25. Девичник

Ближе к вечеру Гермиона поцеловала Драко на прощание и аппарировала прямо из его спальни на площадь Гриммо, чтобы спросить Джинни о её планах по поводу девичника. Ей потребовалось с десяток минут, пока она не нашла подругу на чердаке, роющейся в старых коробках. — Что ты делаешь? — Гарри клянётся, что слышит отсюда какие-то звуки, так что я пытаюсь понять, что это может быть. Наверное, просто куница или крысы. — Бестиам ревелио, — пробормотала Гермиона, и в углу чердака зажёгся свет. Действительно, именно оттуда доносилось странное воркование. — Остолбеней! Воцарилась тишина, и Гермиона подошла ближе, спустя минуту вытаскивая из-за коробок оглушенного голубя. — Голубь? Вероятно, пробрался сюда через окно или щель в крыше. — Ты такая умная! — Джинни подошла и увидела в руках Гермионы грязного бессознательного голубя со слегка примятыми перьями. Гермиона пробралась сквозь море коробок к окну с треснувшим оконным стеклом и открыла его. — Реннервейт, — прошептала она птице, и с громким щебетанием та начала дико трепыхаться, пока Гермиона не подтолкнула её из окна. Заживляя несколько царапин на запястьях, она наблюдала, как голубь улетает в сторону окраины Лондона. — Вот и всё, — пробормотала девушка, прежде чем очистить руки и закрыть окно. Она старательно наложила Репаро и наблюдала, как осколки стекла на земле взлетают к окну и снова сплетаются в одно целое. — Спасибо, — пробормотала Джинни и подняла коробки обратно, сложив их в более аккуратные стопки, чтобы освободить больше места на чердаке. — Что это вообще такое? — спросила Гермиона и заглянула в полуоткрытый ящик комода, в котором лежала стопка постельного белья. — Старые вещи Сириуса и Регулуса, — сказала Джинни. — И, возможно, ещё какие-то вещи Вальбурги и Ориона. Она подошла и открыла магически защищенную коробку, чтобы вытащить чёрное кожаное пальто. — Наверное, это было очень модно в 1977 году, — ухмыльнулась рыжая и бросила его Гермионе. — Надень. Улыбнувшись, Гермиона подчинилась и просунула руки под слишком большое пальто; она легко могла представить, как Сириус носил его в юности, вероятно, украшенное металлическими цепями и булавками. Тем временем Джинни сама нашла шикарную чёрную парадную мантию с заострёнными зелеными бархатными лацканами и инициалами Р.А.Б., вышитыми на зелёном платке в нагрудном кармане. Гермиона улыбнулась и покопалась в другой коробке. Теперь, когда она об этом подумала, то вспомнила, как рылась в этих вещах в поисках слизеринского медальона и любых намёков на крестражи почти два года назад. — Вот солнцезащитные очки. Зелёные для тебя, а фиолетовые я заберу себе. — Они правда носили это в семидесятых? — Джинни покачала головой. — Неудивительно, что ни Сириус, ни Регулус так и не нашли себе жену. Гермиона хихикнула. — Ладно, Рон и Гарри думают, что это всё чушь, но я когда-нибудь говорила тебе, что думаю, что они оба геи? — Почему? — недоверчиво спросила Джинни. — Ну, я прочитала все письма и заметки Регулуса в его комнате, понимаешь, чтобы узнать, что он мог сделать с медальоном-крестражем. И… я не знаю, это просто интуиция. Ничего конкретного я не нашла, но то, как он писал о некоторых своих товарищах в одном из своих дневников… Он узнал, что кто-то из Когтеврана признался в своей ориентации, и то, как он это описал, было так тоскливо, почти ревниво. — А Сириус? — Неужели никто из вас не заметил, как он пялился на Римуса? — хихикнула Гермиона. — Я знаю, что Рон и Гарри слепы, когда дело касается таких вещей, они даже не знали о Дине и Симусе, хотя они делили с ними общежитие целых шесть чёртовых лет, но ты? Ты должна была знать. — Римус и Сириус? — Люпина было тяжелее понять, и, конечно, я могу ошибаться, но как он обычно смотрел на Сириуса, когда тот говорил о чём-то? Всё его внимание было приковано к Блэку, слегка мечтательное выражение лица? А когда всё было наоборот, и Сириус был единственным, кто слушал, он смотрел на Ремуса с таким восхищением и очарованностью, который я нахожу довольно необычным для… просто друзей. Но это всего лишь догадка. Ни у кого из них не было дневников. В любом случае, я всегда думала, что, если бы они хотели, чтобы люди знали, они бы рассказали. Отвлёкшись, Гермиона открыла коробку и достала две пары байкерских ботинок. — Туфли к наряду? — предложила она Джинни, и они обе надели их, наложив уменьшающие чары, чтобы они подошли им по размеру. — В любом случае, — продолжила Гермиона, — не говори Гарри. Он разозлился, когда я намекнула на это однажды, сказав, что Сириус и Римус никогда бы не солгали ему. Лучше не буди спящего