37. Печальное воссоединение

— Теперь ты понимаешь? — спросил Тео со слезами на лице. Гермиона моргнула несколько раз и позволила себе упасть рядом с Тео на край кровати, уставившись на ковёр, обдумывая услышанное. — Да. После финальной битвы Нарцисса приказала Люциусу попрощаться с Драко и покончить с собой, спрыгнув с Астрономической башни, не так ли? И поскольку она не могла жить с тем, что сделала, — убила не только ребёнка и товарища Пожирателя смерти, но и своего мужа, — Нарцисса последовала за Люциусом. — Да, — выдохнул Тео дрожащим голосом, — кажется, другого объяснения этому нет. — Ты… Ты знаешь, кто был тот ребёнок, которого убила Нарцисса? Тео закрыл глаза и кивнул. — Терри Бут. — Твой друг? — Возможно… знакомый, да. — Тео… — Гермиона посмотрела на него с жалостью, но он снова покачал головой и взволнованно встал, чтобы отвернуться от неё. — Нет! — прорычал он. — Не надо обо мне сейчас! Ты должна сказать мне, как лучше поступить! — Что ты имеешь в виду? — Рассказать Драко или нет? — крикнул он. — Ты всегда знаешь, как правильно поступить. Обычно Гермиона возмущалась по этому поводу — она устала от того, что люди используют её в качестве голоса совести, но, если бы она была на месте Тео, она бы тоже захотела услышать чужое мнение. — Ты мне скажи, — спокойно сказала Гермиона. — Доверься себе. Тео повернулся к ней, и на мгновение она увидела, как отчаяние снова промелькнуло на его лице. — Я хочу ему рассказать. Но… он будет опустошен. Его собственная мать — кумир Драко — убила его отца! Отца, который единственный раз в жизни сказал Драко, что гордится им, находясь под Империусом. — Да, он будет опустошен, но это лучше, чем узнать о смерти родителей в министерской камере предварительного заключения. Их прервал стук в дверь. Они тут же замолчали. — Ты кого-то ждёшь? — прошептал Тео, вытирая лицо и нащупывая палочку, чтобы произнести несколько очищающих заклинаний. Гермиона встала и наложила несколько чар гламура на магические части своей квартиры. Затем она открыла дверь. — Грейнджер, — сказал Блейз Забини и оглядел её с ног до головы. На нём был волшебный эквивалент костюма-тройки, сделанный из шелковистого тёмно-фиолетового материала, украшенный золотой цепочкой и карманными часами. — Я тебя разбудил? — спросил он с лёгким удивлением, кивнув на её пижаму и разглядывая нимб из густых и всё ещё нечесаных волос. — Не совсем. Слишком много всего произошло сегодня, — пробормотала она. — Хотелось бы узнать тебя получше в более спокойное время, но увы… заходи. Начищенные до блеска туфли Блейза из драконьей кожи цокали по деревянному полу, и, пока он оценивал неопрятное состояние её квартиры, полной пустых кружек, коробок из-под китайской еды на вынос, подушек и одеял, которыми Тео пользовался ночью, Гермиона крикнула в спальню: — Блейз здесь. Подумала, тебе нужна моральная поддержка. Тео застенчиво появился, широко раскрыв глаза. В остальном он успел привести себя в порядок. — Я оставлю вас наедине, — сказала Гермиона и призвала мусор и грязную посуду на кухню, прежде чем отправиться в ванную. — Я пойду приму душ и… подумаю. Душ был каким угодно, но только не расслабляющим, и поскольку ведьма забыла взять с собой сменную одежду, ей пришлось нацепить полотенце, прежде чем выйти. Ни Тео, ни Блейз ни словом не прокомментировали её полуголую прогулку, что уже много о чём говорило само за себя. Вместо этого Блейз сидел, вытянувшись, на диване и обнимал рыдающего Тео, и единственный взгляд, который он бросил на Гермиону, был озадаченным и смущённым. Когда Гермиона полностью оделась, они позавтракали