35. О родителях

Грейнджер, объясни мне, как появилась газетная статья о том, как вы с Теодором Ноттом сражались с нунду в Хогвартсе? Гермиона прочитала сообщение Драко на следующее утро, когда проснулась в больничном крыле Хогвартса.

Не-а, не объясню.

Я знаю, что тебе надоели ТРИТОНы, постоянная работа, нуждающийся бывший парень — Пожиратель смерти и большой круг друзей, но всё же. Нунду?

Это действительно просто произошло. Это всегда просто происходит, почему мне никто не верит?

Никогда больше так не делай!

И позволить Тео забрать всю славу? Никогда.

Мадам Помфри настояла на том, чтобы Тео, она и пара пятикурсников остались на ночь, чтобы проверить симптомы отравления после воздействия дыхания зверя. Но в итоге это оказалось всего лишь мерой предосторожности — конечно, заклинание «головного пузыря» было наложено совершенно нормально, что и Тео, и Гермиона не уставали объяснять. Было ещё очень рано, когда на следующий день их разбудили для последнего осмотра, и, когда каждый из них оделся, Гермиона дала Тео бумажку для зачарованых блокнотов, сделанную по её собственному простому дизайну, для общения. — Ты их придумала, да? — с любопытством спросил Тео. — Да, но поверь мне, я не несу ответственности за те отвратительно-розовые и цветочные узоры, которые Джордж продаёт у себя в магазине, — фыркнула она. — У Драко действительно нет шансов победить тебя на ТРИТОНах. — Тео улыбнулся и поднёс листок к свету потолочных ламп лазарета, любуясь магией. — Откуда ты знаешь об этом пари? — Невилл мне сказал. — Тео постучал по конверту в своей сумке, который был вскрыт. — И Драко упомянул об этом в своём письме. — Что ещё он написал? — Он тебе не сказал? — Я не спрашивала. — Но меня спрашиваешь? — Знаешь, что? Я беру свои слова обратно. — Знаешь, там довольно длинный абзац о том, что ты — лучшее, что с ним когда-либо случалось. Гермиона почувствовала, как её щеки заливает жар. — Насколько длинный? — Отвратительно длинный, — ухмыльнулся он. — Похоже, ты — пожирательница сердец. — Пожалуйста, не влюбляйся в меня, — пошутила Гермиона. — Поверь мне, шансов нет никаких. Драко гораздо больше в моём вкусе. — Как?.. Ох… ОХ! Тео рассмеялся. — Да ладно, Грейнджер? Я думал, вы двое в отношениях, и даже общались время от времени. Драко никогда не рассказывал тебе о его и моём приключении категории X на пятом курсе? Гермиона уронила на пол туфлю, которую собиралась надеть. — Что? Тео только ухмыльнулся: — Значит, он умеет хранить секреты. Приятно знать. Может, в нём ещё осталась доля чести. Он, безусловно, щедрый любовник, хотя, на мой вкус, немного властный. — Но Драко не… понимаешь?.. — Гей? — Извини, я не хочу показаться ханжой. Да. Гей. — Возможно, он бисексуален или просто любопытен, я не знаю, но то, что он был настоящим придурком, это факт. — Да… Я. Спасибо… Я имею в виду… Это хорошо для тебя, Тео, — пробормотала Гермиона и продолжила надевать туфли, пытаясь переварить эту информацию. Почему Драко никогда не упоминал об этом? — На самом деле, то, что я был геем, могло бы спасти мне жизнь. Это была одна из многих причин, по которым мой отец не хотел иметь со мной ничего общего, по крайней мере, до конца, — добавил Тео более осторожно. — Боже мой, я тебя совсем не знаю, правда? — неловко выдохнула она. — Извини. Давай изменим это, ладно? Кажется, это какая-то важная информация о тебе. Тео рассмеялся. — Если хочешь, я обязательно оставлю тебя на канале сплетен. — В конце концов, мы ведь теперь друзья, не так ли? Тео, казалось, был этим удивлён, но быстро спохватился: — О, я не знаю. Дружба с тобой, вероятно, сократит мою продолжительность жизни на десятилетия. Гермиона громко рассмеялась, а Тео с улыбкой вскинул на плечо сумку с книгами. — Но сейчас, прошу прощения, мне нужно продемонстрировать своё превосходство среди других слизеринцев за завтраком.

