3. Он меня ненавидит

Ей бы следовало заняться этим еще вчера, когда вся компания мирно зависала в библиотеке. Общими усилиями можно было подготовиться к уроку куда лучше. Но что теперь гадать? Цири методично переворачивала страницы, пытаясь найти нужный ей материал. Цветастые картинки сменяли друг друга, и магические твари на них любопытно поглядывали в сторону очередного читателя. К завтрашнему дню нужно подготовить доклад об одном из мистических созданий, о темной твари, что олицетворяет собой сам страх. Любой на выбор. И Ласточка не знала, какое существо ей избрать. Признаться честно, в путешествиях с Геральтом она видела столько неразумных магических существ, что интерес к ним заметно стих. Встреча с неведомым стала рутинной, словно сходить на завтрак, выпить чашечку кофе или повидать старых друзей. Ничего нового, просто работа. «Стрыгга?», – спросила себя Цири, когда со страницы книги на нее взглянуло рыжеватое антропоморфное создание, в глазах которого не было и частицы души. Она склонила голову набок, отдаленно напоминая помесь человека и птицы, выпрашивающую пресный крекер. «Нет. Нет, они же относятся к классу проклятых, а, значит, могут быть и разумными. Мне не зачтут работу». Цирилла прикусила губу. От нее ведь будут ждать чего-то большего, правда? Грандиозного рассказа о том, как великий ведьмак Геральт в очередной раз сотворил чудо и уничтожил древнейшее зло, как он выпустил на свет сильнейшее заклинание и одним взмахом палочки рассеял тьму над головами благодарных смертных. Да… Это будет сложно. Цири – не писательница, да и слушательница из нее никудышная, она не припомнит всех подробностей собственного же путешествия. Ласточка в очередной раз перелистнула страницу старой книги и увидела на ней картинку еще более жуткую. Кикимора. Длинные кривые лапки торчали из воды, будто безжизненные стволы деревьев, жвала угрожающе приоткрывались и закрывались снова, пока с хитиновых пластинок стекала мутная болотная вода. Тварь не моргала, смотрела на читателя своим невидящим взглядом и угрожающе щелкала челюстью. Гриффиндорка невольно фыркнула, вспомнив о том, как Геральт отсек такой часть хитинового покрова одним взмахом своего серебряного меча. Ее стрекот до сих пор стоял в ушах. «То, что нужно», – улыбнулась она, в очередной раз наградив существо взглядом. Цири принялась копировать информацию из учебника, выписывать необходимые ей факты на пергамент, а дальше… Дальше она сымпровизирует. Нарисованная кикимора пыталась ухватить девушку за пальцы, но сдалась, пристыженная неудачей. Эх. Этим нужно было заняться гораздо раньше, но сначала у Цириллы были дела, потом она о задании забыла, а, когда опомнилась, до первого урока Защиты от Темных Искусств оставалось меньше дня. На масштабный проект времени не было, и Цири мечтала лишь об одном: что ее не вызовут отвечать прямо на уроке, и можно будет сдать листок на проверку. За первую в году домашку оценку не ставят, это не должно испортить ей выпускной балл. «Но может сильно подпортить отношения с и без того непростым преподавателем», – зачем-то напомнил мерзкий голос разума. Цири тяжело вздохнула, продолжая писать. Перо скрипело, касаясь шершавой поверхности бумаги, пальцы дрожали от напряжения. Жалко, что в стенах школы не работают самописные перья… Можно было бы просто диктовать. Цирилла не знала, зачем отказываться от всех благ, предлагаемых им магическим развитием, но подчинялась правилам, как и любой другой ученик, не желающий попасть под отчисление. – Ты можешь обмануть Весмира, да, но меня обмануть у тебя не получится. – Правда? Мне-то казалось, что нужно всего-то подарить тебе один нежный взгляд, и ты уже поверишь во что угодно. Желательно, правда, смотреть на тебя зелеными глазами. Цирилла приподняла