26. Друзья и изгои

Гермиона была удивлена, когда профессор МакГонагалл предложила встретиться в субботу в «Трёх метлах» вместо кабинета директора. Но, возможно, не всем было комфортно проводить время в Хогвартсе, где так много людей погибло и было оплакано так много потерь. Откуда профессор МакГонагалл могла знать, что Гермиона не будет против? В конце концов, она была одной из многих студенток, которые решили не возвращаться на последний год. Тем не менее, девушка не возражала и против Трёх Метл. Когда Гермиона вошла в паб, то есть как раз вовремя, она увидела, что профессор МакГонагалл уже выбрала столик у окна, и на её губах появилась нежная улыбка, когда она увидела Гермиону, стоящую у входа. Суровая директриса вежливо кивнула ей, её квадратные очки сдвинулись на кончик носа, когда она села, и они заказали у мадам Розмерты Горную воду и сливочное пиво. — Мисс Грейнджер, — сказала профессор МакГонагалл с тёплой улыбкой, в её глазах читалось любопытство и признательность. — Прошло уже почти полгода, не так ли? — Да, профессор. Так и есть. — Гермиона кивнула, чувствуя, как внутри неё поднимается смесь эмоций. — Спасибо, что согласились встретиться сегодня. Две женщины на мгновение посмотрели друг на друга, и между ними возникло невысказанное понимание. Гермиона больше не была просто студенткой, и профессор МакГонагалл, хотя и строгий преподаватель, а теперь и директриса, видела в ней равную себе. — Профессор, — начала Гермиона дрожащим голосом, — я хотела поговорить с вами о мече Гриффиндора. МакГонагалл сложила руки и посмотрела на Гермиону, приподняв бровь. — Должна признать, это меня немного удивляет. Я ожидала, что ты сегодня будешь говорить со мной о ТРИТОНах. — О. Нет. Я не поэтому пришла сюда, — сказала Гермиона. — Нет. На самом деле, это из-за гоблинов. Не знаю, известно ли вам об этом, но… когда Гарри, Рон и я ворвались в Гринготтс, чтобы забрать чашу-крестраж, мы заключили сделку с Крюкохватом. Он хотел плату за помощь в предательстве своей расы и их ценностей, и мы согласились. — Он хотел меч Гриффиндора, да, я знаю, однако Поттер не имел права обещать такое. Так же, как Альбус не имел права завещать мистеру Поттеру меч. Он принадлежит школе. — Директриса нахмурилась и бросила на Гермиону суровый взгляд. Возможно, она уже предчувствовала, что сейчас произойдёт. Тем не менее, Гермиона положила сложенные руки на стол и осталась верна своим намерениям. — Но, если бы вы спросили гоблина о мече, он бы сказал, что Гриффиндор заплатил только за то, чтобы сохранить его себе на всю свою жизнь, и что он не мог завещать его школе. Старая ведьма фыркнула: — Так просто не бывает. Если вы покупаете книгу, вы же не ожидаете, что продавец заберет её у вас или вашей семьи после вашей смерти? — И снова вы предполагаете, что это была покупка, а не аренда, но откуда вы знаете наверняка? Это не слишком распространено среди волшебников, но магглы постоянно сдают в аренду недвижимость. Они даже арендуют такие вещи, как автомобили или инструменты. Все зависит от того, на каких условиях две стороны договорятся во время приобретения, не так ли? И мы просто не знаем, какими были эти условия изначально. Я совершенно уверена, что нет известного контракта на заказ меча Гриффиндора — в противном случае мы бы знали, были бы записи, которые либо волшебники, либо гоблины сделали к настоящему времени. Однако, — Гермиона достала хорошо сохранившийся древний фолиант из своей бисерной сумки и бросила его на стол между ними, — я была бы не я, если бы не провела некоторые исследования. Директриса всё ещё относилась к рассказу Гермионы с подозрением, поэтому та подвела итог: — Есть несколько упоминаний о контрактах на жизнь и имущество, которые были заключены между волшебниками и гоблинами в течение столетия, когда был основан Хогвартс. В этой книге я нашла много примеров терминов, которые, по словам гоблинов, были верны и по отношению к мечу Гриффиндора. — Где вы нашли эту книгу? — спросила профессор МакГонагалл с неподдельным интересом и заглянула на страницу, которую открыла Гермиона, прочитав название «Иллюстрированная история магического благородства». — Это определённо не та книга, которую можно найти в Министерстве или в магазинах вроде «Флориш и Блоттс». Гермиона подвинула фолиант через стол, чтобы директриса могла его осмотреть. — Да, вы правы. Я взяла его из поместья Малфоев, это действительно долгая история, мне эту книгу порекомендовал один из их бывших домовых эльфов. Я пытаюсь донести, что ни волшебники, ни гоблины не имеют возможности узнать, кому на самом деле принадлежит меч, потому что ни одна из версий не является надуманной для времени, когда он был выкован. Профессор МакГонагалл подняла глаза от тома, её голос был размеренным: — Итак, что вы предлагаете? Полагаю, вы правы? Голос