Эпизод девятый

      Приборы мерно пищат, а показатели находятся в норме, поэтому Лани решает, что она может себе позволить немного расслабиться. Она чуть ниже сползает на диванчике, смотря на спящего на кровати напротив Акутагаву.       На последнем задании он из кожи вон лез и вот результат — больничная койка. Перестарался и стало хуже, Нисимуру это не удивляет. Она не сводит с него глаз, когда в палате появляется Анна. Анна проходит и занимает место рядом на диване, одёргивая полы пальто.       — Так и знала, что найду тебя здесь.       — Мы были вместе на задании. Не могла его одного тут оставить.       — Святая Нисимура.       — Вовсе нет, — качает головой Лани, сообщая ей это спокойным голосом. Знала бы ты, Анна, думает она, что я хочу сделать.       Они замолкают. Анна водит носком чёрной туфли по плитке в палате.       — Какая-то ты притихшая в последнее время.       — Знаю, тебе плевать, но я узнала, что случилось с мамой.       Анне не просто плевать — ей, откровенно говоря, поебать, что там приключилось у Кайлани. Не такие уж они и подружки, и никакого сострадания она к ней не испытывает. Это Дазай проникся и решил помочь бедняжке, что так следует зову крови. Да и как это сделал Дазай? В своём фирменном стиле (нет, чтобы просто передать ей папку, или организовать встречу с Анго, у того, возмущалась Триш, опыта побольше сообщать неприятные новости), такое ей письмо написал, что она прорыдала в палате до вечера. Пришлось колоть ей успокоительные.       — Да? И что же?.. — тянет Анна, чтобы поддержать беседу.       — Кико — моя двоюродная сестра. Акихито — мой дядя. Мою маму убил мой дядя. Не знаю, как именно, но это был он.       — Прости, что?       Анна такое не ожидает услышать. Поворачивает голову и смотрит на Лани, но та продолжает смотреть на Акутагаву и не говорит, что шутит.       — Дазай попросил Анго провести расследование. После его ухода Юки передала мне папку.       — Что будешь делать?       — Наверное, мне предстоит его убить, — будничным тоном произносит Лани, словно она стоит в магазине одежды и решает, какое платье она купит.       — Кайлани…       — Дело не только во мне. У Кико с ним свои счёты — он подкладывал дочь под своих партнёров с двенадцати лет, а ещё и жену до самоубийства довёл — она переборщила с таблетками.       — Но… Если ты его убьёшь, у Кико тогда никого не останется. Она лишится отца.       Лани кивает.       — Я думала об этом. Но она хочет этого больше всего на свете.       — А если потом она начнёт тебя обвинять в том, что ты его убила?       — Это тебя волнует? Серьёзно? — приподнимает брови Нисимура. — Боже, какой же фальшивый театр одного актёра. Да тебе плевать на неё. И уж тем более — на меня.       — Ты права — мне плевать на Кико. Но не на тебя. Меня волнуешь ты.       — Давно ли? — Нисимура ухмыляется, и Анне становится некомфортно от её ухмылки.       «Боже, неужели поехала крыша из-за ухода Дазая? Настолько?»       — Будет ли у тебя смысл жить после выполнения задуманного?       — Ты меня что, отговариваешь, Анна? — вкрадчиво интересуется Лани. Что-то новое звучит в её голосе, и Коно не понимает, что.       «Что же ты в ней сломал, ублюдок?»       — Это твоя жизнь, Кайлани, — говорит Анна спокойно. — Я тебе не мать и не стану ею. Но я тебя обучала, взращивала. Кто тебе помог, когда ты кровью пол заливала? Кто тебе сопли вытирал, когда Дазай, — она произносит запретное отныне имя, — над тобой жестоко пошутил? Я. Так что ни хера мне не всё равно. По крайней мере, в этой ситуации. Дело не самое рядовое.       — Такое ощущение, что я постарела лет на десять. Взрослея в приюте, я мечтала о семье. Я очень хотела, выяснить, что случилось с мамой. У меня было множество вопросов. Например, есть ли у меня ещё родственники. Да и сейчас вопрос открыт — про отца никто мне так мне и не сказал. Почему, если, например, у меня ещё кто-то есть, никто не объявился и не забрал? Я много времени и ночей потратила на эти мысли. С дядей всё равно придётся что-то делать. Вряд ли он с распростертыми объятиями встретит Кико, если она к нему вернётся.       — Это вряд ли, — соглашается с ней Коно.       — Вот и я о том же.       — О’кей, допустим, что вы его уберёте. Что дальше?       — Мори получит от Кико компанию.       — А ты?       — Не знаю. Всё, что у меня есть — надежда на будущее. Может, тогда я смогу… Жить так, как должна была.       — Не вытравила я её из тебя. Ни я, ни Дазай.       — И слава богу, — хмыкает Лани. — Хоть что-то моё осталось.       Лани встаёт с диванчика и подходит к Акутагаве. Склонившись, поправляет на нём одеяло, подтягивая повыше. Рюноске морщит нос, но не просыпается. Кайлани одаривает его ещё одним взглядом и покидает палату, не смотря на Анну.       Если уж она за что-то взялась, то отступать не может. Дальше ей предстоит разговор с Мори, и Лани перед ним нервничает. С Анной было проще, ведь, может, потому, что Анне она ничем не обязана.       Другое дело — Огай.       Мори она протягивает собранные материалы вместе с письмом. Письмо мужчина не читает, сосредотачиваясь на содержимом папки. И лишь потом, тщательно всё изучив и рассмотрев, берёт письмо, читает и проверяет, всё ли правильно он понял. После этого Мори откладывает всё в сторону и упирается подбородком в сцепленные в замок пальцы.       — Что ты хочешь, Лани-чан?       — Отпустите меня и Кико. Вы знаете, зачем.       — Вижу, что дело неотложное. Билеты?..       — Я была бы очень признательна, если бы Вы помогли, Мори-сан.       Огай с лёгким прищуром смотрит на стоящую перед ним Нисимуру. Идеально прямая спина, поджатые губы, лисьи глаза внимательно наблюдают за каждым его движением.       — Должен ли я тебя останавливать?       — Не думаю. Мы с Кико всё решили. Да и Анна уже со мной поговорила. Мы уверены.       Такая Лани нравится ему намного больше: она говорит.       Говорит то, что думает; что у неё лежит на душе.       Перед ним не ученица Дазая — она сама, Кайлани Нисимура.       Она прекрасна.       — Мне — компания Акихито. А что тебе с Кико-чан?       — Справедливость и свобода.       Больше ей сказать нечего. Лани направляется к двери и уже обхватывает ручку ладонью, как Мори говорит с улыбкой:       — Ты мне напоминаешь кое-кого.       Она чуть поворачивает голову.       — Кого же я Вам напоминаю, Мори-сан?       «Дежа вю… Неужели я должен буду отпустить её, как и его, когда придёт время?»       Он вспоминает, как неодобрительно смотрела на Дазая Юки и морщила нос, узнав, что он стал учителем Кайлани. Осаму внушает ей опасность, говорит она, и на это Огай снисходительно улыбался.       — Ты — владелица борделя, а я — босс Портовой мафии. Понятное дело, что в нашем окружении приятных людей мало.       — Я знаю это, Огай, но ещё я знаю, что ничего хорошего он ей не принесёт.       — Неужели всё закончится влюблённостью с побегом? — интересуется он, ковыряя старую рану. Глаза Юки сверкают, и он понимает — попал. Попал точно в десятку.       — Очень смешно, — чеканит она. — Не думаю, что Дазай способен на чувства, но подкинуть что-нибудь для размышления — вполне.       Он улыбается.       — Юки Като-Морган, конечно же. Никто не остановит, если ей что-то в голову взбредёт.       — Спасибо, Мори-сан. За всё спасибо.       — Надеюсь, у тебя всё сложится так, как ты задумала.       Лани кивает, наконец выходя из кабинета. Огай помогает — покупает им билеты на вечерний рейс. Ближайший — не для того, чтобы она передумала, знает, что нужно ковать железо, пока горячо.       Сбор вещей Кайлани поручает Кико (та до сих пор чувствует себя виноватой за такого «замечательного» родственника, поэтому готова сделать что угодно, чтобы их отношения оставались прежними), а сама решает навестить Юки.       — О, Лани-чан, — Нацуо-чан в этот раз встречает её гораздо дружелюбнее, не так, как три года назад. Каждый раз, входя в «Райское наслаждение», Лани вспоминает тот день.       Невозможно не вспоминать.       — Я к Юки-сан.       — Я провожу. Она как раз в своём кабинете. Чай или кофе?       — Спасибо, ничего не нужно.       Като-Морган сидит за своим столом, на ней — привычное кимоно. Видимо, европейкой она становится тогда, когда рядом появляется муж, думает Лани, но ей любой наряд к лицу.       Увидев её, женщина хочет что-то сказать, но Лани её опережает:       — Я хочу извиниться за свою резкость, Юки-сан. И поблагодарить за то, что Вы для меня сделали.       Юки склоняет голову.       — Мне не стоит тебя переубеждать, да, Лани-чан?       — Я уже всё решила.       — Мне всё равно на Кико. Мне важна ты. Если это то, что ты хочешь, то я тебя поддержу.       — Спасибо, Юки-сан.       Като-Морган встаёт с дивана и подходит к Кайлани, заключая ту в объятия. В глазах начинает щипать, и она зажмуривается. Лани обнимает её в ответ, прижимаясь как можно ближе, словно хочет вдавить себя в неё, и Юки ещё крепче её обнимает.       Она горько улыбается — кажется, понимает, что Лани решила делать дальше.       — Тот самый день, когда ты ко мне пришла… — шепчет она ей на ухо. — Буду помнить его до конца жизни. Мне будет не хватать твоей компании, Лани-чан. Надеюсь, мы ещё увидимся в Йокогаме.       — Мне тоже. Вы многому меня научили, даже сами того не подозревая.       Напоследок Лани пожимает ей руку и, улыбнувшись, уходит.       — Нацуо-чан! — зовёт она свою подчинённую.       — Да-да, госпожа! — та влетает в кабинет, запыхавшись — бежала по лестнице, перепрыгивая ступеньки. — Что-то принести?       — Ты мне вот что скажи… Где у нас Стендаль?       — Внизу, — фыркает та. — Развлекает девочек. Развлекаться я ему не даю, Юки-чан, — с жаром заверяет её Кирино.       — Спасибо, Нацуо-чан.       Като-Морган спускается вниз. Стендаль обнаруживается там, где ей и сказали — сидит на диванчике в зале, окружённый сотрудницами, и рассказывает им что-то смешное — девушки смеются, прикрывая рот ладонями.       Они замолкают, когда перед ними останавливается Юки. Стендаль, однако, оборотов не сбавляет — расплывается в улыбке.       — А, Юки. Красота для глаз.       — Можете быть свободны, девочки, — обращается к ним она. С начальницей не спорят — исчезают из вида. Като-Морган присаживается рядом.       — Умеете Вы всё испортить, конечно…       — Стендаль, кажется, у меня для Вас есть поручение.       — Да-да?       — Вы, вроде как, какое-то время жили в Нагое?       Он кивает.       — Так точно. Я довольно неплохо знаю этот город.       — Вот и отлично. Мне нужно, чтобы Вы поехали туда. Там кое-что должно произойти.       — Нехорошее, да?       — Мне всегда нравилась Ваша проницательность. Да, Вы немного трусоваты, но определённо умеете оценивать ситуацию.       — Скорее всего, знаете ли, у меня нюх на плохое, — разводит Стендаль руки в стороны. — Простите, девочки, — кричит он, обращаясь к своей недавней компании, что теперь стояла неподалёку, — я должен отлучиться — задание. Я вернусь и расскажу, чем там закончилась история.       — Вылетайте в Нагою ближайшим рейсом, — инструктирует его Юки. — Нацуо-чан купит Вам всё, что нужно. Я сообщу, зачем Вы там нужны, как окажетесь в Нагое. До этого времени я должна сделать несколько звонков.       — Постараюсь Вас не подвести, Юки, — обещает ей врач. — Сделаю всё, что от меня зависит.       — Благодарю, Стендаль. Я в долгу не останусь.       Мужчина кивает и направляется к переминающейся с ноги на ногу от нетерпения Кирино.       Юки вскидывает руку и подзывает к себе официантку, прося принести ей виски.       Ей совершенно не нравится кусочек увиденного будущего Лани-чан, и она сделает всё, чтобы спасти своего найдёныша.