зверя. — Я тоже по ним скучаю, — пробормотала Джинни и провела по рукам зелёной шелковой шали. — А я их даже почти не знала, в отличие от вас. — Она обернула шаль вокруг шеи и решительно посмотрела на подругу. — Но хандрить — это не весело, не так ли? — А что ты вообще хотела делать на девичнике? Играть в шахматы? Пить огневиски? Заплетать друг другу косички? — в шутку спросила Гермиона, когда они спускались по лестнице на первый этаж. — Давай выйдем из дома, у меня порой начинается клаустрофобия, хотя мы и сделали ремонт. — Куда пойдём? Мне надоели грязные и вонючие пабы. — Что сегодня делает Малфой? — вдруг спросила Джинни, призывая из чулана метлу. — Не уверена, можно ли считать Драко девочкой. — В моём мире он можно всё. Давай! — сказала рыжая и, прежде чем Гермиона успела возмутиться, аппарировала подругу и её бисерную сумочку к главным воротам поместья Малфоев. — Какого чёрта, Джинни? Тебе не кажется, что нам следовало его предупредить? — Постоянная бдительность, разве не так сказал этот придурок? — Джинни ухмыльнулась и пнула ногой кованые ворота, давая Драко знать об их присутствии. — Зачем ты принесла метлу? — спросила Гермиона, наблюдая, как ворота открываются сами собой. Ну вот, её шанс предупредить Драко пропал. — Я не собираюсь идти по этой чёртовой тропе к его дому только для того, чтобы он мог получить удовольствие, наблюдая, как я пересекаю его драгоценные земли. — Ты же знаешь, что он наверняка слышит, как ты это говоришь, да? — спросила Гермиона и указала на ворота. Джинни просто пожала плечами и села на метлу. — Отлично, тогда он сможет встретить нас как обычный нормальный человек. С этими словами девушка устремилась к поместью, и её волосы развевались за спиной. Покачав головой, Гермиона аппарировала ко входу в поместье и увидела, что Драко уже стоит там, ожидая, с поднятыми от удивления бровями. — Я совершенно невиновна в этом вторжении, — заявила Гермиона и наблюдала, как Джинни слезает с метлы перед Драко. — Привет, хорёк! Драко окинул их обеих быстрым взглядом. — Ты ведь надела эту одежду, чтобы спровоцировать меня, не так ли? Скажи, я ведь не пробыл здесь достаточно долго, чтобы это, — он махнул рукой в ​​сторону одежды Сириуса и Регулуса, которую они надели, — стало модным? — Если бы я знала раньше, я бы обыскала шкаф тети Мюриэль до того, как мы пришли к тебе в гости в прошлый раз. — Джинни ухмыльнулась и гордо повернулась вокруг своей оси. — В любом случае, это стиль Слизерина, тебе разве не нравится? — Ты нашла вещи Регулуса Блэка? — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. — А ты знаешь ещё одного Р.А.Б. нашего времени? — Драко указал на носовой платок Джинни. Гермиона вздохнула. — Ты мог бы нам очень пригодиться в поисках крестража, нам потребовался целый месяц, чтобы это выяснить. Джинни сунула метлу под мышку и щёлкнула пальцами, чтобы обратить внимание на себя. — Как скажешь. Малфой, ты не против, если мы устроим здесь девичник? Я слышала, у тебя есть винный погреб. — Чёрт возьми, — простонал Драко и отвернулся. Он был расстроен? Но, прежде чем Гермиона успела спросить его, Джинни крикнула: — Спасибо, дорогой! — и взяла подругу за руку. — Ну, после тебя. В подземелья. Всё ещё держа метлу, они спустились по лестнице под землю. Им потребовалось несколько попыток, но в конце концов они нашли винный погреб около кухни. — Ну, и что из этого хорошее? — спросила Джинни и прошла мимо длинных рядов каменных полок, заполненных бутылками и бочками. — Откуда мне знать? — Это ты встречаешься с аристократичной задницей! — Это не делает меня экспертом по вину! — запротестовала Гермиона. — Эта бутылка выглядит пыльной, а пыльная означает старая, а старая означает хорошая, верно? Они всегда говорят, что старые бутылки дорогие, — возразила Джинни, но их обеих прервал недовольный вздох за спинами. Девушки мгновенно вздрогнули. Драко шагнул вперёд и сказал: — Неужели ты серьёзно относишься к этой логике? Раздражённый, Малфой встал между ними и вытащил четыре разные бутылки. — Сладкое или сухое? — холодно спросил он у Джинни. — Эм… неважно? — Джинни пожала плечами. Драко не скрыл недовольное фырканье. — Фруктовое или ореховое? — В чём разница? — спросила Джинни. — Одно на вкус как фрукты, другое — как орехи, — сухо заявил он и вздохнул. — Но неважно, всё это напрасно для тебя. Тем не менее, он сунул все четыре бутылки в и без того полные руки Джинни. — Ты следил за нами? — внезапно спросила Джинни. — Нет, сработала защита, когда вы пытались пройти в погреб, — пожал Драко плечами, и Гермиона вспомнила, что они действительно