Глава 4.

Келлен уже который час пробирался сквозь густые заросли, постоянно упираясь в широкую спину Аделя, который, навскидку, был выше него чуть ли не на голову. Он вообще показался оборотню достаточно взрослым, серьезным и рассудительным мужчиной, но, правда, довольно вспыльчивым. Он с ледяным лицом прорубал своим обломанным мечом ломкие кусты, но стоило одной веточке зацепиться, как единственный открытый алый глаз вспыхивал, а железный обрубок со свистом разрубал воздух. Первую пару таких моментов Келлен даже вздрагивал, но потом привык. — Смотри-ка, — хрипло шепнул ему метаморф, вылезая из кустов и оглядывая широкую землистую дорогу, испещренную ямками от колес множества телег. Келлен вышел за ним и тоже огляделся, щурясь от хлынувшего на них солнечного света. По ту сторону дороги было усеянное разными цветами поле, на горизонте виднелись редевшие альгирские леса, не такие густые как джунгли, стоящие за их спинами темной, толстой стеной. — Неужели мы наконец-то выбрались? — неверяще произнес оборотень, вытирая рукавом кофты мокрый лоб. — Да, но не расслабляйся, нам еще предстоит добраться до города, — Адель похлопал его по плечу. — При виде чего-то, кроме джунглей, у меня открылось второе дыхание, так что если ты покажешь мне в какую сторону надо двигаться и возьмешь вещи, домчимся в два счета, — ободряюще улыбнулся Келлен, скинув рюкзак с мечом и начиная разминать плечи. — Отлично, — метаморф указал на границу горизонта, к которой медленно приближалось солнце. Оборотень встряхнул головой и в мгновение ока обернулся крупным лохматым волком, после чего подошел к мужчине и фыркнул, ткнувшись мокрым носом в чужой бок. Адель потрепал волчий затылок и, подхватив вещи, ловко запрыгнул к нему на спину. Келлен ринулся навстречу теплому порыву ветра, отталкиваясь от сухой дороги и поднимая за собой пыль. Метаморф крепко держался за его толстую шкуру, щурясь от мягких ударов воздуха и пытаясь разглядеть на горизонте очертания деревни. Через некоторое время сквозь поредевшие силуэты деревьев начали пробиваться высокие домовые шпили и темная каменная крепость, огораживающая деревню. Келлен остановился и дернул хвостом — Адель понимающе хмыкнул и спрыгнул. В одно мгновение волк вновь вытянулся в стройную мальчишечью фигуру, и метаморф кинул ему часть вещей, которые тот ловко поймал на лету. — Крупновато выглядит твоя деревня, — присвистнул оборотень, когда они подошли к высоким металлическим воротам. — Ты еще городов местных не видел, — улыбнулся ему мужчина, подходя к стражникам. — Доброго дня вам. Не пропустите ли внутрь меня и моего спутника? К ним вразвалку подошел хмурый охранник, накручивающий пальцами кончик своих длинных усов. — На торговцев вы не похожи, — зевнул он, смахивая со лба пот. — Мы путешественники, — выступил вперед Келлен, смотря на охрану горящими зелеными глазами. В груди искрило нетерпение, желание поскорее увидеть деревню — не оазис, усеянный юртами, а настоящую человеческую деревню! — А мне какой толк-то от твоих слов? — стражник нахмурился еще сильнее. — Вдруг дебоширы какие-то, я что, каждую морду сюда пускать должен? — Слушай, ты… — Адель живо закатал рукава, но Келлен робко схватил его за локоть и вышел вперед. — Что нам сделать, чтобы вы нас пропустили? — Ну, друг мой, как правило, у путешественников нередко водится звонкая монета, — угрюмо хмыкнул мужчина, покачивая в руке тяжелым металлическим шлемом. — Сколько? — сконфуженно пробормотал мальчик, доставая из кармана мешочек с монетами. Стражник чуть оживился, и уже через минуту двух товарищей окружил шумный и живой город. — Зря ты так разбрасываешься деньгами, — нахмурился Адель, огибая кишащий вокруг народ. — Мы имели право зайти и без пошлины, можно было только приписать себя к какой-нибудь крупной гильдии, а там уж — кто докажет? — Но это было бы нечестно, — улыбнулся оборотень, поудобнее перехватывая в руке рюкзак и бодро шагая по широкой площади, на которой уже постепенно начинали зажигаться фонари, а люди — редеть. — Поступай с людьми так, как хотел бы, чтобы поступали с тобой. Даже если