вместе. Ничего выдающегося, только чай с дешёвыми тостами, маслом и джемом, но ни один из двух чистокровных не высказал своё «фе» на её непарные столовые приборы и подержанные тарелки с детскими мотивами. Гермиона выбрала их только потому, что это были единственные оставшиеся чистые тарелки. В любой другой день она бы посчитала забавными мотивы Диснеевского короля льва, деля трапезу со слизеринцами за своим столом — на тарелках была сцена, где молодой лев Симба разговаривал со Змеёй. Это был шуточный подарок, который её мать сделала ей на Рождество, когда юная волшебница рассказала им о талисманах факультетов. Однако в этот день Гермиона выбросила эти воспоминания из головы и вместо этого позволила своему разуму лихорадочно строить план, как справиться с ситуацией. — Ладно, Тео, для начала тебе нужно больше есть, поверь мне, — подчеркнула она, положив ему на красочную тарелку ещё один тост. — Во-вторых, я кремирую твоего отца, пока ты останешься здесь с Блейзом, хорошо? — сказала Гермиона Тео, отправляя на кухню ещё больше грязной посуды и призывая свою бисерную сумку. — Может ли кто-нибудь из вас послать мне Патронус, когда вернётся моя сова? На всякий случай, если я им понадоблюсь на работе? Они обменялись взглядами и оба покачали головой. Она отбросила волну жалости — для вызова Патронуса нужны были незапятнанные, сильные и счастливые воспоминания, а их, похоже, не было — и выхватила из сумки пару зачарованных пергаментов. — Тогда напишите мне об этом. Затем она сунула книгу «Некромантия и предприимчивость» в свою бисерную сумку и встала. Тео быстро снял свой перстень и отдал ей, чтобы она пересекла границу. — Спасибо, Гермиона, мне так жаль, что я втянул тебя в это. — Он снова задыхался. — Я не должен был существовать… Если бы мой отец не привёл меня на свет, тебе не пришлось бы заботиться о моих проблемах. Если бы я не был таким чертовски слабым, если бы я не был такой обузой для этого мира, я бы… — О, парень, твой отец действительно сломал тебе жизнь, — сказала Гермиона и посмотрела на Блейза в поисках поддержки. Блейз, однако, всё ещё казался совершенно не в своей тарелке и только положил одну руку на плечо Тео. — Тео, послушай меня, — сказала она, когда Блейз оказался никчёмным помощником — зачем она вообще попросила его приехать? Решительно настроенная, она села рядом с Тео. — Это не твоя вина! Ты не выбирал быть сыном своего отца. Ты одарён, остроумен, умён и невероятно добр! Насколько я слышала, ты отличный друг, ты забавный, у тебя большое сердце, и ты к тому же довольно красивый, надеюсь, ты это знаешь? Тео вытер слезу с лица и пробормотал с робкой улыбкой: — Гермиона, я думал, мы уже выяснили, что ты не в моём вкусе. Она проигнорировала его шутливый выпад и продолжила: — О, заткнись! Я серьёзно. Нет ни одного человека, который сказал бы что-то негативное о том, что ты когда-либо делал. Пора тебе начать верить в себя. Я совсем не чувствую, что ты — обуза. Я всегда хотела попробовать освоить некромантию, не так ли? Тео усмехнулся. — И я не знаю, что ты чувствуешь сейчас, — продолжила Гермиона, — но я чувствую, что потратила много времени зря, не общаясь с тобой раньше. Тео поднял глаза и улыбнулся ей большими удивлёнными глазами. Однако ведьма села, прекрасно понимая, что Блейз наблюдает за ней со смесью беспокойства и удивления. — И, Блейз, я была бы очень признательна, если бы ты мог внести хоть немного здравого смысла в происходящее. Это на самом деле не конец света. Так что прекрати держаться за это чувство вины. Мы вели кровавую войну, ради бога. Это просто очередной