4. Дополнительные занятия

– Ничего смешного в этом нет, – голос Цири звучал одновременно и грустно, и холодно, словно сил печалиться у нее не осталось. И это действительно так. Гнев отнимал много энергии. Цирилла сидела за гриффиндорским столом, лениво ковыряя горошек в собственной тарелке. В горле комком стояла обида, мешала есть в удовольствие. Поганый профессор испортил ей день. Свечи плясали над головой, гостиная медленно пустела. Ученики расходились по своим делам, весело переговариваясь о предстоящих матчах или занятиях. Полдник посещали не все, лишь самые голодные и самые свободные от учебы. – Прости, – тут же ответил Кагыр, поправляя безупречно завязанный галстук. – Просто... – Просто что? – поинтересовалась Ласточка, раздраженно отрывая ладонь от лица. – Просто ты ведь все время проводишь с отцом, а он буквально... Буквально охотится на этих чудовищ, – слизеринец пытался сдержать смех, но проигрывал эту битву. – Неужели у тебя в запасе нет ни одной истории? Даже самого крохотного рассказика? – Ты делаешь только хуже, – шикнула Мистле. – Не думал заткнуться? Она провела ладонью по спине Цириллы, надеясь, что это успокоит подругу хоть на долю мгновения. Кагыр, словно устыдившись своих же слов, отвёл взгляд. У старост не слишком-то много времени на праздное безделье, но для Цири он его нашел, явился в большой зал и навис над гриффиндорским столом, словно топор палача. Жаль, что время это Кагыр использовал так бездарно. Неудачи гриффиндорцев забавляла его слизеринскую душу, но неудачи конкретно Цириллы… – Он ведь специально так со мной, – говорила Ласточка. – Специально спросил с тебя домашнее задание, которое должны были сделать все без исключений? – хохотнул Кагыр, и обе девушки одарили его недовольными взглядами. – Молчу, простите. Впрочем, он прав, есть повод для злорадства. Уж кому, а Цири-то точно должно быть легко организовать неплохой рассказ о полуразумных диких тварях. От того, должно быть, и было так обидно после столь громкой неудачи. Гриффиндорка прикусила губу. Можно было сымпровизировать, вспомнить что-то из старых подвигов Геральта, но что-то подсказывало: нет, не сработает. Она знала, что любая ее попытка рассказать доклад кончилась бы так же. Неминуемый громкий провал, обидные колкие речи и ухмылки на лицах слизеринцев. Профессор Эредин намеревался завалить ее, в этом не было сомнений, и лучшее, что Цирилла могла сделать в этой ситуации, – побыстрее закончить неприятную сцену. Он получал невероятное удовольствие, издеваясь над ней. Цири четко видела это в его лице. Профессор сдерживал улыбку, и от того губы его слегка подрагивали. Урод. Мистле убрала руку со спины своей подруги, и Ласточка дернулась, словно ее ударили по плечу. «Вернись», – хотелось сказать ей, но губы не шелохнулись. Будет слишком неловко потом, когда друзья замрут в ожидании объяснений. – У нас с ним было уже два занятия, – шепнула Мистле, потупив взор. – Он и правда какой-то придурок. Ещё так одевается, – Мистле прикрыла губы ладонью. – Позёр. Цири слабо улыбнулась подруге. Пуффендуйка умела развеять тоску, заставить Ласточку забыть хотя бы о части своих неудач и на секунду насладиться моментом. Но Мистле уже ждало следующее внеклассное занятие, и дальше Цирилле придется справляться со своей печалью самой. И у нее, и у профессора Эредина вечер оставался свободным. А это означало одно... Пора идти на отработку. Кагыр не проронил больше ни слова. Он явно стыдился сказанного ранее, но не знал, как остановить поток колкостей. Староста неловко перекатился с мысков на пятки, качнулся на месте, а после ушел. Молча, никаких извинений. Впрочем, Цирилла и не ждала от него ничего подобного. У Кагыра скорее отсохнет язык. Мистле в очередной раз бросила в сторону подруги виноватый взгляд, точно раскаиваясь в том, что должна уйти по своим делам. Цири чувствовала, как тревога зреет в самом центре ее грудной клетки, как чувство страха сковывает мышцы. Тело отказывалось слушаться, если итогом