Жестокая

       Тишина давит на плечи, как не давит на голову корона. Визерис молчит, не в состоянии оторвать глаз от жены. Обычно он и правда зачастую любит просто попялиться на свою жену. Кузина, на которой он женился, была самой красивой представительницей их рода. Рейнис — холодная и отчужденная. У неё высокая стать Баратеонов, она выше даже самого Визериса. И нет в ней женственных форм. Гейль — обладала красивой, соблазнительной фигурой. Но всегда была странноватой и нелюдимой. Эймма другая. Эймма милая, красивая, весьма очаровательная. Эймма смотрела на него своими светло фиолетовыми, почти голубыми глазами и в них всегда сверкала её искрення любовь. Она всегда восхищалась им. Даровала свою любовь безусловно. И была такой женственной, особенно в те моменты, когда была беременна. А Эймма почти всегда была беременна. И потому ненавистны были ему времена, когда они теряли своих детей — жена будто теряла свой блеск. Становилась тенью самой себя и часто просто смотрела в огонь, будто пяталась там что-то углядеть. Но в конце концов она всегда брала себя в руки и возвращалась к мужу с дочерью. Всегда соглашалась на следующую беременность. Эймма искренне любила всех их детей, искренне скорбела по каждому мертвому плоду и оплакивала их, даря им имена.        Но сейчас Визерис не может оторвать взгляда от жены по совершенно иной причине. Эймму будто подменили после того, как она потеряла очередного ребенка — Бейлона. Плод был не до конца сформированным, пол невозможно было угадать. Но ведь Визерис видел — видел их сына. Их Бейлона. Он видел, как он восходит на трон. Как надевает корону Завоевателя. Разве могло такое оказаться просто сном? И теперь, когда ребенка нет, Эймма глядела на него глазами-льдинками и говорила голосом, от которого словно веяло ветрами зимы. — Что? — шепчет король. — Что ты такое говоришь? — Любовницу. Заведи любовницу. Из знатных. Пусть женщина родит тебе сына, так уж и быть, я воспитаю его как своего сына. Выращу достойным будущим королем. Ты его узаконишь. И будет тебе король. Я больше не буду носить твоего ребенка, Визерис. Я хочу жить. — О чём ты говоришь, Эймма?! — с тихим ужасом отшатывается от жены Визерис. Он сомтрети на неё. Внимательно смотрит. И не находит совю жену. Ни мягкой складки у губ от частых нежных улыбок. Вместо этого вертикальная складка на лбу. Глаза более не напоминают чистое летнее небо, нет — они словно мёрзлый лёд. В наклоне головы ни капли прежней кротости и покорности. Волосы более не лежат мяшкими локонами и собраны в тугие косы. И одета она не в мягкие голубые цвета Арренов, а в чёрно-алый бархат Таргариенов. Перед ним словно не прежний мягкий и ласковый, мудрый сокол. Перед ним теперь непоколебимый, усталый дракон.        Переубедить жену не получается. Царство же требует сына. Наследника. Мальчика, который укрепит их положение. Сам Визерис тоже хочет, чтобы Деймон от линии престолонаследия держался как можно дальше. Но Визерису не хочется изменять жене. Он любит её! Он молит её не поступать так с ним. Он молит — просит подождать. В будущем у них обязательно будет сын! — Совет будет давить на меня, если у тебя не появится сын вскоре. Так было всегда. Так будет впредь. Совету нужен наследник от тебя. — Так давай я сделаю Рейниру наследницей? Она моя единственная дочь, наша плоть и кровь. Пусть она станет королевой! — Ты не бросишь мою дочь в это пекло, Визерис! Я не дам! — шипит Эймма разъяренной кошкой. — Её растопчут! Пройдутся словно дракон по траве. Не дам. Ни за что!        