четверг. Блейз, казалось, не согласился с этой идеей, выглядя слегка расстроенным из-за того, что Тео ему уже рассказал, но он только прищурился. — Ладно. Нахмурив брови, он наблюдал за Тео, который уткнулся лицом в руки. Гермиона, однако, быстро поцеловала Тео в лоб и аппарировала в Нотт-мэнор. Оказавшись там, она встретила Роффи, который помог ей найти дорогу в защищённую комнату, и Гермиона без труда прорвала свои собственные чары. Внутри всё выглядело так же, как и прежде. По прихоти она уменьшила и упаковала все флаконы в свою бисерную сумку, а затем последовала инструкциям руководства для гробовщиков и книги по некромантии. Она сняла чары стазиса Тео и рунические заклинания, чтобы остановить метаболизм трупа, пока тот не сдулся. Затем она зачаровала блок воздуха вокруг него, создала сильный огонь, пожар всего на несколько уровней ниже Адского пламени, и собрала образовавшийся пепел в созданную урну. Всё это было сделано менее чем за несколько минут. На самом деле, единственное, что было ужасно, — это застоявшийся запах горящей плоти. Возможно, Тео был прав, возможно, это было ненормально, что её это не особенно смущало. Поэтому, когда она закончила, Гермиона села в кресло и долго смотрела на почерневший каменный стол. Она очень сомневалась, что у неё будут кошмары от этого конкретного случая. Если вообще будут, это будет из-за наблюдения за тем, как Нарцисса убивает человека, или от образа того, как она приказывает человеку покончить с собой. Тем не менее, она вздохнула. Немного опасаясь, Гермиона очистила комнату от сажи и убрала все кровные чары, которые она добавила, прежде чем встать и распаковать одолженные книги Драко. Повинуясь прихоти, она прихватила с собой и книги Тео. Без сомнения, ему было бы лучше без них. Тилли чуть не заплакала, когда Гермиона сказала эльфам, что всё готово, а затем аппарировала обратно в свою квартиру. Тео и Блейз, похоже, взяли себя в руки. Первый выглядел гораздо более собранным, а последний осмелился откинуться на спинку дивана, хотя его блестящий вид всё ещё резко контрастировал с её хаотичной квартирой. — Твоя сова вернулась с ответом из Министерства, в котором говорится, что тебе предоставлен запрошенный выходной, — сказал Блейз и поднёс к её глазам листок бумаги. — Спасибо. — И Виктор Крам передаёт тебе привет, — добавил он с ухмылкой, держа в руках второе нераспечатанное письмо. — Спасибо большое, Блейз, — невозмутимо ответила Гермиона. — Всё готово? — спросил Тео. — Что ты сделала с пеплом? Она открыла сумку и достала урну. — Он здесь. — Давай смоем его в унитаз, — сказал Тео и выхватил урну из её рук, устремившись в ванную быстрее, чем Гермиона или Блейз успели за ним угнаться. Он бесцеремонно сбросил пепел в унитаз, и облако взметнулось в воздух. Все трое закашлялись и расчихались от частиц, плавающих в комнате, и вскоре пепел покрыл их одежду и волосы. — Упс, — смущённо сказал Тео. Блейз замер и с отвращением посмотрел на свой грязный костюм и теперь не такие уж блестящие туфли, но Гермиона спохватилась быстрее и очистила его и остальную часть комнаты от всякой пыли. Тем временем Тео смыл воду, и после того, как пепел улетел, он… пожал плечами. Несколько секунд Гермиона волновалась, что он может сломаться прямо перед ними, хмуро глядя на снова пустую миску, которую он вымыл. Но затем он расправил плечи, посмотрел на Гермиону и Блейза и начал улыбаться. — Это… потрясающе! Наконец-то всё закончилось. Блейз положил руку ему на плечо и выжидающе посмотрел на Гермиону. — Отлично. И третий шаг… — Шаг третий, — ответила она сдержанно, — рассказать Драко.

