36. Несвежие воспоминания

А затем в цепи грусти добавилось новое звено, то, которое затмило все остальные. Всё началось со стука в дверь квартиры Гермионы в среду вечером, что было… ново. Ведьма решительно открыла дверь и обнаружила Теодора Нотта, робко стоящего наверху лестницы, ведущей в её квартиру. Несмотря на свой рост, он выглядел маленьким. — Могу ли я войти? — нерешительно спросил он. — О, да, конечно, — она жестом пригласила его войти. — Всё в порядке? Но он не ответил. Вместо этого Тео сел на её диван и начал теребить рукав своей мантии, его взгляд метался между журнальным столиком, стенами, увешанными фотографиями, и ею самой. Возможно, война слишком сильно их травмировала, потому что Гермиона приобрела эту способность предчувствовать, что вот-вот гильотина опустится. Мысленно она попыталась подготовить себя к зловещей неизвестности и села рядом с Тео. — Что происходит? — спросила она. — Эм… Возможно, мне не стоило приходить. Я имею в виду, мы едва знакомы. Я имею в виду, ты предложила встретиться после экзаменов, но до них ещё далеко. Я уверен, что ты занята учёбой и… Салазар, я даже не предупредил тебя о своём приходе. Ты была занята? Потому что я могу снова уйти и… — Тео! — прервала его бессвязную речь Гермиона. — Я не занята. Выкладывай! Тео робко встретился с ней взглядом и поморщился: — Это довольно трудно объяснить. Затем он покачал головой и впился ногтями в ткань у запястья. — Что-то случилось? Кто-то умер? — Нет! Я имею в виду… не совсем. Не… по крайней мере, недавно. Я просто не знаю… с чего начать объяснять.— Он нервно рассмеялся, хотя это был скорее лёгкий выдох. К этому времени он вытащил нитку из рукава мантии, и его пальцы чесались вытащить ещё одну. Поэтому Гермиона взяла его руки в свои, успокаивая их и побуждая его посмотреть ей в глаза. — Просто подыши секунду, ладно? Тебя кого-то обидел? — Нет. — Тебе больно? — Мне больно? — фыркнул он, раздраженно покачав головой с новым взрывом смеха, который напоминал истерический хохот. — Не больше, чем обычно. Но… Я думаю, что это нездорово, и я… — его голос замер. — Ну, это ведь первый шаг, не так ли? — ответила она, не найдя лучшего начала. — Признать, что есть проблема? Роффи заставил меня приехать сюда. И я не могу продолжать разочаровывать его. Он так хорошо обо мне думает… — Я уверена, что у Роффи есть основания так о тебе думать. — Могу ли я… могу ли я просто показать тебе? — спросил Тео. — Только если ты… — О, да, да, конечно. — Но нам придется отправиться в Нотт-мэнор. — Тогда мы поедем туда. Гермиона призвала свою бисерную сумку и туфли. В это время Тео бесцельно стоял перед диваном, наблюдая за ней. Когда она закончила, он кивнул несколько раз, словно готовясь спрыгнуть со скалы, и только тогда он предложил ей локоть для парной аппариации. Треск. На улице было светло, и они стояли на гравийной дорожке. Тео кивнул в сторону Нотт-мэнора, дома, который Гермиона раньше видела только на фотографиях. Во многом он напоминал Малфой-мэнор, за исключением того, что был более простым и монолитным. Гермионе он больше походил на крепость, чем на особняк. — Извини. Мне следовало добавить тебя в охранные чары, тогда мы могли бы аппарировать внутрь напрямую. Я не совсем ясно соображаю, — сказал он, размахивая палочкой в ​​воздухе и бормоча какие-то отменяющие чары. Тео сжал и разжал кулаки несколько раз и зашагал вверх по холму, где стоял особняк. Обеспокоенная Гермиона последовала за ним. Наверху деревянные ворота автоматически открылись, и Гермиона вошла на небольшой мощеный дворик, а оттуда — внутрь массивных стен поместья. — О, он послушал! — раздался из прихожей высокий голос. — Мастер