были где-то рядом с границей чар. — Поэтому я проверил, что вы здесь делаете. — Ага, конечно. Ты же прекрасно слышал, о чём мы говорили, — ухмыльнулась Джинни. — Думал, мы будем болтать о тебе, хорёк? Посплетничаем о твоей ангельской красоте и выносливости в постели? Драко бросил на Гермиону горький взгляд, но она лишь пошевелила пальцами. Она не расказала Джинни так много. — В любом случае, — продолжила Джинни, — какое самое приятное место в этом поместье, чтобы напиться? — Для тебя? Где-то за площадкой для квиддича есть садовый сарай, который, должно быть, будет напоминать тебе родной дом. — У меня дома есть сараи, — пропустила его колкость мимо ушей Джинни. — Я надеялась на что-то более экстравагантное. Может быть, паланкины с эльфами, которые будут обмахивать нас веерами, зал с самоиграющим оркестром, оздоровительный центр, может быть, финская сауна, джакузи? — Кстати, она говорит серьёзно, — добавила Гермиона, обращаясь к Драко, — на случай, если ты не заметил. — Эмм. У меня есть хорошая ванная комната, немного похожая на ванную старост в Хогвартсе, если это значит, что ты сможешь избавиться от этой ужасной одежды, — заявил Драко. — Знаешь, — задумчиво сказала Джинни, — я никогда там не была, в ванной старост, то есть. Рон никогда не хотел давать мне пароль, чтобы я не трахалась там с Гарри, а Гермиона была такой ханжой, что ты и представить себе не можешь. — Джинни! — Ну, неважно, мы ведь не будем трахаться в этой ванне, я же сплю только с Избранным, в конце концов. У меня есть принципы. Малфой, покажи мне эту ванную. Драко выглядел так, будто до этого момента он серьёзно сомневался в своём жизненном выборе, но затем он просто вздохнул и аппарировал их в коридор на чётвертом этаже. Он по-джентльменски открыл дверь из слоновой кости, чтобы девушки могли войти в комнату. Джинни и Гермиона вошли в прекрасную, выложенную мрамором ванную, которая с тем же успехом могла бы быть группой бассейнов, расположенных на нескольких уровнях в комнате. Стены покрывал бледно-абрикосовый мрамор, и взмахом палочки Драко зажег свечи по бокам ванны и несколько маленьких стеклянных люстр над ними. Однако центральным элементом ванной комнаты был большой овальный мраморный бассейн, занимавший большую часть пола, оборудованный таким же широким выбором кранов, как и ванная старост. Помимо этого, комната была заставлена ​​золотыми перегородками конфиденциальности, полками, полными пены для ванн, масел для ванн, стопками пушистых белых теплых полотенец и золотыми вешалками с белыми халатами. Большие картины закатного неба над греческими деревнями украшали стены, а статуэтки из слоновой кости в форме водяных нимф отмечали каждый из углов шестиугольной комнаты. Джинни запищала от радости, изо всех сил стараясь не уронить бутылки с вином и метлу. — Как ты вообще что-то успеваешь делать в этом доме, если можешь провести здесь целый день? — Я ничего не делаю, — сухо сказал он, но Гермиона видела, что Драко находит радость в том, чтобы показать это место им обеим. — Ну, давай переодеваться. Малфой, ты можешь занять правую сторону, мы возьмём левую, — сказала Джинни и пошла к одной из перегородок. — Подождите! Я не присоединюсь к вам! — возмущённо сказал Драко. — О, да ладно, мы все знаем о твоей Тёмной метке и шрамах, которыми тебя изуродовал Гарри. Я уверена, что тебе нечего больше скрывать под твоими нарядными мантиями. У него же нет татуировки с карликовым пушистиком там, внизу, не так ли, Гермиона? — Я не собираюсь участвовать в этом разговоре, — сказала Грейнджер, но, ухмыльнувшись Драко, сняла кожаное пальто Сириуса и солнцезащитные очки и положила их в бисерную сумку. — Увы, — добавила она, — мы не можем ожидать, что все проявят такую ​​же храбрость, как мы, гриффиндорцы. Вот, возьми мою сумку и проверь её на наличие скрытых камер, если хочешь. Сладостно Гермиона позволила своему джемперу и рубашке упасть на пол, а затем и джинсам вместе с ними. Челюсть Драко отвисла, когда ведьма осталась в одном нижнем белье. С довольной ухмылкой она последовала за Джинни за ширму и трансфигурировала своё нижнее бельё в скромное малиновое бикини, в то время как услышала запах пены для ванны. Означало ли это, что Драко поддался их уговорам? — Здорово, можешь и мне сделать такое? — Джинни указала на своё бикини. — Никогда не была так хороша в трансфигурации. Не хочу, чтобы спина была прозрачной или что-то в этом роде. — Вот, пожалуйста. Вот так? — Ну, я же не такая уж ханжа? — возразила Джинни. — Ты не видишь ни одной из моих хороших сторон. Вздохнув, Гермиона уменьшила купальник в тех местах, на