***

Они все аппарировали к главным воротам, поскольку Блейз и Тео не были в списке гостей, и вместе они прошли по гравийной дорожке к поместью. Если у Блейза и были сомнения насчёт этой затеи, то он не жаловался, а вместо этого, казалось, всё больше и больше принимал, что Тео не в порядке и действительно нуждается в своих друзьях. Возможно, если бы она знала Блейза лучше, она бы раньше распознала вину в его выражении лица, но к тому времени, как Тео снова начал нервно рвать рукава своей довольно потертой мантии, даже для неё язык тела Блейза был ясен как день: ему было искренне жаль Нотта. — Ну, вот это сюрприз, — сказал Драко, когда они подошли к двери. Скрывая свои истинные эмоции, он окинул взглядом Блейза, а также растрёпанное состояние и опухшие глаза Тео. — Боюсь, не очень, — сказала Гермиона и повернулась к Блейзу и Тео. — Увидимся в гостиной. Блейз кивнул и осторожно потянул Тео за рукав, втягивая его в поместье. — Что происходит? Кто умер? — Драко сказал гораздо резче, когда они ушли. — Отец Тео, он… Тео держал его под чарами стазиса. Я помогла ему кремировать отца сегодня утром. — Это… — Это ещё не всё. Сейчас я тебя аппарирую, — сказала она, и через мгновение они снова появились в тёмной комнате Омута памяти. — Грейнджер… — проговорил Драко в темноте, но Гермиона уже наклонилась, чтобы вылить воспоминание в огромную каменную чашу. — Тео удалось извлечь воспоминание из своего отца, — сказала она. — Пожалуйста, пожалуйста, не спрашивай как. Это о твоих родителях и… Я думаю, тебе нужно увидеть. Она почувствовала, как он напрягся рядом с ней. — Что я увижу? — Не их смерть, а разговор между твоей матерью и отцом, приведший к тому, почему они покончили с собой. — Уходи, — холодно сказал он. — Что? — спросила Гермиона в замешательстве. — Я сказал, уходи! Гермиона почувствовала, как её сердце остановилось. — Извини, я не хотела тебя обидеть. Я имею в виду… мы не обязаны это смотреть. — Ты не сделала ничего плохого, — сказал он так же холодно, слова совершенно не соответствовали его тону, — но ты должна уйти. — Почему? — её голос звучал тихо, и она, несомненно, была обижена. — Это моя проблема и только моя, так что просто… дай мне разобраться с ней в одиночку. Я не хочу… я хочу быть один. Гермиона знала, что лучше не торопить события, и сказала: — Я буду в гостиной. Я отвечу на любые твои вопросы. Я… люблю тебя. Но Драко уже наколдовал ведро и уставился на воду. Гермионе потребовалось все силы, чтобы трансгрессировать в гостиную и оставить его в покое. — Что случилось? — спросил Тео, как только она пришла, но Гермиона только покачала головой. — Он хочет посмотреть воспоминание в одиночестве. — Сколько оно длится? — спокойно спросил Блейз. — У меня такое чувство, что ты скоро узнаешь, — пробормотала Гермиона и села на один из соседних диванов. В комнате было настолько тихо, что можно было услышать, как падала пыль, если не считать непрерывного тиканья напольных часов в углу. И действительно, Гермиона не могла сказать, сколько времени прошло, но через некоторое время все они услышали слабый треск аппарации. А затем, несомненно, звук разбившегося фарфора. Она вздрогнула от этого звука и заметила, что Блейз и Тео смотрят на неё. — Сделаем что-нибудь? — спросил последний, но Гермиона покачала головой. Ещё один раскат звона разнёсся по комнате. На этот раз поморщился только Тео. — Вы уверены… — Да! — возразила Гермиона, сжав челюсти. Теперь звук полной стопки тарелок, грохнувшихся над потолком, заставил их всех поднять глаза. С тех пор звуки не прекращались. Блейз был тем, кто нарушил их молчание: — Кажется, я что-то пропустил после того, как уехал. Мне жаль. Тео покачал головой, одновременно прислушиваясь к их разговору и закрывая уши, чтобы не слышать, как Драко пытается склеить своё разбитое сердце. — С ним всё будет в порядке, — сказала Гермиона. — Он сильнее, чем думает. Но её сердце всё равно разрывалось, когда она слышала, как он расстроен. — Так вот, ты и Драко, — сказал Блейз. — Я думал, Тео издевается надо мной, но теперь я это понимаю. — Не уверена, комплимент это или нет, — устало сказала Гермиона и обнаружила, что ей всё равно. Звук очередного удара донёсся сверху гостиной. Чтобы чем-то заняться, она наколдовала чайный сервиз и трясущимися руками налила каждому по чашке. — Ну, как