15: Хогсмид

Из дневника Гермионы Грейнджер: Я думала, Том будет меня душить, если мы с ним будем ходить вместе на каждый урок, но это… здорово. Он делает записи во время лекций, задаёт вдумчивые вопросы и действительно читает заданное на дом, а не просматривает по диагонали, чтобы найти ответ на вопрос, как большинство учеников. Он не просит меня проверить его сделанную на скорую руку домашнюю работу, зная, что я верну её с правильными ответами, как делали Рон и Гарри. Это здорово. Иногда, стоит профессору Биннсу уйти в дебри о чём-то вроде Восстания Гоблинов или Войн Великанов, Том ловит мой взгляд, и мы без слов беседуем, как обычно делают пары. Или он просто держит свою руку на моём колене под партой, а его большой палец проводит по моей коже, и от этого невозможно ни на чём сосредоточиться. Конечно, он требует большего. Лёгкие намёки о Выручай-комнате, долгие поцелуи, пока не кончится воздух, руки, которые мне приходится останавливать. Я не знаю, почему я так противлюсь тому, чтобы пойти на большее. Мы уже занимались сексом… но кажется неправильным делать это в замке. Не то чтобы я не хочу, но что-то нас всё ещё разделяет, и я не уверена, что именно…

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*·★・・・・

Прошло шесть недель учебного года, а это уже был один из лучших курсов Гермионы. Осеннее утро заливало светом зачарованные окна Большого зала, придавая всему тёплый золотой оттенок, отчего даже самый простой разговор казался волшебным. Всё было идеально: никаких драм, никаких надвигавшихся войн, лишь она и её парень на уроках. Воспоминания о её доме и прошлых друзьях стали далёкими, словно она смотрела на них через покрытое инеем окно. Возможно, она вообще бы забыла о них, не получи она утром почту от сипухи, которая приземлилась на стол с неуклюжим плюхом. Скорее по привычке, Гермиона решила, что это не для неё, пока сова не клюнула её, взмахнув лапой над её тарелкой и позволив толстому конверту соскользнуть в её яйца. Она отвязала письмо растренированными пальцами и разорвала послание, обнаружив записку и ещё один запечатанный конверт внутри. Сначала она развернула пергамент, узнав отличительный почерк Габриеллы.       Гермиона,       Бриджет сказала мне, что ты никогда не была в Хогсмиде, потому что у тебя нет разрешения. Хогсмид — часть традиционного обучения в Хогвартсе, и будет просто ужасно, если ты это упустишь. Я приложила подписанный мною бланк. Надеюсь, этого достаточно, чтобы директор пустил тебя. В конце концов, я тебя приютила. Разве это не делает меня кем-то вроде опекуна?       Я прислала один и для Тома. Веселитесь!       — Габриелла Доддеридж       P.S.: Это письмо пришло тебе с большой экзотичной птицей. Интересное существо, но не самое дружелюбное. Я решила приложить его. Гермиона широко улыбнулась, разглядывая вторую страницу письма с подписанным разрешением. Габриелла без вопросов приняла Гермиону как члена своей семьи. Она представить не могла, что бы с ней случилось, если бы ей не удалось найти кого-то столь готового принять её. Взгляд метнулся на Тома, который за столом Слизерина препирался с приземлившейся перед ним совой. Гермиона считала, что ему, как старосте, было важно оставаться со своим факультетом почти за всеми приёмами пищи, особенно в начале учебного года. Она редко присоединялась к нему за слизеринским столом, по большей мере, чтобы избежать мерзких взглядов Абраксаса и жалоб Гасси. Это не мешало Тому сидеть с ней за ужином, безмолвно придвигаясь к ней так близко, что его бедро касалось её, отчего у неё трепетало в животе. Она открыла запечатанный конверт, который дослала Габриелла. Должно быть, он прибыл издалека, ведь его изрядно побило разными осадками. Несмотря на размазанные чернила, Гермиона всё же смогла опознать своё имя и адрес «Дырявого котла».       Мисс Грейнджер,       Прошу прощения за мой столь нескорый ответ. Мне мою корреспонденцию пересылают, поскольку сейчас я в отъезде. Ваше письмо заинтриговало меня, и я не ожидала найти подобного в своей почте. За сорок лет изучения временных аномалий многие обращались ко мне, уверяя, что прибыли из параллельных миров. Всё это было неправдой. Я всегда отношусь к подобным заявлениям с некоторым скептицизмом. Уверена, Вы понимаете меня.       