***

Оставшаяся неделя в Министерстве была изнурительной. На самом деле, недостатком их приключения с нунду было то, что оно отняло у Гермионы ещё больше времени из учебного графика, потому что внезапно её коллеги, люди в Министерстве, с которыми она никогда не разговаривала, и для пущей убедительности несколько репортёров засыпали её на работе множеством вопросов. Её вечер не стал лучше, когда Рон, Гарри и Джинни пришли к ней в квартиру и захотели услышать каждую маленькую деталь истории. В конце концов, Гермиона пригрозила проклясть их, если они не уйдут, и раздраженно перенесла свою пропущенную рабочую нагрузку на другой день. Но был и один положительный момент, и он пришёл с совой на следующее утро.

Дорогая мисс Гермиона Джин Грейнджер,

Мы надеемся, что это письмо застанет вас в добром здравии.

В свете вашего и Теодора Игнатиуса Нотта героического и искусного обездвиживания нунду на территории Хогвартса 6 июля 1999 года, Экзаменационный совет по магии решил присвоить вам почётный уровень ТРИТОН по предмету Уход за магическими существами. Мы считаем, что мастерство и остроумие, которые вы продемонстрировали, служат более чем достаточным уровнем владения предметом, чтобы вы сдали экзамен с оценкой «отлично».

Желаем вам удачи и успехов на оставшихся экзаменах в конце месяца.

Надеюсь, у вас все хорошо,

Искренне Ваша,

Гризельда Марчбэнкс

Экзаменационный орган по магии

Министерство Магии.

Одним ТРИТОНОМ меньше! Это было удивительно — совершенно несправедливо, конечно, учитывая, что она не показала никаких теоретических знаний ни о каком другом звере, кроме нунду — но Гермиона решила не жаловаться. Вместо этого она вытащила пергамент Тео, чтобы спросить, получил ли он ТРИТОН тоже, что он и сделал. С ухмылкой ведьма отправила копию письма Драко, просто чтобы ткнуть его в лицо, что, конечно, она уже на один «Отлично» выше в их пари. Однако её восходящая энергия вскоре угасла, когда наступил сезон грусти. Или, по крайней мере, так показалось Гермионе. Она была первой, кто сдался, но позже это доконало и других. Всё началось в четверг, когда Гермиона обнаружила, что всё больше нервничает не только из-за допросов по поводу нунду и более чем напряженного графика занятий для подготовки к экзаменам, но и потому, что она боялась годовщины ухода родителей из её жизни. Завтра исполнится два года с тех пор, как она стёрла им память. Гермиона попыталась отодвинуть чувство вины в сторону и решила сначала пережить этот день. Поэтому она встретилась с Гарри и Роном за обедом в кафетерии и была рада, что они не знали о её беспокойстве по поводу родителей. — Я слышал, что у Хагрида были серьёзные проблемы из-за нунду, — поделился Гарри. — Кингсли рассказал мне об этом в коридоре сегодня утром. Его временно отстранили от преподавания, потому что родители пожаловались. — Ну, я не могу сказать, что виню их, — пробормотала Гермиона в тарелку с картофельным пюре. Рон закатил глаза с типичной для него преданностью. — Я знаю, но он