Эпизод десятый

      В самолёте, следующему по рейсу «Йокогама — Нагоя», в одном из рядов рядом сидят две девушки — рыжеволосая и светловолосая. Одна из них что-то увлеченно рассказывает, пока вторая внимательно слушает и изредка задаёт вопросы.       Спать никто из них не собирается.       Кико рассказывает Лани о Нагое, о компании отца и его сотрудниках.       — Интересно, как там поживает Рио, — вздыхает она.       — Рио?       — Правая рука отца, — поясняет Кико. — Он единственный там из всей этой компании хорошо ко мне относился. Ему очень нравилась моя мама. Мне кажется, он был в неё влюблён (а кто не был?), а вот отца не очень любил. Я предлагаю обратиться к нему.       — Обратиться? Можем ли мы ему доверять?..       — Мне в Нагое больше не к кому обратиться. Только к Рио.       — Не будешь жалеть?       — Нет. Стану свободной.       Лани припоминает аргумент Анны.       — Но я ведь убью твоего единственного оставшегося в живых родителя. Не будешь меня потом винить?       — Он убил меня первой, доведя маму до самоубийства, — Кико заправляет за ухо прядь огненно-рыжих волос. — Не бойся, если бы его любила, то была бы сейчас рядом с ним, а не летела, чтобы свести счёты, — она склоняет голову на плечо Нисимуры.       Лани кивает, удовлетворенная объяснением. Взгляд падает на сидящую неподалёку пару, которую ей со своего места видно. Пара милуется, девушка держит за руку своего парня и что-то ему говорит, широко улыбаясь. Нисимура думает, что, быть может, в другой жизни, она бы так же могла лететь в этом самолёте. Рядом с ней бы сидел Дазай, она бы прижалась щекой к его плечу и слушала, что он ей бы говорил. Ей всегда нравилось, как он что-то рассказывал.       Дазай… Интересно, вспоминает ли он о ней? Или она для него — развлечение? Приятная игрушка?       Или, покинув мафию, Осаму всё перечеркнул?       Была ли она хоть немного ему дорога?       Есть много чего, о чём Лани хочет его спросить, но сейчас не до этого. Сейчас ей нужно надеяться лишь на себя, потому что только от неё и её аналитических способностей зависит, выйдут ли они победителями в сражении с Акихито. Лани думает, что она стоит на ногах, её, конечно, пошатывает, но она справится.       В кармане куртки вибрирует телефон — оповещает о пришедшем сообщении. Отправитель — Триш, которая лаконично пишет: «Удачи тебе от нас с Чуей. Останься жива. Он бы этого хотел». Кайлани не дура — прекрасно понимает, что под «он» подразумевает Сирасу.       Кико чувствует, как на неё капают горячие слёзы. Лани плачет, и на её памяти такое поведение Нисимуры — что-то новенькое. Она обычно держит эмоции и чувства под контролем, но, видимо, что-то всё же в ней с треском надламывается после ухода Дазая и последовавших за этим событий. Мидзухара хотела, чтобы кузина была поживее в плане эмоциональности, но не такой ценой.       Лани плачет все три часа, что они летят до Нагои. Сам город — полная противоположность настроению Нисимуры. Он встречает их солнечной погодой, и Кико довольно улыбается, втягивая носом воздух.       Замечательно, как же она скучала по Нагое!       Кико бодрым голосом называет таксисту нужный адрес и откидывается на спинку сиденья. Улицы знакомы ей как свои пять пальцев, поэтому она прикрывает глаза, а вот Лани рассматривает всё вокруг и гадает, а не совершают ли они ошибку, доверившись правой руке Акихито. Никогда не знаешь, кем может оказаться человек, которого ты, вроде как, хорошо знаешь — вдруг будет двойным агентом или тройной дрянью.       Дверь в квартиру им открывает высокий мужчина с длинными красными волосами, забранными в хвост, и зелёными глазами, которые расширяются, когда он догадывается, кого могло принести в его обитель. Убедившись, что за девушками нет хвоста, он втаскивает их в квартиру и захлопывает дверь.       — Кико! — возмущается Рио. — Вся Нагоя на ушах стоит! Акихито кому только не платит, чтобы тебя найти! А уж сколько денег он оставил в Йокогаме!       — Не рад меня видеть, Рио? — интересуется Кико, снимая парик и вытаскивая из глаз линзы.       — Я пытался сбить Акихито со следа, надеясь, что ты догадаешься убраться куда-нибудь подальше и начать новую жизнь. У тебя ведь были деньги! — стонет он.       — Но это — ненастоящая свобода, Рио. Иллюзия.       — Зачем ты вернулась?       — Поквитаться с Акихито, — подаёт голос Лани. Следуя примеру Кико, она предстаёт перед ним со своим настоящим цветом волос и глаз.       — Кико, кто это?       — Представляешь, у меня есть двоюродная сестра, — сообщает ему Мидзухара, проходя и плюхаясь на диван. — Это дочь тёти Ринко, Рио. Встретилась я с ней в Йокогаме, зовут Кайлани Нисимура.       Видимо, её имя ему что-то да говорит, поскольку Рио кивает, всматриваясь в лицо Нисимуры.       — Невероятно, — бормочет он, — авантюра Кёи удалась.       — Кёя?       — На тот момент — папина правая рука, — поясняет Кико, закрывая ногу на ногу. — Рио тогда ещё был молоденьким мальчиком на побегушках.       — Акихито после смерти Ринко поручил Кёе избавится от Вас, Кайлани. Кёя не послушался и отдал Вас в приют, и вместо Кайлани Каваучи Вы стали…       — Нисимурой, — заканчивает за него Лани. — Интересно, с чего такой выбор?       — Кёе нравился Кэнта Нисимура, — уточняет Рио. — Акихито он сообщил, что убил Вас.       — Я погляжу, он ещё тем стратегом был, — хмыкает Кико. — Неудивительно, что у отца дела в гору шли — с таким-то мыслителем под боком.       — Когда объявился Ваш отец, Акихито запаниковал, но и тут его Кёя выручил — предложил сказать, что добрый дядя пристроил девочку в хорошую и богатую семью, где она ни в чём не нуждается и назад не просится, потому что не любит отца. Акихито согласился. Знаете, все эти годы я… Я надеялся, что план Кёи удался.       — А что с ним стало?       — У нас много лет назад была бойня под названием «Ночные дуэли», там он и погиб.       Кико видит на столике напротив дивана ежедневник Рио. Недолго думая (вообще не думая), она хватает его и начинает листать. Рио на это вздыхает и интересуется к Кайлани:       — Что вы задумали?       — Мы уже сказали, зачем мы тут, не тупи, Рио.       — Кико! Не язви! Это не шутки!       Ещё бы, думает Лани, это не шутки — тут за последний час возросла вероятность, что босс не доживёт до конца недели. С такими вещами нужно быть поосторожнее.       Она знает, что ещё выводит из себя Рио — невозмутимое выражение лица Кико, будто она листает журнал и решает, что выберет.       — Я вернулась, чтобы убить отца и отдать его компанию Огаю Мори — боссу Портовой мафии Йокогамы, — со вздохом поясняет она.       — П-портовая мафия? Во что ты ввязалась?!       — Я разберусь с Акихито, — вмешивается Лани. — Я из Портовой мафии Йокогамы, и я хорошо знаю Мори-сана. Получше дяди будет.       — Любой будет лучше, — хмыкает Кико.       — От меня ты что хочешь? — обращается к ней Рио, глядя, как она по-хозяйски листает его ежедневник.       — Мне нужно знать всё о планах и передвижениях отца. О каждом его вздохе и каждой его мысли. Ничего не понимаю в твоих каракулях, — сообщает она ему, откладывая ежедневник в сторону.       Рио по очереди на них смотрит:       — Вы точно этого хотите?       — Ты ведь прекрасно знаешь, что из-за него мы остались без мам, — вздыхает Мидзухара. — Больше всего на свете хотим, — добавляет она, заправляя за ухо прядь светлых волос.       — Рано или поздно я должна была очутиться здесь, — пожимает плечами Лани. Она проходит в комнату и садится на диван рядом с Кико, между ними, словно проводя границу, лежит ежедневник Рио. — Я все эти годы мечтала получить ответы на свои вопросы. Я хотела добраться до того, кто это сделал. Вот она я.       «Восстанавливаю справедливость, Дазай», — Нисимура прикрывает глаза.       — Я с вами.       — Да? — тянет с улыбкой Кико.       Рио кивает.       — Госпожа была прекрасна. Она понимала людей и старалась вникнуть в тонкости взаимоотношений, что нам нравилось — она относилась к нам не как к подчинённым, а как к личностям. Мы были рады, что нами интересуются, спрашивают как дела. Акихито это не устраивало категорически. Я… Я ведь помню, какой она была до замужества с ним — цветущая молодая девушка с амбициями. Что стало после свадьбы… Он убил её. Не своими руками, не в буквальном смысле, но приложил все усилия.       — Мне жаль, — говорит ему Лани.       — Думаю, если бы Кёя был жив, он бы поддержал нас. Каваучи-сан, — обращается он к ней.       — Нисимура. Я — Нисимура. Но можете и по имени.       — Нисимура-сан, не хотите спросить, как Акихито убил Вашу мать?       Лани качает головой.       — Приберегу этот вопрос для дядюшки.       Рио кивает, пусть и удивлён её словами, но Кайлани хорошо уясняет урок, что месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Она столько лет мечтала всё выяснить, потерпит и ещё несколько дней.       