послушания будет визит к профессору Эредину. Цирилла взглянула на огромные напольные часы, в очередной раз понимая, что пора выдвигаться. Через два часа она должна была провести тренировку, но из-за отработки придется пропустить ее и доверить своему заместителю. Допив остатки слегка подслащенного чая, Цирилла поднялась с места и грустно зашагала в сторону выхода. Пространство скрадывало шум шагов. Может быть, время пролетит быстрее, чем кажется сейчас? Девушка вновь прикусила губу, чувствуя, как под ней появляется небольшая, но весьма неприятная ранка. Пора избавляться от этой пагубной привычки. Цири миновала лестницу, ведущую от главного зала в кабинет Защиты от Темных Искусств, поднялась еще на этаж, проходя мимо бесчисленных портретов. Проекция звездного неба темнела над головой. Мимо Ласточки пробежала парочка кошек, не поделивших колокольчик в мяче. «Моя первая отработка», – подумалось Цири. Интересно, что будет с Йен, когда она узнает. Мама не разделяла жажду приключений, она не понимала, во что может вылиться желание быть везде и сразу, и любая неудача в учебе означала грядущий крах в ее глазах. Цирилла остановилась, тяжело вздохнув. Дверь в кабинет теперь будто выглядела зловеще. Под руководством профессора Ламберта такого не было, дверь оставалась дверью, и никакого зла не таилось внутри. Цири никогда не боялась идти на занятия за все семь лет учебы. Впрочем, однажды, когда они изучали поведение земляных пауко-червей на уроках по магическим тварям... Ласточка поежилась, вспомнив об этом. Профессор Эредин совсем не похож на червя, а вызывал в ней все те же чувства. Цири тяжело вздохнула. Она поправила галстук, воротник мантии и оглянулась по сторонам. Учеников почти не было. Кто-то из первокурсников с криками пробегал мимо лестницы, ведущей в Астрономическую башню, пара одногодок тихо сидели у камина и обсуждали недавнюю игру, где-то на улице засвистел свисток, означающий начало нового матча. Гриффиндорка постучалась в дверь. – Войдите, – с готовностью ответил профессор Эредин. «В глазок смотрел?», – подумалось девушке. Цирилла послушно толкнула дверь вперёд, и тихий скрип ознаменовал ее появление. В кабинете царил полумрак, мертвые глаза чучел поблескивали в темноте помещения. Цири казалось, что твари наблюдают за ней с сочувствием. Жаль, что это делало только хуже. Если мертвые, высушенные, вымоченные в душегубном растворе существа испытывали жалость к ней... Пожалуй, дела плохи. – Присаживайтесь, мисс Рианнон, – послышалось откуда-то сверху, будто профессор парил под потолком. – Куда угодно. Вы одна отличились. «Мисс Рианнон». Ее редко звали этим именем. Цири опешила, на секунду подумав, что ей послышалось. Это – ее второе имя, имя, что дали ей при рождении, единственный подарок биологических родителей. Оно записано в документах, но... Кто же их читает? Разве что тот, кому не все равно. Цирилла осторожно прошла вдоль парт и села за одну из них, с ужасом осознав, что одна попала на отработку. И почему тогда староста говорила, что у профессора Эредина получат они все? – Я ожидал от вас чего-то подобного, – говорил профессор теперь уже где-то за спиной ученицы. – Слишком самонадеянны, чтобы готовиться, ведь правда? – Я просто не нашла времени, чтобы набросать доклад на бумаге, – сохраняя видимость спокойствия, ответила девушка. – Ведь ваше время так ценно, понимаю. Зачем тратить его на саморазвитие? Эредин закрыл дверь, ведущую в его личный кабинет, и громко прошёлся по коридору меж партами. Цирилла почувствовала лёгкий табачный запах, исходящий от преподавателя. В магическом мире мало кто курил, сигареты – удел магглов, ищущих лёгкое избавление от тревоги. Гриффиндорка сморщила носик, пытаясь показать профессору, что раскрыла его маленькую тайну. Ах, если бы за это можно было уволить… Он остановился рядом, но Цири не поворачивалась, застыла, точно восковая фигура. Боковым зрением она заметила все те же безупречно выглаженные черные брюки со стрелкой и черную