бы у нас был шанс схитрить, пока есть возможность поступать честно, я буду поступать честно. Он с восторгом оглядывал широкую площадь — дома были огромными по сравнению с юртами, в которых жили пустынники, а люди выглядели совсем по-другому — хрупкие, рыжие, шагающие не босиком, а в сапожках и сандалях не по песку, а по вымощенной камнем площади. Вот как выглядит внешний мир, с восторгом думал Келлен, оглядывая разнообразные лавки и полки с книгами, пряностями и фруктами. Конечно, в пустыню тоже время от времени приезжали торговцы, но они всегда отличались изрядной молчаливостью, не скупясь лишь на перечисление цен, а здесь, стоило ему поймать взгляд раскрасневшейся молодой торговки, как она заулыбалась и приглашающе замахала ему рукой. — Какая… неактуальная в наше время позиция, — вздохнул метаморф, прерывая его размышления и оглядывая улицу. — Такие добряки как ты долго не живут. О, таверна! Как насчет перекуса? У меня просто эти фрукты скоро из ушей полезут, серьезно. — Прекрасно тебя понимаю, — Келлен шагнул в сторону, пропуская на дорогу стайку смеющихся детей, которых громко звала женщина из дома неподалеку. Он улыбнулся им вслед и, проследив за направлением Аделя, двинулся к таверне, освященной в темноте желтыми фонарями. За окнами виднелись кишащие силуэты и слышался чей-то смех, но стоило оборотню переступить порог и уловить теплый запах сочного мяса, печеной картошки и хлебного пива, как все мысли разом вылетели из головы. Адель потянул его за локоть и усадил на широкий деревянный стул грубой отделки, после чего сам сел напротив, сразу же поднимая руку со стоящим перед этим на столе колокольчиком. Через несколько секунд появилась румяная девушка с копной светлых волос и слегка заостренными ушами — вероятно, помесь эльфа и человека. Она прижала к пышной груди металлический поднос и сладко произнесла, посмотрев на Келлена из-под опущенных ресниц: — Добрый вечер, путники, чем я могу вам помочь? — Давай побольше картошки и целую хрюшку, — откликнулся Адель, выпрямляясь на стуле. — И пива — две кружки, желательно хорошего. Будут помои — вылью на голову. — Адель! — вскинулся оборотень, но получил в ответ лишь зевок. Девушка поджала губы, но кивнула, и, развернувшись на каблуках, скрылась за толпой людей. — Ты слишком строг к людям, — Келлен скрестил руки на груди и исподлобья уставился на мужчину, расправляющего рукой свои алые волосы. — Это ты слишком строг ко мне, — наклонился к нему через стол метаморф. — Жители южных регионов не такие добрые, как твои соплеменники. Здесь каждый будет искать в чем-то выгоду для себя. Ты хорошо одет и носишь на спине явно дорогой меч — разумеется, эта ушастая готова была отдаться тебе прямо на этом столе, вместо главного блюда. Келлен хотел, было, возразить, но перед его носом опустилась тяжелая тарелка, полная горячей картошки, сливочного масла с сыром и свежей зелени. Тут же один из официантов водрузил на стол поднос с пышащим жаром румяным поросенком, набитым яблоками и черносливом. Запах хлынул такой, что оборотень в одно мгновенье оставил все претензии и схватился за вилку. Девушка, подходившая к ним ранее, звонко стукнула пивными кружками о столешницу и протянула тарелочку для оплаты. — Шесть кредитов и два асса, — она улыбнулась Келлену, заправив за ухо светлую прядь. — Секунду, — парень отсчитал семь серебрянных монет и аккуратно положил их на тарелку. — Сдачу оставьте себе, это вам за обслуживание. Девушка подмигнула ему и скрылась в толпе. Адель сделал вид что его подташнивает, но, столкнувшись с укоризненным взглядом оборотня, молча взял вилку и принялся есть. Келлен опустил в рот мягкую картофелину, с которой почти капал горячий сыр, и зажмурил глаза от удовольствия — как же, оказалось, он хотел нормальной, сытной и вкусной еды. Метаморф напротив него с хрустом сломал карамельную корочку на ноге поросенка ножем и, брызгая соком, отломил кусок, перекладывая к себе в тарелку. Откусив мясо и шумно втянув в себя довольно неплохое пиво, мужчина расслабленно откинулся на спинку стула. Жизнь потихоньку налаживалась. Жители