Гермионы теперь был ровнее, но глаза всё ещё умоляли. — Если бы мы могли просто проигнорировать на мгновение, кто является законным владельцем меча по закону. Мы с вами достаточно хорошо знаем историю, чтобы понимать, что именно этот меч был причиной одного из многих и некоторых из самых кровавых конфликтов между волшебниками и гоблинами. Это было более тысячи лет назад, но, если вы спросите любого гоблина, они будут раздражены этим предательством более сорока поколений спустя после того, как оно произошло. Конечно, в конце концов, это было больше, чем просто кусок металла, но всё же нежелание считать слова другой стороны истиной — вот что вызывало войны. И теперь Гарри Поттер, второй волшебник в истории, обещавший дать им этот меч, снова подвёл их из-за законов о собственности, которые установили волшебники. — И все же мистер Поттер объяснил мне, что Крюкохват никогда не выполнял свою часть сделки? Он всё равно предал вас, оставив в хранилище без его помощи, чтобы найти выход? — Крюкохват не помог нам, потому что не доверял нам. Он и не ожидал, что Гарри отдаст ему меч, и в то время ни Гарри, ни Рон, ни я не планировали отдавать его ему. В конце концов, мы предали друг друга. Однако я не думаю, что это имеет значение, если мы рассмотрим настоящее. Я бы предпочла подумать о проблемах, которые у нас есть прямо сейчас. МакГонагалл проворчала: — Гоблины — упрямые существа. Они склонны видеть вещи очень однобоко… Теперь Гермиона возмутилась: — И тем не менее, мы делаем то же самое. Профессор МакГонагалл нахмурилась и некоторое время смотрела на Гермиону, прежде чем ответить: — Я понимаю твою точку зрения. Но этот меч — больше, чем просто кусок металла. Ты, как гриффиндорка, должна понимать значение меча. Это ценный и уникальный артефакт, тесно связанный с наследием нашей школы. Меч был символом надежды и мужества для поколений гриффиндорцев. Фактически и Гарри, и Невилл призвали его из шляпы. Он помог положить конец режиму Волдеморта! Гермионе теперь хотелось от досады стукнуть книгой по лбу МакГонагалл. Как будто Гермионе нужно было напоминание о том, кто положил конец войне и что означает меч. — Это неважно! Основатели Хогвартса, включая Гриффиндор, работали с гоблинами. Даже несмотря на его магические свойства, это всего лишь кусок гоблинского серебра, окунутый в яд василиска. Мы можем создать новый. Мы можем заказать новый. Он не будет принадлежать Гриффиндору, но, возможно, это тоже хорошо. Ни на одном из других факультетов больше нет никаких предметов. Мы добровольно уничтожили диадему, кубок и медальон, чтобы победить Волдеморта и избежать ненужной смерти невинных существ. В ту минуту мы даже не колебались и не думали о том, чтобы сохранить их, ни на секунду. Если передача этого меча может предотвратить ещё одну войну гоблинов, почему мы медлим? Разве жизни существ не важнее предметов, какими бы ценными они ни были? — Ты думаешь, этот конфликт может вызвать новую войну? — с искренней обеспокоенностью в голосе сказала старая ведьма. Отлично, значит, Гермиона наконец до неё достучалась. — Билл Уизли всегда говорил, что никто не таит обиду так, как гоблин. Не только Крюкохват чувствует себя преданным, но и все гоблины, с которыми я работала. Представьте себе этот век с точки зрения гоблина. Волдеморт и его последователи угнетали и убивали гоблинов на протяжении многих поколений, они захватили контроль над Гринготтсом и убили их сородичей в поместье Малфоев. Для гоблинов Пожиратели смерти были такими же волшебниками, как и все остальные, с той лишь разницей, что они показывали свои истинные лица. И даже хорошие люди, такие как Билл Уизли, который работал с ними годами, говорят, что у гоблинов нет понятия дружбы с волшебниками и ведьмами, а только рабочие отношения. Недоверие к ним очень глубоко укоренилось. Гермиона вздохнула. — Так что я не говорю, что гоблины куют доспехи и думают напасть на волшебников прямо сейчас. Но войны всегда начинаются с малого, не так ли? Они начинаются с того, что люди чувствуют себя непонятыми и неуважаемыми, они начинаются с закалённых фронтов и недоверия, и они начинаются с предубеждений и неприязни. Это может быть моментом для нас, чтобы что-то исправить! Какой худший вариант? У нас на один магический предмет меньше? Дело не в ценности, профессор, а в том, что он значит. Я думаю, ваш долг перед школой заключается в том, чтобы защищать её учеников, а не собственность. Гермиона встретила взгляд МакГонагалл не дрогнув. Она будет стоять на своём, решила она. Да. МакГонагалл была директрисой, а Гермиона была всего лишь сотрудницей в отделе Министерства. Но если она права насчёт этого! Она так устала от людей, которые никогда ничем не рискуют. Почему это снова должна была быть Гермиона? Почему ей вновь приходилось исправлять ошибку, которую даже