Визерис соглашается. Эймма говорит, что сама выберет ему любовницу. Оттого ещё хуже. И выбор Эйммы, будто всего было мало, останавливается на Алисенте Хайтауэр — единственной дочери его лучшего друга. Единственной подруге Рейниры. — Дочь второго сына. Безобидна. Не будет рваться к власти, — объясняет выбор Эймма. — И она плодовита, — говорит с презрением, — Хайтауэр всё-таки.        К удивлению Визериса, Отто кажется рад новому статусу своей дочери. Отто говорит, что его дочь послужит стране, и что это великая честь. Сама леди Алисента в ужасе. Бледная словно тень, она ложится на кровать в сорочке и смотрит в потолок. Визерису противно — красивая, молодая девочка. Обязанная стать любовницей по велению своих короля и королевы, и по одобрению отца.        Но ещё больше королю плохо, когда обо всём узнаёт Рейнира. Дочь поднимает шум, она обвиняет свою подругу, называя ту шлюхой, а отца изменщиком. Визерис не может обрушить её гнев на голову жены. Потому говорит, что королевству нужны наследники, а её мать не может их ему дать. Визерис бы ни за что не допустил, чтобы гнев их любимой дочери коснулся Эйммы. Она не переживет. Она итак такая странная после последней потери ребенка. Визерис знает — жена душевно разбита. Разбита настолько, что ей противно делить с ним ложе. Оттого ещё хуже.        Эймма больше не берет его за руку в любой случайный момент. Больше не улыбается светлой, доброй улыбкой, которая всегда согревала Визерису душу и давала ему покой. Эймма холодна и отстранена. Рейнира понимает это по-своему. Рейнира думает, что мать разочаровалась из-за измены отца. Рейнира полностью на стороне матери. Рейнира летает почти всегда, а когда не летает — она в компании матери. Рейнира специально приглашает Алисенту на чаепития с дамами, чтобы обсмеять её с молчаливого одобрения Эйммы. Визерис не понимает, как Эймма может быть так жестока. — Нам нужно, чтобы девчонка была всегда неуверена в себе, Визерис, — холодно давит Эймма, — если она скуёт себе железный хребет, её невозможно будет сломать. Она захочет власти. Она будет хотеть всё большего. Моего места. Будет распространять свою власть и совать своих родственников на выгодные места. А мне нужно, чтобы мальчик, которого она родит принадлежал только мне и династии. Не её семье.        Визерис всё ещё винит себя в том, что произошло с любимой женой. А вина всегда делала короля слабым перед просьбами тех, кого он обидел.        Алисента беременеет довольно быстро. Она переезжает в другим покои, объявляется как официальная любовница. Посещение беременной любовницы короля строго контролируется, и всякий к ней допускается только после личного разрешения королевы. А после родов ей не дают даже увидеть ребенка, сразу уводят. Она требует и плачет, она хочет видеть своё дитя. Слуги приводят королеву, и та холодно блестит своими красивыми глазами. — Ты забудешь, что рожала его, Алисента. Если хочешь, чтобы твой мальчик был счастлив, чтобы он вырос и стал королём, ты отрекаешься от него. Ты будешь относиться к нему так, словно он всегда был моим ребенком. Со своей стороны я обещаю, что выращу его достойным королём.        С щемящим об боли сердцем, Алисента отпускает своего сына. — Следующим твои дети будут твоими, Алисента, — королева улыбается снисходительно. — Быть матерью — счастье. Я не буду тебя этого лишать. И запомни — пока ты кротка и остаешься верной своей новой семье и династии — твои дети будут счастливы. — Спасибо, Ваша Милость, — шепчет Алисента и сдаётся.        Эйгон — так называют мальчика — сразу не нравится Рейнире. На кривит красивые губки, смотрит с презрением и фырчит. Эймма прожигает дочь предупреждающим взглядом, и Рейнира хмурится, не собираясь сдаваться. Во взгляде королевы появляется холод. Рейнира опускает гневно собранные у груди руки вниз. Больше нет в её позе протеста и презрения. Лишь смирение.        