же Хагрид? Они же не могут его уволить, правда? — Рон, — фыркнула она, — ты в курсе, что этот зверь мог убить двух студентов? Даже больше, если бы мы ничего не сделали. Он действительно сам навлёк это на себя. — Хагрид не знает, что монстры — не домашние животные. Просто посмотрите на Норберту. — Норберта тоже убивала бы детей, если бы Малфой не выдал Хагрида и мы впоследствии не уговорили друзей Чарли забрать её! — Так ты теперь защищаешь Малфоя? Просто потому, что он твой парень? Он всегда ненавидел Хагрида! — рявкнул Рон и ударил кулаком рядом со своей тарелкой. Люди начали поглядывать на них с любопытством. Гермиона кинула заглушку на их стол и повернулась к Рону, пристально глядя на него. — Конечно, нет! Просто так получилось, что Драко поступил правильно по неправильным причинам. Ему было плевать на дракона, студентов или правила, он просто хотел нам отомстить, конечно. Но всё равно, это было невероятно глупо со стороны Хагрида. У Дамблдора было слишком большое сердце, чтобы учесть реальную опасность решений Хагрида. — У Дамблдора было сердце подходящего размера, — категорично заявил Гарри. — Ладно, Дамблдор был хорошим человеком. Щедрым, верным, самоотверженным. Но иногда он был наивным. И то, как он позволил Хагриду продолжать, позволив ему приводить монстров в школу, было не совсем хорошим примером принятия первоклассных решений. Вспомните Пушистика, гигантскую трехголовую собаку, вспомните Норберту, норвежского дракона, вспомните Акромантулов и взрывоопасных соплохвостов, и его полувеликанского брата. А теперь кровожадный, дышащий ядом нунду? Кстати, он назвал её Лили, в честь твоей матери, Гарри. Серьёзно, мы теперь взрослые, с немного большим чувством самосохранения и… — Фу, самосохранение? Ты говоришь прямо как слизеринка, — усмехнулся Рон. — Эм, извини? Мои навыки самосохранения сохраняли вас в живых много лет! Я не слышала, чтобы вы жаловались. Лицо Рона покраснело. — Итак, ты хочешь, чтобы Хагрида уволили прямо сейчас? — Я хочу, чтобы Хагрид прекратил заставлять таких людей, как я и Тео, бежать от монстров, чтобы защитить невинных детей! — прорычала Гермиона. — Что вообще между тобой и этим парнем из Слизерина? — хмурясь, спросил Рон. — Теодор Нотт? Его отец был Пожирателем смерти… — И что? — чопорно спросила Гермиона и сложила руки на груди. — Так ты теперь коллекционируешь слизеринцев с родителями — Пожирателями смерти? Это твоя новая фишка? — О, повзрослей, Рон! Тео никогда не был частью войны. Он невероятно милый и забавный. — Милый? — Да. Милый. И кстати, так же думают Луна и Невилл, они тоже его друзья. — Гермиона встала, положив руки на стол перед Роном. Люди уже смотрели, но ей было всё равно. — А теперь, если ты меня извинишь, я почти закончила защищать свой жизненный выбор перед моим осуждающим и предвзятым бывшим парнем. Гермиона фыркнула и развернулась на месте, чтобы пойти обратно к лифту, заставляя себя вежливо улыбаться нескольким сомнительным лицам, которые встречались ей по пути.