не она сделала? Но МакГонагалл удивила ведьму. Строгое выражение лица старой ведьмы медленно растаяло в искренней улыбке, и она покачала головой: — Это похоже на старые времена. — Мне не нравятся старые времена, — сухо заявила Гермиона. — Конечно, я понимаю. Очень хорошо, мисс Грейнджер. Я подумаю над вашим предложением. Мне придется поговорить с Советом управляющих школы и проконсультироваться с другими директорами. Гермиона выдохнула и почувствовала, как напряжение спадает с её плеч, а чувство выполненного долга нахлынуло на неё. — Спасибо, профессор. Если хотите, можете взять книгу для изучения при условии, что потом вы отправите её обратно в Малфой-мэнор. Директриса поблагодарила бывшую ученицу и закрыла старый том, на некоторое время погрузившись в раздумья. Затем, несколько раз постукивая по его названию, она заговорила снова: — Альбус был бы очень горд тем, что стало с вами тремя. Меня никогда не перестаёт удивлять, как с каждым новым поколением учеников, которым я имею честь преподавать в этой школе, я становлюсь свидетелем их превращения в ещё более настоящих гриффиндорцев, чем предыдущие. Гермиона не знала, что ответить, особенно когда увидела, что МакГонагалл смотрит на нее с очередной редкой улыбкой и болью в глазах. Иссохшей рукой она вытерла слезу. — Ваше поколение не должно иметь дело со столькими проблемами — вы всё ещё слишком молоды, чтобы нести на себе всё это бремя, — и тем не менее, вы сталкиваетесь с этим, причем самым неожиданным и вдохновляющим образом. Гермиона покраснела и опустила взгляд. — Мы имели честь учиться у лучших, — пробормотала она. Никому из них не нужно было перечислять свои имена. Имена павших. Сириус, Дамблдор, Грюм, Добби, Ремус, Фред и Тонкс. Когда Гермиона встретилась взглядом с лицом МакГонагалл, она поняла, что директор разделяет её мнение. Профессор заговорила снова: — Хочу, кстати, спросить, как так получилось, что у вас есть книга из библиотеки Малфоев? Вы в дружеских отношениях с мистером Малфоем? Гермиона рассмеялась. — Что-то вроде того, да. Я ничего не крала, если это вопрос. Драко одолжил её мне, хотя технически он пока об этом не знает. Профессор осмотрела девушку, задумчиво нахмурившись, прежде чем продолжила: — Драко Малфой… Это напоминает мне кое-что. Теперь я знаю, что ты пришла сюда не за этим, но раз уж мы уже разговариваем, я могу дать тебе это. С легкой дрожью в запястье ведьма вытащила из кармана мантии и расправила до первоначального размера оранжевую брошюру. Ободряюще кивнув, она передала Гермионе сборник тестов и сказала: — Я знаю, что у тебя есть причины, по которым ты не вернулась в Хогвартс на последний год обучения в октябре прошлого года, и ты уже добилась того, что я считаю очень многообещающим началом твоей карьеры, но я чувствую себя обязанной рассказать тебе о твоих возможностях, тем не менее. В Хогвартсе мы проводим ежегодные экзамены каждый июнь. Однако, поскольку мы начали учебный год на месяц позже, в этом году экзамены пройдут на месяц позже, в конце июля. Даже если студенты не учатся в Хогвартсе, у них всё равно есть возможность принять участие в этих тестах, либо в Хогвартсе, либо в Министерстве. Особенно в этом году у нас есть несколько студентов, которые по разным причинам решили сдать экзамен за пределами Хогвартса. Поскольку осталось всего несколько месяцев, это, вероятно, будет слишком напряжённо для вас, но экзамены не меняются так уж сильно каждый год. Я верю, что, даже если вы не захотите возвращаться сюда в следующем году, вы могли бы взять меньше предметов и обучаться дома неполный рабочий день в дополнение к своей работе для сдачи тестов. Возьмите этот сборник как вдохновение, и, если вы хотите выбрать этот вариант, дайте мне знать, и я отправлю вам сборник следующего года, как только он будет опубликован. Вам не обязательно принимать решение сегодня. Гермиона просмотрела оранжевую брошюру и кивнула. — Спасибо, профессор. — Пожалуйста, дорогая. Если хотите, можете поговорить об этом с мистером Малфоем. В какой-то момент у меня с ним был похожий разговор. Он хотел сдать экзамены? Драко никогда не говорил ей об этом. Профессор МакГонагалл положила на стол пару сиклей и заявила: — Извините, мисс Грейнджер, но у меня скоро ещё одна встреча, и мне ещё нужно вернуться в замок. Ещё раз, я обязательно подумаю над вашим предложением и через некоторое время пришлю вам сову. Большое спасибо за встречу со мной, всегда вдохновляет видеть, как мои ученики вырастают в удивительных ведьм и волшебников. Она гордо улыбнулась Гермионе и вышла из паба, дружески помахав мадам Розмерте на прощание. Когда она прошла мимо окон к карете, запряженной парой фестралов, Гермиона увидела, что она слегка хромает и морщится от боли каждые несколько шагов. Похоже, война тоже оставила на профессоре свой след.