Эймма улыбается придворным дамам, качая в саду вынесенную наружу колыбель с ребенком. Все ведут себя так, будто это и правда ребенок королевы. Щебечут, улыбаются фальшивыми улыбками и говорят, что материнство красит королеву. Эймма на это улыбается не менее фальшиво. Она одевается вновь в светлые тона и волосы завивает мягкими локонами и пользуется цветочными «мягкими» духами.        Рейнира этим весьма недовольна. Мать же её затыкает. — Ты должна быть идеальной, — шипит она, больно вцепившись в руку дочери, — помнишь, что я тебе рассказывала, Рейнира? Этот мальчик в другой жизни убил бы тебя и не поморщился. Убил бы всех твоих детей. Но он теперь станет оружием в наших руках. Оружием, который всегда будет чувствовать себя недостойным своей семьи. Всегда будет стараться, но не получать достаточно. Ты должна блистать на его фоне, слышишь меня? Если придется учись вместо сна. Ты должна быть недосягаемой мечтой, тебя должны хвалить, а ем уговорить, что он недостоен. Что бастард всегда будет бастардом, какое бы имя ему не дай.        Рейнира хмурится и сопротивляется. Но королева не оставляет дочери путей отступления. Мать давит на неё смертью её любимых, смерти её милой Золотой Леди. Сердце Рейниры сковывает жгучая ненависть к полубрату. Ненависть к Алисенте и всем Хайтауэрам всем скопом. Рейнира, которая поначалу думала, что мать полюбила приёмыша, видит её оскаленные зубы и презрение в глазах, когда в покоях не остается никого. Видит, как мать косится на подушку и сильно сжимает руки в кулаки. До кровавых полумесяцев — следов ногтей на нежной коже. — Теперь меня будут считать не тряпкой, которая мужа в ложе не смогла удержать, нет, — шепчет мать, — меня запомнят как возрожденную мать. Ту, котоаря ради династии принесла в жертву себя и даже взяла на воспитание и полюбила ублюдка своего мужа. Я создам этот образ. А ты, Рейнира, — от хищного взгляда матери по спине принцессы бегут мурашки, — ты не смей меня подводить. Ты будет идеальной старшей сестрой. Путеводной звездой, яркой и недосягаемой. Я хочу, чтобы каждый напоминал ублюдышу, что он никогда не свожет смыть с себя своё грязное нутро. Пусть пустая вера этих «осветителей путей» обратится против них самих же.        Рейнира мать свою побаивается. Но любит её достаточно, чтобы выполнять её задания. Рейнира становится лучшей во всём. Она мила и приветлива, хитра и продуманна. Она даже мечом начинает махать, несмотря на то, что ненавидит физические упражнения. Рейнире упрямства не занимать. И желание утереть нос своему потенциальному убийце и всего их предательскому роду кипятит её кровь получше любого огня.        Рейнире восемнадцать, когда мальчику исполняется четыре. Он забавный на самом деле. Рейнира злится каждый раз, когда замечает за собой тепло к нему. Мать всё также выполняет свою роль идеальной матери на людях, а когда никого нет — отчитывает мальчика за любые мелочи. Слишком шумный, слишком неклюжий, слишком громко смеялся, посмел заплакать. Мальчик смотрит на королеву огромными наивными глазами, полными слёз. — Я желаю тебе счастья, Эйгон, — всегда произносит мать в самом конце, — бери пример с сестры — она идеальна. Но именно ты станешь королём. И ты должен быть в разы лучше неё.        Мальчик кивает быстро-быстро. Мнёт пальчики и смотрит в пол. Мальчик растёт быстро. Проходят года. Рейнира выходит замуж за Харвина Стронга — командира городской стражи и сына нового десницы. Старого десницу — Отто Хайтауэра — уволили за многочисленные попытки вернуть Эйгона Алисенте и просьб-требований узаконить соатльных троих детей его дочери. Эймма нежно и грустно улыбается мужу. И одно её предложение о том, что с одним бастардом она готова смириться, но остальных она не сможет пригреть в груди, решает всё. Король уже непреклонен.        