которые указала Джинни, пока та не осталась довольна своим внешним видом. Взволнованная, рыжая схватила Гермиону одной рукой и бутылку вина другой и повела их к большому мраморному бассейну, теперь наполненному густой белой пеной, которая пахла жасмином и апельсинами. Драко нигде не было видно, поэтому она заподозрила, что он скрывался за ширмой на другой стороне комнаты. — Э-э, как раз подходящая температура, — взвизгнула Джинни и шагнула в ванну, увлекая за собой Гермиону. Когда они обе сели, Гермиона окунула голову в воду, чтобы волосы не стали слишком густыми, и наколдовала три бокала. Она осторожно откупорила вино магией, когда почувствовала, как на её разум давит знакомый туман легилименции. Она тут же сосредоточилась только на определённом куске мрамора прямо перед собой, пока не услышала визг Джинни. — Какого чёрта? Значит, её окклюменция сработала? Значит, Малфой не попал в её разум? — Извини, Джиневра, не хотел бы, чтобы Поттер беспокоился о твоей порядочности, — протянул Драко. — Так ты только что ослепил меня? — взвизгнула Джинни. Гермиона обернулась, решив, что теперь она в безопасности, как раз вовремя, чтобы ухмыльнуться Драко, когда он опустился в ванну. Он, казалось, был слегка удивлён тому, что она не попалась на его иллюзию, и, не теряя с ней зрительного контакта, заметил впечатлённым тоном: — Ну, Джиневра, в этой комнате зрение доступно только сообразительным. Затем он окунул тело в воду так, чтобы скрыть всё, кроме плеч, и снял чары, всё ещё ухмыляясь Гермионе. — Я даже не слышала, чтобы он произносил заклинание, — возмутилась Джинни, словно никогда не слышала о невербальной магии. — Мерлин, ты же шутишь, да? — простонал Драко, увидев вино в руке Гермионы. — Вы пьёте вино неохлаждённым? Вы варвары? Мужчина призвал к себе и бутылку, и бокалы. С помощью серии чар он охладил вино, пока конденсат не выступил на бокале, изменил форму бокалов Гермионы, сделав их шире, круглее и, конечно, более элегантными, и начал наливать вино с помощью магии. Ухмыльнувшись, Драко даже добавил герб Малфоев на стекло, прежде чем отлевитировать их обратно девушкам. Джинни схватила бокала и сделала щедрый глоток. — О, ради любви к Салазару, держите бокалы за ножки, иначе вино нагреется. Где вы, негодяи, выросли? — вздохнул он, нахмурившись, и поднял свой бокал. — За вечер, когда я без смущения ткну Поттера носом в воспоминание о ваших посиделках в моей ванной. — Мы будем всё отрицать, не так ли, Гермиона? Мы, девочки, умеем хранить секреты, — усмехнулась Джинни и послушно отпила вина, держа бокал теперь за ножку. — Ну, тогда мне повезло, что есть ещё одно безмолвное заклинание, которое мне очень нравится, — сказал Драко и озорно откинулся назад. Взмахом палочки он что-то сделал со стеной позади них. Гермиона повернула шею и, покраснев, увидела, что Драко скопировал сцену перед собой прямо на холсте, на котором ранее был изображен закат в деревне. Вместо розовых облаков и зелёных лугов на картине теперь были изображены Гермиона и Джинни в малиновых бикини и с румяными щеками в пенной ванне, пьющие вино из бокалов с выгравированным гербом Малфоя, счастливо улыбающиеся. — Какого чёрта, Малфой! — пожаловалась Джинни. Однако Гермиона просто взмахнула палочкой и переписала картину позади Драко сценой, где Грозный Глаз превращает Малфоя в хорька. — В эту игру могут играть двое, придурок, — ухмыльнулась ведьма своему пока ещё не совсем парню. — Да! Я забыла, — объяснила Джинни. — На нашей стороне самая яркая ведьма своего века. Джинни ухмыльнулась и сразу же осушила остаток своего бокала, от чего Драко поморщился. — К тому же Гарри всегда становится особенно внимательным, когда ревнует, если ты понимаешь, о чём я. — Джиневра, все всегда понимают, что ты имеешь в виду. И мне не нужен образ голого Поттера в моем сознании. — Гермиона, окажи нам честь, ладно? — Джинни ухмыльнулась и кивнула на третью картину в комнате. Хихикая, Гермиона наложила ещё одно заклятие, от чего на картине появилась фотография Гарри с голыми ягодицами, склонившегося над стулом, чтобы одеться. — Мои глаза! — простонал Драко и закрыл лицо рукой, демонстрируя Тёмную метку. — Это действительно больнее, чем пытки Тёмного Лорда. Грейнджер, откуда ты вообще знаешь, как Поттер выглядит голым? — простонал он и демонстративно стёр рисунок с выражением крайнего отвращения. Честно говоря, Гермиона не слишком расстроилась из-за этого. Было действительно невероятно странно и отвлекающе вспоминать своего лучшего друга таким, одевающимся в палатке, когда он не заметил, что Гермиона была внутри. — А ты