***

Следующий день Гермиона планировала провести в постели Драко. — Почему ты сегодня не на работе? — спросил Драко, когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы выбраться из-под одеяла утром — это была годовщина забвения её родителей. Вместо этого она разлеглась в кровати в пижаме, рисуя части растений на пергаменте для своего ТРИТОНА по Гербологии. — Взяла выходной, — пробормотала она. Ведьма не собиралась говорить с Драко о своих родителях, о своей ссоре с Роном и, возможно, Гарри — она не была уверена, какова его позиция по отношению к Хагриду. Сегодня она хотела только отвлечься. — Зачем? — тем не менее спросил Драко, и Гермиона так взъерепенилась, что подумывала засунуть ему в рот свою бисерную сумочку, просто чтобы заставить его замолчать. — Я пытаюсь сосредоточиться, — прошипела она вместо этого как более нормальный человек. Возможно, всё ещё немного ненормальная, но почему он просто не мог молча читать свою книгу? — Почему ты сегодня такая напряжённая? — спросил Драко, а затем непристойно добавил: — Хочешь, чтобы я снял напряжение? — Просто заткнись, Драко, и дай мне сосредоточиться! — прорычала Гермиона. Драко только закатил глаза, но вернулся к чтению своей книги. Через полчаса он угрюмо пошел принимать душ без неё, а когда он потом пожаловался на это, Гермиона ткнула его палочкой в ​​грудь и наколдовала красные искры, от которых едва не загорелась его одежда. — Отлично, ты сегодня не в настроении! — он с возмущением заштопал прожженную дыру в своей белоснежной рубашке и прошел мимо неё к двери. — Пожалуй, я оставлю тебя на некоторое время позаниматься в одиночестве. — Нет, — тут же ответила Гермиона, и Драко обернулся, нетерпеливо глядя на девушку. — Просто… оставайся здесь, ладно? Мне жаль, — добавила Гермиона немного сдержаннее. После минутного колебания Драко кивнул, и на его лице промелькнуло беспокойство, когда он снова сел на кровать. — Но ты будешь завтракать! — добавил он и щелчком пальцев поставил перед ними привычный поднос с едой. Затем он откинулся на подголовник, читая книгу и позволяя Гермионе есть под редкими обеспокоенными взглядами. Однако её энергии отвлечься хватило всего на несколько часов, а затем она сдалась. Дрожащими руками Гермиона вытащила одеяло из своей бисерной сумки, которая когда-то пахла домом, хотя бы немного, свернулась клубочком у подножия кровати и заплакала. — Что происходит… — Заткнись, — устало сказала Гермиона. Вместо того, чтобы расспрашивать дальше, Драко потянул её к середине кровати и положил её голову себе на колени. Затем он начал гладить её по спине, составляя ей молчаливую компанию. Сразу после обеда Драко вырвал её из раздумий протяжным стоном. — Что? — спросила Гермиона. — Уизли здесь, — сказал он раздраженным тоном и с дёргающимся глазом. Тем не менее, он встал и пошел к окну, глядя вдаль. — Но Джинни должна быть в… — Другой Уизли, — прервал Драко холодным тоном, — Рон. Он никогда не называл Рона по имени. Когда Гермиона хотела что-то сказать, Драко спросил: — Ты хочешь его увидеть? Гермиона вспомнила их ссору в столовой Министерства. Возможно, он хотел извиниться. Но почему здесь? Почему так срочно? — Да. С ним всё в порядке? Можешь проверить, всё ли с ним в порядке? Всё в безопасности и… — Похоже на то. Он не грохочет воротами. Он просто выглядит немного… перегруженным. И он принёс цветы. Чёртов придурок, — выругался Драко, но всё же бросил Патронус и послал его на лужайку. — Внизу, в гостиной? — Может ли он прийти сюда? Мне сегодня не хочется вставать с кровати. Глаза Драко снова задёргались при мысли о том, чтобы пригласить её бывшего Рональда в свою спальню, но он всё равно вернулся в постель в мрачном настроении и занял прежнюю позу, теперь уже слишком агрессивно поглаживая ведьму по спине. — Ты можешь остаться здесь, когда он придёт? — тихо спросила Гермиона, так тихо, что она не была уверена, услышал ли он её, но Драко так же тихо подтвердил. Им не пришлось долго ждать, пока сокол Драко не вернулся в комнату вместе с Роном. Как только он обнаружил Гермиону, лежащую на кровати, всё ещё завёрнутую в бывшее одеяло её родителей, Патронус исчез в белесом свете и померк. — Эй, Ми, ты в порядке? — сказал Рон, и голос его прозвучал грустно. — Не волнуйся, никто не умер, все живы и здоровы. Гермиона посмотрела на него и спросила немного смущённо: — Ты пришел извиниться? За Хагрида, Тео и… — Нет. То есть, да, извини, но я думал, ты это знаешь. В его глазах читалась жалость, но любопытство взяло верх, и он быстро оглядел всю комнату, включая одного защищающегося Драко. — Кстати? Что случилось с газоном? — спросил он спустя пару мгновений. Гермиона решила, что он имел в виду сеть следов от шин по всему палисаднику. — Драко и твой отец устроили гонку на своих машинах. Они, эм… чинили маггловские машины и встраивали в них совершенно незаконные ускорители по выходным. — Мой папа? — Рон казался совершенно ошеломлённым, но яростный взгляд Драко вернул его к жизни. — Так вот где он был последние недели. Я думаю, мама подозревает, что у него была интрижка или что-то в этом роде. — О Мерлин, — сказала Гермиона, — мы расскажем Артуру. Зачем ты вообще здесь? Рон нахмурился, всё ещё держа в руках небольшой букетик голубых незабудок. — Ты шутишь? Ты была рядом со мной, а я всегда буду рядом с тобой. Или, по крайней мере, буду проверять, как ты. — Он наклонился и вытащил из рюкзака мятую коробку. — Мама передала торт для тебя. И кто-то вручил мне цветы, но я забыл, кто это был. Джинни, наверное. Незабудки. Он неловко положил цветы на кровать, украдкой поглядывая на Драко, явно не желая находиться рядом с ним. Драко же, с другой стороны, просто взмахнул палочкой, и цветы поднялись в недавно созданную светло-голубую вазу и красиво раскинулись. Затем он левитировал вазу на тумбочку Гермионы, где та тихо опустилась. — Ты помнишь? — спросила Гермиона и удивилась, когда из её уст вырвался всхлип. Рон нерешительно сел на край кровати и взял руку Гермионы в свою. — Конечно, я помню, как я мог не вспомнить? Драко прочистил голос, и там, где Гермиона ожидала острой собственнической ревности, он лишь обеспокоенно спросил: — Эм… что происходит? — Мои родители, — прошептала она. Рон, должно быть, думал о своей роли, почему она не рассказала Драко причину своей печали, или почему Драко не заставил её поговорить, пока она плакала у его ног. Но Рон тоже не ухмыльнулся. — Я взял выходной, — осторожно объяснил он вместо этого. — На всякий случай, понимаешь? Но ты, кажется… чувствуешь себя лучше тут. Если хочешь, я могу уйти? — Нет, Рон… Останься… Они ведь не умерли, понимаешь? Если и умерли, то теперь они счастливее, чем были раньше. Рон только покачал головой в молчаливом сочувствии. — Извини, мы не отнеслись к тебе более серьёзно в Рождество, но мы не собираемся совершать ту же ошибку снова. Ты была рядом со всеми нами, каждый день в течение почти десятилетия. Ты действительно думала, что я не запомню? Думаю, это единственный день, когда я видел тебя слабой, понимаешь? Ты пришла в «Нору» в тот день и плакала, едва могла говорить. Я никогда не видел тебя такой. Он подтянулся к кровати и сел перед ней, скрестив ноги, полностью игнорируя Драко. — Ты выглядела так, будто убила кого-то. — А ты выглядел так, будто любил бы меня, даже если бы я их убила, — сказала она со слезами на глазах, затуманившими её зрение. Рон только улыбнулся. — Я знал, что ты никогда не допустишь этого. Но… это была первая активная жертва, которую нам с тобой пришлось принести. Первый раз, когда нам пришлось сделать что-то ужасное. Это был день, когда ты стала частью нашей семьи. Честно говоря, мы с тобой всегда ходили по размытым граням того, кем мы являемся друг для друга, но в тот день я понял, что мы всегда будем семьей. — Я так боялась остаться совсем одна, — всхлипывала Гермиона, — я так боялась, что… ты можешь подумать, что я жестока или преувеличиваю. Твоя мама хотела, чтобы мы были нормальными, вернулись в Хогвартс или спрятались, они все не понимали. — Я знаю. — Мы были детьми, конечно, но у нас не было выбора. — Я знаю, — сказал Рон. — Никто из них этого не понял. Ни мама, ни папа, ни МакГонагалл, ни Люпин, ни даже Билл посреди войны. Они все думали, что мы безрассудны и наивны. Каждый год одно и то же, не так ли? Мы должны были сделать то, что задумали. Но… Гермиона, ты дала себе только один день, чтобы оправиться. Ты плакала со мной один день, и с тех пор ты была как машина. Даже когда тебя пытали в этом чёртовом поместье, ты держалась и ничего не выболтала о крестражах, я никогда не пойму, как ты это сделала. И я никогда не прощу себе, что оставил вас с Гарри в лесу. Ты пожертвовала всем и продолжала, а я через