20: Дела семейные

Том был самым невыносимым человеком, с которым Гермионе приходилось иметь дело! Она по меньшей мере шесть раз сказала, что им надо успеть на поезд в 10 утра в Литтл-Хэнглтон. Им нужно было выйти до 9 утра. Он закатил глаза и сказал, что в курсе, когда им надо выходить, и не могла бы она, пожалуйста, перестать его пилить. В ответ она сказала: — Да, перестану, когда ты покажешь охоту к сборам! Том же, в свою очередь, ничего не собрал и предпочёл оставить свои вещи в сундуке, с которым вернулся в «Дырявый котёл». К 8:30 Гермиона была готова взорваться. Она ворвалась в его комнату с поднятой палочкой с, как она надеялась, угрожающим видом. Он совершенно невозмутимо сидел на кровати и читал книгу. — Том! Нам надо выходить в 9! Он закрыл книгу и взглянул на неё с расширяющимися глазами: — В 9? Ты уверена? — Конечно. Я тебе говорила… Ты издеваешься?! — Даже не думал. — Мне это не нравится! — Приму на заметку. Она проигнорировала это замечание: — Ты собрался? — Посмотрим… Собрался ли я? Надо подумать… — Я вчера говорила тебе собрать вещи! — Да? Когда? — Когда мы прибыли. — Хм-м… Это когда у тебя был полон рот? Знаешь, тебя иногда сложно понять, когда… ай! Эй! — Я брошу в тебя ещё одним сглазом, Том. Не вынуждай меня. — Дайте мне десять дней, мисс Грейнджер, и я нашлю на Вас сглаз в ответ. — Да что ты, Том? Ты правда можешь меня сглазить? Они оба знали, что нет. Он нахмурился: — Может, и нет, но я могу вырвать эту палочку из твоих хорошеньких пальчиков и отшлёпать тебя ею. Она так сильно покраснела, что подумала, что могла бы упасть в обморок. — Вообще-то, — сбросил он ноги с кровати и встал, направившись к ней, — я мог бы сделать это прямо сейчас. Она взмахнула палочкой и распахнула его сундук и маленький чемодан, который ему одолжила Габриэлла: — Собирайся! Нам выходить… — Ровно в девять, я знаю. — Я собиралась сказать «через двадцать минут», что, по счастливой случайности, девять утра! Она прошла в свою комнату и оставила его закончить сборы. К её удивлению, он спустился по лестнице с заброшенной через плечо сумкой ровно в девять. — Это не чемоданы Габриэллы… — Знаю, мне эту сумку одолжил Райнхардт, когда я ему сказал про нашу поездку. Гермиона сузила глаза: — И когда ты её забрал? Том поразмыслил: — Перед тем, как уехать из Хогвартса. Она лежала в моём сундуке. — Ты всё это время был собран?! — Да, но ты такая прелестная, когда злишься, — ослепительно улыбнулся он с толикой хулиганства во взгляде. Ей снова хотелось его сглазить, но он уже весело шёл к двери навстречу Магловскому Лондонy. В отличие от её собственной тревожности из-за предстоящей поездки, Том ликовал. Они дошли до подземки и сели на северную ветку до станции «Кингс-Кросс». Вокзал был забит военными и рабочими. Гермиона протолкала себе путь сквозь толпу и встала в очередь за билетами. Большая вывеска гласила: «Путешествуйте между 10:00 и 16:00», — а дальше говорилось о том, что работники фронта получают приоритет в транспорте и что путешествия должны проходить в часы неполной нагрузки. Если честно, она забыла про войну. Поездки будут ограничены, и могут быть непредвиденные задержки и изменения в расписании. Женщина за стойкой строго посмотрела на Гермиону, когда та попросила два билета до Грейт-Хэнглтона. Гермиона постаралась выглядеть уверенно, словно знала, что делает, а не как будто едет в путешествие ради удовольствия — а именно так и было. Гермиона достала свои магловские деньги и расплатилась с кассиршей. Она сунула кошелёк обратно в свою волшебным образом увеличенную сумку, которую использовала для школы и в которой сейчас находилось всё, что ей понадобится для вечера в гостинице. Она вернулась к Тому и вручила ему билет. Они ждали вместе с толпой на указанной платформе. Рядом висела табличка с надписью: «Действительно ли ваше путешествие необходимо?». — Нас всячески отговаривают от поездок, — пробормотала Гермиона, откашлявшись из-за тяжёлого нагара сигаретного дыма, который засорял воздух. — Война. — Я знаю, что война. Том взглянул на толпу, где все ждали