За будущее Кико Лани спокойна. Она видит, как на неё смотрит Рио — с обожанием и трепетом во взгляде, он тепло к ней относится и обижать уж точно не станет свою маленькую наследницу компании. Потом он за ней присмотрит.       Быстро перекусив, Нисимура решает ни минуты не терять в Нагое и приступает к продумыванию плана. Нужно выкинуть что-нибудь такое, чтобы Акихито был шокирован, но сначала не узнал, кто. Надевать маску она не хочет — не на маскарад же приехали, но на ум приходит случай, произошедшей в «Райском наслаждении». Лани тогда только недавно была в мафии, но привыкла, что Юки носит кимоно и отдаёт предпочтение японской одежде, поэтому она не сразу узнала женщину, надевшую европейское платье. Та улыбнулась, и Лани только тогда поняла — перед ней Като-Морган.       Лани вспоминает наряд мамы в день её смерти и, схватив Рио за рукав, просит раздобыть ей тёмно-синее платье чуть ниже колена. Для наглядности зарисовывает, наказывая, чтобы платье было максимально приближено к тому, что на рисунке. Далее следует парик — Нисимура не готова ради мести дяди отрезать свои длинные и блестящие чёрные волосы.       Кико, прознав, что она хочет сделать, одобрительно кивает.       — Вот это ты завернула. Я восхищена.       — В мафии мы часто этим занимались — играли тех, кем не являлись, когда переодевались. Триш не нравится.       — Почему?       — Внимание неприятных мужчин. Вдобавок, не покидает ощущение, что ты — нищенка в богатой одежде и тебя вот-вот придут арестовать за то, что ты так вырядилась.       — Скучаешь?       — Пока не могу понять, — честно признаётся Лани, — но тут тоже есть, чем заняться.       — Упаси бог от таких занятий, — заявляет Кико, и они смеются. С Мидзухарой легко, и Лани рада, что у неё есть кузина.       Несколько дней спустя Рио приносит Лани наряд, который она тут же применяет, нацепив на себя парик. По памяти подводит глаза так, как любила это делать Ринко. Проделав всё, она отступает от зеркала и смотрит на Кико и Рио.       — Похожа хоть немного?       — Вылитая Ринко, — сообщает ей Рио.       Ну что ж, раз вылитая, то держись, Акихито.       Смерть придёт за тобой, и у неё будут её глаза.       В последние дни в Нагое ей снятся странные сны.       Точнее, ей снится Дазай.       Нисимура вздыхает и натягивает на своё обнажённое тело простыню под внимательным взглядом Осаму. Они сидят на взъерошенной постели, из-под простыни торчит её лодыжка, и рука Дазая поглаживает выпирающую косточку.       — И почему ты мне снишься? Ты ведь предатель.       — Потому что ты этого хочешь, Лани-чан.       — Это вряд ли, — бормочет она себе под нос, ведя плечом. — Мне холодно.       — Могу согреть.       — Не надо.       — Почему?       — Вживую лучше, — говорит Лани под смех Осаму.       — Я согласен.       — Не соглашайся так быстро — неужели своего мнения нет?       Он улыбается и перекидывает ей волосы с одного плеча на другое, задерживая пальцы на выпирающей ключице.       — Неплохой выпад.       — Училась у лучшего.       — Оно и видно.       — Я должна считать тебя нашим врагом, Дазай, но я не могу.       — Не можешь или не хочешь?       — Не хочу, — выбирает она, — пусть ты и очень ранил меня своим уходом.       — Я не хотел. Точнее, не думал, что это тебя так затронет.       Они соприкасаются лбами, и Лани прикрывает глаза. Вот он, дуализм Дазая — иногда он может быть нежен, а иногда… Сейчас Дазай тёплый, и это всё, что ей нужно — тепло его тела, потому что она очень замёрзла.       — Мне жаль, Нисимура.       — Дазай…       — Ты справишься, Лани-чан. Тебя ведь лучшие обучали.       — Я скучаю, — вырывается у неё против воли. Дазай на это вздыхает и целует в лоб, отстраняясь не сразу.       В лоб целуют покойников, думает в тот момент Лани, и ей очень хочется, чтобы у этого действия было другое толкование.       Кто-то трясёт её за плечо, и это явно не Осаму. Лани приоткрывает глаза — заснула на диване в гостиной Рио. За плечо трясёт склонившаяся к ней Кико, и Лани выхватывает взглядом ярко-синие стрелки и сожжённый блонд.       — Завтрак готов. Идём есть, пока не остыло. У Рио ведь даже микроволновки нет, чтобы погреть.       — Уже иду, спасибо.       Кико кивает и возвращается на кухню. Лани трёт глаза и думает о том, что сон слишком яркий, и списывает всё на игру воспалённого сознания.       Они ведь в Нагою не отдыхать приехали.