Глава 2.

*** Келлен сделал вдох, и легкие обожгло горячим пустынным воздухом. Когда он был частью равномерной, но находящейся в постоянном движении жизни племени, такие мелочи, как жара, казались привычными, а внимания на этом никто особо не заострял. Но сейчас, когда лохматые, толстошкурые и неповоротливые животные двигались цепной нитью вдоль пустыни, таща на себе замотанных в белые одеяния пустынных торговцев, сумки, набитые товарами, покрытые паутинкой мелких трещин кувшины с водой и самого оборотня, Келлен всем телом ощущал вязкость медленно текущего времени и навязчиво припекающее затылок солнце. — Бедное дитя пустыни, — рядом пристроился мычащий ишшатбарх, на котором восседала смуглая, темноволосая женщина. — Ты родился в этих песках, но солнце тебя не любит. У тебя есть вода? Келлен мысленно поразился этому притягательному сочетанию грудного женского голоса, обладающего чуть шепелявым акцентом и утонченной восточной красоте, после чего с тихим хлопком вынул пробку из своего темного кувшина и с тоской посмотрел на остатки воды. — Не стесняйся, — женщина протянула ему свой кувшин. — Ты хорошо заплатил, мне будет стыдно не предложить тебе воды. Оборотень сделал жадный глоток немного кислой воды и с облегченным вздохом вытер рот, понимая что пересохшее горло вновь обрело способность издавать звуки. — Спасибо, милая женщина, — он тепло ей улыбнулся, протягивая кувшин обратно. — Оставь себе, мне есть у кого попросить. Меня зовут Шира, и если у тебя будут вопросы, ты можешь задать их мне. — Шира… — Келлен подался вперед, вцепившись рукой в грубую шерсть ишшатбарха. — Шира, вы можете сказать, когда у нас будет привал? — Остановка будет через часов шесть, рядом с маленьким альгирским городком. Шесть часов! Шесть часов — это звучало как что-то невероятно длинное, сложное и очень-очень горячее, поэтому Келлен со стоном уткнулся носом в покрывало, закрыл глаза и решил попробовать поспать. Солнце нещадно слепило глаза, сколько бы он не пытался отвернуться, а пот стекал по спине ручьем и щипал кожу. Но долгая дорога окончательно вымотала оборотня, поэтому через час усталость взяла свое и он заснул, считая скачущие под веками цветные пятна. Разбудил его небольшой толчок — мычащее животное плюхнулось на землю, подбирая под себя толстые конечности и утыкаясь темным рылом в песок — искало полезных насекомых. Оборотень поднял глаза, моргнул пару раз и отметил, что многие животные опустились рядом, а пустынники спешились и начали перебирать сумки. — Перерыв будет всего час, — Келлен поднял глаза и увидел нависающую над ним Ширу — в руках у нее был пакет с лепешками. — Ты можешь спокойно перекусить и сделать все свои дела — размяться, например. — Чудесно, — хрипло ответил парень и улыбнулся, поднимаясь с земли и с хрустом потягиваясь. Шира молча кивнула, положила на его сумки пару лепешек и ушла, отвечая что-то остальным пустынникам на их языке. Келлен, владеющий исключительно общим дельсийским языком, пожал плечами и подхватил сумку. Он хотел отойти, но самое ценное решил взять с собой — вдруг у пустынников была привычка рыться в вещах путешественников? Их много, а оборотень один. С этими размышлениями Келлен отвернулся от гудящей разговорами толпы и обомлел. Прямо перед ним тянулась, казалось бы, бесконечная полоса густых джунглей, пестрых, дышащих свежестью и обилием различных растений. Такой резкий контраст с желтой пустыней был настолько ярким, что в голове оборотня проскользнула мысль о том, что он все еще спит. Он подошел к одному из темно-зеленых кустов и обхватил широкий лист пальцами — растение оказалось плотным и влажным, а также вполне реальным. Недолго думая, он шагнул в темную густоту высоких деревьев, ведь за полдня зов природы стал почти болезненным. Оборотень порвал одну лепешку и прикреплял к деревьям за своей спиной по кусочку, чтобы потом вернуться без задержек. Отойдя так далеко, чтобы гул толпы не было слышно, Келлен привалился плечом к дереву и со стоном облегчения избавился от проблемы. Подняв глаза к разбитому на кусочки кронами деревьев небу, он вздохнул, чувствуя как ватные ноги отказываются двигаться обратно. Решив, что у него еще много времени до отправления каравана, оборотень опустился на обломанный кем-то пень и вцепился зубами в лепешку. Хотелось мяса, но надо было потерпеть до города, поэтому он смиренно прожевал хлебную мякоть и запил водой. Тишина, прерываемая редким чириканьем птиц, прохлада и полумрак успокаивали. Ему хотелось побыть здесь подольше. Рядом чирикнула птичка. Келлен поднял глаза и принялся рассматривать яркий, пестрый комочек, восседающей совсем рядом на ветке. Приглядевшись, он вдруг похолодел — в клюве животное