поезд в 10 утра на Север. — Знаешь, мы можем не сесть на этот поезд, — сказал он. — Почему? — Здесь полно военных. Они первыми будут занимать места. Она кивнула — это она прочитала на вывеске ранее. Когда они наконец сели в поезд, Гермиона почувствовала, как её накрыла волна облегчения. Поезд был переполнен военными и другими работниками. Том держал её рядом с собой, обняв за талию, и с подозрением наблюдал за другими мужчинами. В чём-то он напоминал огра со своим властным поведением, но ей также нравилось прижиматься к нему на скамейке, поэтому она промолчала. Весёлое настроение, которое Том испытывал ранее, сменилось мрачной тишиной. Гермиона достала книгу, но он продолжал смотреть в окно. Она потратила значительную часть своих сбережений, чтобы купить им билеты и забронировать номер в гостинице. Она думала, что он оценит этот жест. Возможно, он и оценил? Она не могла понять. Через четыре часа они сошли с поезда, и терпение Гермионы касаемо молчания Тома кончилось. — Том, скажи что-нибудь. Он моргнул: — Ладно. Поездка была долгой, и у меня саднит попа. Она прищурилась: — Ты дулся. Он фыркнул: — Я не дулся. — Ты не сказал ни слова. — Я любовался видами. — Это были просто фермерские угодья, — Гермиона скрестила руки на груди. — Есть над чем поразмыслить, когда речь заходит о фермерстве. Например, зачем кому-то добровольно выбирать такую работу? Разве им это не кажется позорным? Бывает ли, что они просыпаются утром и задаются вопросом, не стоит ли жизнь… — Ты пытаешься пошутить? — Работа правда отвратительная. Гермиона нахмурилась, пытаясь что-то прочитать в бесстрастном выражении лица Тома — ища трещины в его маске. Конечно, она ничего не обнаружила. Он использовал эту нелепую дискуссию, чтобы скрыть свои истинные чувства. То нервное напряжение, которое он отказывался показывать, но которое она могла разглядеть в его скованной позе. Проанализировав его ещё несколько секунд, она опустила руки. — Ты что, на ферме работал или как? У тебя, судя по всему, есть некоторое мнение о фермерской жизни. Его губы дрогнули — это было первое проявление искреннего довольства. — Вообще-то да, однажды летом меня заставили эвакуироваться из Лондона. — Ясно. — Это было недолго. — Я так и поняла. Его улыбка стала ещё шире. Гермиона решила, что, наверное, лучше не выпытывать подробностей. — Нам нужно сесть на автобус до Литтл-Хэнглтона. Там мы сможем расспросить о семье Гонтов. — Они живут на задворках городка. Она приподняла бровь. Он пожал плечами: — Я провёл собственное расследование. Они шли бок о бок. Гермиона несла свою сумку, увеличенную с помощью магии и лёгкую, как пёрышко, а Том держал в руках свою спортивную сумку. Они нашли автобус, идущий в Литтл-Хэнглтон, с каким-то странным приспособлением, прикреплённым сзади, и большим мешком, похожим на воздушный шар, на крыше. Гермиона остановилась, уставившись на это устройство. — Это двигатель на дровах или что-то в этом роде, — сказал он. — На дровах? — Да, из-за нормирования топлива или чего-то в этом роде. — Откуда ты это знаешь? — Я видел их, когда жил в деревне. Она не стала больше его расспрашивать об этом. Как только они добрались до Литтл-Хэнглтона, им не составило труда найти паб: автобус высадил их прямо перед ним. Сам городок выглядел убого. Он был запущен и явно пострадал от войны. Многие заведения были закрыты. Только особняк, возвышавшийся над городом на вершине холма, находился в идеальном состоянии. Он выделялся, словно расцветший цветок среди жухлых сорняков. Они шли по дороге, а Гермиона незаметно накладывала заклинания согревания, чтобы защититься от холодного зимнего воздуха. Том усмехнулся, но ничего не сказал. Она плотнее закуталась в пальто, подаренное ей Гасси прошлой зимой. — Как думаешь, какими они будут? — спросила Гермиона. Том пожал плечами. Гермиона снова попыталась завязать разговор, даже заговорив о погоде, но в ответ услышала лишь невнятное ворчание. В конце концов, они шли в тишине, и единственным звуком было тихое бормотание Гермионы, накладывающей заклинания согревания.

