34. О малых и больших существах

Единственным другим по значению знаменательным событием стала записка от Борджина в середине мая, содержавшая всего несколько строк: По вторникам с 18:00 еженедельные карточные игры в Кабаньей голове, Хогсмид. Иногда по пятницам посещение шахт в Силвер-Глен, Альва, Клакманнаншир. Примерно: ежемесячное посещение Дырявого котла, чёткой закономерности не выявлено. Итак, похоже, Гермионе нужно было поймать Крюкохвата в «Кабаньей голове» в один прекрасный день. Она вздохнула. Ну, по крайней мере, ей нужно было сделать ещё один шаг навстречу неизвестному. Где-то в начале июля Гермиона была почти готова спрыгнуть с балкона, когда масштаб предстоящих экзаменов и подготовки к ним наконец заставил её сдаться. После того, как она уснула во второй раз подряд на одной из ужасно скучных встреч мистера Сэлинджера, он устроил ей взбучку, и Гермиона взяла несколько дней отпуска, чтобы прийти в себя. Серьёзный недостаток сна и свободного времени сделал её вечно брюзжащей и слишком вспыльчивой. Годовщина того дня, когда Гермиона стёрла память своим родителям, приближалась к пятнице, и всякий раз, когда она думала об этом, её желудок сжимался. Она всё больше и больше уходила в подготовку к ТРИТОНам и повторение материалов с шестого курса. Гермиона не то чтобы отставала в учёбе, но паранойя наконец-то овладела ею, и страх не сдать экзамен заполнял большую часть её кошмаров. Но ей было жаль, что она так мало продвинулась по работе последнее время, поэтому во вторник она решила поймать Крюкохвата в «Кабаньей голове». До этого Гермиона одолжила у Гарри плащ-невидимку и встретилась с профессором МакГонагалл, чтобы забрать меч. А затем она аппарировала прямо перед входом в «Кабанью голову» и спонтанно спряталась под плащом-невидимкой, чтобы войти в паб незамеченной, когда дверь открылась, чтобы выпустить другого посетителя. Внутри она осмотрела паб в поисках группы гоблинов и обнаружила их сидящими в углу зала, к счастью, далеко от камина, наиболее вероятного места, откуда они могли уйти. Помимо Крюкохвата она узнала только одну женщину-гоблина по имени Нирлак, с которой она иногда общалась по работе. Некоторое время Гермиона слушала разговоры гоблинов на их языке, не то чтобы она много понимала, но она хотела почувствовать настроение Крюкохвата, чтобы убедиться, что попадёт в яблочко. Когда она услышала, как он несколько раз рассмеялся, она выдохнула с облегчением. Довольная, Гермиона вышла, плетясь по пятам за другим уходящим гостем, и вернулась в паб без плаща-невидимки. Она быстро направилась к группе гоблинов, по пути захватив свободный стул, и села рядом с Крюкохватом за их столиком. — Крюкохват, ты захочешь меня выслушать, — сказала она на ломаном гоблинском, который она выучила ради этого разговора. Гоблин неожиданно сделал движение, чтобы встать, но Гермиона позволила своей палочке со стуком упасть на стол и наблюдала, как она немного покатилась. — Я не хочу тебе угрожать, правда, не хочу. Я просто хочу выполнить наше обещание и отдать тебе меч Гриффиндора. — Где же он тогда? — усмехнулся гоблин. Гермиона схватила свою бисерную сумку и вытащила впечатляюще длинный меч. Под удивлёнными взглядами других гоблинов она уронила его на стол прямо на игральные карты. — Здесь. Теперь практически все в пабе повернули головы к сверкающему куску серебра и рубинов. Длинные пальцы Крюкохвата немедленно потянулись к нему и притянули к себе. — Он всё ещё покрыт ядом василиска, так что будь… Гоблин пристально посмотрел на Гермиону: — Я знаю, как это работает. — Я не хотела тебя обидеть. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — сказала Гермиона. — Куча волшебников уже отравилась бы. Но мне следовало лучше изучить этот вопрос. Внимание Крюкохвата снова обратилось к рубинам, и он несколько раз повернул меч на свету под одобрительный ропот остальных гоблинов за столом. — Это настоящий меч. — Нам не стоило обманывать тебя. И, я имею в виду, он теперь твой. Но… Крюкохват тут же поднял глаза и прищурился, ожидая её требований. Его хватка вокруг рукояти стала только крепче. — Но он всё ещё связан с Распределяющей шляпой Хогвартса, так что, даже если он сейчас у тебя, он может исчезнуть, когда гриффиндорец, которому нужен меч, совершит что-то героическое. Когда Гермиона закончила, костяшки пальцев Крюкохвата побелели. — Значит, это не совсем моя собственность, не так