там Италия? — спросила ведьма, скорее для того, чтобы заглушить звуки разрушений над ними, чем из искреннего интереса. Блейз вздохнул. — Лучше, чем здесь, это точно. Люди там счастливы и… это заразно. Тео выглядел немного завистливым, но Гермиона улыбнулась ему. — Я думаю, если бы Тео, Драко или я попытались навестить тебя, мы бы принесли с собой остатки войны. Но я рада, что ты остался невредим. По усадьбе разнеслись звуки гневных криков. Блейз встретился взглядом с Гермионой и несколько мгновений наблюдал за ней. — Я полагаю, было бы лицемерно с моей стороны вернуться сейчас, когда со всеми проблемами уже разобрался кто-то другой. — Я думаю, это лицемерие, если ты станешь утверждать, что являешься тем, кто помог решить эти проблемы, — осторожно сказала Гермиона, стараясь не показаться холодной. Она ещё раз взглянула на смущённого Тео и через мгновение встала, чтобы остановить его от почесывания запястья, взяв его за руку, прежде чем повернуться к Блейзу. — Я подумала, может быть, ты захочешь провести несколько дней со своим другом, составить ему компанию в Нотт-мэноре. Наверху стало тихо, и Гермиона подняла подбородок, чтобы посмотреть на потолок. — Я не могу быть в нескольких местах одновременно. Но прежде чем Блейз успел ответить, раздался треск. Драко появился из ниоткуда. Его бледные волосы были спутаны, а лицо исказилось от гнева. Как только его глаза нашли Тео, он прорычал: — С каких пор ты знаешь? Волшебник, сидящий рядом с Гермионой, поморщился: — Почти год. — Ради всего святого, — прошипел Драко и разбил чайный сервиз Гермионы о дальнюю от них стену. — Ради всего святого! Я знаю, что мы не были друзьями, но всё же! — Я знаю, — скромно ответил Тео. — Я каждый грёбаный день задавался вопросом, почему они покончили с собой, а ты всё это время знал! Блять! — Я знаю, — повторил Тео, выглядя при этом совершенно побеждённым. — Тебе следовало… — Прекрати! — внезапно прогремел Блейз. — Просто прекрати, Драко. Ты был одним из них! Мне всё равно, сожалеешь ли ты и раскаиваешься ли, ты не имеешь права упрекать кого-либо из нас! — Он встал и подошёл к Драко. — Мы не были твоими друзьями, ты ясно дал это понять! Мы хотели помочь тебе, год за годом, но ты оттолкнул нас и использовал всё, что мы когда-либо предлагали, против нас. Так что никогда не ругай нас за то, что мы не хотели тебе помогать! Он угрожающе указал на Драко с яростным выражением и продолжил: — Из-за таких людей, как ты, у меня был выбор стать одним из них или покинуть страну всего через несколько недель после начала нашего седьмого курса. Думаешь, я поступил легкомысленно? Оставив всё позади и живя с матерью и её новым мужем? Всегда в страхе, что ты предложишь завербовать меня? Потому что, о да, я помню твои угрозы, я помню их все! И ты — причина, по которой Винсенту пришлось умереть! — огрызнулся Блейз, и Драко побледнел. — Он и Грег слепо следовали за тобой. Они стали Пожирателями смерти только после того, как ты стал одним из них. Целый год Тео и я говорили с ними, пытались заставить их изменить своё мнение. Но ты - причина, по которой они вообще были в Битве за Хогвартс, ты причина, по которой они… — СТОП! — закричала Гермиона Блейзу. Гермиона чувствовала, как искры покалывают её кожу, что-то старое и очень знакомое, и это что-то проснулось с новой силой. То же самое, что заставляло её годами бросаться перед друзьями, инстинктивно и без вопросов, чтобы защитить их. Защищать их от чего угодно, когда угодно, всегда. Драко давно перебрался в её сердце, где Рон и Гарри жили годами. — То, что ты говоришь, неправда! Это не вина Драко! Блейз только прищурился и спросил: — А откуда ты это знаешь? Тебе Драко сказал? — Я знаю, потому что я была там! Я была в той же чёртовой комнате, когда Крэбб сгорел заживо. Это я послала Смертельное проклятие Крэббу, когда Драко попытался его остановить. Это я услышала, как Крэбб смеялся над Драко, говоря, что они больше не будут выполнять его приказы. Ради всего святого, это я сама чуть не сгорела заживо после того, как Крэбб наколдовал этот чёртов Адский огонь! И даже после всего этого Драко всё ещё пытался спасти их от него. Так что нет, Блейз! Смерть Крэбба в тот день не зависела ни от кого, кроме него самого. Это заставило Блейза выдохнуть, но он всё равно повернулся к Драко и