деревни и путники, что удивительно, только прибавлялись в таверне, хотя вечер был уже довольно поздний. Галдеж стоял весьма громкий, но даже острый оборотничий слух он не раздражал, поэтому Келлен расслабленно наблюдал за снующими туда-сюда людьми. Он затолкал в рот последнюю картофелину и уже хотел, наконец, попробовать пиво, которого до этого в глаза не видел, но его прервал заговоривший приятель. — Надо бы попросить дать нам комнату, — зевнул Адель, слегка покачиваясь на стуле. — Да, нам просто необходим хороший… отдых… — дыхание оборотня внезапно перехватило и он побледнел, пальцами вцепившись в столешницу до побелевших костяшек. Мир вокруг перестал шуметь, когда он, словно в тягучей, замедленной съемке увидел как хлопает входная дверь и в толпу вливается темная, сгорбленная фигура. Подобрав рукой полы черной мантии, сквозь огромное количество людей, официантке скалилось нечто, скрытое за маской чумного доктора. — Адель, — прохрипел оборотень, не в состоянии отвести взгляд. — Адель, посмотри… Метаморф заторможенно моргнул, повернул голову, и, если бы Келлен в тот момент посмотрел на него, увидел бы как удивительно широко распахнулся единственный здоровый глаз метаморфа. — Какого упыря… — почти утробно зарычал он. — Что эта морда здесь делает? Я его… — Подожди, — парень схватил его за плечо. — Я разделяю твои чувства, но ты не можешь убить человека на глазах у всей этой толпы. — Ты сам-то помнишь, что мне рассказывал? — резко развернулся к нему Адель. — Его человеком назвать язык не повернется! Мародерище, выкосившее двадцать человек и чуть не прикончившее вашего покорного слугу! — Успокойся, давай спросим, — Келлен цепким взглядом следил за фигурой в черном. Их недоброжелатель по-очереди подходил к гостям таверны и распахивал полы мантии, демонстрируя ряд баночек, колбочек и мешочков с чем-то неизвестным. Разговора оборотень не услышал — слишком сильный вокруг стоял гвалт, — но видел, как пара человек достала монеты, что-то покупая, а остальная часть отвешивала легкие пинки и подзатыльники. — Извините, — Келлен подошел к крупному мужчине угрожающего орочьего вида, сидящего неподалеку от них. — Вы не подскажете мне, кто этот… человек в маске? Да, вон тот. — Ой, так это ж недолекарь местный, — хмыкнул хриплым басом мужчина. — Начал тут бродить, может, около полугода назад. Торгует травками, мазями, настойками всякими, но какие ж они у него дрянные! Говорят, что чуть помогают, но у аптекаря нашего местного вещи гораздо поприличней. Не знаю, чего он тут ошивается, но покупать лекарства у него ни у кого желания особо нет. Он вообще странный — ходит в этой маске дурацкой постоянно, как будто мы здесь чумные все. Как по мне — дурак дураком. — Спасибо, понятно, — Келлен прервал поток слов мужчины, который явно любил почесать языком, и вернулся к Аделю, пересказав ему всю раздобытую информацию. — Короче, если пришьем его, особо горевать никто не будет, — метаморф неотрывно следил за перемещениями их недоброжелателя. — Давай попробуем обойтись без убийства, — Келлен нервно прикусил уголок губы. — Если мы убьем его, то это будет какой-то неразрывный круг зла и убийств, потому я считаю, что никому не дано судить, надо ли… — Может, у тебя тогда другие идеи есть? — холодно процедил мужчина, перебивая его и скрещивая руки на груди. — Я все понимаю, ты у нас метишь в пантеон богов после смерти, но мы не можем отпустить его, когда судьба сама сует поганца к нам в руки. — Я же не говорю отпускать, — оборотень устало помассировал переносицу. — Надо, во-первых, спросить у него про твои вещи… — Спрашивать не будем, будем требовать, — метаморф вздохнул. — Ладно, тогда у меня есть довольно бесчеловечное предложение. Налепим на урода рабскую метку. Я умею, не переживай. Заставим его вернуть вещи, а заодно и прихватим с собой, чтоб лекарства нам готовил в дороге. Кормить, ясное дело, не будем. Пусть тащится за нами и выполняет все поручения, пока сам не отбросит копыта. Это я уже не говорю о том, что такой товарищ нам и в бою может пригодиться — не травками же своими он весь твой отряд