Но Ваше письмо было другим. Детали, которые Вы сообщили о своём прибытии, совпадают с некоторыми весьма тревожными данными, которые мои инструменты засекли прошлым летом. Я исследовала эти искажения и, по правде, не могла их понять.       Больше всего меня пугает природа магического отпечатка, который я засекла вместе с этими искажениями. Я распознала несколько, отчего их сложно отследить. Плюс, в показаниях, собранных из пустоты между вселенными, содержится небывалая мощность.       Я ездила в Австралию, чтобы раздобыть некоторые материалы для этого исследования, но есть вероятность, что Вы могли бы вернуться в свой мир. Нам стоит это обсудить при личной встрече.       Я вернусь в Англию до Рождества, но сначала мне нужно разобраться с некоторыми семейными делами. Не могли бы мы встретиться в Хогсмиде в январе? В «Трёх мётлах» есть отдельные кабинеты, где мы могли бы переговорить без лишних ушей. Надеюсь, я смогу Вам помочь.       — Доктор Эстер Прайм. Слова слились в одно пятно, пока Гермиона читала их раз, другой, пульс бился в горле. Деловой тон не мог скрыть сквозившее напряжение доктора Прайм, и тщательно сформулированные предупреждения посылали по её венам лёд. Множественные магические отпечатки? Её ли один из них? Небывалая мощность в пустоте между вселенными? Что это значит? Каждое предложение было разрозненной частичкой мозаики, и к ней не прилагалось образца того, как её собрать. Конечно, Гермиона не могла быть первой, кто путешествовал между измерениями, но хоть она и не помнила, кто ещё падал по ту сторону Завесы, за что спасибо проклятию Долохова. Стихли разговоры в Большом зале, превратившись в фоновый шум, стоило смыслу произошедшего обрушиться на неё. Она могла вернуться в свой мир. К Гарри, Рону, родителям и всему, что она потеряла. Но эта мысль не принесла ожидаемого облегчения… Она показалась решающей. Вместо того, чтобы обрести то, что когда-то у неё было, ей придётся лишиться всего, что она обрела. Уханье совы отвлекло Гермиону. Она занимала большую часть стола, и её хвост из перьев попал в кашу Гасси. Подруга нахмурилась, скрестив руки на груди. — Мне бы хотелось, чтобы она не совала свой хвост в мою еду, — проворчала Гасси. Нарушительница привстала и начала с энтузиазмом клевать завтрак Гермионы. Гермиона оттолкнула тарелку от птицы. Получив свою порцию, она вспорхнула, задев в процессе щёку Гасси. — Чёрт побери! — воскликнула Гасси, потирая лицо, а Арчи возле неё разразился безудержным смехом. Даже Гермиона выдавила слабую улыбку, но на душе у неё было неспокойно. Хотелось ли ей вообще вернуться? В какой мир она попадёт? Гасси ударила Арчи по плечу и прочитала нотацию о поведении джентльмена. Аластор закатил глаза от её выходки, но ел молча. Гермиона была вынуждена признать, что ей здесь нравилось… Она нашла себе место… Её внимание вновь вернулось к Тому, который по-прежнему был погружён в свою почту. Утренний свет очерчивал его острую, свежевыбритую челюсть. Она любовалась тем, как его длинные пальцы держали пергамент. Пальцы, которые исследовали и оскверняли её так, как ей только снилось. Он поднял взгляд, словно почувствовав её. Их глаза встретились через множество столов. Выражение его лица нельзя было прочесть, но в её груди расцвело что-то тёплое от этой связи. Сердце сжалось: внутри зияла дыра из-за чувства вины, грозившая поглотить её целиком. Гермиона не должна была думать о Томе, когда написала доктору Прайм. Тогда они расстались… Но теперь всё по-другому. Она позволила себе слишком глубокую связь с ним. Она любила его. Они зависели друг от друга… Ей не хотелось это разрушать. Она не могла вынести даже мысли о том, как его лицо изменилось бы, узнай он информацию из этого письма. Выверенными движениями она свернула письмо и засунула его на глубину своей сумки, похоронив под учебниками и чистыми перьями, где оно больше не могло сдать её своим присутствием. И вообще, доктор Прайм сама несколько месяцев будет занята и не сможет увидеться. У Гермионы было время, чтобы всё обдумать получше.