***

После ухода профессора МакГонагалл Гермиона осталась сидеть у окна в одиночестве, допивая сливочное пиво и, надо признаться, немного погрузившись в свои мысли. — Гермиона, — усмехнулся кто-то рядом с ней, и через мгновение Тео плюхнулся на место МакГонагалл, — я подслушал ваш разговор на случай, если это ещё не ясно. Тебе действительно стоит попрактиковаться в заклинаниях приватности, моя дорогая. Уболтала директрису отказаться от бесценного артефакта? Сказала МакГонагалл перестать быть заносчивой ведьмой и выжила? И даже заставила её плакать? Ясно, ты вернулась в режим крутого ублюдка. Гермиона громко рассмеялась. — Почему ты везде, куда я прихожу? — Потому что я одинокий, слишком одинокий человек, — улыбнулся он в ответ. В его добрых глазах был намёк на правду, но не было и намёка на стыд. — Пришёл поблагодарить меня? Ты всегда заканчиваешь тем, что благодаришь меня за что-то? — поддразнила она. — Конечно, — ухмыльнулся Тео и бросил свою тяжёлую сумку с книгами на стул рядом с собой, устраиваясь поудобнее. — Благодаря тебе Тилли беременна. — Что? О Боже, ух ты, это… — Жутко думать об этом? Домашние эльфы занимаются сексом? Гермиона покачала головой. — Ты мерзкий! — Мне кажется, мерзкие саркастичные ублюдки — твой типаж? Не могу себе представить, чтобы Драко перестал вести себя так, — ухмыльнулся Тео. Мадам Розмерта пришла и принесла ей ещё одно сливочное пиво, предположительно, по просьбе Тео. Хорошо воспитанные чистокровные занозы. Гермиона с благодарностью его приняла. — На самом деле, я пытаюсь вытравить из него всю эту мерзость, — сказала она. — Вытравить? — Магглы так говорят. — И что это значит в данном контексте? — Почему бы тебе не прочитать словарь и не выяснить это? — ухмыльнулась Гермиона. Тео ухмыльнулся в ответ и откинулся на спинку стула, делая глоток из своей каменной кружки. — Мы с ним теперь… как бы вместе, — осторожно добавила Гермиона. Склонив голову, Нотт пошевелил бровями под своей кудрявой челкой. — У него прекрасное тело, не так ли? Всё, о чем может мечтать девушка. Тогда за твоё счастье, — сказал он и чокнулся своим бокалом с её бокалом. — Всё что угодно для нашей Золотой Девочки. Грейнджер фыркнула, но улыбнулась. Взгляд Тео скользнул по деревне за окном, и на какое-то время он, казалось, погрузился в свои мысли. — Роффи довольно скрытен в отношении того, что произошло в поместье Малфоев. Но Луна рассказала мне кое-что… — Тебя действительно интересует это? — Не знаю, — вздохнул он. — Ты спрашиваешь меня сейчас, можешь ли ты доверять ему? Драко? Тео уставился в свой кувшин, а затем его гримаса превратилась в ухмылку. — Возможно. Я скоро навещу Блейза в Италии во время пасхальных каникул, чтобы восстановить связь, и я уверен, что у него будет много вопросов. Ты упоминалась один или два раза в наших письмах. — Хочешь, я отправлю Блейзу краткий пересказ? Небольшой отрывок из нашей жизни? — иронично сказала Гермиона. — Он был бы очень признателен. Обязательно подробно расскажи, как ты заставила Драко подарить тебе целое хранилище. В глубине души Блейз — жадная сука. Гермиона, очевидно, видела и встречала Блейза в Хогвартсе, но ей было интересно, как он относился к своим друзьям. Узнать, о чём он думал, что было для него важно, кто и что ему на самом деле нравилось и не нравилось. Ей он всегда казался слишком скользким и отчуждённым. Но если она что-то и узнала о слизеринцах в этом году, так это то, что они были мастерами прятаться и играть роли. Кто на самом деле были Пэнси или Миллисент? И самое главное, она хотела узнать, как Драко вписывался во все эти стандарты. Но, возможно, эта тема была слишком тяжёлой. — Знаешь, — внезапно сказал Тео, вырывая девушку из мыслей, — тебе не обязательно быть со мной дружелюбной, просто потому что ты с ним встречаешься. Мы с Драко не настоящие друзья. — Ты думаешь, я поэтому с тобой разговариваю? — Не знаю. Возможно, это еще и твой непрекращающийся комплекс спасителя. — Кажется, тебя не нужно спасать. Ты, кажется, вполне способен сам о себе позаботиться? — Вот для этого у меня и есть домовые эльфы, — пошутил Тео, но его слова прозвучали не совсем искренне. — Тео? — осторожно спросила Гермиона. — Вы с Драко когда-нибудь были друзьями? Нотт крепче сжал кружку и медленно выдохнул. — Это отличный вопрос, малышка. — Тео снова отвёл взгляд в окно, и Гермиона поняла, что в этой истории, скорее всего, есть что-то большее. Больше грязи, оскорблённых чувств и предательства, чем типичных издевательств и угроз. — Я, пожалуй, поразмышляю с тобой об этом в другой раз, — и тут Тео ни с того ни с сего встал и вскинул на плечо ремень сумки. — Ну, было приятно поболтать. Увидимся. И на этом их встреча на сегодня завершилась.