бровь, оглянувшись по сторонам. Обычно в библиотеке не устраивали разборок, в книжном хранилище царила почтительная тишина, гробовое молчание, от которого иногда закладывало уши. Голоса обоих участников спора показались гриффиндорке смутно знакомыми. Сводчатые потолки старой библиотеки меняли звуки, награждали их шлейфом из долгоиграющего эха, усиливали звучание гласных букв. Цири не увидела никого, бросила недоумевающий взгляд в книгу, словно пытаясь понять, не оттуда ли доносятся звуки. Кикимора повела длинными тонкими усиками, смахнула с них несуществующую пыль, пыль, которую художник забыл нарисовать в ее мире. «Она тоже слышит», – поняла Ласточка, вспомнив лекцию Геральта. Когда тварь слышит посторонние звуки, новые звуки, что могут нести ей опасность, это отражается в ее глазах… Пусть эта особь и не настоящая, она скопирована со смертоносного врага, и несет в себе те же повадки. – Держись подальше от Цириллы, – шикнул один из голосов, и девушка вздрогнула, распознав свое имя. – Я не могу держаться от нее подальше. Я собираюсь учить ее тому, чему вы научить не успели, Креван. Я собираюсь плотно заняться ее воспитанием, раз уж вы в этом не преуспели, – шипел чей-то голос все тише и тише. Ласточка поднялась с места. Обычно в это время дня учеников здесь уже не было, да и голоса эти… Слишком уж взрослые. Цири поняла: спорят два преподавателя, вот почему она знает обоих. Девушка закрыла книгу, но не убрала ее со стола, кикимора противно зашипела, придавленная тяжёлыми страницами. Беседа тут же затихла, стоило Ласточке оглушить библиотеку громогласным стуком. «Дура», – подумала ученица, поджимая тонкие губы. Упустила неплохую возможность узнать о себе что-то новенькое. – Что ты тут делаешь? – уж теперь-то этот голос нельзя было не узнать, Цири тут же развернулась на месте, чтобы смотреть в глаза своему собеседнику. – В такое время. Тебе давно пора возвращаться в спальню. – Я училась, – Ласточка постаралась улыбнуться, пальцем указывая на закрытую книгу. – На тебя совершенно не похоже, – фыркнув, ответил Аваллак’х. – У меня нет ни времени, ни желания разбираться с твоими проблемами сейчас, Цири. Так что, будь добра, вернись в спальню, пока какой-нибудь другой профессор не успел тебя здесь заметить. – У меня нет никаких проблем. Библиотека ведь открыта, и время еще не вышло, – запротестовала было Цирилла, но осеклась, заметив, что Аваллак’х не в настроении. – Отлично, – ответила она раздраженно, и кикимора вторила ей гадким шипением. – Из-за вас я не успею подготовиться к уроку. – Из-за себя, – бросил профессор ей вдогонку. – И своей лени! – Да, да, – пробубнила ученица себе под нос. – Никакой от тебя пользы. Уходя, Цирилла прислушивалась. Туфли профессора не скрипели по старому полу, Аваллак’х стоял на месте, смотрел ей вслед, точно ожидая подвоха. Цири вернулась к пыльному стеллажу и положила книгу обратно, поставила в ряд с остальными историями о магических монстрах, что одним ловким движением лапы могут лишить жизни неопытного волшебника. Мурашки невольно прошлись по ее плечам. Если подумать… Последнее время Аваллак’х вел себя странно. Он всегда казался Цирилле слишком чопорным, скрытным, несколько надменным. Сейчас же все эти его качества будто усилились. Только почему? Ответа у Цири не было. Она не оборачивалась, но боковым зрением пыталась заметить: стоит ли тот на месте. Пришлось покинуть библиотеку, гадая, с кем же профессор говорил, и почему в споре упомянули ее персону. На холодных каменных лестницах Цириллу никто не встретил. Мертвецы смотрели на нее с картин, провожали недовольными взглядами. С кухни тянулся дивный запах тыквенных пирогов, все овощи вырастили в школьном садочке. Сентябрь – рановато для тыквы, но небольшие плоды – самые сладкие. Гостиная