***

Том и Гермиона вместе шли по тропинке из Хогвартса в Хогсмид. Октябрьский воздух был прохладным, и она видела, как её дыхание вырывается маленькими облачками. Рука Тома нашла её собственную, переплетая их пальцы. — Я подумала, мы можем начать со «Сладкого королевства», — предложила она, взглянув на него. В его выражении лица сегодня было что-то другое. Нечто вроде сосредоточенной страсти, которой она прежде не видела. — Вообще-то, — сказал Том, — я думал, мы могли бы пойти в какое-то более… приличное место пообедать. Гермиона приподняла бровь: — Приличное? — Я слышал, там есть чайная. Говорят, она вполне элегантная, — поднял Том подбородок так, как делал всегда, когда был собой доволен. Гермиона споткнулась: — Чайная? — «Кафе мадам Паддифут». — «Мадам Паддифут»?! — голос стал чуть более писклявым, чем она намеревалась. — Ты будешь всё за мной повторять? — Нет, конечно нет! Я просто удивилась. — Почему? Что с ним не так? — нахмурился он. — Говорят, многие ученики ходят туда на свидания. О нет… Гермиона прикусила губу, пытаясь придумать дипломатичный способ предупредить его: — Там… там очень специфичная атмосфера. — Хорошо, — сжал Том её руку. — Может, именно это нам и надо, — пробормотал он следом. Она нахмурилась. Они украдкой проживали интимные мгновения между уроками. Иногда Том подкатывал к ней посреди занятий, но быстро уяснил, что Гермиона ему не будет поддаваться. Она не из тех, с кем можно дать себе разрядку тайком в неподходящее время. Ей нужно быть внимательной на уроке. Писать конспекты. Особенно сейчас, когда учебный материал для неё стал новым. Конечно, он спускал это на тормозах, а затем крал её время между уроками, отчего они проскальзывали за парту практически со звонком. Несмотря на это, она не могла объяснить остававшуюся между ними отдалённость. Может, это нарастающее напряжение Ж.А.Б.А.? Или, возможно, почти постоянного присутствия людей возле них, начиная от жаждущей внимания Гасси и заканчивая Бриджет, которая постоянно, к большому раздражению Тома, одолевала Гермиону своими историями про кошку и новых друзей из клуба игры в плюй-камни. Также Гермиона настаивала, что будет спать в своей спальне, несмотря на то, что провела с ним месяц в прошлом году в Выручай-комнате. Но обстоятельства тогда были совсем другими. Может, дело было в секретах. За лето они с пламенной страстью вновь разожгли свои отношения. Она тонула в нём. Но позже она поняла, как мало о нём знает. Жизнь, которой он отказывался делиться. То, как он закрывал от неё всё личное. С её стороны было несправедливо обвинять в этом Тома. У неё были собственные тайны. То, о чём, она надеялась, он никогда не узнает… Например, спрятанное между страницами «Истории Хогвартса» письмо возле папки Коры. Каждый раз, когда она об этом вспоминала, её накрывало тошнотворным чувством вины. Гермиона закрылась от этих мыслей, пока они не довели её до уныния. Это должен был быть весёлый день в Хогсмиде. Свидание с её парнем. Несмотря на холодность о получении разрешения на посещение, она знала, что он с нетерпением этого ждёт. Он даже присмотрел для них место для посещения. — Хорошо, — вздохнула она, надевая на лицо улыбку. Двадцать минут спустя она стояла возле замершего Тома в дверях самого агрессивно-романтичного заведения всей Волшебной Британии. Все поверхности покрывали розовые кружевные салфетки. С потолка сыпалось конфетти в форме сердечек, как снег, а статуи херувимов хихикали со своих насестов на украшенных кружевом полках. Он стоял так неподвижно, что она гадала, а не окаменел ли он от шока, пока Том не сказал: «Чёрт подери». Его глаза устремились на пару, которая гораздо больше была увлечена поглощением друг друга, нежели сконов на своих тарелках. Казалось, он был готов