・・・・★･* ﾟ⁂ ﾟ*·★・・・・

Том хотел познакомиться со своей семьёй, но каким-то образом, чем ближе он приближался к указанному адресу, тем ниже проваливалось его сердце. Они и тогда его не хотели, с чего бы ему ждать, что они захотят его сейчас? Пусть он и не озвучил эти мысли, Гермиона интуитивно их поняла. Она попыталась заверить его, что неважно, что думает его семья. Это ничего не поменяет. Она утешительно сжала его руку, пока они шли бок о бок. Это помогло. В какой-то мере. Они прибыли ранним вечером, усталые после дороги длиною в целый день. Здание было не то чтобы домом, а скорее ветхой хибарой из гнилого дерева с покосившейся крышей. Оно было практически непригодно для жизни. Отвратительным. Мерзким. Салазар Слизерин был влиятельным и богатым, а это место выглядело убого. Ничто не могло это оправдать. Чего он ждал? Что его предки будут жить в особняке на вершине холма? Что у них есть какой-то тайник с несметными богатствами? — Ты уверен, что всё правильно? — спросила Гермиона. Её попытки скрыть удивление на лице были весьма паршивыми. Он поморщился, глядя на здание: — Да… — кивнул он на табличку на двери, на которой читалось «Гонт». Гермиона открыла было рот, но закрыла его, не произнеся ни слова. — Ничего не понимаю, — сказал Том. — Они должны быть наследниками самого Слизерина. Старой кровью и членами «Священных двадцати восьми». — Похоже, семья Гонтов, так сказать, впала в немилость, — пробормотала Гермиона. Впала в немилость? Да они, чёрт возьми, отребье! Позорное пятно на волшебном мире. Когда они подошли к входу, Том сглотнул комок, образовавшийся у него в горле. На двери висел богато украшенный и совершенно неуместный дверной молоток в форме головы змеи, держащей в пасти кольцо. Глаза были инкрустированы изумрудами, которые, вероятно, стоили больше, чем всё здание целиком. Гермиона потянулась к дверному молотку, и змея вдруг ожила, шипя и хватая её пальцы. Она отскочила в ужасе, не дав ей укусить себя. — Умно, — сухо заметил Том. — Что это было?! — ахнула Гермиона. Змея вернулась в свою обычную позу статуэтки. — Наверное, потому что ты маглорождённая. Она пробурчала что-то неразборчивое. Том потянулся к дверному молотку и, не встретив никаких препятствий, ударил кольцом по двери. Ничего не произошло. Он попробовал ещё раз, добавив больше ударов и колотя сильнее. Всё равно ничего. — Похоже, никого нет дома, — сказал он. Том не был уверен, почувствовал ли он облегчение или разочарование от этой новости. Хотел ли он вообще иметь какое-то отношение к людям, живущим в таком месте? Он отступил на шаг, чтобы осмотреть грязные окна с задёрнутыми шторами и заросший сорняками сад. Похоже, здесь никто никогда не жил или, по крайней мере, не жил уже очень давно. Он услышал, как Гермиона пошарила в кармане. Она достала палочку и направила её на дверь. И тут он понял, что здесь нет дверной ручки. — Алохомора. Том фыркнул, глядя на то, как она взламывала чужой дом. Но, к удивлению их обоих, дверь оставалась плотно заперта. — Мы, наверное, можем её просто выбить, — сказал он. — Думаешь, это сработает? — спросила Гермиона. — Я пошутил, — несмотря на отсутствие энтузиазма, его губы дрогнули в ответ на её слова. Если бы она попыталась взорвать дверь, это, наверное, уничтожило бы весь дом. — Какой же ты сегодня шутник, — проворчала она, ничуть не веселясь от его выходок. — Спасибо. Она нахмурилась: — Не хочу уходить просто так! Мы проделали такой путь! Он уставился на дверь. На голову змеи, торчащую из дерева. На странное отсутствие дверной ручки… Что-то в этом напомнило ему Тайную комнату. Уже не в первый раз, когда Слизерин или его предки прятались за своим общим языком. — Дай мне попробовать. — Думаешь, ты знаешь заклинание для отпирания дверей лучше меня? — раздражённо огрызнулась она. Долгий день путешествия явно давал о себе знать. Он проигнорировал её замечание. — Откройся, — сказал он, и его голос прозвучал привычным шипением. Глаза на змеином дверном молотке засияли, и она выскользнула из двери и сползла по дереву с шипением. — Добро пожаловать, хозяин. Дверь щёлкнула и открылась. — Похоже, это тот самый дом, — сказала Гермиона. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. В отличие от внешней стороны, с внутренней стороны была дверная ручка, позволяющая всем спокойно выйти. Место было в ужасном состоянии. Грязное и пахнущее чем-то гнилым. — Не думаю, что здесь кто-то живёт, — сказал Том ровным голосом. — Согласна… Они вместе прошли дальше вглубь маленького дома. Гермиона махала палочкой по разным углам, используя простые заклинания очистки, чтобы место выглядело хотя бы немного менее мерзким. Тома слишком отвращала окружающая обстановка, чтобы обращать на это внимание. Возле камина, покрытого чёрной копотью и пеплом, стояли кресло и диван. Коврик в восточном стиле, который когда-то, возможно, был дорогим, теперь был настолько изношенным и грязным, что делал помещение скорее отвратительным, чем украшал его. Гермиона наложила на коврик несколько заклинаний, чтобы убрать грязь, но это не помогло. Они с Томом прошли дальше: мимо маленькой кухни, заваленной гнилой едой и грязной посудой, столовой, покрытой толстым слоем пыли, и ванной комнаты, в которую они не решились заглянуть. На второй этаж вела сомнительная лестница. — Полагаю, спальни находятся наверху, — сказала Гермиона, с подозрением глядя на лестницу. — Это место просто отвратительно, — проворчал Том, развернулся на каблуках и вернулся в главную комнату. Гермиона последовала за ним, продолжая произносить заклинания, которые никак не помогали избавиться от ужасного зловония в воздухе. Густой, затхлый запах гниения. Том обнаружил книжный шкаф с множеством книг по Тёмной магии. Он пролистал их и нашёл старые, покрытые пылью книги древних предков. Дневники. Томá забытых времён. Не все из них были посвящены Тёмной магии. Были и другие — простые книги заклинаний. — Нам стоит их забрать, — сказал он. Может, им удастся что-нибудь вынести из этой бесполезной поездки. — Забрать? — Думаешь, тут кто-то живёт? Очевидно, никто ими не пользуется. Гермиона нахмурилась и не шелохнулась. — Это дневники волшебников прошлого. Здесь несколько рукописных книг. Эта, похоже, посвящена научным исследованиям. Некоторые из них, безусловно, редкие, но многие — уникальные, — сказал он, тщательно подбирая слова, чтобы убедить её. Это было нетрудно. — Ладно, — открыла она школьный портфель и наложила быстрое заклинание очистки на пол, прежде чем сесть перед книжной полкой. Они просматривали книги, отбрасывая старые учебники или нечитаемый мусор. Они собрали всё, что можно было использовать. Том не видел причин оставлять что-либо, если только это не было гнилым или лишним. — Ай! — взвизгнула Гермиона и уронила книгу. Она прошипела, глядя на ожог на ладони. Волдыри быстро превращались в большие нарывы. Её глаза наполнились слезами. — Что случилось? — Том взглянул на книгу, прочитав название: «Сборник наследия Слизерина». — Эта книга жжёт или… Чёрт, это… больно! — Думаю, эта книга проклята и обжигает всех, кто не принадлежит к роду Слизерина, — сделал Том логическое заключение. Он взял книгу в руки и заметил, что ничего не болит, в то время как Гермиона достала палочку и призвала несколько заклинаний на свою руку. Отёк немного спал. Она вздохнула с облегчением. — Нужно намазать её зельем, — сказала она, вытирая слёзы. Она залезла в сумку и вытащила небольшой мешочек с несколькими флаконами внутри: — У меня, кажется, есть что-то подходящее. Почему бы тебе не закончить просматривать книги самому? Я не хочу рисковать и прикасаться к ним. Уверена, что некоторые из них прокляты против маглорождённых. — Она встала и продолжила осматривать дом. Том хмуро посмотрел на полку и сложил все подозрительные книги в свою сумку, несмотря на то, что на ней не было чар облегчения веса и незримого расширения. Он позже разберётся, как обнаружить и снять с них проклятия. Он давно собирался сделать себе