отяжелели. Хотелось закрыть глаза и погрузиться в сладкую уютную дрёму. Габриэль ласково взял Белль за руку и усадил в кресло мэра. Затем встал напротив и не спеша снял белые перчатки. – Вот ты какая, последняя фейри, – глядя сверху вниз, произнёс он и нежно провёл прохладными пальцами по щеке Белль. Потом с почти кошачьей грацией обошёл кресло, встал позади и, склонившись к шее Белль, вдохнул аромат. – М-м-м… – протянул с наслаждением, – фиалка. Затем язык Габриеля коснулся кожи Белль над сонной артерией и скользнул вверх, оставляя влажную дорожку. Аннабелль, всё больше теряя связь с реальностью, сидела в мягких тенётах оцепенения, её мысли стали неповоротливыми, заторможёнными. Губы Габриеля коснулись шеи Белль ласковым поцелуем, а затем она ощутила нежную, такую сладкую и желанную боль, что даже прикрыла глаза от удовольствия. Вдалеке послышались шаги, нарушившие тягучую точно мёд и пьянящую словно вино тишину. Белль недовольно открыла глаза. В распахнувшуюся дверь вошёл Дамиан. – Que faites-vous?[3] – спросил он возмущённо у Габриэля. Дамиан был бледен, а зрачки у него стали огромными, поглотив голубую радужку. «Они знакомы?..» – медленно проплыло в голове Белль. Ей не понравилось, что Дамиан отвлёк Габриэля. – То, ради чего мы здесь, – ответил Корби, подняв голову. Белль увидела на его улыбающихся губах кровь, ощутила аромат фиалок и вдруг поняла: это её кровь. «Вампиры, – осознала она и ощутила совершенную беспомощность. – Они оба вампиры». Белль попыталась встать, что-то сказать, но не смогла пошевелить и пальцем, издать и звука. Дамиан шагнул было прочь, но через миг оказался рядом с креслом Белль. Грубо оттолкнул Габриэля и жадно прижался губами к ещё не успевшей затянуться ране на шее Белль. – Полегче, малыш, – усмехнулся Габриэль, пока Дамиан, утробно урча, жадно глотал фиалковую кровь. – И не увлекайся. Она несколько дней назад принимала вербену. Белль вспомнила, что последний раз пила вербеновый чай позавчера вечером. И надо ж было ей нарушить дедушкин завет именно в этом году, когда в город нагрянули вампиры… Как глупо, как нелепо!.. «Неужели все фейри так беззащитны перед вампирами?.. – подумала она. – Что же мне делать?..» В её расшитом бисером ридикюле лежал телефон. Нужно всего лишь нажать пару кнопок и сообщить о проблеме, но Белль совершенно потеряла контроль над собственным телом. «О, Лилит! – в отчаянии мысленно взмолилась Белль. – Помоги!» Вдруг Дамиан отпустил Белль, да так резко, что кресло покачнулось. – Désolé, Belle[4]… – шепнул он. Дверь распахнулась и закрылась – и Аннабелль осталась в кабинете одна. А через секунду она услышала шаги в конце коридора: шериф Вольфген, сержант МакЭлвин и несколько людей. Белль попробовала поднять руку, чтобы ощупать саднящую рану на шее. Это отняло у неё последние силы, и через миг её поглотила густая и вязкая точно нефть тьма. Белль очнулась от прохладного аромата леса: еловая хвоя, влажный мох и песок. С трудом разлепив веки, она смутно различила перед самыми глазами нашивку на одежде: «Полиция Торнфилда», и почувствовала, что её несут сильные руки. Она вспомнила запах: так пах шериф Вольфген. Он всегда настораживал и даже пугал Белль, но сейчас она чувствовала себя в безопасности и, наверное, оттого позволила себе вновь провалиться в манящую темноту. – С ней всё в порядке, Дэниел, – произнёс спокойный голос шерифа совсем рядом, вырвав Белль из небытия. Открыв глаза, она обнаружила себя лежащей на диванчике в приёмной мэра. – Мои ребята уже ищут их… Нет, начнётся паника. Людям лучше быть здесь, чем разбегаться в темноте по домам, – шериф перевёл взгляд на Белль и сказал в трубку: – Она очнулась, – потом подошёл и подал ей телефон. – Это мэр. – Мистер Купер, – сказала в трубку Белль. – Как ты, Белль?.. – в голосе слышалась тревога. – Хорошо, – ответила она. – Мне гораздо лучше. Я не знаю, почему не поняла, что они вампиры… – Тебе нужно в безопасное место, – сказал мэр. – Я скажу, чтоб шериф отвёз тебя… – У меня ещё танец с выпускниками, – возразила Белль. Шериф жестом попросил телефон и, когда она вернула мобильник, включил громкую связь и сказал: – Аннабелль права, ей лучше не исчезать сейчас. Люди и так начали беспокоиться, куда она делась, ты и сам это заметил. – Но как она будет танцевать?! – запротестовал