ли? — Нет, это не так. Пока, по крайней мере. Гермиона снова сунула руку в свою бисерную сумку и вытащила стопку книг, включая «Иллюстрированную историю магического благородства», которую она одолжила у профессора МакГонагалл. Она снова уронила её на стол, теперь закрывая вид на двух из шести гоблинов за столом. — Я много читала, но количество литературы о Гриффиндоре и Рагнуке Первом, к которой я имею доступ, невелико, а мой гоблинский язык в лучшем случае жалок. Для меня, честно говоря, неважно, у кого больше прав на владение мечом. — Гоблин хотел возразить, но Гермиона подхватила: — Это не мой меч, я ещё не родилась, когда это произошло, и, насколько я могу судить, у меня просто нет возможности узнать, кто является его настоящим владельцем. Но в любом случае неважно, что я думаю. Допустим, меч по праву принадлежит гоблинам, это просто означает, что он должен быть у вас. А если, с другой стороны, скажем, меч по праву принадлежал школе — профессор МакГонагалл готова расстаться с ним ради мира. Так что в обоих случаях он теперь ваш. Гермиона снова полезла в свою бисерную сумку и ещё немного пошарила в поисках письма, которое профессор МакГонагалл написала для сообщества гоблинов, отказываясь от своих прав на меч. Двое гоблинов начали говорить на своём языке, но Крюкохват их не слушал, поэтому, когда Гермиона нашла письмо, она отдала его ему. — Прочти сам. Она позволила Крюкохвату вскрыть печать и изучить содержимое с усердием банковского служащего. Гермиона продолжила: — Это значит, что единственное препятствие — снять заклинание, связывающее этот меч с Распределяющей шляпой. Я не знаю, исходила ли эта магия от волшебника или гоблина, хотя я и пыталась провести некоторые исследования. Возможно, у тебя есть книги на эту тему. Теперь другой гоблин с пробитым ухом заговорил писклявым, но не менее угрожающим голосом: — Один из учеников Рагнарока создал заклинание, позволяющее только храбрым существам владеть мечом и призывать его, но Красный Убийца изменил заклинание, чтобы оно длилось дольше, чем его собственная жизнь. — Что это значит? Тогда можно снять заклинание? Лицо гоблина с раздвоенными ушами покраснело, и он сжал кулаки. — Мы не можем, потому что нам запрещено пользоваться волшебными палочками. Гермиона должна была знать. Право на использование палочки у гоблинов было отнято после последнего большого восстания гоблинов, но во времена основателей Хогвартса Рагнуку разрешалось носить её. — Я просто пытаюсь помочь. Я не создавала эти законы, и, если бы я могла, я бы сняла эти ограничения против гоблинов. Нирлак, — обратилась она к единственной женщине за столом, — ты знаешь, какую политику я пытаюсь осуществить, по крайней мере, ты видела, чем я занимаюсь. Остальные гоблины повернулись к Нирлак, которая сказала что-то на гоблинском, что Гермиона поняла лишь отчасти. Одним из этих слов было «громко». — Это правда, я громко отстаиваю то, что мне интересно. По правде говоря, она сказала это только для того, чтобы создать впечатление, что она понимает больше, чем знала на самом деле, но это, похоже, сработало, потому что теперь она привлекла внимание всего стола. — Гермиона! — раздался голос сзади, и ведьма повернулась на стуле, обнаружив позади себя Хагрида. — А, Нирлак, Гралкар, Даргнок, Грипхук, Ургнак, Трогдор. Хорошо, увидимся, — помахал он гоблинам. Они кивнули ему в ответ с решительным отсутствием враждебности. — Эм, Хагрид, мы можем поговорить в другой раз? — осторожно спросила Гермиона. — Конечно, конечно, не хочу прерывать ваш разговор. Зайдёшь ко мне в мою хижину на чай попозже? Просто пришел забрать немного еды для моего нового нунду. — Нунду? Нунду были крупными восточноафриканскими зверями, похожими на леопардов, точнее, гигантскими леопардами с ядовитым дыханием, непроницаемой кожей, покрытой шипами, острыми как бритва зубами и яростью, готовой убить любого, кто приблизится к ним. — Она ещё такая маленькая, — мечтательно сказал Хагрид. — Хагрид! Ты же не хочешь сказать, что держишь в своей хижине нунду? — предостерегающе воскликнула Гермиона, вспомнив дракона, которого он хотел оставить у себя. — Конечно, нет, — пренебрежительно сказал Хагрид. — Она живёт в лесу! Я думал, она сможет защищать школу, когда вырастет. К этому моменту Гермиона уже знала, что Хагрида лучше не образумить, и просто вздохнула: — Ну, тогда удачи тебе. — Эм… лучше никому не говори. Я ещё