уже пустовала, когда Цири вошла, и в спальне все девочки спали, никто не поздоровался с нею. Хорошо. «Я собираюсь плотно заняться ее воспитанием», – всплыло в разуме Цириллы перед сном. Эти слова могли бы принадлежать матери, Йеннифэр, так ценящей железную дисциплину. Может… Может, она, и правда, подослала сюда кого-то, чтобы саботировать поступление Цири в ведьмачью школу, убедить ее выбрать для себя другой путь, путь в чародейки? Тот, которым прошла сама Йен… Гриффиндорка прикусила губу, засыпая в своей отчего-то холодной кровати. – Ты плохо спала ночью, верно? – спросила Мистле, проходя мимо Цириллы за завтраком. Стол полнился едой. Поджаренные до румяной корочки гренки, всевозможные сыры и колбасы, нарезанные толстыми ломтями и уложенные в форме цветка. Над вареными вкрутую яйцами поднимался пар, каша блестела в мисках, сдобренная маслом, первокурсники жадно чавкали, хватая все подряд. Цири же не могла проглотить ни кусочка, она все думала о том, как неудачно начала этот год. – Это, что, так сильно заметно? – спросила девушка, и тут же устыдилась хрипотцы в голосе. – У тебя под глазами будто две чернеющие бездны залегли, – ответила Мистле со смешком. – А ты упади в них, – улыбнулась Цирилла, и Мистле смущенно отвернулась. Подруга упорхнула к желтому столику, и Цири вновь принялась лениво ковырять вилкой тыквенный пирог, что еще вчера вечером казался ей изумительным угощением. Она плохо спала этой ночью, плохо подготовилась к уроку, а вечером еще идти на тренировку… День продлится долго. Кагыр, как это часто бывало, сел недалеко, бросал в сторону Цириллы любопытные взгляды и старался каждый раз отвечать улыбкой на пересечение. В воздухе висела неловкость. Сегодня у них должен быть сдвоенный урок, как раз вместе со слизеринской группой будет проходить Защита от Темных Искусств. Когда преподаватели покинули свой столик, Цири поняла, что и ей пора выдвигаться. Не то, чтобы ей очень нравился профессор Ламберт, но все же… Все же перед его уроками Цири не испытывала такого страха. Сегодня она шла в класс весьма и весьма неохотно, хотя Защита от Темных Искусств всегда казалась ей занятием интересным. Куда лучше зельеварения и уроков ухода за магическими растениями. «Если бы Йен узнала об этих мыслях, ее сердце могло бы расколоться на тысячу кусков», – подумала Цири, поджимая губы. Она решила сесть подальше от профессорского стола, словно надеясь, что спины одноклассников спасут ее от недовольного взгляда. Цири достала из сумки учебники, аккуратно разложила их на краю парты и принялась повторять все, что помнила о кикиморах. Если высшие силы существуют, и за облаками прячется всемилостивый Бог, ее, конечно, сегодня не спросят. – Ты выглядишь невыспавшейся, – улыбнулся Кагыр, без разрешения присаживаясь рядом. – Бурная ночь? – Да. Пыталась подготовить этот идиотский доклад, а потом не могла уснуть, – отозвалась Цири, подарив слизеринцу недовольный взгляд. – А ты почему выглядишь так плохо, а? Есть оправдания? – Я отлично выгляжу, Цири, и ты это знаешь, – слащаво улыбнулся Кагыр, но тут же вернул себе всю серьезность. – Старостой быть труднее, чем думал. Много собраний, дополнительных дежурств, должен следить за всем и всеми… Это выматывает. – А ведь прошла всего-то неделя. – Да, это и пугает, правда? Неделя прошла, а кажется, будто год, – нервно засмеялся одногруппник. – А по дороге в Хогвартс я переживал, что год пролетит совсем незаметно, и Хогвартс останется позади, как самое счастливое время моей жизни. «Для таких, как ты, так обычно и случается», – подумала Ласточка. Она хорошо относилась к Кагыру, Цири дружила с ним дольше, чем себя помнила… Только она хорошо понимала, что слизеринцу все в этой жизни доставалось слишком легко, и в будущем это сыграет с ним