сбежать, но к ним подошла официантка, на одежде которой было больше рюш, чем, Гермиона думала, вообще возможно. — Добро пожаловать, голубки! Разве вы не самая очаровательная пара? Сюда! Том стиснул челюсть. Гермиона чувствовала, как он просчитывает пути отступления. — Всё в порядке, — прошептала она. — Мы уже здесь. Она не могла сдержать улыбки, разглядывая ужас на его лице. Словно он гадал, насколько сильно пострадает его репутация от того, что он посетил столь дерзкое заведение. Они сели за стол, устланный розовыми салфетками под статуэткой движущегося купидона, который не прекращал подмигивать и посылать воздушные поцелуи. — Это… — прочистил Том горло, глядя на купидона с очевидным намерением его прикончить. — Романтично? — предположила Гермиона, едва сдерживая хихиканье. — Омерзительно, — поднял он одно конфетти, приземлившееся на его рукав, и с отвращением его изучил. — И люди за это платят деньги? — смахнул он сердечко. Гермиона взглянула на меню: — Мы за это платим. — Ты знала, что это за место, — это не было вопросом. Она вздохнула: — Сюда на свидание ходил мой друг. — Что за друг? — Гарри, я тебе про него рассказывала. — Ты ходила с ним на свидание? Ей хотелось закатить глаза, но она сдержалась. Он и так был на грани. — Нет, он сюда ходил на свидание с кем-то ещё и потом мне рассказал, — ей потребовалась вся её решимость, чтобы удержаться от ухмылки в ответ на ревность Тома. Она даже представить не могла, как он бы расстроился, расскажи она ему о Викторе. Казалось, Том расслабился, он читал меню с кислой миной. Снова появилась официантка с сияющей улыбкой: — Что будете заказывать, дорогуши? Наше фирменное латте «Любовное зелье»? Оно совершенно безвредно, разумеется! — Кофе, — сказал Том. — Но, сэр, не хотели бы Вы попробовать наш купаж «Пламя страсти»? Там коричные сердечки и… — Чёрный. Кофе, — повторил он, выделяя каждое слово так, словно официантка может быть слишком глупа, чтобы понять его заказ. От тона Тома у официантки дёрнулся глаз. Она повернулась к Гермионе с жалостливым выражением лица от того, что она пришла с мужчиной, который не может поддаться романтичной атмосфере. — А Вы, дорогая? — Эм, чай, пожалуйста. «Эрл грей». — Ой, не хотели бы Вы попробовать «Наслаждение любовников»? Там розовые лепестки и… — Просто «Эрл грей». Официантка сконфузилась. Она тоскливо посмотрела на излишне откровенное выражение чувств за столиком возле них и мечтательно вздохнула. Несмотря на её сдувшийся энтузиазм, она унеслась вскачь. Зачарованный херувим принялся перебирать над ними струны лиры, наигрывая одну и ту же незамысловатую мелодию, которая гармонировала с чмоками парочки неподалёку. Гермиона с Томом ждали в неловком молчании, и оба они осматривали сюрреалистичную обстановку. К их облегчению, вскоре прибыли напитки: кофе Тома в кружке в виде сердечка с надписью «Будь моим» и чай Гермионы с изображением танцующей балерины на фарфоровом стакане. Том таращился на свою чашку с нескрываемым омерзением. — Там блёстки, — бесстрастно сказал он. — Уверена, они съедобные, — похлопала Гермиона его по руке в притворном ободрении. Его мышцы сжались под её рукой, а глаза взметнулись, чтобы встретиться с ней. Затем он снова посмотрел на свой кофе. Он поднёс кружку к губам, сделал небольшой глоток, и его лицо скрывалось от отвращения: — Не уверен, как это может считаться съедобным. — Может, это дело привычки? — Единственное, к чему я тут хочу привыкнуть, — к пути на выход, — безапелляционно поставил Том чашку на стол. — Это была ужасная идея. Гермиона не могла удержаться — она разразилась смехом. Экстравагантная обстановка лишь сделала отражённое на лице предательство веселее. — Несмешно, Гермиона. — Чуть-чуть смешно, — ухмыльнулась она. — Ты пытался сделать