***

Днём позже, в воскресенье утром, Молли и Артур устроили ещё один завтрак-бранч в Норе, и это прекрасно совпало с окончанием обучения Гарри и Рона неделей ранее. Гермиона наслаждалась рутиной помощи Молли в приготовлении завтрака и изучении новых кулинарных заклинаний, в то время как мальчики сидели за столом и делились своими историями о молниеносных тренировочных поединках и методах разведки. Гермиона слушала только вполуха — она достаточно прочитала сборник авроров, чтобы знать, что это не та работа, которая могла бы её заинтересовать. С помощью Молли она сделала торт слоями и украсила его клубникой. Джинни всегда ругала её за то, что она позволяет матери и братьям придерживаться старомодных гендерных ролей, но Гермиона чувствовала себя более непринуждённо, когда была занята чем-то, а не потягивала чай и ждала своей очереди высказаться. Кроме того, ведьма знала, что Рон и Гарри в какой-то момент захотят поговорить о Малфое или, что более вероятно, будут осуждать подругу за её выбор, но пытаясь сдержаться и нелепо поддерживая. Как она и ожидала, Рон всё утро избегал зрительного контакта с Гермионой. Однако Гермиона восприняла как победу то, что он не был на неё открыто обижен. Гарри же, напротив, неоднократно бросал взгляды между ней и Роном, оценивая и измеряя атмосферу. Когда обед был закончен, Гарри удивил её, кивнув Джинни. Как по команде, Джинни встала и уговорила мать выйти в сад, задавая нехарактерно много вопросов об овощах, которые, как знала Гермиона, ей не нравились. В то же время Гарри попросил Артура показать ему его последние маггловские приобретения в сарае, и последний завёл разговор об электрических зарядных устройствах и батареях. Вскоре в комнате остались только Рон и Гермиона. Отлично. Тогда она просто покончит с этим. — Они над нами издеваются, — вздохнула она, обращаясь к Рону, и села рядом с ним. — Хмпф, — хмыкнул Рон и начал размельчать крошки на тарелке ложкой. Гермиона попыталась ещё раз. — Ты хочешь поговорить или… — Почему именно Малфой? — внезапно воскликнул Рон и со стуком уронил ложку на фарфор. — Ох… — пробормотала Гермиона. — Мы не выбираем, в кого влюбляться. — Ты влюбилась в него? Полностью и… окончательно? — Да, Рон, — грустно сказала Гермиона. Как бы она ни любила свою жизнь с Драко, было трудно понять, как дорого Рону стоило её принять. Почему её счастье всегда означало чью-то боль? Это было так чертовски несправедливо. — Он хорошо к тебе относится? — Да. Если бы он не был таким, я бы его не любила. — Любила его… черт возьми. Ты никогда не любила меня! Ты никогда не говорила мне, что любишь меня! — Ну, да, но ведь именно поэтому мы расстались, не так ли? Потому что никто из нас не любил друг друга по-настоящему. Но я люблю тебя как друга. — Гермиона эмоционально настаивала: — Ты справишься с этим? Я не хочу тебя потерять. Рон снова взял ложку. — Должен же я, да? Он поморщился и отодвинул горку измельчённых крошек на другую сторону тарелки. Она видела, что он действительно старается, хотя ему это совсем не нравилось. — Спасибо, Рон, — прошептала Гермиона срывающимся голосом и таким почтением в сердце, что он тут же поднял глаза от тарелки, чтобы встретиться с ней взглядом. Во второй раз он положил ложку на фарфор, на этот раз тихо, и взял Гермиону за руку. Затем они обнялись, и она не была уверена, кто был инициатором, однако они держались друг за друга: это была Гермиона, которая нуждалась в этом больше, чем Рон, Гермиона, которая продолжала крепко его держать, и Рон, который похлопывал подругу по спине. — Вас нельзя сравнивать, понимаешь? — сказала Гермиона, когда они оба откинулись на спинку стульев, немного смущённая. — Он не лучше тебя, правда. Он просто больше похож на то, что я хочу, — возможно, сломленный таким же образом или упрямый таким же образом. Возможно, такой же начитанный или хитрый. Не знаю. Если бы это имело смысл, думаю, я бы нашла способ объяснить тебе это. Рон пожал плечами, но она видела, что эти слова что-то для него значили. — Как дела у Анны? — спросила она. — Что? — Твоя девушка? Или… может быть, бывшая девушка? — А, ты имеешь в виду Анну, — пробормотал он. Гермиона подавила усмешку. — Да, мы расстались. Она хотела, чтобы я познакомился с её родителями, и говорила о том, чтобы жить вместе, и я испугался. К тому же она была слишком тихой на мой вкус и прилипчивой. Но я, вообще-то, познакомился кое с кем. Девушка в тренировочном лагере на этой неделе, Джулия. Она довольно горячая. — Рон покраснел и пошёл на попятную: — Я имею в виду, что она красивая и умная, не такая умная, как ты, конечно, но… — Рон, — хихикнула Гермиона, — тебе позволено считать их горячими. Я не ревную, и это не будет странно. Обещаю. Так, вы с ней уже… ну, ты знаешь?.. Рон снова покраснел, но ухмыльнулся. — Да, в чулане для метел, можешь себе представить? Было темно, но я мог её чувствовать, и, чёрт возьми, у неё есть мускулы! Немного страшновато на самом деле. — Тогда не связывайся с ней. — Ну, я победил её в поединке, правда, только один раз, но… Я работаю над тем, чтобы повторить это. Она нашла это довольно горячим. — Что бы тебя ни мотивировало, я