Теодор наконец-то послушал! Глазам Гермионы потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте внутри, а затем она узнала голос Роффи. — Привет, Роффи! Рада снова тебя видеть, — осторожно произнесла Гермиона и увидела, как Тео покачал головой эльфу. — Мисс Гермиона Грейнджер всё исправит, — сказал Роффи плаксивым, но настойчивым голосом. — Она всегда всё исправляет. — Что? — спросила она эльфа в замешательстве, но Тео уже вышел из комнаты. Роффи быстро махнул ей рукой, чтобы она следовала за ним, и остался семенить за ними позади. Они с Тео молча прошли по тёмным коридорам особняка, мимо длинных рядов закрытых дверей, статуэток и портретов. Это было больше похоже на Хогвартс, чем на особняк Малфоев. Грубые каменные стены и полы, факелы у стен… Только когда Тео остановился перед дверью, снова теребя рукава мантии, и Гермиона вспомнила его беспокойство и встрепенулась от любопытства. Тео, казалось, не хотел объяснять, он только уставился на дверь, а затем снова на ведьму. Было ясно, что то, чего он боялся, скрывалось за этими стенами. — Тео… мне нужно бояться того, что внутри этой комнаты? На нас что-то нападёт? — Нет, там безопасно. Он мёртв, я обещаю, — пробормотал волшебник. — Подожди… Что? Кто умер? — Он, — настойчиво повторил Тео. — Я не понимаю… — Гермиона никак не могла выпустить палочку из рук. Тео вздохнул и толкнул дверь ногой. Тут же взгляд Гермионы последовал за его взглядом, и как только дверь хлопнула по деревяной раме, девушка увидела труп, лежащий на каменном столе, безупречно сохранившийся, но серовато-бледно-белый. На руке, обращённой к ней, была видна Тёмная Метка. На коже трупа было несколько рун, о которых Гермиона знала лишь отчасти, но было ясно, что они заставляли сердце трупа биться чаще, а грудь — вздыматься. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы её мозг догнал, что произошло. Гермиона знала этого человека, она помнила его очень хорошо. С любопытством она сделала шаг в комнату, и, когда Тео не последовал за ней, она обернулась и обнаружила, что он с тревогой наблюдает за ней. — Ты в порядке? — осторожно спросила она Тео, окидывая взглядом фигуру Нотта-старшего и мебель вокруг него. Кресло, Омут памяти и длинные полки с флаконами. — А ты? — вместо этого спросил Тео, нахмурив брови и сгорбившись, словно ожидая удара. — Я чувствую, что что-то упускаю, — призналась она и проанализировала внешний вид трупа, оглядевшись вокруг, словно комната хранила нужные ей ответы. — Почему вы его не похоронили? Он сделал глубокий вдох, но воздух застрял у него в горле, из-за чего следующие слова было сложнее произнести: — Ещё не успели? Извини. Я просто думал, что твоя реакция будет совсем другой. — Зачем? Тебе нужна моя помощь в чём-то? — спросила Гермиона, всё ещё совершенно сбитая с толку ситуацией. Тео просто продолжал хмурить брови. — Почему ты не психуешь? Я держу труп отца в комнате больше года после его смерти! А ты просто стоишь там! Спрашиваешь, нужна ли мне помощь, как будто я просто не могу открыть банку солёных огурцов? — теперь он почти кричал. — То, что ты держишь его здесь, немного странно, но я полагаю, у тебя есть на то причина? Гермиона видела, что его пальцы дрожат, и Тео взволнованно простонал: — Я имею в виду, это… ненормально? Это действительно, действительно ненормально! Роффи обращается со мной как с больным на голову! Говорит, что мне нужна помощь, и я не могу не согласиться! Поэтому я послушал его и… Гермиона улыбнулась, увидев его расстроенное выражение лица, и снова взяла его дергающуюся руку в свою, втягивая его в комнату. — Тео, ты можешь перестать психовать хоть на секунду? Я видела и похуже. Чем