собственную сумку незримым расширением… но так и не дошли руки. Магия оказалась сложнее, чем он предполагал, хотя он и не особо беспокоился. Его ведьма была такой умной. В итоге он сложил пять книг в свою сумку, а остальные — Гермионы. — Гермиона? — позвал он. — Я здесь! Он обнаружил её в одной из спален, сидевшей на поеденном молью покрывале и листающей дневник. — Что ты делаешь? — Это дневник Меропы. Я нашла его под той половицей, — кивнула Гермиона на место в полу с торчащими во все стороны щепками. — Провалилась туда ногой. Её руки все еще были красными, но волдыри с водянками исчезли. Комната была обветшалой, как и весь дом. Старая. Убогая. Том открыл ящики комода и обнаружил там несколько бутылочек с зельями, старую одежду, полотенца и постельное бельё. — Ты проверила остальные две комнаты? — Только одну, я оставила дверь открытой. Там ничего интересного не было. Она перевернула страницу дневника, не поднимая глаз. Он оставил её и распахнул дверь последней спальни. Том никогда раньше не видел настоящего скелета. Конечно, он видел трупы — их было полно в Лондоне после взрывов. Он даже убил кого-то почти год назад. Но никогда не видел трупа, разложившегося до костей. Он смотрел на него с мрачным восхищением. В комнате не было такого запаха, как он мог бы ожидать, вероятно, потому что воздух циркулировал через щели в наружной стене. На скелете болталась одежда, которая свисала с костей и слилась с отвратительным покрывалом. Том не хотел думать о том, какая жидкость пропитала эту ткань. Он задался вопросом, чьи это были останки. Неужели это всё, что осталось от семьи Гонтов? От его внимания не ускользнуло то, что никому не было дела до того, кто это был. Труп оставили здесь гнить — забытый и бесполезный. Ну и хрен с ним. Он быстро осмотрел комнату, но ничего интересного не нашёл. Затем он вышел, закрыв за собой дверь. — Что ты там нашёл? — спросила Гермиона, всё ещё сидя на покрывале, где он её оставил. Она встала, прижимая дневник к груди, как будто это была драгоценность. — Останки скелета. Глаза Гермионы расширились от ужаса: — Что? Настоящего скелета? — Не думаю, что это был муляж, Гермиона. — Может… может, нам стоит что-то сделать? — Например? Может, отправить сову в Министерство с сообщением: «Эй, мы вломились в этот дом и воровали тут вещи, но во время осмотра нашли…» Гермиона перебила его: — Ты сегодня просто полон сарказма. — Я всегда юморной, — парировал Том. Он не мог пустить это на самотёк. — Когда ты бываешь забавным, Том? Например, когда мучил Варнаву Куффа? Или когда из-за тебя окаменел Альфред Хенсли? А может, когда ты убил… — Это лишь несколько примеров из моих наиболее забавных выходок. Гермиона раскрыла рот от удивления. Она, казалось, колебалась между возмущением и смехом. В конце концов, верх взяла лёгкая улыбка, что, судя по всему, раздражало её ещё больше. Она попыталась скрыть её под притворным кашлем, но Том всё равно разглядел её. — Том, — вздохнула Гермиона через некоторое время и неловко поёрзала. Она бросила взгляд на стену, а затем посмотрела ему в глаза. — Ты весь день пользуешься нелепым сарказмом, чтобы скрыть свои истинные чувства, и до сих пор я закрывала на это глаза, но мне нужно, чтобы ты сказал мне что-то правдивое. Я не знаю, что делать. На мгновение он потерялся в её больших карамельных глазах, которые умоляли его. Он знал, что она права. Он прервал контакт, переведя взгляд на пятно на стене, чтобы не смотреть на неё. — Слушай, мы осмотрели дом, ничего не нашли. Давай просто уйдём. — Ладно, хорошо, — тихо прозвучал её голос. Он заметил в её руках потрёпанный дневник в кожаном переплёте: — Ты его забираешь? Она кивнула: — Эм… Я нашла здесь кое-какую интересную информацию. — Может, она сможет объяснить отвратительное состояние этой лачуги, — пробурчал он. — Может, отчасти, но больше всего… — она прикусила губу. Ей, очевидно, было неловко. — Она много пишет о Томе Риддле. Его брови поползли вверх. — Она пишет о твоём отце.