думаю, будь с ней, — хихикнула она и обрадовалась, насколько не странно было разговаривать с Роном вот так. Она сделала себе заметку делать это почаще и спрашивать его о вещах, которые были для него важны. Ей нравилось, как это заставляло его улыбаться каждый раз, а у Рона действительно была чудесная заразительная улыбка. Гермиона несколько минут наблюдала за ним. — Может, нам пойти поискать Гарри и Джин? Спасать их от лекций твоих родителей об электроприборах и садоводстве? — Ни за что, — ухмыльнулся Рон, — они играют с нами, мы играем с ними! Никакой пощады! Мы. Это заставило сердце Гермионы наполниться радостью. Все еще были мы. Если их дружба смогла пережить её отношения с Малфоем, то она наверняка сможет пережить что угодно, не так ли? Пока Рон продолжал восторгаться Джулией, Гермиона откинулась назад и наблюдала, как его лицо светлеет, осанка становится более прямой, а глаза — мечтательными. Именно так и должно было быть с самого начала. Ничего, кроме дружеской любви между ними, желаний друг другу всего самого лучшего, даже если это было трудно. Гермионе всё ещё было жаль Рона и Гарри, потому что из всех людей, в которых она влюбилась, это был именно Малфой. Хотя она знала, что этот Драко, её Драко, больше не тот мальчик, который мучил их троих, Гермиона видела, как её друзья старались поддерживать позицию поддержки, всё ещё чувствуя себя немного преданной. В конечном счёте, ей стало так плохо, что она согласилась на матч по квиддичу с ними тремя, двое против двоих, как обычно, девочки против мальчиков. Но даже вопиющее отсутствие у Гермионы навыков ловца не могло перевесить мастерство Джинни, и в конце концов они выиграли с большим отрывом. — Ты стала лучше блокировать подачи, — сказала Джинни. — Ещё одна вещь, которой научил тебя Виктор? Это было частью его… уроков? Как прикрывать тела и таранить… — Не смей заканчивать это предложение, Джиневра! — сказала Гермиона, направив палочку на Джинни. — Если ты это сделаешь, я вырву веточки твоей гоночной метлы одну за другой и оглушу тебя, так что ты не сможешь ничего делать, кроме как смотреть. Джинни ухмыльнулась и подняла руки, сдаваясь. — Ладно… ладно… Остальные разложили одеяла на траве, наслаждаясь теплым весенним днём. Пока друзья болтали об одной из проделок Джорджа, Гермиона порылась в своей сумке, чтобы вытащить резинку, чтобы завязать волосы. Именно тогда она увидела оранжевую брошюру и сборник тестов, которые дала ей профессор МакГонагалл. Черновое содержание буклета не было для неё чем-то новым — она уже читала подобные сборники на третьем курсе, когда им нужно было выбирать дополнительные предметы. Тогда Гермиона хотела посмотреть, куда приведет её каждая ветвь магии, чего она сможет достичь после освоения тех или иных предметов. Но читать её сейчас, после всего, без давления расписания занятий и домашних заданий, было по-другому. На шестом году обучения она записалась на семь предметов ЖАБА. Чары, Защита от Тёмных Искусств, Трансфигурация, Зелья, Гербология, Арифмантика и Древние Руны. Но, если бы ей пришлось выбирать снова, она бы бросила Гербологию и взяла вместо неё Историю Магии. Профессор Биннс был исключительно плох в том, чтобы вызвать интерес к этому предмету. Однако теперь, после войны и на своей работе, Гермиона нашла этот предмет более актуальным, чем когда-либо. История была цикличной, и никто, казалось, не воспринимал её так серьёзно, как ей бы хотелось. Это объясняло, почему оборотней так презирали, почему чистокровные жили и действовали так, как они это делали, почему Волдеморту было так легко получить поддержку от великанов и акромантулов и как домовые эльфы изначально стали такими послушными рабами. Это объясняло, почему Министерство магии работало так, как оно работало, как оно было создано, почему существовал Визенгамот и почему у Министерства было столько власти, потому что именно это знание привело к успеху Волдеморта в его подчинении. За последний год Гермиона прочитала больше книг по истории, чем по любой другой теме. Да, если бы ей пришлось сдавать экзамены, она бы выбрала Историю магии в качестве основного предмета, это очевидно. Сборник был не слишком толстым, но мелко напечатанным на тонкой, почти полупрозрачной бумаге. Для большинства предметов это был просто список заклинаний и меток, но Гермиона уже знала многие из них. Защита от Тёмных Искусств охватывала многое из того, с чем им приходилось сталкиваться на войне. Она помнила, как часто Рон, Гарри и она, а некоторое время только последние двое из них практиковали новые заклинания, пытаясь подготовиться ко всем неожиданностям. Гермиона помнила, сколько древних рунических текстов она прочла, чтобы найти символ Грин-де-Вальда и найти подсказки для Даров Смерти и рассказов Барда Бидля. Затем Чары… Чары были лёгкими и практически охватывали все виды областей их жизни как беглецов и после, чары движения и температуры, защитные заклинания, чары, иллюзии, магия разума… если бы ей пришлось выбрать один предмет, который ей нравился больше всего, это были бы, безусловно, Чары. Однако другие предметы… Трансфигурация, Зелья и Арифмантика. При