я могу тебе помочь? Тео выдохнул один раз, и часть напряжения покинула его плечи, только чтобы смениться навернувшимися слезами. — Я… я не могу… похоронить его. Я не могу похоронить этого грёбаного ублюдка! Смущённый, он вытащил одну из своих рук из её цепкой хватки и использовал свой уже довольно потёртый рукав, чтобы вытереть слёзы, которые текли по его щеке. Когда Тео закончил, Гермиона крепко обняла его, на что он отчаянно ответил, прижавшись к ней. Они никогда раньше не обнимались, и её поразило, как Тео, казалось, цеплялся за неё, словно она была спасательным кругом. — Всё в порядке, Тео. Всё в порядке, — прошептала она ему на ухо, прижимая парня к себе. Его руки сжали ткань её одежды, и она почувствовала, что он дрожал. — Всё будет хорошо. Я помогу тебе. Её взгляд снова упал на ряды флаконов и серебристые завитки на этикетках, а затем, взглянув на Омут памяти, она поняла. Гермиона медленно отпустила Тео. — Ты посмотрел его воспоминания? Ты извлёк их из его мозга? Широко раскрыв глаза, он внимательно посмотрел на её лицо и сделал совсем маленький шаг назад. — Но как это возможно? — спросила она. — Если он мёртв? На каменном столе у ​​ног Нотта-старшего лежал тяжелый том, поэтому Гермиона подняла его и осмотрела открытую страницу, а затем название на обороте. — Вот почему вы добавили руны, чтобы поддерживать работу его телесных функций! Это Тёмная Магия! Это Некромантия! — воскликнула она, прочитав пару абзацев. — Я полагаю, ты нашёл это в своей библиотеке? Линии беспокойства проступили на его заплаканном лице, и она практически могла дышать стыдом и унижением, которые он источал. К этому времени Тео уже успел полностью изорвать ткань рукавов — нитки торчали повсюду. Так что вместо этого он теперь чесал запястья, где кожа уже слезала кровавыми полосами под ногтями, но парень, казалось, даже не замечал этого. — Успокойся, Тео! — сказала Гермиона и потянула его к стулу. Недолго думая, она наколдовала второй стул и села перед ним. — Я тебя не осуждаю. Что происходит? — Я хотел увидеть, — прохрипел он, — каково это — быть им. Почему он… сделал всё это. — О, — только и выдохнула Гермиона. Тео — жертва своего жестокого, пьяного отца с тех пор, как был маленьким ребенком. Тео — объект насилия, причины которого он не понимал, был слишком юн, слишком хорош. Тео — напуган, сбит с толку и ранен. — Всё в порядке, с тобой всё хорошо, — сказала она и откинула кудри с его лица, одновременно стирая несколько слезинок, что всё ещё было странно интимным жестом для человека, которого она едва знала. — Мы все скорбим по-своему. Он закрыл глаза под её нежными пальцами и прошептал: — Я хотел посмотреть, всегда ли он был таким. Родился ли он таким. Можно ли было этого избежать. Любил ли он меня, или мою мать, или кого-то ещё за всю свою грёбаную жизнь. Я хотел посмотреть, способен ли он любить. — И как, он был способен на любовь? — спросила Гермиона. — Я не знаю. Я хотел узнать, любил ли он моего брата, того, который от первого брака, который умер ещё до моего рождения — несчастный случай на квиддиче. Но… — он сглотнул, и его глаза расширились. — Он был зол, когда его первый сын умер, будучи на попечении его первой жены, и тогда я узнал, что он убил её. Он сделал это сам. Но даже до того, как они умерли, мой отец их постоянно избивал. Так любил ли он своего первого сына? Я не знаю. Он был настолько расстроен, что убил мать своего сына. Это ведь что-то значит, не так ли? — О, Тео… — А потом, когда он женился на моей маме и был недоволен мной, он убил и мою мать. Я всегда подозревал, но никогда не знал, никогда не знал. Я думаю… Я думаю, он убил бы и меня, если бы я не