злую шутку. Богатые влиятельные родители сильно помогали в делах. С Кагыром с детства занимались лучшие учителя, и в школу он пошел уже хорошо подготовленным. Цири никогда не видела, чтобы друг ее корпел над учебниками так же усердно, как она сама. Знания будто уже лежали в его голове, хватало всего одного беглого взгляда на книгу, их не нужно было помещать в голову, хватало одного – достать. Продлится ли это в будущем? Таким счастливчикам весьма сложно не завидовать. Цирилле приходилось трудиться усерднее, выкраивать время для тренировок, для чтения, для переписки с приемными родителями. Жизнь ее представляла собой бесконечный забег. Сосед по парте рассказывал о чем-то, и Цири методично кивала, теряя смысл слов. В груди ее что-то сжалось, освободило место чувству тревоги, взявшейся из пустоты. Хлопнула входная дверь, и тишина затопила пространство. – Начнем. Профессор Эредин заставил одноклассников притихнуть, любопытно обернуться к двери и проследить за его движением. «Без мантии», – подметила Цири. Он снова надел строгий черный костюм, снова эта черная приталенная рубашка, блестящий кожаный пояс, и… Перчатки. «Ему приходится иметь дело с опасными веществами?», – спросила себя Цирилла, но ответа не нашлось. «Или использует их как часть образа», – подумала она. Профессор прошел мимо, и до слуха гриффиндорки донеслись нотки дорогих духов с примесью ванили и табака. «Позер». – Все вы знаете, что первый урок вам ничем не поможет в жизни и ничему не научит, – проговорил он с презрением в голосе, словно ненавидел эту традицию всеми фибрами души. – На этом уроке нам предстоит познакомиться, составить впечатление друг о друге. Первое впечатление можно получить лишь раз в жизни. «Первое впечатление? Но он выглядит смутно знакомым», – подумалось Ласточке. Словно Цири уже посещала вводный урок, видела и эту походку, и манеру говорить… Кагыр держал спину удивительно прямо, Цири же горбилась, словно на нее что-то давило, прижимало к шершавой поверхности парты. Профессор бросил в ее сторону недовольный взгляд, и чувство тревоги усилилось. Ласточка вспомнила их встречу на поле для Квиддича, вспомнила, как ждала, пока слизеринцы закончат, как дрожали ее пальцы в бессильной злобе. Этот человек ее недолюбливал. «Тебе кажется», – шепнул странный голосок внутри нее. – Меня зовут – профессор Эредин, – говорил мужчина, не отрывая от Цири взгляда, словно представляясь ей одной. – До приезда сюда я преподавал Защиту от Темных Искусств в Аретузе. После отъезда профессора Ламберта меня вызвали сюда… – А куда все же делся профессор? – шепнул один гриффиндорец другому, и профессор лениво приподнял бровь. – Вас это не касается, мистер Филлокат. Минус десять очков Гриффиндору. Боковым зрением Цири заметила, как несколько слизеринцев довольно улыбнулись, переглядываясь меж собой. Конечно же, они будут только рады… Два факультета соперничают очень и очень давно, еще со времен основания школы. К своему неудовольствию Цири заметила довольную усмешку и на лице Кагыра. Когда она повернулась к нему, вопросительно поджав губы, однокурсник поспешил отвернуться. «Надеюсь, тебе стыдно», – говорил взгляд подруги. – Я сказал достаточно, вам этого хватит. Пришла ваша очередь. К сегодняшнему уроку все вы должны были подготовить доклады о магических тварях, что могут встретиться у вас на пути. Мильва подняла руку, и профессор нехотя повернулся в ее сторону. В его темно-зеленых глазах отражалась усталость, словно и начало дня давалось ему нелегко. Цирилла напряглась, словно предчувствуя что-то недоброе. Мильва все продолжала тянуть руку, и профессор Эредин кивнул, позволив ей встать с места и задать свой вопрос. Стул за девушкой тихо скрипнул, слегка отодвигаясь в сторону. – Разве мы не должны вам