бы хотел узнать, — рассмеялась она, наслаждаясь преувеличенным страданием Драко. — Я больше никогда не буду учить тебя своим коронным заклинаниям, если ты будешь злоупотреблять ими в таких целях. И в моём собственном доме тоже. Джинни, не смутившись, вызвала бутылку со стороны Драко и наполнила свой бокал вином до краёв, почти вылив его через край. С улыбкой Гермиона заметила, как Драко съёжился от увиденного. Она знала, что Джинни сделала это намеренно, в следующий раз она, вероятно, смешает вино из двух бутылок или разбавит его водопроводной водой. — Что я тебе сделал, Грейнджер? Чтобы ты привела в мою обитель женскую часть Банды Морковок… — Банда Морковок? Это хорошо. Мне нравится, — заявила Джинни, но ногой плеснула воды в бокал Драко. — Чёрт возьми! — выругался Драко и тут же встал, чтобы убрать свой стакан подальше от неё. — Вот видишь, теперь я могу любоваться зрелищем, — ухмыльнулась Джинни и указала на голый мокрый торс Драко. — Хотя он немного бледный, не так ли? — добавила она Гермионе, которая не могла сдержать смех. Вздохнув, Драко вылил вино в воду и налил себе новый бокал, заодно наполнив и бокал Гермионы до нужной высоты, конечно. — Итак, Драко, — сказала Джинни и села, её тон стал более серьёзным. — Расскажи мне что-нибудь о себе, чего я не знаю. Я слышала, что теперь ты милый и порядочный. Надеюсь, это не значит скучный. Драко взглянул на Гермиону, но она пожала плечами, просто наслаждаясь представлением. — На самом деле, Драко, Гермиона мне как сестра, ну, за исключением того времени, когда она встречалась с Роном, потому что это был бы просто инцест, но ты знаешь. Так что я должна знать о её жизни всё. Драко вздохнул: — Что ты хочешь знать? — Чем ты занимаешься целыми днями? — Я… много читаю. — Что ты читаешь? — Книги. — Какие книги? — прищурилась Джинни. — Книги о зельях, гербологии, чарах, заклинаниях, трансфигурации, на самом деле, обо всем понемногу. — Ты ведь никогда не сдавал выпускные экзамены, да? — Нет, я был немного занят, пытаясь избежать смерти и пожизненного заключения, — сухо сказал Драко. — Да, да, ничего нового. Почему ты не избавился от метки? Гарри сказал мне, что вы, ребята, нашли способ. — Это не твоё дело. — Но я хочу, чтобы это было моим делом. Разве ты не хочешь просто сорвать пластырь с этой раны? Что такое немного боли сожаления за пожизненную свободу от рабского клейма? Гермиона тут же села. Она не задавала Драко этот вопрос раньше, потому что не хотела, чтобы он чувствовал себя под давлением, будто ей нужно, чтобы он освободился от метки, чтобы принять его. По правде говоря, это её не волновало, но всё же ей было любопытно, что Драко хочет. — Вижу, Поттер рассказал тебе о процессе, — нахмурился он. — Так вот что, по-твоему, мне следует сделать? Избавиться от метки и покончить с прошлым? Начать с чистого листа? Вполне уместно, что Драко не поделился своими настоящими причинами, всегда уклоняясь, всегда защищая себя. Джинни просто фыркнула. — О, и ты туда же. Честно говоря, вы с Гарри сделаны из одного дерева. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть дела поважнее, чем дуться и ворчать из-за того, что ты мог бы сделать всё по-другому? Драко только приподнял брови, глядя на Джинни. — Позволь мне сказать тебе кое-что, Драко: все просто хотят покончить со всей этой войной. Будь порядочным человеком, не облажайся снова, и люди это переживут. Они всегда так делают. В этом они как стадо овец. — Хочешь сказать, ты в этом эксперт? — Люди уже вернулись к прежней жизни. Люди вернулись за покупками в Лютный переулок. Они вернулись, чтобы с нетерпением лизать задницы чистокровным, жаждущих их денег и влияния. Гермиона запала на тебя. Мои родители простили тебя — честно говоря, мой отец жутко влюблён в тебя. Даже Гарри говорил о тебе приятные вещи пару недель назад. Люди устали ненавидеть. Ненависть отнимает так много энергии, что мы предпочли бы потратить её на что-то другое. — Какой чудесный, яркий вид на мир открывается тебе, — сказал Драко почти скучающим тоном. — Ну, Дамблдор был того же мнения, — просто ответила Джинни, — и даже ты должен признать, что этот человек был образцом совершенства. Даже Дамблдор верил в тебя, так же сильно, как он верил в силу Гарри. — Итак, Поттер наконец-то сделал это? У него появился своя личная маленькая чирлидерша? Ты тоже приходишь с помпонами и в провокационном наряде или это только для вашей спальни? — С каких это пор ты знаешь, кто такие чирлидеры? — удивлённо вставила Гермиона. Она была уверена, что никогда не упоминала ему об этом понятии. — Прочитал в книге, — ухмыльнулся