был его единственным наследником. — Иди сюда… — сказала Гермиона и снова обняла его, её сердце билось почти так же быстро, как и его. И снова её взгляд упал на длинные ряды флаконов — должно быть, их были сотни, наполненных серой, призрачной жидкостью воспоминаний. — Ты смотрел? Как он причинял вам всем боль? Их смерть? Смерть твоей матери? Он кивнул, и они долгое время оставались в объятиях. — Роффи хорошо постарался, заставив тебя довериться кому-то, — пробормотала она в его кудри, — но ты не больной на голову. Ты жертва! Ничто из этого не твоя вина! Ты меня слышишь? Он снова просто кивнул и притянул её к себе — это разбило ей сердце. — Ты кому-нибудь рассказал? Обо всём этом? Его труп здесь, его воспоминания… Тео покачал головой, прижавшись к её голове. — Я твой друг, и я помогу тебе, ладно? Ты не одинок, больше нет! Хочешь, чтобы я помогла тебе похоронить его? Хочешь, чтобы я увезла его? Мы можем сжечь его и сбросить его пепел в океан, как сделали это с Волдемортом. — Да. — Мне это сделать? Или мы вместе? — Я не хочу этого делать. — Хорошо, тогда я этим займусь, — пообещала Гермиона и подняла парня со стула. — Но мне, эм… нужно изучить, как работает кремация, на самом деле. Возможно, я смогу найти несколько книг по этому поводу. Я этого раньше не делала. — Блядь! — простонал Тео и спрятал лицо. — Всё в порядке, всё в порядке. Сегодня мы проведём день вместе и отпразднуем, что ты рассказал об этом, хорошо? Нотт кивнул, и ведьма помогла ему подняться со стула. — Давай вернёмся в мою квартиру. Они вышли из коридора, и, как только Тео вышел из комнаты, она закрыла дверь и наложила длинный ряд чар, которые когда-то нашла в одной из книг Драко. Наконец, она разрезала кончик большого пальца и выдавила каплю крови на дверь, запечатав её магией крови. — Я же сказала, что позабочусь об этом. Теперь оставь всё это позади, — сказала Гермиона Тео, который выглядел на удивление благодарным за то, что его предусмотрительно не пускают в некоторые части его собственного поместья. Через несколько углов коридора их встретили Роффи и ещё один домовой эльф, которого Гермиона никогда раньше не встречала. Должно быть, это Тилли, подумала она, увидев её большой живот, выпирающий из-под белой наволочки. В её глазах отразился ужас. Тео снова вытер слёзы, а Гермиона осторожно улыбнулась эльфам. — Я разберусь с этим, — сказала она. — Мы избавимся от него, но не сегодня. Это слишком. — О, спасибо! — сказал Роффи и упал на колени, схватившись за штанину джинсов. — Спасибо! Мисс Гермиона Грейнджер это исправит. — Всё в порядке. Ничего страшного. Я… — она покосилась на Тео, который продолжал стоять, раскрасневшись от стыда. — Война была тяжелой и беспощадной для всех нас. Мы все делаем всё, что можем, хорошо? С улыбкой она положила руку Тео на плечо, и они пошли в прихожую, откуда Тео аппарировал их обратно в её квартиру. Там она приготовила им обоим по чашке горячего шоколада с маленькими зефирками сверху и заказала китайскую еду из ресторана за углом. За неимением стульев она удлинила диван и пушистое одеяло, так что они оба удобно уместились под ним, и Гермиона снова взяла его за руку, надеясь, что он не посчитает её способ утешать людей странным. Тот факт, что он был геем, вероятно, облегчал задачу. — С каких это пор ты начал следить за его воспоминаниями? — спросила она. — Примерно через месяц после войны. — До того, как ты вернулся в Хогвартс? Тео кивнул и уставился на их переплетённые руки. — Было здорово найти причину покинуть мэнор в октябре, когда начался новый учебный год. Я там медленно сходил с ума. — Но это длилось недолго? — спросила она. — Облегчение от отъезда, я имею в виду. — Каждую ночь я лежал один в своей кровати и не мог уснуть. Большую часть времени я пытался отвлечься учёбой, пока не терял сознание от истощения, но голос отца словно говорил у меня в голове, затаскивая меня обратно в эту комнату, чтобы просмотреть ещё больше воспоминаний. И с каждым новым воспоминанием приходили новые вопросы, поэтому мне приходилось искать всё новые и новые ответы, и это просто не прекращалось. — Ты сбегал из Хогвартса? — удивилась Гермиона, вспомнив их разговор о секретных ходах. — Да, я накладывал чертовски хорошее дезиллюминационное, чтобы выйти из замка до комендантского часа — я как бы практиковал это с юных лет. Хорошо время от времени быть невидимым, а не только тусоваться с парнями в чуланах для метел. Шутка не произвела на Гермиону должного впечатления, поэтому он продолжил: — Врата Хогвартса закрываются около комендантского часа, но поскольку я был один в своей спальне, никто не заметил, что я вернулся только на следующее утро и вместо своей кровати спал в поместье. — Как часто ты это делал? — Примерно раз в неделю? Ого. Это было… трудно себе представить. — Я видел воспоминание о том, как он гнался за тобой в Отделе Тайн, — тихо признался Тео. — Ты была такой свирепой. Ты ошеломила его прежде, чем он успел причинить кому-либо вред. Хотел бы я когда-нибудь сделать это. Гермиона слишком хорошо помнила дуэль с ним, но ей не помешало бы снова вернуться к этому воспоминанию. — Почему ты не сказал Блейзу? Вы, кажется, друзья? — У Блейза… много дел: новую жизнь в Италии строить, изучать основы бизнеса… — пробормотал Тео. — Я знаю, что он не хочет иметь ничего общего с войной, поэтому я не хотел его ещё больше обременять. Не зря он от всего этого отдалился. Он этого заслуживает. — Но он всё равно твой друг! Я уверена, он переживает о тебе. Тео пожал плечами. — А как же Невилл? — спросила она вместо этого. — Невилл, Луна и Луиза, они такие хорошие, такие невинные. Представь, как я появляюсь и говорю: «Эй, ребята, вы знаете того сына Пожирателя смерти из Слизерина? Он полностью помешался на некромантии и сохранил тело своего отца как сувенир. Но не волнуйтесь, он совсем не чокнутый». Ради Мерлина, я вмешиваюсь в Тёмную Магию просто потому, что я не могу… — он простонал про себя. — Они поймут, я уверен. — Но это не их забота! — Это их забота, если ты их друг. Горе переносится гораздо легче, когда ты им делишься. Посмотри на Тилли, когда она нашла Роффи, и на Драко, когда он нашел меня. — Я к этому не привык. Ни к чему из этого, — фыркнул он. — Я пришёл к тебе только потому, что… Я подумал, что, если ты сможешь исправить Драко, может быть… — Я не исправила Драко, он исправил себя сам и просто разделил бремя этого со мной. И ты сделаешь то же самое. Ты должен рассказать им: Блейзу, Невиллу и, возможно, даже Драко, потому что тебе нечего стыдиться. Они поймут! Тео на некоторое время погрузился в свои мысли, злясь на себя, но через некоторое время кивнул: — Я смогу рассказать Блейзу, когда увижу его в следующий раз. — Это хорошо! — сказала Гермиона, и звонок в дверь вырвал её из разговора. Она открыла квартиру, чтобы принять доставку еды, молча ругая себя за то, что забыла спрятать Аделаиду ​​за гламурными чарами, когда курьер уставился на спящую сову в углу. Тем не менее, вежливо улыбнувшись, мужчина ушёл. Гермиона распаковала еду и села обратно рядом с Тео. — Хватит на сегодня мрачных мыслей. Ты останешься со мной, пока мы что-нибудь не придумаем, ладно? — Хорошо, — сказал он, и на мгновение выражение его лица стало недоверчивым. Они ели китайскую еду молча, и Гермиона чувствовала себя совсем как Молли, когда ей не терпелось