приталенную рубашку. «Наверное считает себя самым модным», – подумалось ей. Цири неловко пригладила прядь светлых волос, точно устыдившись того, что ее укладка не так безупречна. – Что же, мисс Рианнон, раз вы не цените меня и своих одноклассников настолько, что не готовы потратить на нас два часа своего свободного времени, – мужчина круто развернулся, чтобы поймать ее испуганный взгляд. – Вы потратите на изучение темы весь оставшийся вечер. – Отлично. Какую тему будем изучать? – спросила Цирилла, чувствуя, как от злости дрожат руки. – Оборотни. – Оборотни? – Я ведь не обладаю речевыми дефектами? – Ласточка коротко мотнула головой в ответ на вопрос. – Значит, вы не могли ослышаться. Оборотни. Полагаю, эта тема должна быть вам знакома. Хоть немного. – Да. Но ведь они – существа разумные... Да и их существует так много. Заколдованные и наследованные, проклятые, восставшие, – перечисляла Цирилла. – Пройдем все, что успеем, – профессор одарил свою ученицу весьма недовольным взглядом. Он будто ждал иной реакции, испуга куда более глубокого. Эредин сделал пару шагов вперёд и остановился, глядя на пустую доску. Портреты старых исследователей и ведьмаков переглянулись между собой. Профессор вынул из чехла палочку и взмахнул ею над меловой стойкой. «Черный дуб, рукоятка из огненного янтаря, она должна слегка обжигать руку», – заметила гриффиндорка. Перед глазами Цириллы возник рисунок: детальное изображение ежиной головы. Острые колючки выдавались вперёд, нос напоминал огромную спелую ягоду на конце длинной палки. Маленькие глазки ежа смотрели в ее сторону, поблескивая в свете нарисованного солнца. «Проклятые, значит», – подумалось Ласточке. – Оборотни принимают разные формы. Не обязательно ликантропия связана с волками, этот вид оборотней был воспет в сказках, потому так популярен. Полагаю, знаменитый Ведьмак, под крылом которого вы тратите свою юность, встречал подобных монстров. – Без меня, – ответила Цирилла тихо. – Я не видела оборотней. – Неужели, – на лице преподавателя на секунду расцвела улыбка, словно гриффиндорка сказала что-то невероятно смешное. – Я уверен, что это не так. Записывайте, – улыбка сошла с его красивого лица. Цири достала перо и наклонилась над тетрадью, на секунду подумав о том, что профессор и есть оборотень. Под полной луной он должен превращаться в огромную задницу. Девушка улыбнулась собственной мысли, а профессор, к счастью для всех присутствующих, не заметил ее веселья. Эредин прошагал вперёд, к меловой доске. Еж слегка отодвинулся от своего создателя, и Цири почувствовала укол жалости. Тварь боялась Эредина сильнее, чем она сама. – Подобную форму человеческое существо принимает только в одном случае… – После проклятья, – перебила Цирилла, и профессор мгновенно обернулся. – Вы не так безнадежны, как можно подумать, но воспитания все же не хватает, – холодно заявил он. – Простите. – Итак, – проигнорировав ее слова, продолжал Эредин. – Наш оборотень был проклят. Не важно кем, не важно, когда и по какой причине… Как быть? Как ему вновь обрести человеческий облик? – Расколдоваться, – ответила Цирилла, приподняв бровь. – Поразительно, – ответил профессор. – Вам нужно заняться преподаванием вместо меня. Мы могли бы воспитать целые поколения гениев, – профессор поправил серебряный перстень, попавший в поле зрения Цириллы лишь сейчас. – Самым действенным методом снятия проклятья является позитивное подкрепление. Оборотень-еж водил нарисованным носом, рассматривал окружавшее его пространство. Цирилле на секунду показалось, что она видела похожий портрет… Только где? Будто в гостях у кого-то. Может, в записях Геральта? На своем пути он встретил множество самых разных существ, и если что-то подобное существовало не в единственном экземпляре, самый знаменитый на свете ведьмак должен был это встретить. Бусинки глаз все всматривались в ученицу, и мурашки забегали по ее спине. Профессор потерял свою ухмылку, говоря о снятии чар. Цири видела, как его темно-зеленые