после нескольких глубоких вдохов добавил более спокойно: — Слушай! Мне жаль из-за смерти твоих родителей. Мне правда жаль — потому что я не бессердечный монстр. И я знаю, что ты скорбишь, но возьми себя в руки! Тео тоже скорбит. Я имею в виду, посмотри на него! Нет, посмотри на него по-настоящему! Блейз повернулся к Тео, и сострадание, которое он проявил к своему другу, витало в воздухе, тот же знакомый кусочек защитных инстинктов наконец-то проступил наружу. — Прости, что я ушёл, Тео. Прости, я не смог взять тебя с собой. Прости, я был так, так слеп к твоей боли. Тео покачал головой и вытер нос. Вместо этого он посмотрел на Драко с извиняющимся выражением: — Я не знал, как тебе сказать. Я не знал, как с этим справиться. Я никогда не должен был смотреть эти воспоминания, я даже не знал, как объяснить. Взгляд Драко метался между двумя друзьями, и в момент выдоха он, казалось, провалился в себя. Он закрыл лицо руками, а мгновение спустя упал на колени, и Гермиона увидела, как по его щекам текут слёзы. Она так быстро, как только могла, поднялась на ноги, но Драко непреклонно велел ей держаться на расстоянии. Она нерешительно осталась стоять. — Мне жаль, Блейз. Мне так жаль, — сказал Драко, захлёбываясь слезами. — Ты не представляешь, как мне жаль. Решимость Блейза пошатнулась, и в своей неуверенности он снова сел рядом с Тео. — Думаю, пришло время нам поговорить об этом, не так ли? — Я не хотел втягивать тебя в это, — сказал Драко. — Сначала я был слишком горд, а потом слишком разочарован. Он мог читать мои мысли — окклюменция не помогла бы. Он использовал бы каждого, кто что-то значил, против меня. Видишь, как моя мать преуспела в этой игре — он заставил её убивать. Поэтому я оттолкнул вас всех. Блейз долго смотрел на Драко, прежде чем сказать: — Несомненно, мне было легче, чем вам обоим, это точно. И я почти уверен, что моя мать убила и моего отца. Или, по крайней мере, некоторых из её семи мёртвых бывших мужей. К этому привыкаешь. Драко только покачал головой. — Мне жаль, что я набросился на тебя с обвинениями, Тео. Мне жаль, я был таким паршивым другом. Я не могу злиться на тебя за то, в чём ты не виноват. Ты… в порядке? Горюешь? Потому что моя мать убила твоего отца? — С чего бы мне злиться? Я бы послал ей цветы, — фыркнул Тео, и в его голосе снова прозвучал намёк на сарказм. — Ты злишься из-за того, что твоя мать убила твоего отца? — спросила Гермиона у Драко. — Спроси меня об этом через месяц или два, — выдохнул он и обнял свои колени. Через некоторое время он добавил: — Я… я знаю, что это ужасно признавать, но… я думаю, я бы простил её. Я знаю, что не должен был, но я бы простил её за убийство кого-то. — Терри Бут, — уныло сказал Тео. Драко вопросительно посмотрел на него. — Вот о ком она говорила, о том, кого она убила. Терри Бут. Он был настолько невинен, насколько это вообще возможно. Он был любопытным и дружелюбным и одним из самых непредвзятых людей, которых я когда-либо встречал, — объяснил Тео. — В тот день, когда он умер… Он защищался от твоего отца в последней битве с несколькими своими друзьями и другими членами Ордена. Когда казалось, что они одержали верх, твоя мать присоединилась к битве, но они всё равно проигрывали. В какой-то момент она… убила его, чтобы спасти себя и твоего отца. — Терри Бут, — беззвучно произнёс Драко, вероятно, визуализируя. — Ты встречался с ним, не так ли? — Что-то вроде этого, — признал Тео. — По крайней мере, какое-то время. Теперь он лежит под серым сланцевым надгробием в деревне Хогсмид, и на нём нет ничего, кроме дат. — Блять! — выругался Драко, закрыв лицо руками. — Моя мать убила ребёнка. Моя мать убила моего отца. Мой отец, который никогда бы не остановился, был Пожирателем смерти, потому что хотел оставаться им до самого конца. После этого никто из них ничего не сказал. Драко пустым взглядом уставился на пол перед своими коленями и чуть не всхлипнул. — Как можно от этого оправиться? Гермиона заметила выражения лиц Тео и Блейза, которые сидели рядом друг с другом, обмениваясь неуверенными взглядами, молча, не делая ни черта, кроме как хмурясь. Тео, казалось, немного успокоился, не так тревожился, как раньше. Блейз, с другой стороны, не мог перестать смотреть на Драко, как будто он был с другой планеты. Гермиона почувствовала желание