откормить тощих подростков, наложив парню на тарелку ещё больше еды. Он тоже забывал поесть? — Посмотрим фильм? — спросила Гермиона, когда они закончили, в отчаянной попытке подбодрить его. — Что такое фильм? — О, мальчик, тебя ждёт настоящее приключение, — улыбнулась она и встала, чтобы вытащить «Клетку для птиц» из коробки с видеокассетами. Сопровождаемая обожающим выражением изумления на лице Тео, она провела половину фильма, объясняя культуру и политику магглов и то, как работает телевидение, в то время как его глаза не отрывались от телека. Это хорошо работало, и к концу фильма большая часть беспокойства Тео прошла. В конце концов, когда из-за отсутствия лучших идей они смотрели ещё один фильм, Тео уснул на диване. Как только Гермиона накрыла его одеялом, то некоторое время наблюдала за ним. К счастью, он успокоился, но его глаза всё ещё были покрасневшими от слёз. Полная жалости, она вызвала Патронус и отправила его Блейзу, используя адрес, который Тео дал ей несколько месяцев назад. Она посчитала, что отправка Аделаиды в Италию займёт слишком много времени, и она надеялась, что Блейз был один, когда получил её довольно загадочное сообщение с просьбой о помощи с Тео. Затем, довольно поздно ночью, она дезаппарировала в поместье Малфоев, чтобы поискать книгу о погребальных заклинаниях. Драко подошел поздороваться, но, взглянув на название первой книги, которую она держала в руках, прищурился. — Что это? — Книга. — Я понимаю. Это волшебное руководство для похоронного бюро, зачем оно тебе? — Чтобы провести исследование. Никогда не знаешь, когда придется хоронить тело, не так ли? — Грейнджер… — угрожающе сказал он и сделал шаг вперёд. — Это не твоё дело! Человек уже мёртв. Это не может причинить мне вреда, я обещаю. — Кто умер? Какого хрена ты сейчас делаешь? — Если я скажу, то только наживу себе неприятности. Тебе запрещено заниматься тёмной магией. — Тёмной магией. — Ты и так нарушил много законов. — Ну да, — фыркнул Драко. — Я действительно не уверена, стоит ли мне прислушиваться к юридической консультации человека, находящегося под домашним арестом по решению суда, — ухмыльнулась она и быстро поцеловала, прежде чем схватить вторую книгу о некромантии, которую Драко наверняка видел. И да, не прошло и минуты, как раздалось: — Грейнджер, вернись сюда немедленно! — Нет, прости! — сказала она и, хихикая над его измученным выражением лица, аппарировала обратно к Тео в её квартире, тут же принимаясь за чтение.

***

Тео оставался с ней до следующего утра, и Гермиона услышала, как он бродит по гостиной сразу после того, как она проснулась. — Ты в порядке? — спросила она, прежде чем направиться в ванную, всё ещё в пижаме. Её волосы, вероятно, торчали ореолом кудрей по всей голове после сна, но Тео тоже выглядел растрёпанным. — Мне не следовало втягивать тебя в это. — Он выдвинулся вперёд и указал на две книги, которые она принесла из поместья Малфоев. — Сжигать тело самому, наверное, незаконно, не говоря уже о том, чтобы разбрасывать его прах. Я привык к его виду, но… это ужасно, сжигать человека. Тебе это будет сниться в кошмарах! — Это мило, — улыбнулась она. — Возможно, ты первый, кого это волнует. Он в замешательстве поднял глаза. — О том, что мне снятся кошмары о вещах, для которых мы все слишком малы, — объяснила она. — Но я в порядке, Тео, я могла бы пойти и сжечь его труп сегодня. Я прочитала книгу и всё такое. Она вызвала из ночного столика руководство по похоронам и помахала им в его сторону. — Но как ты думаешь, нам стоит немного подождать, посмотреть, не передумаешь ли ты? — Я не передумаю. И я не знаю, как отплатить тебе. У меня в библиотеке есть