Драко и снова обратил внимание на Джинни. — Думаю, магглы назвали бы тебя первой леди. — Эй, осторожнее! — зарычала Джинни, плескаясь водой в сторону слизеринца, который тут же наложил щитовые чары. — Просто знай, что я на правильном пути, чтобы стать Международной звездой квиддича. В какой-то момент они попросят у Гарри мой автограф. Если я правильно помню, даже ты лебезил перед Виктором Крамом на четвёртом курсе. — Ну, мне было четырнадцать, — ухмыльнулся Малфой и плеснул ногой воду на голову Джинни. Рыжая бесстыдно отпила пенистое вино с довольным мычанием. — Столько же, сколько и Гермионе, когда она целовалась с ним. Честно говоря, те часы, которые мы говорили о его технике и навыках и… — Извините, что прерываю Джиневру, но Грейнджер уже признала, что я лучше. Я думаю, она использовала слова «безумно хорошо», не так ли, принцесса? Намного лучше, чем просто «хорошо». — Не вмешивай меня в это! — запротестовала Гермиона. — И не называй меня Грейнджер. Вздохнув, она повернулась, чтобы принести вторую бутылку вина, и охладила её, прежде чем налить себе и Джинни по бокалу. — В любом случае, если бы не война, — спросила Джинни, — кем бы ты хотел стать? В плане карьеры? — Честно говоря, если бы не война, я бы делал то же, что и сейчас. Инвестировал в бизнес, увеличивал своё состояние, вмешивался в политику, чтобы законы были мне по душе. Короче говоря, это работа без работы, которую делал мой отец. — Звучит чертовски скучно. — О, это так, — честно признался Драко. — В основном я нанимал сотрудников Гринготтса, чтобы они делали это за меня. — А теперь? Что ты хочешь делать сейчас? — Ты имеешь в виду в этом поместье? — Нет, я имею в виду после, после твоего домашнего ареста. — Вероятно, покину страну, — пожал он плечами. — Всё ещё? — вмешалась Гермиона. — Даже… сейчас? Даже после того, как мы… — Ох… — Драко было явно стыдно. — Я имею в виду… я… я не знаю. Я не думал, что ты захочешь, чтобы я остался? — Почему бы и нет? — ответила Гермиона. — Мне нравится быть с тобой! Желательно в одной стране, как думаешь? — До моего освобождения ещё долго… но… да, ладно, возможно, мы можем поговорить об этом. Но… на самом деле нет никого, кто бы меня нанял на работу? Единственные, кто бы меня нанял, — это фанатичные чистокровные, с которыми я не хочу иметь ничего общего. — Но у тебя наверняка есть средства, чтобы создать собственную компанию? — спросила Джинни. — И кто у меня будет что-то покупать? Я бывший Пожиратель смерти с одной стороны и предатель крови с другой. Это неважно. Мне не нужны деньги. Джинни фыркнула и пожала плечами так сильно, что пролила вино в ванну. — Конечно, это важно. Потому что, есть деньги или нет, в жизни нужна цель. Как можно рассчитывать прожить полноценную жизнь, если тебе нечего делать? Драко некоторое время наблюдал за ней, поглядывая на Гермиону и обратно, пока Джинни не вздохнула с пониманием. — Ты вообще не веришь, что сможешь прожить полноценную жизнь, не так ли? Ты думаешь, что обречён на жизнь, полную сожалений, одиночества и терзаний, или, более того, ты не веришь, что можешь построить что-то стоящее, потому что думаешь, что единственное, что ты можешь предложить обществу, — это деньги твоих предков. — Ага, — заявила Гермиона, или, возможно, это сделало только вино в ней. — Это довольно точное описание. Драко бросил на неё горький взгляд, но Гермиона ещё не закончила: — Это все, что заметила Джинни. Хотя я ничего из этого ей не говорила. — Ты не понимаешь, — горько сказал он, но рыжая прервала его взмахом руки. — Избавь нас от подробностей. Конечно, мы ничего не понимаем. Мы никогда не поймём, что тебе пришлось пережить. Но мы всё ещё мечтаем о лучшей жизни, как для себя, так и для друзей, соседей и знакомых. Расскажи ему, Гермиона, расскажи ему, что он может принести в мир. Гермиона наблюдала за Джинни, подняв брови. — Он всё равно не поверит тому, что я скажу. Он думает, что я слишком увлечена, чтобы мыслить ясно. Почему бы тебе не рассказать ему, что, по-твоему, он может предложить обществу? Нарисуй ему более… объективную картину? — Ладно, — начала Джинни, — слушай внимательно, хорёк, потому что я не из тех, кто повторяет дважды. Я считаю, что ты исключительно забавный, остроумный в словах, ловкий в заклинаниях и магии, хитрый и настойчивый. У тебя есть талант видеть людей насквозь, понимать их, что их ранит, но, вероятно, и то, что ими движет. Я думаю, ты можешь предложить миру своё остроумие, решать проблемы других, осваивать отрасли магии, о которых такие люди, как я, могут только мечтать. Ты можешь быть изобретателем