мистер Купер. – А вдруг вампиры снова нападут? – Я хорошо себя чувствую, – ответила Белль, и это было правдой: она ощущала себя полной сил, хотя ещё совсем недавно не могла даже пошевелиться. – Она справится, – подтвердил шериф. – А вампиры сюда больше не сунутся. – Белль, почему ты вообще ушла из залы? – сокрушённо спросил мэр. – Эдвина завела её к тебе в кабинет, – ответил за Белль шериф. – Не может быть! – не поверил мистер Купер. – Твоя секретарша была под вампирским внушением и ничего не вспомнит, – ответил шериф. – Крис увидел, как Белль входит в твоей кабинет, по камере, которая висит над входом. К сожалению, он поздно решил мне об этом сообщить, – добавил он, и Белль услышала в его голосе глухие нотки раздражения. – Белль, ты уверена, что хочешь остаться и танцевать? – спросил мэр. – Да, – твёрдо ответила она. – Только приведу себя в порядок. Шериф проводил Белль в умывальную, где она поправила чуть растрепавшуюся причёску, сняла жемчужное ожерелье и смыла с него капли крови. Потом оглядела себя в зеркале, нет ли пятен на платье. – Пойдём, – сказал шериф, пропуская вперёд. Навстречу им, отделившись от остальных выпускников, вышел робко улыбающийся Патрик. – Мисс Тэйлор… Аннабелль, – быстро поправился он, вспомнив, что она просила называть её по имени. – Всё в порядке, Патрик? – спросила она, оглядывая залу. – Да, – заверил её парень. – Мне пришлось отлучиться по важному делу, – сказала Белль. – Сколько танцев я пропустила? – Три, – ответил Патрик. – И наш танец сместили. Белль кивнула и пошла к музыкантам. – «Вальс листопада», пожалуйста, – сказала она оркестру и вложила свою ладонь в руку Патрика. Кружась с Патриком среди выпускников, Белль не верила, что произошедшее с ней в кабинете мэра было правдой. Она смотрела вокруг, и всё было таким обычным и нормальным… Как она могла проникнуться симпатией к этим кровососам?! Белль не могла простить себе, что была настолько слепа и не разглядела за их приятным отношением к себе тьму Х’гивхаты. Раздражение и злость на саму себя вскипели в ней с такой силой, что захотелось срочно разбить что-нибудь со всего размаху. Желательно о вампирскую голову. «Пусть полиция об этом думает, – сказала себе Белль, чувствуя мягкие пальцы Патрика в перчатке на своей спине и его горячее дыхание на шее. – А я буду танцевать и потом поеду к Вики на ужин. Я и так достаточно уже сегодня пережила». Эти мысли тут же показались ей малодушными и эгоистичными, и ей стало стыдно. «Нет, правда, что я могу сделать? – точно оправдывая себя, думала Белль. – Я бессильна против вампиров. Ещё бы понять, это только со мной так или со всеми фейри?..» Когда вальс доиграл, Белль подошла к мэру, наблюдавшему за ней с тревогой весь танец. – Как ты, Белль? – спросил он. – Со мной всё хорошо, – улыбнулась она. – Шериф пришёл вовремя. От мысли, как далеко могли зайти вампиры, если б не вмешались варгисы, у Белль по спине пробежала ледяная волна мурашек. – Я предупредил Генри о вампирах, он сказал, что проверит сигнализацию и камеры, – сказал мэр. Белль подумала, может, ей лучше поехать домой, чтобы не подвергать Уайтов риску?.. Но ей так не хотелось остаться одной в тишине своей квартиры на всю ночь, что она промолчала. К тому же, раз мистер Купер решил, что лучше отвезти её к Уайтам, значит, всё будет хорошо. – Я отвезу тебя, – сказал подошедший шериф Вольфген. – Пусть пара ребят останутся у дома Уайтов для безопасности, – повернулся к нему мэр. – Разумеется, – кивнул тот. Генри и Вики вышли навстречу Белль, идущей в сопровождении шерифа. Белль бросилась к сестре, и та крепко обняла её. – Добрый вечер, – поздоровался шериф. – Заприте ворота и никого не впускайте. Вампиры не смогут войти в частный дом без приглашения, но могут выманить Белль. Присматривайте за ней. Генри кивнул. Вики покрепче прижала сестру к себе, и сердце у Белль болезненно защемило: если из-за неё пострадает кто-то из Уайтов, она никогда себе этого не простит. Шериф Вольфген обернулся на звук подъезжающей машины, из которой вскоре вышли два варгиса. – Это Ольсен и Стюарт, – представил их шериф. – Они варгисы и не подвержены вампирскому внушению. Останутся здесь для безопасности. А наутро мы решим, что делать. Когда шериф уехал, Сюарт и Ольсен остались снаружи, а Уайты и Аннабелль вошли в дом. Дети