представиться, профессор? – спросила староста, будто желая подлизаться. – Чтобы вам было легч… – Как мило с вашей стороны, мисс Барринг, позаботиться о моем удобстве. Не стоит утруждаться, я позаботился обо всем сам. Можете присесть, – отвечал преподаватель, устало отводя взгляд к окну. – А мы начнем. Пожалуй, в глубине души Цири знала, что произойдет именно это. Ей придется отвечать первой, именно ее вызовут с докладом к доске, ее он захочет послушать. Какое унижение. Цирилла прикусила губу, понимая, что преподаватель и не смотрит в собственные заметки, он не отводит взгляда от окна. Он продумал план урока заранее, пришел подготовленным, в отличие от нее. Цири тяжело вздохнула, когда с губ нового учителя сорвалось ее имя. – Мисс Ривия, будьте добры. Начните. Все те хлипкие обрывки сведений, полученных о кикиморах, тут же выпали из памяти, растеклись по черепной коробке сплошной массой. Слова, выведенные на бумаге, словно стеклись в чернильное пятно, не имеющее четкой формы. Цири не могла выудить ни предложения. «Ты все равно не сможешь выступить», – подсказывал разум. «Просто не мучай себя». Цири поднялась, остановилась возле собственной парты и бросила в сторону профессора взгляд, что никак не желал делаться виноватым. – Я не готова отвечать, профессор, – произнесла она достаточно громко, чтобы не пришлось повторять. – Вы не готовы? – спросил Эредин, ничуть не удивившись ее признанию. – Неужели вам совершенно нечего рассказать после всех ваших путешествий? Они были… Пусты? Как книги вашего отца? – Книги моего отца наполнены событиями, – ответила Цири, и профессор тихо хмыкнул. – Жаль, что ваша голова не наполнена знаниями, – презрительно заметил преподаватель. – Мисс Ривия, тут ведь одно из двух… Либо вы относитесь ко мне и своим одноклассником так неуважительно, что не желаете перед нами «распинаться», либо, – Эредин лениво рассматривал перо в собственной ладони. – Либо ваш отец не совершал всех тех бравых подвигов, о которых можно было поведать. – Первое, – поделилась гриффиндорка, не желая вступать в спор. – Можете возвращаться на место. Минус тридцать очков Гриффидору, – вздохнул преподаватель, и по классу побежали шепотки. – Я буду ждать вас на отработке после уроков, мисс Ривия. – Но у меня тренировка, – тихо заметила Цири, в голосе ее уже не звучало прежней уверенности. – Я знаю, – с улыбкой заметил учитель. – Похоже, она пройдет без вас. Цири опустилась на месте, пульс шумел у ее висков. «Урод», – думала она. «Урод, урод, урод». Пусть он издевается над ней самой, ладно, не велика потеря… Но порочить имя Геральта, человека, приютившего ее под своим крылом… Цири сжала кулаки до боли в пальцах, до хруста крохотных суставов на них. Мильва обернулась, чтобы поймать ее взгляд и слабо улыбнуться, всем видом говоря: «А я тебя предупреждала, он ненавидит студентов Гриффиндора». И как можно радоваться своей правоте в этом вопросе? Цири отчаянно желала ударить кого-то выместить злобу, кипевшую в ней жалкие пятнадцать минут. Ей часто случалось попадать в истории из-за собственной несдержанности. Девушка прикусила губу, смотря себе под ноги. Профессор вызвал кого-то другого, но Цири не слушала, она пыталась справиться с эмоциями, охватившими ее в этот момент. – Не переживай, – шепнул Кагыр, под партой положив ладонь на ее коленку. – У тебя все в порядке с головой. Рука соседа быстро пропала, но след ее точно отпечатался на коже до конца занятия. Цири не слушала отвечающего, игнорировала любопытные взгляды, то и дело посылаемые к их парте. Кагыр что-то записывал в тетради, а Цирилла сидела на месте, боясь шевельнуться. Она знала, что преподаватель наблюдает за ней, но не могла понять, что ему нужно. «Да он не ненавидит гриффиндорцев, Мильва. Он ненавидит меня», – думала та.