книги, которые… — Ты мой друг, никакой оплаты не требуется. Так обычно работает ваша дружба? — Я же говорил тебе, Блейз — скряга, торговец… — Ну, я не такая. Я безнадёжная оптимистка, полная альтруизма без всякого чувства самосохранения, — сухо пошутила Гермиона. — Это даёт мне тот толчок, который мне нужен. Тео только покачал головой. — Ты говоришь ерунду. — Мне скоро придётся идти на работу, но почему бы тебе не остаться здесь и не посмотреть ещё несколько маггловских фильмов? Или не навестить Драко? Я знаю, что он с ума сходит от скуки с тех пор, как мы перестали заниматься подготовкой к экзаменам. — Нет! Я не хочу ему говорить. — Тогда не надо. Он всё равно на испытательном сроке, ему не стоит вмешиваться. Но, может, ты поделишься своей скорбью из-за отца-неудачника? Он может знать об этом кое-что? Разговор поможет. А этот Драко не чужд обнажать свою душу. В худшем случае это будет неприятный разговор, и тогда ты будешь его избегать. Это очень легко в наши дни, когда он не может выйти из поместья. — Я НЕ МОГУ ЕГО ВИДЕТЬ! — настаивал он, и то, как он подчеркнул это предложение, заставило Гермиону замереть на месте. — Почему нет? — Потому что есть ещё кое-что! — Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила ведьма. Тео сжимал и разжимал руки быстро и нервно, затем он покачал головой в тысячный раз и вытащил из кармана сморщенный флакон. Избегая зрительного контакта, он расправил его и старательно поставил на кухонный стол, прежде чем с тревогой провести рукой по рту. — Одно из воспоминаний твоего отца? — спросила Гермиона, узнав сероватый водоворот внутри колбы. Тео кивнул, сделав несколько шагов назад. Боялся ли он её или воспоминаний? — И это как-то связано с Драко? — настойчиво спросила она, взяв флакон и поднеся его к свету. — Да. — Он поднёс ладонь ко лбу и искал слова. — Я думаю… — выдохнул он беззвучно. — Я думаю, я знаю, почему погибли Нарцисса и Люциус. В комнате воцарилась тишина, и, похоже, Тео точно знал, какую именно бомбу он только что сбросил, потому что он встретился с ней взглядом и выглядел таким же отчаянным, как и она. — Почему они умерли? — спросила Гермиона, опуская руку с флаконом. Слёзы потекли по щекам Тео, и он снова покачал головой, отступая на несколько шагов. Когда он заговорил, его голос звучал надломленно, как будто он сам их убил, и он сказал: — Мой отец видел это. В битве за Хогвартс. — Что он видел? Тео молчал. Очевидно, ему было трудно подобрать слова. Гермиона сделала шаг к нему. — Хочешь, чтобы я вместо объяснений посмотрела воспоминание? Тео, казалось, не решил: — Если ты это сделаешь, то ты примешь участие в некромантии. Гермиона закатила глаза, достала вторую книгу, которую принесла из библиотеки Драко, и показала ему: — Я провела собственное исследование, со мной всё будет в порядке. Прежде чем Тео успел возразить, Гермиона нацарапала записку на куске пергамента и отправила её вместе с Аделаидой своему руководителю, прося взять выходной на короткий срок. Затем она потащила Тео в гардеробную в спальне, сбросила память Нотта-старшего в Омут памяти и прокрутила её палочкой. Только тогда она остановилась, мысль вылезла на поверхность. — Тео, неужели в этом воспоминании я увижу, как кто-то из моих друзей умрёт? — Нет, — сказал он, садясь на её кровать и нервно наблюдая за ней, почесывая запястье. — Это во время битвы, но не в Большом зале, это… снаружи. Ободряюще улыбнувшись ему, Гермиоона сделала щедрый глоток успокаивающего зелья из флакона, стоявшего на тумбочке у кровати, просто на всякий случай, и нырнула прямо в Омут памяти, молясь, чтобы воспоминание о последней битве не вызвало у неё паническую атаку.