уже спали, в гостиной была одна Камилла, листавшая соцсети. – Как ты, Белль? – спросила она, вставая с кресла. – Хорошо, спасибо, – ответила Аннабелль. Вики усадила её на диван, и сама расположилась рядом. – Скажи, – с любопытством и почему-то шёпотом, начала она, – как это, когда тебя кусает вампир? – Вики! – одёрнул жену Генри, но Белль почувствовала, что ему тоже интересно, а уж Камилла и вовсе сгорала от любопытства. – Это очень странные ощущения, – ответила Белль, подумав. – Ты цепенеешь, не можешь пошевелиться, всё вокруг замедляется, плывёт. И от укуса приятно, – добавила она. – Приятно? – удивилась Вики. – Совсем не больно? – Больно, – ответила Белль. – Но это приятная боль. И хочется ещё. Генри нахмурился. – Давайте лучше ужинать, – проговорил он и вышел на кухню. Вики тоже встала. – Пойду предложу еды Ольсену и Стюарту, – сказала она. Варгисы заходить в дом отказались, а вот поесть были рады. Вики вынесла им термос с чёрным кофе и ещё тёплый мясной рулет. У Аннабелль зазвонил телефон. Это была мисс Уэлш: – Белль, как ты? Мистер Купер рассказал, что произошло на балу. – Я в порядке, – ответила Белль. – Сейчас у Вики и Генри. – Хорошо. Я не смогу сегодня приехать, к сожалению. Пусть Вики закроет тебя на ночь. – Я скажу ей, – сказала Белль и, помолчав, негромко спросила: – Крёстная, а вампиры могут выманить из дома кого-то ещё, кроме меня? Аннабелль не была уверена, что мисс Уэлш знает ответ на этот вопрос, но та, к счастью, знала: – Нет, – твёрдо ответила она. – Им нужно выпить кровь, иначе зов не сработает. А для внушения необходим зрительный контакт. Не беспокойся, милая, – мягко добавила крёстная, – твоя семья в безопасности. И варгисы защитят вас. Они остановят тебя, если ты попробуешь выйти из дома. Но за ужином обязательно выпейте вербенового чая. После разговора с крёстной Белль стало легче. Она повеселела и стала помогать Вики накрывать на стол, Камилла в это время расставила подсвечники между бокалами и тарелками, Генри, разливая вино, пошутил, раз Фредерика нет, ему может наконец-то повезти вытащить из пирога монетку. Аннабелль улыбалась: ей было так уютно в гостиной при потушенных лампах, с живыми огоньками свечей, что произошедшее на балу точно отступило в тень. А когда приготовления были окончены, в торжественной тишине Вики внесла Молчаливый пирог. Генри разрезал его на шесть частей, и каждый взял себе по ароматному, пахнущему сдобой и вишней кусочку. Вики первая расковыряла свою порцию: ей попался напёрсток. Они с Генри переглянулись и синхронно прыснули, стараясь не расхохотаться в голос. Потом, сдерживая смех, Генри показал жене кулак. Затем Камилла, делая вид, что ей всё равно, разделила вилкой свой кусок пополам, и серебряный прибор стукнул о фарфор и металл: ей попалось кольцо, и, судя по заговорщицким лицам Вики и Генри, вовсе не случайно. Камилла не подавала вида, но Белль чувствовала её торжество. Тем временем Генри успел съесть свою порцию, обнаружив спрятанную в тесте пуговицу. Весело продемонстрировав находку всем, он вдруг задумался и вопросительно взглянул на жену. Та, давясь смехом, помотала головой, а потом вдруг посерьёзнела и, чуть нахмурившись, посмотрела на мужа, а потом улыбнулась и махнула рукой: мол, нет, вряд ли. Белль могла только догадываться о чём они. Задумчиво расковыряв начинку и не найдя в ней ничего, Белль разделила кусочек вилкой пополам. Серебро стукнуло о металл, и Белль увидела спрятанный в тесте маленький ключик. «Надеюсь, этот ключ означает, что я спокойно уеду учиться в Нью-Йорк, а не подамся в бега, спасаясь от вампиров», – мрачно подумала она. Монетка обнаружилась в пятом куске, который разделили Вики и Генри, а в шестом, доставшемся Белль и Камилле, была пуговица. Когда пирог был съеден, все вновь заговорили, весело обсуждая гадание и уготованное им будущее. Было начало второго, когда было решено лечь спать. Камилла ушла первой. Вики и Генри проверили комнату Белль. Все трое обнялись и пожелав друг другу доброй ночи, после чего Генри и Вики ушли, заперев на ключ дверь комнаты Белль. Она же пошла в душ и долго стояла под струями тёплой воды, смывая с себя прошедший день. Забравшись в постель, она удивительно быстро уснула. [1] Моя дорогая (фр.) [2] Рад помочь (фр.) [3] Что ты делаешь? (фр.) [4] Прости, Белль (фр.)