необходимости Гермиона могла бы освоить их, если бы уделила этому немного времени. Было Оборотное зелье, которое она уже сварила на втором курсе, Противоядия, Амортенция и Напиток живой смерти, у неё было много проблем на шестом курсе с освоением любого из них, но теперь она полностью отошла от практики. За исключением нескольких лечебных зелий, которые Гермиона сварила после травмы Рона в лесу Дин, она не варила со времён Хогвартса. Неужели она действительно начнет готовить Феликс Фелицис у себя в квартире? Такие зелья варились шесть месяцев и требовали постоянной проверки, а свободного времени у неё попросту не было. Затем была Трансфигурация. Изменение объектов было не новым для Гермионы, однако она никогда не пыталась трансфигурировать человека. Она вспомнила Виктора и то, как он превратил свою голову в акулью на Турнире Трёх Волшебников, или Сириуса, который превращался в собаку, будучи анимагом. Честно говоря, Гермиона никогда не видела смысла тратить столько времени на изменение того, кем она была. Какой смысл иметь плавник вместо руки или клюв вместо носа? Тем не менее, это был предмет, который она бы с удовольствием сделала своим. То, как Драко овладел им, заставляло её завидовать. Даже если Гермиона не практиковала его для ЖАБА, она наверняка рано или поздно его выучит, просто ради развлечения. Гермиона оторвала взгляд от программы и заметила, что Гарри украдкой бросает взгляды на неё и обратно на лужайку в саду, где они устроили пикник. — Гарри, ты в порядке? — Хм? — заметил он, вырывая перед ними травинку. — Итак, вы с Роном поговорили? Ах, это объяснило его задумчивость, Драко Малфой и её свидания. Ну, вот и снова тот же разговор. — Да, я думаю, у нас все хорошо, — осторожно ответила она. — Это хорошо, это хорошо, — сказал Поттер и принялся вытирать очки о край пледа. — Ты расстроен тем, что я встречаюсь с Драко? — Ох… эм… я не собираюсь стоять у вас на пути. Или устраивать сцены, если это то, о чём ты беспокоишься, — запинаясь, пробормотал Гарри. — Это… я не о том, — вздохнула Гермиона. Отбросив травинку обратно на газон, Гарри вытер руки и посмотрел на подругу. — Просто… не могу сказать, что понимаю, что ты нашла в нём из всех людей на планете. Он всё ещё… Малфой, даже если он теперь безобиден или раскаивается. Это не делает его счастливым парнем, добрым или преданным… но, с другой стороны, мы с тобой, наверное, хотим разного от отношений, не так ли? Крам тоже не был весёлым или игривым. Гермиона встретила извиняющийся взгляд Гарри. — Это происходило так медленно, что я едва осознавала это, но теперь, когда бы я ни приходила к Драко в гости, я так же взволнована, как рождественским утром — только не в этом году — это фигура речи. Когда он присылает мне сообщения, я не могу думать ни о чём другом весь день. Мы расстаёмся, и я не могу перестать переживать каждую минуту этого дня перед сном. Это заставляет меня улыбаться, как Чеширский кот. А когда он обнимает меня или касается меня каким-либо образом, я… — Ого… Ладно. Да, я понял, — прервал Гарри то, что она собиралась сказать. — Извини, да. — Гермиона покраснела и попыталась снова сосредоточиться. — Я знаю, но я продолжаю думать о нём. Это не обязательно должно быть плохо? Он изменился. Драко добр ко мне и щедр, он поддерживает меня, и я знаю, что ему нравится, когда мы проводим время вместе. Так что, может быть… это не совсем абсурдно. Это может быть лучшее, что могло случиться с кем-либо из нас? Он счастливее, он меняется, и я счастливее, менее одинока и более спокойна. Единственное, что меня действительно пугает, — это вы, мои друзья. — Ты заслуживаешь быть счастливой, заслуживаешь того, чтобы делать что-то только для себя. Игнорируй Рона, игнорируй меня, мы не обязаны соглашаться во всем. Но даже так. Ты никогда не потеряешь нас из-за этого. Никогда. И твоя способность видеть лучшее в людях… меня сводило с ума, когда Дамблдор делал это, но… мы ведь стремимся быть именно такими, не так ли? Не точные копии Дамблдора, но… великодушные и доверчивые, даже если это чертовски трудно. — Это не похоже на огромный акт веры, я про доверие к Драко, — объяснила Гермиона. — Это было так просто, на самом деле. В самый первый день, когда мы встретились в поместье, это было больше похоже на то, что никто из нас не решился поднять оружие. Мы оба были слишком уставшими, чтобы сражаться, поэтому мы этого не сделали. Вместо этого мы увидели, что есть человек с похожими страхами и разбитыми мечтами, желанием свободы и мира. Никто из нас больше ничего не выигрывает от принижения другого человека. Драко был добр ко мне, потому что я была добра к нему. Я была добра к нему, потому что он был добр ко мне. На самом деле, он сделал так, чтобы мне было так легко доверять ему. Гарри посмотрел на неё круглыми глазами. Он так старался, Гермиона это видела. — Хорошо, — сказал он. — Я обещаю, я постараюсь узнать и увидеть его так, как видишь его ты. Нет ни одного человека в этом мире, которому я доверял бы больше, чем тебе, так что… кто может знать лучше тебя? Гермиона кивнула, и её сердце наполнилось радостью, когда он это сказал. Гарри снова начал вырывать