не рассказал Минерве о своей идее. Девушка измученно посмотрела на Хагрида и сказала: — Она рано или поздно узнает, знаешь ли, их трудно спрятать. — Ага, — отмахнулся он. — Но лес большой. С недоверчивым видом Гермиона повернулась к гоблинам, а Хагрид ласково, но слишком сильно похлопал её по плечу, прежде чем снова выйти из паба. — Извините, я отвлеклась. Но серьёзно? Хагрид и питомец-нунду? На этом гоблин, имя которого Гермиона забыла, уже начал хихикать и что-то сказал своему соседу по столу. Она не могла понять, смеялись ли они над Гермионой или над идеей приручить нунду, но Гермиона всё равно наклонилась над столом. — Знаете, однажды мы увидели, как Хагрид высиживает драконье яйцо, норвежскую хвосторогу, на кухонном столе. Боже, как же я люблю Хагрида, но он ни за что не хотел принять тот факт, что нельзя держать в спальне чёртового дракона, пока тот чуть не спалил его хижину. Он назвал его Норбертом и сказал, что теперь он его мама. Только тогда Гермиона вспомнила, что драконы — больная тема, поскольку она, по сути, украла одного из Гринготтса, но ей не о чём было беспокоиться, потому что теперь за столом раздался хохот, который опредёленно был связан с представлением Хагрида, обнимающего Норберта, или, лучше сказать, Норберту. Пользуясь хорошим настроением, она представилась: — Меня, кстати, зовут Гермиона. Так что, прежде чем мы отвлеклись… на чём я остановилась? Ах да. Я действительно хочу помочь вам снять заклинание с меча Гриффиндора любым способом. И если это действительно поможет, вы можете воспользоваться моей палочкой, я никому не скажу. Или вы можете сказать мне, какое заклинание мне нужно использовать, и я сама его сниму. Или мы можем оплатить услуги специалиста, если таковой найдется, возможно, в другой стране? Гоблины обменялись взглядами, но ничего не сказали. — В любом случае, Крюкохват, возьми меч. Поскольку не так уж часто случается, что гриффиндорец делает что-то, чтобы призвать его, он должен оставаться у тебя, вероятно, по крайней мере на год или около того. Профессор МакГонагалл также предложила вернуть его тебе, если он снова появится где-то ещё. До тех пор, если я смогу помочь снять заклинание, дай мне знать. Гермиона вытащила из сумки несколько полосок бумаги, пергаментный эквивалент визитных карточек, которые ей пришлось создать для своей работы, и оставила их на столе. Затем она собрала свои книги и снова схватила палочку. — О, и последнее. — Гермиона достала банку с противоядием, которую ей дал целитель Смитерс, а также список ингредиентов и инструкций, которые она получила от Драко несколько дней назад, и поставила на стол. — Крюкохват, нас с тобой… Беллатриса Лестрейндж пытала отравленным ножом. Я не думаю, что ты когда-нибудь сможешь это забыть. Крюкохват снова прищурился, прижимая руки к телу в защитном жесте. Шрамы на его лице и руках были глубокими и длинными. Флер сделала всё возможное, чтобы исцелить их, но, как и у Гермионы, они были постоянными, пока… — Драко Малфой, пешка в тёмных планах своей семьи и Волдеморта, помог мне разработать антияд, чтобы залечить шрамы, нанесённые ножом Беллатрисы. Гермиона закатала рукав, на котором раньше был шрам, и показала гоблину зажившую кожу. — Это работает, я использовала это на себе. Но, чтобы быть уверенной, я дам тебе рецепт этого средства, а также контакты моего целителя мистера Смитерса из Св. Мунго. Применение довольно простое. Нанеси его на шрамы, где оно будет противодействовать яду, и тогда это станет не более чем раной на коже. Гоблин не сделал ни малейшего движения, чтобы взять банку с противоядием, поэтому Гермиона с помощью палочки призвала из глубин сумки серебряный нож Беллатрисы. Группа гоблинов тут же вздрогнула. — Я просто хочу продемонстрировать его тебе, — подчеркнула Гермиона и отдала нож Крюкохвату. — Ты его узнаёшь? Крюкохват снова долго изучал его и кивнул. Это был серебряный нож гоблинов, так что он впитал яд Беллатрисы как меч Гриффиндора впитал яд василиска. — Хорошо, — сказала Гермиона, выхватила нож из его рук и порезала верхнюю часть своей руки, вздрогнув при этом. Гоблин с раздвоенным ухом наклонился над столом, чтобы остановить ведьму, но было слишком поздно. Чёрт, как больно. Что ты делаешь ради мира, подумала она. Дрожащими пальцами Гермиона взяла палочку, чтобы наложить на рану лечебные чары, но она не закрылась, а лишь покрылась коркой, сделав её похожей на