держало один из кусков лепешки, которые он насаживал на деревья. Судорожно обернувшись, оборотень начал высматривать на деревьях остатки лепешек. Их, ожидаемо, не было. — О, Великая Пустыня! — Келлен подхватил сумку и пошел в некое предположительное «обратно», постоянно оглядываясь по сторонам. — Еще не хватало потеряться! Милые предки, вот бы они еще не успели уйти… Побродив в течении десяти минут по непроглядным кустарникам, Келлен отчаянно пнул ногой какую-то корягу. Каравана не было слышно вообще. Внезапно, в голову оборотня пришла вполне логичная мысль — он же оборотень. Решив найти попутчиков по запаху, он мигом обернулся в крупное, лохматое животное, и, подхватив сумку зубами, дернулся в сторону на запах лепешек. Спустя некоторое время джунгли начали редеть, но вместо радостного ускорения, волк внезапно замедлился, а шерсть на загривке встала дыбом. Он почувствовал запах крови. Мигом обернувшись человеком, Келлен бесшумно подошел к границе джунглей и опасливо выглянул — пальцы впились во влажную кору дерева, а глаза расширились. Вся намеченная белыми платками зона для привала была в крови. Ишшатбархи мертвыми комьями окровавленной шерсти валялись на песке, а брюхо каждого было распорото крупными глубокими полосами — словно от огромных когтей. В кучах бело-красных лохмотьев оборотень боялся узнать пустынников, но ни одной живой души здесь не было вообще. Или нет — одна, все-таки, была. Келлен хотел уже дернуться навстречу какому-то движению, но ватные ноги не двигались — а через мгновение он и сам решил пока не высовываться. Невысокая фигура в широкой черной мантии ловко выскользнула на окровавленный песок. Она откинула капюшон, и оборотень увидел скрывающую лицо кожаную маску чумного доктора. Недолго постояв на месте, фигура воодушевленно попрыгала к трупам, начиная вскрывать сумки и выворачивать карманы. Келлена затошнило. Картина была настолько мерзкая, что оборотень просто вцепился когтями в сумку и ринулся в чащу джунглей, не обращая внимания на хлеставшие лицо ветки, и до крови прикусив нижнюю губу. Келлена затошнило. Картина была настолько мерзкая, что оборотень просто вцепился когтями в сумку и ринулся в чащу джунглей, не обращая внимания на хлеставшие лицо ветки, и до крови прикусив нижнюю губу. Потом остановился, посмотрел на гущу деревьев перед собой. Сделал шаг назад. Затем еще один. А после опрометью кинулся обратно, к пустыне. Он бежал по горячему песку, в свое предполагаемое «обратно». Обратно к стае, к отцу, к ежедневным тренировкам с Токелой, к играм с волчатами, к своим книжкам — куда угодно, только не дальше в эти джунгли, с этими мертвыми телами. Он никогда не видел смерть, он не хотел умирать, так болезненно не хотел, что лучше станет лобызать отцу ноги, чтобы тот пустил его обратно. Солнце пекло. Перед глазами начало плыть и оборотень остановился, оперевшись руками на колени и пытаясь отдышаться. Легкие жгло, пот стекал с него ручьем и капал с носа на ладони, но останавливаться было нельзя. Вдруг та тварь еще рядом, готовая его разорвать?.. Келлен обернулся. На горизонте маячила темная лента джунглей. Проделать такой путь, что сбежать! «Нет, нет», замаячили мысли в голове, «я не сбегал. Я спас свою жизнь! Разве отцу я нужен мертвым, а не живым?» На ум сразу пришел ответ — а разве отцу нужен ты, а не Рассо? «…под твоим предводительством стая просто разбежится. Рассел — моя гордость. В нем есть все качества вождя, он крепкий, как стержень, он сможет вести всех за собой…». Слова Шиллана набатом стучали в его голове. Он и правда ни на что не способен? Что там, за этими джунглями? Какие люди там живут, какие твари там прячутся? Неужели во мне, спросил он себя, не найдется и капля той отваги, которую отец приписывает Рассо? Неужели путешествие так быстро закончится? Келлен развернулся и медленно побрел к джунглям. Песок начал казаться еще гуще, тяжелее, а очертания джунглей словно отдалялись от него. Но он упорно шел, вытирая с горячих щек беспрерывно стекающие слезы. Он не мог до конца понять, что им двигало, зависть или желание что-то доказать отцу? Или какое-то доселе неизвестное ему любопытство? Предвкушение? Оборотень подошел к границе и повернул голову к кровавому месиву. Он знал этих пустынников всего несколько дней, а по имени обращался к одной лишь Шире, но смерть этих людей оказалась для него настолько неожиданной и, казалось бы, нереальной, что он просто не знал что делать. Смерть любого живого существа всегда воспринималась им как величайшая несправедливость, ему было жаль — ему было безумно жаль! — пустынников, разорванных какой-то тварью, пока он гулял по джунглям. Келлен не думал, куда он пойдет, он не думал, сколько