что-то милое. И это главное, — потянулась она за его ладонью. — Я думал… Дорого — значит, качественно. — Том, — сжала она его пальцы. — Тебе не нужно пытаться меня поразить. Я ведь уже с тобой. — Пожалуй, — его тревога ничуть не смягчилась. Возможно, это было прямым подтверждением, насколько глубоки его раны. Сможет ли он когда-либо снова ей доверять или так и будет пытаться вытянуть ещё? — К тому же, — добавила она с широкой улыбкой, — теперь нам есть о чём рассказать. Том метнул взгляд на окружающий их розовый кошмар и покачал головой: — Этой историей мне не очень-то хочется делиться. Он встал со стула, она последовала за ним, даже не потрудившись попробовать свой «Эрл Грей». — Что ж, тогда я расскажу эту историю! — Не хочу, чтобы и ты рассказывала. Поверить не могу, что зашёл сюда… — он возмущённо бросил два галлеона и пробормотал себе что-то под нос о немыслимых ценах. Вместе они вышли на улицу. — Веселее, у нас ещё целый день впереди! Он был таким надутым, что она не удержалась и одарила его щёку кротким поцелуем. Это крошечное действие слегка улучшило его настроение.

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*·★・・・・

Публика в Хогсмиде напоминала Тому Косой переулок во время покупок перед учебным годом: невыносимую толчею. Не было ему покоя. Он с боем продирался сквозь хаос орущих друг на друга учеников. Гермиона затащила Тома в несколько магазинов, а затем они, наконец, добрались до «Трёх мётел». Ему едва удалось открыть дверь из-за толпы. Ученики набились от стены до стены. Ни одного свободного столика. Он заметил, что там наняли четырёх измождённых барменов, чтобы всех обслужить. С чего бы кому-то заморачиваться. — Слишком людно, — сказал он. Он считал, что выходные в Хогсмиде, когда там всё школа, не дотягивают до его уровня. Ему больше нравились тихие прогулки наедине с Гермионой, исследуя заснеженные улицы. — Есть ещё один паб — «Кабанья голова». Он не такой… эм… гостеприимный, но там вряд ли будет много народу, — сказала Гермиона. Том кивнул и последовал за ней. Вскоре они нашли «Кабанью голову». Ветхий фасад без слов говорил о том, какую публику он привлекает. Том отметил пропитывающий воздух острый, затхлый запах, столь мощный, что он почуял его ещё до того, как они зашли в помещение. Всё вокруг казалось грязным. Том гадал, почему никто не потрудился призвать простые чистящие чары, чтобы прибраться. На них бы ушло секунд пять, а разница была бы колоссальной. Гермиона следовала за ним по пятам, казалось, её ничуть не заботило омерзительное убранство. Видимо, она здесь уже бывала. — Нам нужно занять столик. В отличие от «Трёх мётел», здесь было свободно множество мест. Из посетителей были лишь несколько профессоров и, в основном, местные дурачки. Он понимал, почему ученики предпочитают «Три метлы», но ему нравилось, что здесь было немноголюдно. Не обращая внимания на окружающее разложение, они выбрали достаточно крепкий на вид столик. Том барабанил пальцами по дереву, осматривая сомнительную публику. — Ты как будто напряжён, Том? — высоким голосом сказала Гермиона. Ему было не по себе от тяжёлого, затхлого воздуха этого места. Он не мог определить, почему именно. — Возьму нам по сливочному пиву, — сказал Том в ответ, поднимаясь и отправляясь к барной стойке. Буфетчик настолько потерял свой облик, что едва ли мог сойти за человека, — как будто кто-то слепил человека по какому-то смутному воспоминанию людского образа. У него почти полностью отсутствовал нос вместе с верхней губой. По левому глазу тянулся шрам, опускаясь к подбородку. По всей коже были крошечные отметины, и Тому оставалось лишь гадать, как он их обрёл. Крайне резкая и хищная улыбка мужчины была излишне зловещей для приветствия. Не придумав ничего лучше, Том