старый шрам. Она показала его Крюкохвату, и теперь шрам выглядел точь-в-точь как его на его руках. Их взгляды встретились на секунду, но затем Гермиона достала антияд и нанесла его на шрам. Как обычно, он зашипел, и после простого заклинания исцеления шрам снова исчез. — Видишь? — сказала она и снова закрыла крышку банки, придвинув её ближе к Крюкохвату. — Ты можешь оставить себе и нож, если хочешь. В конце концов, он сделан гоблином. Она снова подняла его, прежде чем Крюкохват успел его забрать, и использовала Тергео, чтобы убрать с него кровь. — Зачем ты это делаешь? — спросила Нирлак, впервые за сегодня заговорив по-английски. Её истинный вопрос был совершенно ясен: что это значит для тебя? Гермиона осторожно обвела взглядом лица вокруг себя, все скептически настроенные и, возможно, немного любопытные. Но все они слушали. — Каждая война начинается с двух сторон, которые не выносят друг друга. Каждая война приводит к тому, что существа, такие как вы и я, едва не погибают во имя «большего блага» и «лучшего мира». Она всегда начиналась людьми, ищущими мести или жадности, жажды власти или страха. Между гоблинами и волшебниками было много ужасных и кровавых войн, о чём, я уверена, мне не нужно напоминать никому в этом пабе. И это я имела в виду, когда сказала, что мне всё равно, кто начал какую войну в прошлом. Мне всё равно, кто был прав, а кто неправ много веков назад, мне всё равно, было ли что-то из этого оправдано. Один из гоблинов, который до сих пор молчал, открыл рот, но Гермиона ещё не закончила. — Нет. Единственные войны, которые меня волнуют, это те, что будут в будущем. Я устала быть пушечным мясом, пешкой в ​​чужой игре, той, кто играет по чужим правилам. Я устала от предрассудков, ненависти, боли. Поэтому я делаю единственное, что могу. Я делаю то, что считаю правильным для будущего. Это урок, который и гоблины, и волшебники должны усвоить в равной степени. Мы с вами за этим столом можем либо ускорить следующую войну — и не заблуждайтесь, она наступит, следующая война всегда наступает, — либо мы можем отсрочить её на некоторое время. Я делаю это, потому что хочу быть последней, кто станет воевать. Я делаю это, потому что искренне верю, что это сохранит жизнь нашим детям и внукам. Тех, кого у нас с вами, возможно, ещё нет. Гермиона вздохнула и встала. — Я имела это в виду. Если я могу что-то сделать для мира, дайте мне знать. Я работаю на своей работе не потому, что она хорошо оплачивается или дарит мне хорошую репутацию. Я делаю это, потому что верю в своё дело. Я могу быть ведьмой, но я также человек с душой, сердцем и желанием мира, как и каждый из вас, я надеюсь. Когда она неловко схватила свою бисерную сумку и поставила одолженный стул обратно за его прежний стол, Крюкохват снова заговорил: — Мы подумаем над твоим предложением. Гермиона кивнула и попрощалась с гоблинами, прежде чем выйти из паба. Это… прошло лучше, чем ожидалось. К счастью, она наложила чары времени и обнаружила, что было всего лишь восемь часов, поэтому она вздохнула и отправилась в Хогвартс, чтобы навестить Хагрида. Когда ведьма вспомнила, что ворота, скорее всего, уже закрыты и заперты, она повернулась к Сладкому Королевству и надела мантию-невидимку, чтобы вместо этого воспользоваться секретным проходом к одноглазой ведьме. Всю дорогу через замок она продолжала носить плащ-невидимку, пытаясь избежать того, кто был преемником Филча, наполовину потому, что ей не хотелось объясняться, а наполовину по старой памяти. Так было до тех пор, пока она не встретила Теодора Нотта на пути из библиотеки в подземелья. — Тео, — окликнула она его. Тео тут же обернулся и растерянно огляделся, вытаскивая палочку. — Кто там? — резко спросил он. Ах да, плащ. Гермиона быстро сняла его и помахала парню. — Чёрт возьми, ты меня напугала. — Извини, забыла, — сказала она, и Тео полюбовался плащом, который она собиралась положить обратно в свою бисерную сумку. Смеясь, Гермиона отдала его ему для осмотра. Тео с нетерпением взял его и пропустил сквозь пальцы. — Что ты вообще здесь делаешь? — Иду в гости к Хагриду. — Почему же ты тогда в замке? — Потому что главные ворота заперты. — Тогда как ты попала в замок? Это не мог быть путь в Выручай-комнате. Он разрушен, я проверял, — сказал он, проверяя плащ на свету. — Ты думаешь, это был единственный проход? — Есть ещё один? — Тео заинтригованно поднял глаза и накинул плащ на плечо, наблюдая за своим исчезающим телом. — Их много, — улыбнулась Гермиона, и они продолжили путь к вестибюлю. — Чего ты хочешь за то, что рассказать мне, где они? Гермиона рассмеялась. — Я не слизеринка. Тебе просто нужно вежливо попросить. Тео отдал ей плащ и помчался вперёд, чтобы оказаться перед ней. Затем он скрестил руки на груди, прошел по коридору задом наперед в её поле зрения и торжественно произнёс: — Пожалуйста, скажи мне, моя дорогая спасительница-королева… — Эм, это новое прозвище… — Вы навсегда останетесь в моей глубочайшей и искренней благодарности. Гермиона рассмеялась вновь. — У вас, слизеринцев, странное определение слова «хороший». Этому тебя научила твоя гувернантка? Вместе с языком цветов и тем, как держать нос выше мозга, не наступая на фонарные столбы? — Что-то вроде того, — ухмыльнулся он. Покачав головой, ведьма объяснила ему, как найти и использовать проход, что скрывается за одноглазой ведьмой. — Есть ещё. В Западном крыле есть проход, который ведёт к фонтану в Хогсмиде, и ещё один позади Грегори Льстивого, но МакГонагалл знает о них. Я могу нарисовать план для тебя. Есть ещё два, но они обвалились. — Когда ты вообще об этом узнала? — Третий курс, — пожала плечами Гермиона, вспомнив Карту Мародёров и ликантропию профессора Люпина. — Последний секретный проход, который я могу тебе показать. Он начинается у Гремучей Ивы и заканчивается у Визжащей Хижины. Но тебе нужно быть осторожным, тебе нужно нажать на определённый узел в коре, чтобы Ива тебя не убила. Это действительно не слишком практично. — Конечно, это нормально. Потыкать кору Гремучей Ивы. Как ты это узнала? Тоже в третий год? — Хм… мне показал мой кот. Он охотился на массового убийцу, который десять лет выдавал себя за питомца Рона. — Твой кот? Ты издеваешься надо мной? — Тео прищурился, и Гермиона рассмеялась. — Не смотри на меня так. Я не собираюсь с тобой шутить! Тогда был сложный день. — Почему? — Ну, всё началось, когда мы совершили путешествие во времени, чтобы спасти гиппогрифа, которого Малфой хотел казнить. Но затем сбежавший из тюрьмы Сириус Блэк сломал Рону ногу, мы обездвижили Снейпа, за нами погнался оборотень, и в довершение всего домашняя крыса Рона превратилась обратно в массового убийцу — Пожирателя смерти, который помог воскресить Волдеморта год спустя. — Да, конечно. А что ещё вы делали той ночью? — О да, и, конечно же, нас чуть не убила стая дементоров. — Подожди, я действительно слышал об этом, — удивлённо сказал Тео, а Гермиона лишь пожала плечами с усмешкой. — Тьфу, ты невозможна. Определённо сумасшедшая, — сказал он. — Мне почти жаль Драко, которому пришлось чинить Исчезательные шкафы, когда он мог бы просто знать обо всех этих секретных проходах. — Да, это настоящая трагедия, — фыркнула Гермиона. Тео улыбнулся ей. — Как там Драко? — У меня… на самом деле, есть письмо для тебя. — Гермиона достала из сумки большой конверт Драко. — Полагаю, ему было что сказать. С любопытством Тео взял конверт и, казалось, тоже удивился его толщине. Тем не менее, он положил его в свою сумку и продолжил идти рядом с ведьмой. Когда они достигли почти безлюдного вестибюля, Гермиона остановилась. — Скажи, Тео, насколько ты хорош в плане самосохранения? — Почему ты спрашиваешь? — скептически спросил он. — Потому что я собираюсь встретиться с домашним любимцем Хагрида, нунду, в его хижине. — Его что? Ты же шутишь. Нунду? — Конечно, я серьёзно. Зачем мне это выдумывать? Это же Хагрид. Тео задумался на мгновение, играя палочкой в ​​руках, и оглядел вестибюль. — Самосохранение, хм. Ужасно переоценено. Смеясь, они направились к хижине Хагрида. — Ну, это может помочь только с моими экзаменами по уходу за магическими существами, — сказал Нотт, когда Гермиона постучала в дверь Хагрида. Пёс громко залаял, и тут дверь открылась. — Гермиона, входи, входи… — Хагрид, это Тео Нотт, мой друг. Взгляд Хагрида упал на зелёный галстук Тео. — Не все слизеринцы плохие, бла-бла-бла, — быстро сказала Гермиона. — Мы это уже проходили. — Тогда заходите, — сказал Хагрид, уже немного менее весёлый, и Тео последовал за Гермионой, слегка подавленной, в хижину и сел рядом с ней. Хагрид налил им обоим чаю и вытащил тарелку с каменными кексами, прежде чем вернуться, чтобы подбросить дров в угасающий огонь. Тео с нетерпением потянулся, чтобы съесть каменный кекс, но Гермиона оттолкнула его руку. — Они ужасны, — прошептала