несколько месяцев сдался из-за собственных страхов… Я просто оставил тебя разбираться с этим в одиночку… — Ты их оставил? — спросил Драко у неё за спиной, и Гермиона не смогла истолковать ни одной эмоции, которая была вплетена в его слова. Рон поморщился, полный стыда. Он посмотрел на Гермиону, и она прочла вопрос в его глазах. Ты ему не сказала? Почему ты ему не сказала? Почему ты защитила мою репутацию? — Рон… то, что произошло в той палатке… Мы трое, от нас ожидали, что мы будем героями, но мы были людьми. Мы все еле сводили концы с концами, еле сдерживая остатки здравомыслия. Просто отпусти это. Рон вытер слезу с лица, выглядя настолько невероятно жалким и постыдным и настолько непохожим на себя прежнего, что Гермиона села и вывернулась из объятий Драко, чтобы обнять Рона. — Всё хорошо. Мы в безопасности, живы и здоровы. Это всё, что имеет значение. Мы с тобой друзья на всю жизнь. Даже Волдеморт не сможет помешать нам, да? Рон потёр глаза и улыбнулся: — Да. — А теперь давайте съедим торт, в конце концов, у Молли он самый лучший. Странное перемирие между Драко и Роном сохранялось, пока Гермиона наколдовала три вилки и предоставила каждому из мужчин доступ к коробке, которую принёс Рон. — Гермиона, — осторожно сказал Драко рядом с ней, и, вероятно, ему было неловко говорить это в присутствии Рона. — Тебе не всегда нужно быть сильной, ты знаешь? Война окончена, ты можешь время от времени проигрывать? У тебя, по-видимому, есть… много людей, желающих поддержать тебя. — Он прав, — сказал Рон и поморщился от осознания того, что согласился с Малфоем вслух. — И это ещё не всё. Мы с Гарри поговорили и хотели тебе кое-что подарить. Хотя это скорее предложение. Я знаю, что ты хочешь знать, что твои родители счастливы, но видеть их, вероятно, тяжело. Поэтому мы подумали, что кто-то из нас мог бы навещать их раз в год и проверять, всё ли с ними в порядке? — Я, вообще-то, об этом позаботился, — тихо сказал Драко со своего места. — Извини, Гермиона, мне следовало рассказать раньше. Глаза Гермионы расширились. — Что ты сделал? — Я нанял человека, чтобы он добавил защитные чары на их дом, чтобы помешать кому-либо с серьёзными злыми намерениями войти, и я позволил поместить в фундамент их дома магический компас, который измеряет состояние благополучия твоих родителей. Если они будут в опасности или сильно несчастны, я буду уведомлён. — О… спасибо, — сказала Гермиона, пытаясь представить себе волшебника, закапывающего компас в подвале. — Тогда они втройне в безопасности. Неделю назад я ездила в Австралию и вместе с Живоглотом закопала портключ в их саду — это просто камень. Он может его выкопать, если моим родителям понадобится помощь. Живоглот гораздо разумнее обычного кота, он наполовину книзл. — Удача — это результат хорошего планирования, — процитировал Драко печенье с предсказанием, которое она открыла несколько недель назад. Это заставило её улыбнуться. Гермиона была тронута и обменялась взглядами с Роном и Драко, но, как только торт был съеден, атмосфера снова стала определённо странной, и Рон воспринял это как повод уйти. Но прежде чем он это сделал, Драко достал листок бумаги, написал адрес и отдал его Рону: — Скажи отцу, что он может отвезти твою мать на прекрасный отдых на побережье Южной Франции. Возможно, он сможет повернуть это так, чтобы она поверила, что он провёл несколько выходных, планируя это со мной. Это определённо сработало для моего отца, когда он пытался скрыть от моей матери интрижку, которая у него точно была. Рон посмотрел на листок бумаги, затем снова на Драко и с крайним удивлением ответил: — Спасибо. Он уже вышел за дверь, когда снова обернулся и обратился только к Драко: — Кстати… — начал он и через мгновение неохотно добавил: — Я тебе верю. — Ты знаешь? — голос Драко звучал настороженно, но удивлённо, а Гермиона понятия не имела, в чем дело. — Да, — снова сказал Рон, на этот раз более решительно, постучав по дверному косяку, а затем последовал указаниям портрета, который указал ему обратно в вестибюль. — Что это было? — спросила Гермиона, когда Рон отошел вне пределов слышимости. — Не твоё дело, — решительно сказал Драко и бросил книгу ей на колени. — А теперь возвращайся к учёбе. — Драко? Он посмотрел на девушку снизу вверх. — Я очень рада, что ты у меня есть! — О… эм… пожалуйста, — нахмурился Драко.