потянулся к нему своей легилименцией и тут же об этом пожалел. Его разум атаковало хаотичное месиво шерсти, жажды крови и непристойных фантазий. Он отступил, разрывая связь. Мужчина был оборотнем, да ещё и развратным. — Чего закажешь, пацан? — промурлыкал он слово «пацан», истекая неприкрытой похотью, с рокотом, раздающимся из груди. Его взгляд скользнул по Тому, оставляя за собой след отвращения. Язык скользнул по зубам, словно полакомившись призрачной трапезой. Том на мгновение замер, наслаждаясь приятной тяжестью своей палочки в кармане. Он без колебаний заставит этого незнакомца замолчать навсегда, если это потребуется. — Два сливочных пива. — Сию минуту, — блеснули резцы, слишком острые, чтобы быть человеческими. Он достал две пыльные бутылки и откупорил их голыми руками. Интересный, хоть и неотёсанный способ. Вместо того чтобы перелить содержимое в обычные кружки, он пустил бутылки по липкой, покрытой пивом поверхности в сторону Тома. Том пристально наблюдал за мужчиной, стараясь не выдать ничего подозрительного. На языке у него застыло проклятие, подпитываемое покалывающим беспокойством, окутавшим его, словно саван. Возможно, именно этот бармен был причиной его нервозности. Именно из-за него атмосфера казалась удушающей. Несмотря на немногочисленное количество посетителей, Том чувствовал давление невидимых глаз, призрачное прикосновение к коже. Неприкрытый ничем испытующий взгляд бармена сам по себе был достаточно тревожным, но его терзала навязчивая уверенность в чём-то другом, в чём-то потайном. — Том? — спросила Гермиона, когда он вернулся к столу с зажатыми в руках бутылками. Она взяла сливочное пиво, но тут же поставила его, сморщив нос от омерзительной грязи на стекле. Том едва услышал её. Каждый доступный ему инстинкт кричал об опасности, пока его взгляд скользил по заведению. Немногочисленная толпа казалась гнетущей — слишком много теней, слишком много мест, где можно спрятаться. Он запечатлел каждого: ведьму, склонившуюся над джином, двух волшебников, спорящих шёпотом, профессора, которого он смутно узнал, потягивающего что-то похожее на огневиски, фигуру, которая, как он подозревал, была банши… А затем он увидел его. У дальней стены, растворяясь в темноте, притаилась фигура. На первый взгляд, он казался ничем не примечательным, просто очередной посетитель, погружённый в свои мысли, с опущенным взглядом и сгорбленными плечами под тяжестью того, что привело его в этот жалкий паб. Но как только он поднял глаза и встретился взглядом с Томом, мгновенно пришло узнавание. Волосы средней длины ниспадали на плечи тонкими сосульками. Впалые щёки отбрасывали резкие тени. Плохое освещение в «Кабаньей голове» скрывало большинство деталей, но Том знал, что это он. У этого человека было такое же телосложение, такая же хищная осанка, такие же холодные глаза, которые смотрели на него поверх волшебной палочки в Лондоне. — Это он! — прорычал Том и встал, скрипнув стулом по полу. Звук нарушил относительную тишину таверны. Разговоры затихли. Головы обернулись. В момент ошеломлённого молчания мужчина двинулся вперёд, бросился к двери и в спешке опрокинул стул. Тот врезался в стоящий рядом стол, разбив стеклянные кружки и разлив напитки по полу. Том увернулся от разлитого, следуя за ним. Люди встревоженно вскидывали руки, когда он протискивался между ними. — Стой, Том! Ты куда? — голос Гермионы прорезал суматоху, но Том был вне зоны слышимости, ему было плевать на всё, кроме исчезающей в дверном проёме фигуры. Ноги сами собой пересекли таверну. Бармен что-то крикнул о необходимости оплатить ущерб, но Том проигнорировал его. К тому времени, как Том вышел за дверь, мужчина затерялся в большой толпе учеников, быстро направлявшихся к окраине города. Том