она и улыбнулась Хагриду, который повернулся, чтобы сесть напротив них. — Итак, ты сдаешь ТРИТОНы, — заявил Хагрид. — Да. — Почему ты не сказала мне раньше? Я мог бы помочь тебе с магическими существами? — Это было спонтанное решение. Эм, я сделала это только потому, что заключила пари с Драко Малфоем. — Малфой? Что этот маленький мерзавец собирается с тобой делать? Тео чуть не подавился чаем, но Гермиона пнула его по голени, чтобы успокоить. — Ну, если хочешь знать, Драко и я теперь встречаемся. — ЧТО? — Хагрид, успокойся! — УСПОКОИТЬСЯ? — Хагрид! — Мальчик — это ПРОБЛЕМА! Заставил меня отказаться от Норберты, чуть не убил Дамблдора… Как будто это примерно одно и то же, подумала она. — Ну, мы же говорили тебе, — перебила Гермиона Хагрида, — что ты не можешь оставить Норберту, она бы тебя убила! — Кто такая Норберта? — спросил Тео со стороны, разглядывая один из каменных кексов в своих руках. — Ручной дракон, — раздраженно ответила Гермиона и продолжила: — Хагрид, Драко изменился, и он… — Можем ли мы на минутку вернуться к домашнему дракону? — вмешался Тео, подняв руку. — Нет! — зарычала Гермиона на Тео, который в ответ поднял руки, защищаясь. Она повернулась к Хагриду. — Я знаю, что тебе не нравится Драко, и он принял несколько ужасных решений… — Он впустил Пожирателей смерти в замок. — Я знаю… — Он чуть не убил Клювокрыла… — Я знаю… — Он называл тебя грязнокровкой… — Я ЗНАЮ! — закричала Гермиона ему вслед. — Хагрид, ты думаешь, я этого не знаю? Ты не доверяешь мне? Я много думала об этом. Хагрид на мгновение замолчал. — Он — беда, этот мальчишка, он — беда. — Я потратила почти десять лет своей жизни на то, чтобы уберечь Гарри и Рона от неприятностей. — Хорошая работа, которую ты проделала успешно, — усмехнулся Тео. — Это не поможет! — зарычала на него Гермиона. — Думаю, так и есть, — сказал Хагрид, и звук удара Тео по лбу ладонями разнёсся по хижине. Возмущённая, Гермиона снова пнула Тео по голени. — Ой, что я наделал? — пожаловался он. — Итак, Хагрид, где ты держишь нунду? — Гермиона сменила тему. — На тыквенной грядке. Хотите её увидеть? Ее зовут Лили, как маму Гарри. — Лили, — устало повторила Гермиона. — Разве у них нет ядовитых шипов на спине? — осторожно спросил Тео у Хагрида. — Да, но тебе не обязательно её трогать, — пренебрежительно ответил великан. — И они могут двигаться бесшумно, не так ли? — Да, но ты же её видишь, — говорил Хагрид так, словно Тео был немного туповат. — И у них довольно вспыльчивый характер? — Тео звучал так же неверующе, как чувствовала себя Гермиона. — Только если ты её провоцируешь, просто будь с ней мил, и она будет мила с тобой. — Хорошо. Ладно, буду вежливым, — добавил Тео. — Круто, круто. А токсичное дыхание? — Мы на улице. Он рассеивается в воздухе. — Воздух. Ладно, — теперь Тео звучал совершенно измотанным, и Гермионе почти стало его жаль. — Я вас познакомлю, — бодро проговорил Хагрид и, прихрамывая, вышел из хижины. Тео, казалось, не хотел этого делать, но Гермиона схватила его за локоть и потащила за собой. Они обошли хижину, чтобы встретиться с Хагридом, который обернулся и выглядел совершенно огорчённым. — Это нехорошо. Не. Хорошо. Совсем. — Что нехорошо? — спросила Гермиона и вытащила палочку. Тео позади неё сделал то же самое. — Эмм… — Хагрид! — пронзительно крикнула она. — В чём дело? — Лили больше нет в загоне. Должно быть, сбежала. — Вы хотите сказать, что нунду просто бродит где-то по территории замка? — Она не могла уйти далеко. Территория замка не такая уж большая. — Хагрид повернулся вокруг своей оси и оглядел окрестности хижины. — Наверное, играет в прятки, малышка. Тео выглядел глубоко оскорблённым этим заявлением, и Гермиона могла только посочувствовать ему. — Это совершенно не утешает. Ты должен рассказать МакГонагалл! — Нет, она пока недружелюбна, — взмолился Хагрид. — Она не должна быть её другом, Хагрид, она просто не должна убить всех детей в замке! — закричала Гермиона. — Вы можете помочь мне найти её? — Гермиона, мы не собираемся искать дикого нунду, — категорично заявил Тео. — Хагрид, пойдём с нами к профессору МакГонагалл. Посмотрим, что можно сделать. — Нет, я найду её, я найду её! — сказал Хагрид и пошел прямиком в лес, пёс был рядом с ним. — Аргх! Хагрид, — фыркнула Гермиона и повернулась к Тео, который поднял руки. — Мы не пойдём в Запретный лес! — сказал он. — Там есть оборотни и… — В лесу нет