***

Ведьма появилась в одном из дворов Хогвартса, и снаружи было темно. Заклинания осветили небо над ней, и крики наполнили воздух, но в остальном вокруг бегало всего несколько человек. Одним из них, как и ожидалось, был отец Тео, двое других — Люциус и Нарцисса Малфой, наполовину спрятались за балюстрадой лестницы. Было ясно, что Нотт-старший шпионил за ними и пока не был обнаружен. Гермиона не понимала, о чём они шепчутся, пока Нотт не подкрался поближе, спрятавшись за кустами и деревом. — Ты остановишь эту бойню прямо сейчас, Люциус. Разве мы недостаточно сделали? — голос Нарциссы звучал плаксиво. — Я убила человека, который едва старше нашего сына! Даже если это закончится сегодня, я не знаю, как я смогу с этим жить. И мой сын тоже никогда мне этого не простит! — Перестань так говорить, ты же знаешь, что он может читать наши мысли! — прошипел Люциус в ответ жене. — Мы не предадим его! Тёмный Лорд вознаградит нас за наши жертвы, как только начнется новая эра! Это всё будет стоить того. Мы будем жить как короли. — Не будь таким наивным! Он чуть не пожертвовал нашим единственным сыном, он сделал тебя убийцей детей, и ты готов бежать в коридоры, где мы учились, чтобы убить ещё больше. Нет никакой награды, нет ничего, ради чего стоит жить! — Прекрати это! Ты будешь подчиняться! Я не буду слушать твои жалобы на потери, когда у нас уже не за горами новая эра! Нарцисса запнулась, и её глаза расширились, глядя на мужа. Гермиона не могла её винить, даже она едва узнала выражение лица Люциуса. Он всегда был безжалостен, но в эту секунду его безумие сравнялось с безумием Беллатрисы во всех отношениях. — Ты сошёл с ума, Люциус, — с отвращением произнесла Нарцисса. — Ты уничтожишь все шансы нашего сына на будущее. — Мы создаём будущее для нашего сына, в котором стоит жить, — прошипел Люциус, оскалившись, и его бледно-белые волосы откинулись назад, совсем не похожие на его убранную и ухоженную прическу. Нарцисса отступила на шаг, и Гермиона увидела, как её рука дернулась вокруг палочки, пока она искала на лице мужа… что-то. Один раз, два раза она моргнула, а затем произнесла так, словно это был смертный приговор: «Империо». Нотт-старший рядом с ней ахнул, и они оба увидели, как Люциус тут же расслабился, а его прежде яростное выражение лица стало пустым и мечтательным. Нарцисса заговорила срывающимся голосом: — Ты будешь избегать любых дуэлей, которых сможешь, во время битвы, мы будем искать Драко и иным образом пытаться спрятаться. Только когда наше прикрытие будет раскрыто или на нас нападут, мы начнём защищаться. И когда это закончится, ты скажешь Драко, как ты им гордишься и что мы не хотим ничего, кроме счастья в его будущем! Когда это закончится, даже если всё закончится хорошо, мы оставим Драко всё, чем владеем, и он сам решит свой путь. Я больше не позволю тебе использовать его для твоей вендетты против мира, Люциус. Это конец! Только когда она обернулась, она услышала, как хрустнула ветка именно там, где стоял Нотт-старший. Не прошло и мгновения, как Пожиратель смерти выскочил из укрытия, подняв палочку у её виска. — Нарцисса, Нарцисса, — сказал он елейным голосом, — я всегда знал, что однажды ты сломаешься. Ты же знаешь, что Тёмный Лорд оторвёт тебе голову за это. И не только твою — следующим будет Драко. Не заблуждайся, Тёмный Лорд узнает о твоём предательстве, я позабочусь об этом. Ты действительно думала, что… — АВАДА КЕДАВРА! Из палочки Нарциссы вырвался зелёный свет, и затем воспоминание закончилось. Задыхаясь, Гермиона вылетела из Омута памяти обратно в свою гардеробную и посмотрела в понимающие глаза Тео.