глаза на секунду поблекли, как далекое воспоминание заняло голову скорбными мыслями, и вся радость бытия ушла на второй план. Черные волосы Эредина переливались на слабом свету. Он взглянул в лицо своей ученицы и замолчал, не в силах изгнать из головы какую-то мысль. Если бы ее не было в классе, Цири уверена, профессор мог закурить. Он бы достал из кармана пачку маггловских сигарет, поднес к одной из таких палочек и втянул в себя сладковато-горький дым. Гриффиндорка видела подобное не только в фильмах. Геральт брал ее с собой за пределы магического мира, и Цири доводилось видеть магглов, грустно садящих сигарету за сигаретой. – Позитивное подкрепление? Любовь? – спросила Ласточка, лишь бы прервать это молчание. – Любовь, – с тихим смешком заметил Эредин, и взгляд его все не отрывался от ее лица. – Это не было любовью, – шепнул профессор, но Цири не была уверена в том, что услышала его верно. – Да, любовь или видимость любви могут снять проклятье, что еще? – Жертвенность? – профессор кивнул, но этого было мало. – Месть? – Жажда мести, верно, – он обернулся к портрету несчастного оборотня и взмахнул палочкой, чтобы тот превратился в человеческое лицо. Что-то внутри гриффиндорки болезненно сжалось при взгляде на этого человека, что-то вспомнило на мгновение лицо, взгляд, настроение. Прошлое предстало перед глазами, но большую часть картины скрывало полотно тумана. Цири нахмурила брови, чувствуя, как нервная дрожь скользит от подбородка к локтю. Через приоткрытое окошко в класс врывался холодный вечерний воздух, он забирал с собой табачный запах, разбавлял дым. Эредин смотрел Цирилле в глаза, и взгляд его теперь не выражал ничего кроме презрения. Профессор сбросил оцепенение, прошел вперед, и каблуки его туфель стучали о каменный пол кабинета. Звук шагов эхом отражался от стен. Эредин опустился в учительское кресло, сложил перед собой руки и подался вперед, неприкрыто рассматривая ученицу. «Он не просто жестокий и колкий… Он ненормальный», – подумалось Цирилле. Под его взглядом живот сжимался, будто в него прилетел тяжелый кулак. – В вас весьма мало от матери, мисс Рианнон, – заговорил он после недолгой паузы. – Вы не так прозорливы, не так умны, не так воспитаны, не так крас… – преподаватель осекся, словно только сейчас осознав, что может сказать что-то лишнее. – Куда вы собираетесь идти после школы? – В Каэр Морхен, – с готовностью ответила Цирилла. – Я стану ведьмачкой, как мой отец. – Да, так я и думал, – разочарованно продолжил он. – Но с таким набором знаний вам никогда не пройти вступительный экзамен, – Эредин откинулся на спинку стула. – Более того, – он смаковал слова, наслаждался своим триумфом. – Вам никогда не сдать выпускной экзамен в моем классе. – Вы недооцениваете меня, – собрав в кулак все свое спокойствие, ответила Ласточка. – А, может, это вы переоцениваете себя? – Нет, такого быть не может, – коротко ответила Цирилла. «И как Йен могла уделять внимание такому уроду?», – подумалось Ласточке. Если он знал что-то о ее привычках, энтузиазме, умениях… Значит, они общались какое-то время, ведь так? Цири в очередной раз подумала, что нужно написать матери письмо и узнать поподробнее об однокласснике по имени Эредин. Наверняка был задохликом с последней парты. Изгоем, из которого и получился такой садист. Темно-зеленые глаза следили за реакцией гриффиндорки. Она решила сохранять спокойствие, пусть и внешнее, решила не поддаваться на провокации. Кто знает, может, не получив желаемой реакции, профессор мог бы и отстать от нее. Цирилла осторожно стряхнула с парты пылинки, невольно взглянув на часы. Ужин через час, а это значит, что ей осталось совсем недолго. – Перепишите сорок третью страницу учебника в свою тетрадь, – бросил профессор, достав из тумбочки какую-то книжечку, в его огромных ладонях она казалась совсем крохотной. – И можете бежать по своим бессмысленным делам. – Хорошо, профессор, – тихо ответила Цирилла, надеясь, что Йеннифэр ответит как можно быстрее.