заклинаний, магических артефактов или методов арифмантики. У тебя есть огромная роскошь: ты можешь даже не беспокоиться о том, преуспеешь ты или нет. Если ты потратишь десятилетие, пытаясь вылечить ликантропию или найти зелье для воскрешения мёртвых, и потерпишь неудачу? Так что ты никогда не обанкротишься, ты не разочаруешь чужие ожидания, потому что у людей их нет. Прямо сейчас ты волен тратить своё время так, как хочешь. Не трать его на хандру из-за того, что ты — это ты. Это оскорбление твоего потенциала и твоей огромной привилегии. Она подчеркнула свою мысль, наклонив бокал в его сторону и наливая ему ещё вина. — Аминь, — добавила Гермиона и подняла бокал. — Миона, — прошептала Джинни, — знаешь, я никогда не знаю, что это за слово? Аминь? Драко фыркнул и объяснил: — Это древний религиозный термин, происходящий из иврита, и он означает что-то вроде «Да будет так». Маглы — или, по-видимому, маглорождённые — также используют его вне религиозного контекста, чтобы выразить согласие или одобрение сказанного. — Блин, Гермиона, — хихикнула Джинни. — Он такой же, как ты, цитирует учебники, весь из себя такой зубрила. Хотя он делает это с приличной причёской и холодным видом. Гермиона рассмеялась и подняла стакан в воздух, чтобы не пролить. — Он, как я… Возможно. Да, я это вижу. — Не оскорбляй её, — холодно заметил Драко. — О, — сказала Джинни и указала на парня обожающим взглядом. — Ты ему действительно нравишься. — Гермиона никогда не смогла бы сделать то, что сделал я, — угрожающе прошипел Драко, и все поняли, что сейчас он говорит о своих ошибках, а не о достижениях. — О, я не знаю. — Джинни продолжила улыбаться, сразу почувствовав, что он не говорит о своих навыках. — Она действительно использовала маховик времени, чтобы вызволить предполагаемого массового убийцу. Она прокляла Мариетту, чтобы на её лице в течение многих лет после того, как она предала нас, было написано «ЯБЕДА» прыщами. Ради Мерлина, она заперла Риту Скитер в стеклянной банке на целое лето, когда та разозлила Гермиону. Я бы тоже назвала это довольно ненормальным. — Что ты сделала со Скитер? — недоверчиво спросил Драко. — О, она сама напросилась! — с гордостью объяснила Гермиона. — Она и правда действовала мне на нервы. Драко громко рассмеялся, и звук эхом разнёсся по наполненному паром воздуху вокруг них. — Великолепно. А я-то думал, что летать на драконе — это круто! Гермиона ухмыльнулась и удивилась, увидев, как легко им троим было проводить время вместе и смеяться. У Джинни была эта манера врываться в жизни людей и устраивать веселье даже в самых мрачных ситуациях. Это была черта Уизли, которую она довела до совершенства. Но рыжая делала это с гораздо большим изяществом, чем её братья. К тому времени, как они опустошили третью бутылку, большинство пузырьков исчезло, и Джинни пожаловалась, что проголодалась. Поэтому они вышли из ванной, оделись и спустились на кухню. — Малфой, ты хочешь, чтобы мы стали друзьями? — невинно спросила Джинни, садясь на кухонный стол. — Эм… ладно… конечно, — сказал Драко и достал из люка листок меню, чтобы записать список пожеланий к ужину. — Отлично, — продолжила Джинни. — Тогда, как мой друг, ты наверняка позволишь мне использовать твоё пустое поле для квиддича для индивидуальных тренировок, не так ли? — А мне-то что? — не задумываясь ответил он — слизеринец в душе. — Теперь я всем расскажу, что ты один из хороших парней? — Ты всё равно это сделаешь, — ухмыльнулся он. — Ты ведь одна из тех, кто делает добрые дела. — Ладно, а как насчёт этого: я целую минуту буду рассказывать Гарри, каким горячим ты стал с тех пор, как был младше? — Пять минут. — Полторы, — возразила Джинни. — Четыре. — Две. Это должно звучать правдоподобно, в конце концов. — Ладно. Договорились, — ухмыльнулся Драко. — Но я хочу, чтобы ты отдала мне это воспоминание как доказательство перед первой тренировкой. И ты никоим образом не должна дать знать Поттеру, что это было частью сделки. — Я даже не знаю, как поделиться воспоминаниями. — Грейнджер об этом позаботится, — заявил Драко и пожал Джинни руку. — Меня зовут Гермиона. Говори за мной. Гер-ми-о-на. Не так уж и сложно. — Грейнджер. Милая. Принцесса. Золотая девочка. Я что-то пропустил? — перечислил он с ухмылкой и наполнил её бокал вином, прежде чем подать девушкам различные закуски. — Виктор называл её Герми. — Джинни добавила: — Это считается? — Джинни! — возмущённо фыркнула Гермиона и вырвала у подруги из рук бокал с вином. — По-моему, с тебя хватит. — О, Герми, не лишай мою новую подругу вина, — проворковал Драко и наколдовал Джинни