вещей у него осталось, он пытался прогнать из головы образ Ширы с пустыми, посветлевшими глазами. На ум вновь пришел скачущий человек в маске чумного доктора — возможно ли, что этот бессовестный мародер просто проходил мимо? Или это была умышленная затея — погубить караван, и обворовать его? Но как такой маленький, тонкий человечек справился бы с целым караваном, вооруженным охраной? Оборотень запустил пальцы в свои густые каштановые кудри и прикрыл глаза. Вопросов было много, но где искать ответы? Он мог бы схватить незнакомца, но вдруг тот оказался бы простым проходимцем? А если он и виноват — справится ли Келлен с тем, кто за полчаса погубил такое количество людей? Решив, что стоит хотя бы проверить обстановку, оборотень уныло побрел обратно — уже без замешательства, запах крови стоял сильный. Обогнув несколько деревьев, он снова выглянул на перемешанный с кровью мокрый песок — признаков жизни никто не подавал, а вокруг стояла тишина. Келлен даже подумал бы, что незнакомец в черном ему померещился, но о его присутствии говорили вывернутые сумки и раскиданные по песку вещи. Оборотень подошел к мертвому ишшатбарху, на котором пересекал пустыню в течении двух дней, и развернул остаток своих вещей. Деньги он взял с собой, когда уходил в первый раз, но очень переживал об отцовском подарке — толстом, тяжелом для обычной человеческой руки двуручном мече, с широким блестящим лезвием и обитой красным металлом рукояткой. Настоящее произведение искусства, заказанное отцом пять лет назад, и с которым эти же пять лет Келлен спал в обнимку. Оборотень сдернул последний слой плотной ткани на сумке и облегченно выдохнул — меч игриво блеснул на солнце. Кем бы ни был бессовестный мародер, оружие он либо не смог утащить, либо вообще не нашел. Келлен поднялся с песка, отряхнул свои просторные шаровары и закрепил двурук на спине, а небольшую сумку, с которой уходил в джунгли, закрепил на поясе. Подхватив походную лопату, выпавшую из сумки одного из пустынников, оборотень принялся раскапывать слипшийся песок. Солнце медленно, но верно скатывалось к закату, но не переставало печь, поэтому каждые двадцать минут Келлен вытирал остатками своего покрывала лицо и тело, убирая липкий пот, после чего делал по паре глотков воды, которую мародер не тронул, и принимался копать вновь. Время для того, чтобы вырыть около двадцати небольших могил, Келлен, по внутренним ощущениям, оценил в не менее чем пять часов. По ночному небу почти торжественно плыла невероятно яркая луна, озаряя своим холодным светом смертельно уставшего оборотня, перемазанного кровью и потом, и таскающего трупы в свежевырытые могилы. Засыпав песком каждую могилу, Келлен соорудил на них по небольшому холмику, а сверху укладывал по любой из оставшихся вещей того или иного пустынника. — Покойтесь с миром, — измученно прошептал оборотень, и развернулся в сторону джунглей. Спать хотелось неимоверно, глаза слипались, а луна — двоилась, но парень решил не искушать судьбу и переночевать в другом месте. Вдруг тварь, разорвавшая караван, решит вернуться и полакомиться остатками? Он, конечно, достаточно натренированный воин, умеющий неплохо обращаться с двуручным мечом, но еще рано проверять, сильнее ли он десятка охранников, сопровождавших торговцев и не справившихся с напастью. Ночевать пришлось в джунглях. Вырубив мечом несколько плотных и мягких листьев какого-то внушительного растения, Келлен ловко забрался на одно из высоких тропических деревьев. Там же, найдя достаточно широкую и толстую ветку, он завернул листья в разодранное чужими когтями покрывало и подложил себе под голову, в качестве подушки. Над ухом жужжало какое-то насекомое, птицы не стеснялись перекрикиваться в такой час, луна казалась слишком яркой, а перед глазами стоял окровавленный караван. Оборотень перевернулся на другой бок, приобнимая подушку. Вдохнув влажный ночной воздух, он попробовал успокоить поток бесконечных мыслей, но получалось довольно посредственно. Что он будет делать теперь? Вероятно, добираться до Академии в одиночку. Но ему бы из джунглей выбраться, найти нормальную кровать и еду, а дальше знающие люди обязательно ему подскажут, куда направляться дальше. Оборотень снова перевернулся, вслушиваясь в какафонию звуков и продолжая размышлять. Шира вчера говорила о том, что недалеко от джунглей есть город. Раз он здесь, в лесу, а не в пустыне, значит граница с Альгиром была успешно пересечена. Ну, или не очень успешно… Келлен вздохнул, вспоминая молчаливых пустынников. С трудом отогнав от себя мысли о Шире, чьи глаза он закрыл этой ночью, оборотень вновь предпринял попытку заснуть, и уже через несколько минут тихо посапывал на ветке.