оборотней, был только один, и это был Люпин. — Откуда ты знаешь? — Мы бывали там достаточно часто. Единственные существа, с которыми мы сталкивались, были акромантулы, стада кентавров, гиппогрифы и фестралы. О, и, конечно, полугигант, Грох, интересно, что с ним случилось? Тео посмотрел на неё как на сумасшедшую, затем схватил ведьму за плечи и властным тоном сказал: — Мы не пойдём в лес! — Конечно, нет, я не сумасшедшая! — заявила Гермиона. — Пойдём, поговорим с Минервой. Тео всё ещё выглядел так, будто не согласен с её безумием, но всё равно последовал за ней к замку. — Вон там! — он внезапно указал и потянул Гермиону за собой. Вдалеке был нунду, не совсем взрослый, но определённо уже не котенок. Он угрожающе стоял на траве, тёмно-коричневые шипы на его кожистой спине было чётко видно даже в темноте, и наблюдал за парой черными глазами, почти у входа в замок. — Может, нам… что-то с этим сделать? — пробормотала Гермиона Тео, но тот покачал головой. Нунду раздул горло и с ревом помчался по лужайке в их сторону. — Нет, нет, определённо нет, — воскликнул Тео и в тревоге поспешил к замку, Гермиона последовала за ним. Когда они наконец добрались до кабинета директрисы, то обнаружили, что его охраняет обычная горгулья, недавно отремонтированная после битвы. — Пароль? — спросила статуя, и Тео выжидающе посмотрел на Гермиону. — Дамблдор. — Хорошая попытка, — сказала горгулья, но не двинулась с места. Гермиона немного подумала, а затем выпалила: — Полосатый кот, трансфигурация, Альбус, Северус, Снейп, имбирное печенье, приказ, феникс, Пьертотум Локомотор… Горгулья двинулась. — Отлично, — сказал Тео и последовал за Гермионой наверх по лестнице, где профессор МакГонагалл уже ждала их в пижаме. — Вы двое понимаете, что стука было бы вполне достаточно, чтобы привлечь моё внимание? — строго сказала директриса. Гермиона немного смутилась, но потом вспомнила цель своего визита. — На территории замка есть дикий нунду. Мы думали, вы захотите знать. — Прошу прощения? — Хагрид, — резюмировала Гермиона, и, по-видимому, это было всё необходимое объяснение. — Только не снова, — вздохнула она. — Я действительно не хочу его увольнять, но у меня нет терпения Альбуса по отношению к нему. — Честно говоря, я думаю, что ни у кого не было такого терпения, — пожала плечами Гермиона. — Мистер Нотт, — сказала профессор МакГонагалл, внезапно вспомнив свою роль директрисы, — комендантский час уже давно начался, а вы всё ещё ученик этой школы. Почему вы вообще не в постели? — Да, да, вы можете оставить его без наказания и написать его покойному отцу письмо о его проступках, — устало сказала Гермиона. — Но я думаю, что, возможно, более важным делом является обеспечение того, чтобы нунду никого не убил? — Тогда десять баллов со Слизерина за то, что ты не в постели в такой час, — строго сказала профессор МакГонагалл, когда Тео закатил глаза. — Иди за мной. По пути в вестибюль директриса вызвала своего полосатого кота — Патронус — и отправила его позвать учителей школы. — Я так понимаю, дела с Крюкохватом пошли на лад? — обратилась хромая ведьма к Гермионе. — Да, очень. Спасибо, что доверяете мне, — вежливо ответила Гермиона. — Пожалуйста. Я искренне надеюсь, что… Крик снаружи замка прервал её, и профессор МакГонагалл тут же, хромая, вышла из главных дверей. — Мистер Нотт, пожалуйста, оставайтесь внутри. Я отвечаю за вашу безопасность. Вы тоже, мисс Грейнджер! Но Гермиона проигнорировала её и пробежала мимо МакГонагалл из замка. Вдалеке у озера она увидела двух студентов, стоящих перед нунду, отчаянно держась за руки. Им не могло быть больше пятнадцати, подумала Гермиона. И снова нунду раздул горло и двинулся к паре студентов, которые начали кричать. Гермиона промчалась мимо хромающей директрисы вниз по склону к кричащей паре. — Тихо, — прошипела ведьма, но это только привлекло к ней нунду. Студенты запаниковали и побежали за Гермионой, где она могла видеть, что Тео уже последовал за ними. Быстро размышляя, Гермиона попыталась вспомнить всё, что знала о нунду, но ничего не было особенно полезным. Их можно было оглушить только большими группами, и у них была практически непроницаемая кожа. Она наложила на голову чары пузыря, чтобы защитить себя от токсичного дыхания нунду, и жестом велела Тео сделать то же самое для себя и студентов. Но это стоило ей драгоценного времени, и теперь нунду зарычал и отступил на несколько