***

Второе звено в цепи печали появилось в середине июля, когда они получили две совы. Одна принесла радостные новости и пришла от мистера Тислвуда, сообщавшего Драко, что имя Тео, а также большинство других, принадлежащих неосужденным лицам, были вычеркнуты из его списка неконтактных лиц. — Итак, ты обратился к своему адвокату? — Да. — Это здорово! Вы с Тео наконец-то снова можете переписываться. — Не уверен, что это такая уж хорошая идея, но ладно. Гермиона улыбнулась и открыла другое письмо, которое, как она знала, было почти точной копией её письма. Это было их расписание для экзаменов, и, в отличие от того, что сказали Гермионе и Драко, экзамены проходили не в Министерстве, а в самом Хогвартсе. Профессор МакГонагалл добавила Драко слегка извиняющуюся, но прохладную записку, что ничего нельзя сделать, просто недостаточно людей, которые сдавали экзамены вне обычной программы Хогвартса, чтобы оправдать создание ещё одной экзаменационной комнаты в Министерстве. Драко фыркнул и просмотрел остаток расписания. Оно занимало целых две недели с понедельника по субботу. Понедельник, 19.07.1999 — Теоретический экзамен по защите от тёмных искусств 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 Вторник, 20.07.1999 — Теоретический экзамен по чарам 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 Среда, 21.07.1999 — Теоретический экзамен по истории магии 10:00 — 12:00, Перерыв на обед Четверг, 22.07.1999 — Теоретический экзамен по магловедению 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 Пятница, 23.07.1999 — Теоретический экзамен по уходу за магическими существами 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 у Запретного леса Суббота, 24.07.1999 — Теоретический экзамен по астрономии 16:00 — 18:00, перерыв на ужин, Практический экзамен на следующий день, 25.07.1999, 01:00 — 03:00 на Астрономической башне Понедельник, 26.07.1999 — Теоретический экзамен по зельям 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 17:00 Вторник, 27.07.1999 — Теоретический экзамен по гербологии 10:00 — 12:00, перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 в теплице 5 Среда, 28.07.1999 — Трансфигурация, теоретический экзамен 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 Четверг, 29.07.1999 — Теоретический экзамен по гаданию 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Практический экзамен 14:00 — 16:00 Пятница, 30.07.1999 — Древние руны и арифмантика. Теоретический экзамен по древним рунам 10:00 — 12:00, Перерыв на обед, Теоретический экзамен по арифмантике 14:00 — 16:00 Однако Драко сжал кулак, когда прочитал, и не нужно было быть гением, чтобы понять, в чём проблема. — С тобой всё будет хорошо! — настаивала Гермиона. — Я отменяю наше пари. — Драко выдвинулся вперёд с убийственным выражением лица. — Нет, это не так. — Хорошо, тогда ты выиграла. — Нет, не хочу. Ты не дал мне струсить, когда я не хотела входить в гостиную, так что я не дам тебе струсить и с этим. У тебя будет экзамен на Астрономической башне. Драко прорычал: — Если ты думаешь, что я могу сосредоточиться на чёртовых звездных картах и ​​движении планет там, наверху, то ты идиотка. — Посмотрим. Если не сдашь астрономию, мы вычеркнем оценку из пари, но ты всё равно пойдёшь туда. — Мне не нравится, когда мной командуют, и я не собираюсь устраивать паническую атаку перед всеми седьмым и восьмым курсами в день экзамена, — заорал он и швырнул книгу в ближайшую библиотечную полку. Она завизжала, как спущенный воздушный шар. Гермиона попыталась удержать его, но он вырвался из её хватки и принялся мерить шагами комнату. Она сочувственно вздохнула: — Я найду способ поднять тебя туда без людей. Если нет, мы оба бросим Астрономию. Мне всё равно. — Я ненавижу это! — прорычал Драко. — Это никогда не кончится, чёрт возьми. Меня тащат в Хогвартс, и, вероятно, мне придется сидеть в Большом зале на обеде с отрядом авроров, приковывающих меня наручниками к столу, и все будут смотреть. Есть студенты, которых мне пришлось пытать. Они будут ненавидеть меня, проклинать меня и пялиться на меня, и тебе придется избегать меня там. И всё это ради нескольких гребаных ТРИТОНов, которые мне в любом случае не нужны. Это просто превью того, как всё будет после того, как я выйду на свободу через два года. — Боже, не будь таким плаксой! С тобой всё будет в порядке! Единственный выход — пройти через это, так что возьми себя в руки. Мы начнём прямо сейчас. — Гермиона схватила его за локоть и аппарировала их в тёмную, скользкую комнату Омута памяти. — Ты покажешь мне свои воспоминания о том дне, когда убили Дамблдора, и о том дне, когда ты узнал, что твои родители умерли, а я буду держать тебя за руку. Мы будем смотреть воспоминания, пока ты не сможешь их вынести. Потому что. Ты. Не. Слабый! В задумчивой комнате было слишком темно, чтобы разглядеть выражение его лица, но она слышала, как Драко пыхтел и тяжело дышал, пока не поднёс палочку к виску и не вытащил в озеро два воспоминания. Часы просмотра воспоминаний стоили им драгоценных часов изучения, но после того, как они закончили, Драко был значительно спокойнее и менее зол, хотя всё ещё неисправимо угрюм и жалок. Верная своему обещанию, Гермиона осталась с ним, и, хотя