стебли травы и катать их между пальцами. — Я хотел сказать вот что. То, что я иногда не понимаю тебя, не означает, что ты не права. Обычно это означает, что мне ещё есть чему поучиться, и мне следует просто принять это и послушать, что ты скажешь. — Он глубоко вздохнул и продолжил: — Мы ошибались во многих людях раньше. Это то, что я говорил тебе некоторое время назад, когда мы говорили о Драко, да? Мы думали, что Сириус Блэк был злым. Или Снейп. Мы думали, что Питер Петтигрю был хорошим. Или на четвёртом курсе, что Грюм был союзником, но он был просто Краучем под оборотным зельем. Но… я много думал об этом в последние месяцы. О каждом человеке: мы рано или поздно узнавали о них правду, как только узнавали их ближе. Один разговор с Сириусом и Петтигрю — и мы знали правду. Снейп никогда никого не подпускал близко, поэтому мы видели ровно то, что он позволял нам видеть. И на четвёртом курсе мы так и не узнали настоящего Грюма, но чем больше мы говорили, тем меньше я думал, что он вёл себя как тот, кто был на стороне Дамблдора. Это был просто вопрос времени. В любом случае, я хочу сказать, что ты, вероятно, говорила с Малфоем больше за последние месяцы, чем любой из нас за все семь лет вместе взятые. Я знаю тебя. Ты бы не отмахнулась от всего того зла, что он совершил, приняв возможность убийства Кэти Белл и Рона в этой попытке убийства Дамблдора, позволив Пожирателям смерти совершить нападение на замок, пытать людей, магглов и студентов. Ты великодушна, да, но не наивна. Мне жаль, что я был так суров с тобой. Я знаю, что ты, вероятно, говорила о его ошибках. И всё, что он тебе сказал, должно было соответствовать твоим стандартам, тем более, если ты считаешь его своим партнёром. — Это… Да, это правда. Спасибо, Гарри. Гермиона снова перевела взгляд на книгу в своих руках и со вздохом закрыла её. — Думаешь вернуться в Хогвартс? — спросил Гарри. Видимо, он наблюдал, как она изучала книгу. — Нет. Но ты же меня знаешь. Всегда стремилась к дальнейшему образованию. Меня беспокоит, что я устроилась на работу вообще без экзаменов. Но… давайте посмотрим правде в глаза. Мы слишком далеко зашли. Профессор МакГонагалл дала мне его, она сказала, что я смогу учиться дома и сдать экзамены летом следующего года, даже не поехав в Хогвартс, но я не знаю. — Почему бы и нет? Если кто-то и может сделать это без учителей и постоянного расписания занятий, так это ты. — Спасибо. А как насчёт тебя? — Нет, — сказал Гарри и взял книгу из её рук, просматривая учебный план. — Программа подготовки мракоборцев настроена на то, что у нас есть пробелы, но мы уже восполняем их. Единственная причина, по которой я бы сдавал экзамены, — это чтобы стать мракоборцем, и притом хорошим. — Рон, я думаю, того же мнения. Да, — вздохнула Гермиона. — Знаешь, ты всегда творил лучшую магию, когда боролся за что-то. Делая это, чтобы стать мракоборцем, имея ясную цель перед собой, я понимаю, почему это лучший путь для тебя. — А ты? Ты творила лучшую магию в каждой ситуации, — сказал Гарри без тени сарказма. Гермиона улыбнулась ему, прежде чем покачать головой. — Долгое время я изучала магию просто из любопытства, а затем, чтобы доказать другим, что я могу, а затем, потому что это защищало нас. Я изучала заклинания просто на всякий случай. Но, возможно, «на всякий случай» не заканчивается войной. Возможно, теперь я могла бы учиться сама, потому что это весело. — Ведьма вздохнула. — В конце концов, диплом — это всего лишь сертификат, всего лишь клочок бумаги. Наверное, мне было бы достаточно изучить заклинания, чем сдавать настоящие экзамены, — сказала она и помахала сборником в воздухе. — Знание заклинаний стоит больше, чем то, что другие люди верят тебе. Гарри улыбнулся книге. — Тогда просто начни с самых интересных частей и остановись, когда тебе захочется заняться чем-то другим. Держу пари, ты закончишь всё до того, как это произойдёт. Знаешь, я всегда удивлялся, что ты не хочешь возвращаться в Хогвартс, хотя и понимал, что мы все были истощены прошлым летом. Но… до всей этой войны на седьмом курсе я думал, что ты будешь тем, кто будет плакать по-настоящему крокодильими слезами, когда мы закончим сдавать экзамены, несчастная оттого, что всё закончилось, когда остальные будут плакать от радости. Если бы было пять уровней выше ТРИТОНов, я бы подумал, что ты хочешь освоить каждый из них. Когда их взгляды встретились, девушку охватила волна тепла и ностальгии, и она поняла, насколько хорошо Гарри её понимал, как будто он мог заглянуть в её душу. Было так легко потеряться в том, что отличало их друг от друга, в том, чего не хватало Гермионе, чего хотели все остальные — в квиддиче, пабах, настольных играх, шутках и розыгрышах. Но потом Гарри сказал что-то вроде этого, и это обрушилось на неё как волна. — Гарри, ты знаешь, что я люблю тебя? Да? Она увидела это в глазах Гарри, в его улыбке, в невысказанных словах. Его непоколебимая поддержка и их нерушимая связь. Да, он знал, это была связь, которая превосходила слова. — Я тоже тебя люблю, — сказал он и прислонился к плечу подруги, внезапно всхлипнув. — Больше, чем ты когда-либо сможешь понять.