шагов назад: верный знак того, что он в любую секунду может напасть на Гермиону. — Мисс Грейнджер, — предостерегающе крикнула профессор МакГонагалл далеко позади неё, всё ещё хромая вниз по склону, но что ей было делать? Нунду побежал прямо на неё, поэтому в панике Гермиона сделала единственное, что смогла придумать, и бросила на животное безмолвный Легилименс, не думая ни о чём, кроме тьмы. Пожалуйста, пусть это сработает! Зверь сердито взревел и остановился на месте, мотая головой вперёд и назад, пытаясь стряхнуть с себя слепоту, которую, по-видимому, у Гермионы удалось наколдовать. — Мисс Грейнджер! — снова крикнула МакГонагалл, подходя ближе, но это, безусловно, было ошибкой, потому что теперь нунду использовал свой слух, чтобы напасть на старую ведьму. Гермиона быстро использовала свою палочку, чтобы поднять землю перед нунду, и с облегчением увидела, что животное споткнулось об неё, потеряв импульс. Затем Гермиона снова переключилась на Легилименс, будучи способной произносить только одно заклинание за раз. Однако на этот раз она позаботилась о том, чтобы также захватить слух нунду, думая только о громких вещах. Это потребовало всей её концентрации, у нунду был очень сильный разум, но это дало ей достаточно времени, чтобы повернуться к Тео, который, казалось, понял, чего она добилась. Дрожащими руками он набросил ещё больше земляных стен вокруг нунду, чтобы заставить его споткнуться, когда он попытается двинуться в любом направлении. Это, конечно, остановило нунду, но это было не долгосрочное решение, и Гермиона устала от такой сильной концентрации на темноте и шуме. Тео быстро прокрутил шквал заклинаний. Ошеломляющее, Окаменяющее, Жалящее, Конъюнктивит, Левикорпус, некоторые из которых она даже не знала. Ничего не сработало. Он попытался наложить Инкарцео, но нунду легко стряхнул веревки с его палочки. Когда директриса наконец догнала ребят, Тео обернулся: — Нам нужно, чтобы ещё кто-то пришёл сюда, и мы вместе оглушили нунду. Это единственное, что может сработать. Профессор МакГонагалл повернулась и бросила ещё один Патронус, чтобы собрать ближайших учеников и учителей. Вдалеке она увидела, что свет заклинания Тео привлёк довольно много людей, и все они побежали вниз к дикому нунду. Сосредоточиться из-за всего этого шума стало очень, очень трудно, поэтому Гермиона обратилась к Тео: — Защити меня, мне нужно закрыть глаза. Тео кивнул и подошел к ней, положив руку ей на плечо, прежде чем повернуться к толпе и объяснить, что им нужно оглушить нунду на счет три, не выведя из строя Гермиону. — Раз. Два. Три. Остолбеней! Красный свет вырвался из множества палочек, и где-то Хагрид закричал: — Не трогайте Лили, не трогайте Лили! — но этого было достаточно, и нунду упал на бок, потеряв сознание. Измученная Гермиона опустилась на землю, а Тео попытался её подхватить. — Мисс Грейнджер! — в третий раз сказала директриса, хромая к ним. — С вами всё в порядке? — Да, просто устала. — А с вами, мистер Нотт? — У меня всё в порядке, я ничего особенного не сделал. Тео направил свою палочку на нунду и наложил на голову зверя большой пузырь, чтобы удержать токсины, содержащиеся в его дыхании. — Чепуха! — сказала профессор МакГонагалл. — Вы оба спасли этих студентов. По сто очков Гриффиндору и Слизерину каждому. Вам обоим следует пойти и навестить мадам Помфри. — Эм… Я больше не студентка, — устало сказала Гермиона. — О, да, — слегка смутившись, сказала профессор МакГонагалл и наблюдала, как Тео помогает Гермионе подняться. — Ты права. Тогда сто баллов с Гриффиндора. Вместе они снова направились в замок, и Гермиона услышала, как директриса приказывает ученикам вернуться в свои гостиные. — Видишь, Тео, беда преследует меня. Это не моя вина. — Ты имеешь в виду, кроме того, когда ты бросила мне вызов пойти посмотреть на любимого нунду Хагрида? И кроме того, когда ты побежала к нему, чтобы сразиться? — Да. Кроме этого. — Фу, ты только что сделала меня героем-переростком! Отвратительно. Мне есть, что терять! — Почему это твоя первая шутка за весь день? — Вы, гриффиндорцы, высасываете из меня весь мой сарказм. Это жалко. — Ну, сражаться с домашними нунду, конечно, весело и забавно, но я не могу поверить, что я только что помогла Слизерину выиграть кубок факультета! — добавила Гермиона с театральным отвращением. Он хихикнул. — Тогда мы обязательно упомянём тебя в нашей благодарственной речи.