ускорил шаг, не отрывая глаз от своей цели. Ему было не больше сорока, он был неопрятным, в грязной одежде. Часть Тома задавалась вопросом, не то ли это грязное рубище, в котором тот был в день нападения в Лондоне. Он погладил палочку в кармане, приготовился. Он получит ответы! Его жертва быстро оглянулась один раз, удивление отразилось на его измождённом лице, прежде чем он снова рванул вперёд. Он врезался в группу хихикающих пятикурсниц, выходящих из «Писарро», опрокинув одну из них на брусчатку с последовавшим за этим потрясённым криком, и исчез за углом «Зонко». Том перепрыгнул через упавшую девушку, не сбавляя шага, игнорируя крики её подруг. Он приближался. Теперь он видел панику в движениях своей цели, то, как отчаяние делало его неуклюжим. С палочкой в руке Том двинулся вперёд, не обращая внимания на то, как безумно он выглядит, бегая по улицам с палочкой наготове. — Том! — эхом раздался голос Гермионы позади него, но он продолжал двигаться. Как только Том завернул за угол мимо магазина приколов, огромная толпа четверокурсников выбрала именно этот момент, чтобы выбежать из «Зонко» с полными руками навозных бомб и вихревых червей, смеясь над какой-то шуткой. Они заполнили улицу, как стена из пакетов с покупками и пустой болтовни. — С дороги! — прорвался Том сквозь них, отчего один уронил свой пакет, и навозная бомба разорвалась посреди улицы. Том подавил рвотный рефлекс и оттолкнул учеников в сторону. Он не обращал внимания на ругательства и жжение в глазах, в которых всё расплывалось от зловонного тумана. К тому времени, как он выбрался из наполненного зловонием облака, мужчина исчез. Том замер, тяжело дыша, его взгляд метался между витринами магазинов и переулками. Он не слышал треска аппарации. Он должен быть где-то здесь… — Том! Что с тобой, чёрт возьми? — раздался позади него голос Гермионы. Том заметил узкий проулок, зажатый между «Зонко» и заколоченной лавкой, достаточно широкий едва ли на одного. Идеальное место для того, кто пытается исчезнуть. Он бросился в затенённый проход, всё ещё держа палочку наготове. Там воняло застоялой водой и мусором, повсюду валялись разбитые ящики и выброшенные бутылки. В тусклом свете было трудно разглядеть что-либо дальше нескольких футов. Том прошёл примерно половину пути, когда врезался во что-то большое и тёплое, отчего, споткнувшись, полетел вперёд и выругался. Он рухнул на кучу мусора, невнятно бормоча проклятия. То, обо что он упал, испуганно взвизгнуло и вскочило на ноги. Том напряг зрение, пытаясь разглядеть огромную чёрную собаку с умным взглядом. Собака недовольно фыркнула, прежде чем рвануть вперёд и исчезнуть в переулке. — Чёрт побери! — выплюнул Том, потеряв темп. Заминка стоила ему погони. Пока он доберётся до конца переулка, мужчина уж наверняка скроется. Том выбежал на главную улицу, сжав кулаки, под его кожей трещала магия от едва сдерживаемой ярости. Его первая настоящая зацепка ускользнула из рук из-за какой-то проклятой собаки. — Том! — появилась в конце переулка Гермиона, её щёки раскраснелись, а волосы растрепались от бега. — Что, во имя Мерлина, происходит? Губы Тома дёрнулись, хоть он не видел ничего весёлого в этой ситуации: — Этот мужчина напал на меня в Лондоне. Я в этом уверен. — Ты… — наклонилась она, хватая ртом воздух. — Ты уверен? Прошли месяцы… — На все сто, — в его голосе сквозил лёд. — И вот он в Хогсмиде. Это не может быть простым совпадением. Гермиона выпрямилась, вновь взяла себя в руки: — Может, нужно сказать кому-то… — Нет, — продолжил он осматривать улицу. — Это моя проблема. Гермиона показалась встревоженной, оглянулась через плечо, словно ожидая, что кто-то возникнет из ниоткуда с проклятьями: — Но… — Нет, — Том не позволит никому вмешаться. Он жаждал ответов.