новый. — Мне нужно, чтобы её язык был свободен в выражениях. Видимо, мне больше не разрешено читать мысли людей. — Чёртов придурок, ты раньше так делал? — недоверчиво спросила Джинни. — Как будто я хотел увидеть твои лишённые секса фантазии со Святым Поттером. Или твои с Королём-Уизелом, — добавил Драко Гермионе. — Нет уж, спасибо. — Ты читал мысли Гарри? — настойчиво продолжила допрашивать его Джинни. — Нет… но по совсем другим причинам. — По каким причинам? Драко некоторое время наблюдал за ней, взвешивая и подсчитывая, а затем сказал: — Всё, что я знал, знал и Тёмный Лорд. — Потому что он читал твои мысли? Почему тебя вообще волновало, знал ли Волдеморт мысли Гарри, он же тебе не нравился. — Подумай, рыжая, — холодно добавил Драко. — Я освоил Легилименцию только в середине шестого года. Думаешь, я хотел быть рабом Тёмного Лорда? Я знал, что Поттер — Избранный, тот, кому суждено победить моего мучителя. Думаешь, я хотел упустить свой последний шанс на свободу? Джинни теперь слушала молча, всякое подшучивание исчезло с её губ. У неё был этот особый навык всегда читать людей, всегда знать, какую сторону себя показать в сложившейся ситуации. Это было время для молчания. Драко с горечью продолжил: — На шестом курсе ты могла свободно думать о мальчиках, банкетах и экзаменах. Моя жизнь, с другой стороны, выглядела совсем иначе, и я уверен, что так же выглядела и жизнь Поттера, а значит, и его мысли. Каждый Пожиратель смерти знал о пророчестве, даже если не в подробностях. Каждый Пожиратель смерти знал, что Дамблдор тренировал Поттера и готовил его к финальной битве с Тёмным Лордом. Прочтение мыслей Поттера не только поставило бы под угрозу мой шанс на спасение, но и нацепило бы мишень на мою голову. Джинни тихонько поиграла рукавом мантии. — Почему ты всё ещё называешь его Тёмным Лордом? — Не всегда, только когда не думаю об этом. Вы когда-нибудь задумывались, почему Снейп это делал? — Да, на самом деле, и никогда не понимала, — сказала Гермиона. — Он был двойным агентом, но почему он продолжал это делать после первой магической войны? — Потому что имена важны. Оплошность, даже если она кроется в твоей голове, может стать вопросом жизни и смерти. Представьте, что Волдеморт прочитал своё настоящее имя в моём сознании и увидел, как я использую его в разговоре с кем-то. Только глупые или мятежные люди осмеливались произносить его, как Дамблдор или Поттер. Люди, у которых уже висел смертный приговор над головой или которые были просто глупы. — А как же тогда Снейп? Он был искусным окклюменом… — Окклюменция — не безошибочный навык. Ты практиковала её, Гермиона, одно крошечное отвлечение, одна крошечная грань твоей личности, твои воспоминания, твои мнения выскользнули — и ты исчезла. Я никогда не смог бы скрыть столько собраний Ордена, разговоров с Дамблдором, наблюдений за местонахождением Поттера и его друзьями, как это делал Снейп. На самом деле, Снейп скрывал десятилетия своей жизни. Почему, как ты думаешь, он был таким холодным и отстранённым от каждой потенциально опасной эмоции? Почему, как ты думаешь, я стал таким холодным и отстранённым? — Блять, — заявила Джинни. — В этом есть смысл. А я всегда думала, что Снейп — просто старая озлобленная летучая мышь. — Я думаю, он и был озлобленным старым хрычом, — усмехнулся Драко. — Но, возможно, на то были веские причины. Когда все насытились, Джинни бесстыдно забрала с собой оставшуюся еду и встала, схватив метлу. — Ну, я лучше пойду, уже поздно. Спасибо за вино, еду и всё такое, хорёк, думаю, теперь ты в порядке. Затем она открыла одно из окон на цокольном этаже и села на метлу, чтобы взлететь. — У нас есть двери, ты знаешь? — Мне и так удобно, — отмахнулась она. — Джинни? — добавил Драко, прежде чем она успела уйти. Она замолчала, ожидая, что он заговорит. — Эм… не надо мучить Поттера… Ты можешь использовать поле для квиддича в любое время. Я добавлю тебя к чарам защиты. Джинни улыбнулась. — Ох, не будь с ним так мягок сейчас. Но спасибо! Когда Джинни ушла, Драко повернулся к Гермионе, прищурившись: — Ты сказала ей прийти сюда сегодня вечером? — Нет, это была идея Джинни, почему сразу я? Я должна была её остановить? — осторожно спросила Гермиона. Он был расстроен? — Ты ей сказала, чтобы она говорила обо мне такие вещи? О прощении и будущем? Ты ей сказала, чтобы она сдерживалась и была милой? Гермиона фыркнула и скрестила руки на груди. — Нет. Мои друзья вполне способны формировать собственное мнение. Прими это, скоро они станут и твоими. Драко всё ещё хмурился и растерянно смотрел в окно, куда исчезла Джинни.