У самой Рейниры теперь трое сыновей от любимого мужа. И каждый раз, видя, как мать истязает её полубрата, она давит в себе желание прийти ему на помощь. Каждый раз она злится на него ещё больше — как только он смеет своим далким видом трогать струны её души?! Нечистивый ублюдок. — Матушка, я справился с заданием лорда-десницы и мастера над Законами, — прибегает Эйгон с широкой улыбкой к Эймме. — И ошибся в расчетах, Эйгон, — Эймма сжимает губы в тонкую полоску. — Король никогда не должен ошибаться. Твоя сестра вот не ошибалась.        Чушь собачья. Рейнира всегда ненаивдела счёт. Она и не занималась им углубленно, как занимаетс Эйгон. Глаза принца гаснут в печали. Эймма улыбается ему снисходительно. — Но я тебя люблю и таким, милый. Всё же стать такой идеальной, как Рейнира не удаётся даже истиннорожденным сыновьям.        Эйгон смущенно опускает голову. Его бастрадством всегда его бьют хлестко. Мать всегда изощренно пользовалась этой информацией, жестоко об этом сообщив Эйгону ещё когда ему и девяти не было. Эйгон ненавидит факт того, что он не истинный сын Эйммы. Он ненавидит факт того, что его мать легла под женатого мужика. Считает её шлюхой. Считает, что именно поэтому он никогда не может стать таким же идеальным, как Рейнира. Потому что бастарды априори лишь тени в свете истинный детей. Именно так ему преподносится «правда». И Эйгон ненавидит женщину, что кидает на него такие отчаянно-любящие взгляды. Ту, кто ищет его взора. Он ненавидит остальных своих полнокровных братьев и сестру. Потому что королева умело строит из себя страдалицу, жертву интриг его истинной матери.        Эйгон растёт в ненависти к себе и своей крови. Король на него вообще старается не сомтреть и не замечать, ибо ему ненавистен сам факт, что он мог позволить себе изменять жене. Что он может быть порочным. Король ненавидит находить в себе изъяны. И потому не замечает, что из его ребенка растит его жена. Не замечает, как его остальных бастрадов травят с легкой руки королевы. Как в травле участвует даже самый старший его бастард — ныне узаконенный наследник престола. Эйгон растёт сломленным мальчиком. Эймма ломает его и лепит то, что угодно ей. Мальчик, вырастает тем, кто готов целовать землю, по которой она ходит.        Визерис умирает, сгнивший заживо. Эйгон восходит на трон, и первое, что он делает — ставит памятник королеве Эймме, полностью из золота прямо рядом с троном. А второе — женится на овдовевшей старшей сестре. признает её детей своими и завещает престол Джейхейрису — первенцу своей жены. Всё согласно желаниям вдоствующей королевы. И когда указ подписан, Эймма впервые улыбается пасынку искренне.        А через год король Эйгон, Второй своего имени, умирает во время охоты — упав с коня и сломав себе шею. Рейнира от горя теряет их общего ребенка. А на трон садится молодой Джейхейрис, второй своего имени. Сын Рейниры, которого Эйгон признал своим наслдеником на случай, если у него не будет своих детей.        Рейнира, когда теряет единственного ребенка своего второго мужа, впервые понимает, насоклько ненавидит мать. Понимает, что в погоне за местью та отравила собственную дочь и вытравила осбственного внука. Всё для того, чтобы крови и имя Эйгона сгинуло в веках. Всё во имя мести.        Старшую вдовствующую королеву изгоняют в Долину, без видимой причины. А вдовствующая королева Рейнира навеки остается в хрониках как Жестокая, изгнавшая свою мать и убившая мужа, чтобы посадить своего ребенка на трон.