воспоминания были болезненны для Драко, они не были такими тревожными, как другие, которые она видела. После этого Гермиона заставила его рассказать о том, что он чувствовал в тот день, когда они умерли, что он знал об их смерти, где они приземлились, кто их нашел и что бы он им сказал, если бы у него была возможность передать им последнее сообщение. Они никогда много не говорили о его родителях, но она была рада, что он наконец-то немного открылся. — Я каждый день задаюсь вопросом, почему они спрыгнули с Астрономической башни. Потому что это не имеет никакого смысла. После всего, что они сделали, чтобы остаться в живых, а затем, когда их главная смертельная угроза была побеждена, они убили себя? Для меня это не имеет никакого смысла. Гермиона весь год думала о том же, но так и не осмеливалась спросить его. — И они оба одновременно? — продолжил он. — Они могли бы убежать, они могли бы спрятаться, но они даже не попытались. Одну минуту мы сидим в Большом зале, как будто мы на стороне победителей, а потом они, моя мать, целуют меня и уходят, держась за руки. Моя мать была печальна и полна сожаления, а мой отец был чрезвычайно спокоен. Я просто не понимаю почему! — Я видела, как они разговаривали с тобой после битвы в Большом зале. Что они сказали? — Я снова и снова прокручиваю этот разговор в голове. Они сказали, что я хорошо справился со своей работой. Они сказали, что гордятся мной, что мой отец говорил редко. Мой отец снял часы, а моя мать сняла семейное ожерелье, и затем они ушли. Я был слишком ошеломлён, чтобы придать этому значение. А через несколько минут Перси Уизли оглушил меня, и авроры потащили меня в камеру предварительного заключения Министерства. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Твой отец когда-нибудь говорил об Азкабане? — Да. Это холодное и унылое место, жалкое, но ему не пришлось там долго оставаться, пока Волдеморт не потащил его и мою тётю обратно в поместье, когда они были нужны ему на заданиях. Дементоры были у него на примете с тех пор, как он вернулся на четвёртом курсе, хотя газетная статья опубликовала информацию о побеге только год спустя. Поэтому он никогда не проводил там много времени, только чтобы соблюсти приличия. Это объясняло присутствие Люциуса в его воспоминаниях об испытании Тёмной метки. — Я не думаю, что они покончили с собой, чтобы избежать Азкабана, — продолжил Драко. — Месяцами я искал в этом поместье предсмертную записку, но её не было. Они не оставили мне никаких указаний относительно наших счетов, ничего. Так что это должен был быть спонтанный поступок. Моя мать была эмоциональной, да, но она также была экспертом по выживанию. После всего, что они сделали, чтобы остаться в живых, они наверняка пережили бы и Азкабан. Им, вероятно, даже удалось бы сбежать, судя по времени, которое им потребовалось, чтобы прокрасться до Астрономической башни. — Представь, что было бы, если бы они выжили? Твои родители были готовы убить детей! Они были готовы убить меня, в Министерстве на пятом курсе и в этом поместье в гостиной. Твой отец действительно убивал людей в финальной битве. В социальном плане они бы никогда не оправились от этого. — Отец — нет, а вот мать — возможно. Она никогда не участвовала ни в чём, к чему её не принуждали. — Возможно. Но твоя мать хотела, чтобы ты нас опознал. Она бы с радостью пожертвовала тремя жизнями, чтобы спасти вас троих. Она бы пожертвовала, возможно, единственным шансом волшебного мира покончить с Волдемортом. Она далеко не невинна. Драко не сводил с неё глаз и, казалось, не был оскорблён. — Я не думаю, что когда-либо смогу простить им то, что они сделали, — пробормотал он. — Я также думаю, что ты никогда не перестанешь любить их, несмотря на то, что они сделали, — тихо ответила Гермиона. — И это нормально. Люди никогда не бывают только хорошими или плохими. Между ними — целый мир серого. Ты можешь говорить со мной каждый раз, когда будешь скучать по ним. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто тебе нужно скрывать это от меня, даже если они бы убили меня. — Мёртвые люди не могут сожалеть, они не могут меняться. Я так и не смог узнать, было ли в них больше хорошего, — он фыркнул. — Последний образ отца, который я помню, — это как он стреляет смертельными проклятиями в моих одноклассников, в тебя. — Послушай, это никогда не будет сложнее, чем сейчас. Но, если ты встретишься с Астрономической башней, своими чувствами, своим горем, станет легче. Я полностью верю в тебя. Когда Драко не ответил, Гермиона применила технику, которую она вычитала в книгах по маггловской психологии, для борьбы с тревогой и паническими атаками, прежде чем посетить свои собственные места мучений, и в последние полчаса, перед тем как они пошли спать, они просто сидели с остановившимся воспоминанием о пустой Астрономической башне ночью, заполняющей все четыре стены и потолок комнаты Омута памяти. Они говорили о звёздах и планетах, как в день экзамена, чего даже Гермиона не ожидала, что они смогут достичь за один день. Но Драко был полон решимости стать сильным человеком, которым он хотел быть, оставить своё кровавое прошлое и багаж позади, как для себя, так и для Гермионы. Она гордилась бы им, даже если бы он рассыпался.