встряхнуть их всех за плечи. Вместо этого она вздохнула. Когда никто не отреагировал, она засунула всю руку в свою бисерную сумку и пошарила в поисках стопки маггловских книг, которые она купила через некоторое время после окончания войны. Она бесцеремонно бросила их на журнальный столик между ними, и громкий стук привлёк к ней всеобщее внимание. — Ради всего святого! Вот что вы собираетесь сделать. У вас у всех есть травмы, у всех есть психологические раны, о которых вам нужно позаботиться. Поскольку волшебное сообщество не обеспечивает достаточное количество целителей психического здоровья, а вы вряд ли сможете рассказать маггловскому терапевту о проклятиях и магии, вам придётся разбираться с этим самостоятельно. Верно? — И снова никто из них не отреагировал, но никто и не возразил, поэтому она восприняла это как знак продолжить свою речь. — Итак, вы прочтёте эти книги по саморазвитию от корки до корки, узнаете о психологии и будете опираться друг на друга, вместо того чтобы держать всё в себе, как вы это часто делаете. Она отправила книги трём волшебникам, выставив напоказ различные тома о ПТСР, домашнем насилии и родительском пренебрежении. Тео потянулся к одной из обложек, Блейз уставился на них с отвращением, а Драко просто поднял брови. — И каждую вторую неделю, — продолжила Гермиона, — вы будете встречаться друг с другом и говорить о том, что творится у вас в головах. Вы будете делиться своими кошмарами, грехами и мечтами, вы будете слушать друг друга и обнажать свои души. Вы будете говорить друг другу, когда считаете, что они неправы. Потому что так поступают друзья! Вам нужно начать исправлять себя! Вам нужно начать привлекать других людей. Тео, скажи Невиллу! Драко, перестань проецировать на себя преступления своих родителей! И Блейз… Я тебя толком не знаю, но ты тоже не кажешься счастливым. Блейз фыркнул, и она сердито посмотрела на него. — Да, да, я знаю, я вечный оптимист, но это не значит, что я не права. Я прочитала каждую из этих книг, и они мне помогли. Я снова могу спать, я снова нормально ем, я не чувствую, что сильный ветер может довести меня до слёз. Если бы я не разобралась со своими проблемами, я бы не пришла навестить Драко, я бы не нашла любовь, у меня всё ещё был бы шрам, который оставила мне Белла, я бы не была на пути к получению двенадцати ТРИТОНов. Так что… проглоти свою чёртову гордость и позволь другим помочь тебе! Боже! Люди выживают после таких вещей. — Гермиона, — Тео вздохнул и похлопал по сиденью справа, — сядь, мне страшно. Вся такая взбешенная и праведная… Она бросила на него ещё один укоризненный взгляд, но всё же села рядом с ним. Тео, который открыл книгу и начал просматривать оглавление, только ткнул её локтем: — Я не большой любитель БДСМ, но из тебя бы получилась чертовски хорошая доминатрикс. — Не хотел бы, чтобы она была другой, — размышлял Драко, некоторое время просматривая свою собственную книгу, прежде чем его рот скривился в ухмылке. — Вот почему ты пришла в поместье, не так ли? — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, прищурившись, точно понимая, что он имеет в виду. — Когда ты впервые приехал сюда в сентябре, я спросил тебя, читала ли ты об этом дурацком механизме преодоления страха в книге. Ты сказала, что нет. Ты сказала, что это была твоя идея, и чертовски хорошая. А здесь написано «Глава 5: Конфронтационная терапия». Гермиона ухмыльнулась и кивнула в сторону гостиной: — Ну, очевидно, я хорошая лгунья. Драко только прищурился, но она хихикнула и села рядом с ним. На том самом месте, где её пытали год назад. На том самом месте, где она солгала Беллатрисе под проклятьем Круциатус, ничего не выдав. Краем глаза она заметила, что Блейз в замешательстве посмотрел на неё. Драко закатил глаза, ухмыльнувшись. — Знаешь, я ненавижу, когда ты права, Грейнджер? Не могу этого выносить, чёрт возьми. — Да, приятель, — хихикнул Тео. — Она отвратительна, не правда ли? Драко торжественно кивнул. — Самое худшее, что могло со мной произойти. Чёртова любовь всей моей жизни. Восхищённо, словно став свидетелем великого чуда, Драко провёл своими длинными пальцами по её волосам и одарил её первой полной надежды улыбкой за этот день. Гермиона была уверена, что улыбнулась ему в ответ с тем же самым выражением на лице. Да, они справятся и с этим.