выкосил? — Я думал, мы отдадим его под суд… или еще что-то… — промямлил Келлен, опуская глаза в пол. — Я не знаю… — Слушай, добряк, — прошипел Адель, наклонившись к нему. — Я все понимаю, но мне мой меч нужен как воздух. Если тебя успокоит, я рабскую метку к тебе привяжу, чтоб ты не беспокоился за жизнь этого упыря. — А что такое рабская… — внезапно сбоку раздался какой-то грохот. Келлен повернулся и увидел как прибежала полная женщина с растрепанными волосами и мокрым полотенцем в руках. — Ах ты засранец, — она с силой ударила полотенцем по столешнице. — Я сколько раз велела тебе не торговать своей дрянью в моей таверне? Опять притащился, значит? Костей целых много, а? — пока женщина вопила, лекарь попятился к выходу, но его перехватили два амбала, пришедшие, вероятно, с хозяйкой таверны. — Ну нет, милочек, не ускользнешь! Косточки-то тебе пересчитают, авось носу потом из леса своего не покажешь! Мужчины вытянули трепыхающегося лекаря на улицу и Адель сорвался с места, хватая Келлена за локоть. — Ну уж нет, я лично хочу разбить ему морду! — зарычал он, на ходу поправляя изъятый у оборотня рюкзак. Выскочив на улицу, они услышали за углом таверны смешанную ругань, и сразу же ринулись туда. Их недоброжелатель уже высвободился из рук громил и, делая поспешные шаги назад, что-то усиленно шептал, выкидывая перед собой стеклянные бутыльки с бултыхающейся внутри черной жидкостью. Келлен двинулся вперед, но Адель одним движением притянул его обратно и прижал палец к губам. Охранник из таверны сделал шаг и разбил подошвой один из бутыльков — обоих мужчин вдруг обхватил шипящий серый дым, и они, схватившись за горло, с хриплыми ругательствами рухнули на землю. Псевдо-лекарь хотел было дернуться к свободе, на широкую улицу, но метаморф ему не позволил. — Убери от меня свои грязные руки, ублюдок! — он зашипел и боязливо дернул головой в сторону от схвативших его за капюшон рук Аделя. — Бездна Всемогущая, тебе бы рот с мылом помыть разочек, — приторно осклабился Адель, после чего безжалостно сдернул капюшон вниз, а вместе с ней и грузную, черную маску, из-за чего послышался ломкий звук лопнувших ремешков, удерживающих ее на чужой голове. Келлен застыл. Уткнувшись коленями в грязную обочину пыльной дороги, под дрожащим светом бумажного фонаря, смешавшегося с отблеском необычно яркой сегодня луны, на него смотрело прекраснейшее существо — эльф. Но эльф был странный — у него были лохматые, отросшие ярко-синие волосы, сверкающие безумной ненавистью желтые, как у рехнувшейся совы, глаза и чудесное, почти женственное бледное лицо настоящего благородного эльфа — высокие скулы, тонкий нос, густые темные ресницы и слегка припухшие, искусанные губы. Изящные, чуть покрасневшие эльфийские ушки были бесцеремонно проткнуты черными кольцами, что, в совокупности со странными волосами и непонятными глазами, огрубляло общий вид эльфа. — Налюбоваться не можешь, пес? — хрипло выплюнул эльф, и Келлен заметил еще одну странность — у того во рту был ряд острых, акульих зубов. Первое впечатление прелестного благородного лица исчезло, и, со стыдом в глубине души, юный оборотень сделал вывод, что их невольный собеседник больше по-странному уродлив, чем утонченно красив. — Вот это экземпляр нам попался, — Адель грубо схватил отвернувшегося эльфа за подбородок, но тот в ответ лишь дернулся и попытался цапнуть метаморфа за палец. — Ай-яй, агрессивный какой. А в таверне ты был явно посговорчивее, дружочек. Что скажешь, Келлен? — Адель задрал голову, испытывающие смотря на оборотня снизу вверх. — Что будем делать с этой бешеной псиной? Убить мало, если честно. — Ты кого псиной назвал, урод? — прорычал эльф, вновь попытавшись задеть метаморфа — только уже ногой, на что тот, с явно брезгующими движениями бесцеремонно ткнул пленника лицом в дорожную грязь, заламывая чужие руки за спину. — Колдовать пытался? — ухмыльнулся мужчина. — Я все видел. Ну ничего, сейчас мы с тобой сами поколдуем. Он оседлал трепыхающееся тело и одной рукой зажал чужие кисти за спиной, а другой обхватил эльфа за шею и, блеснув алым глазом, принялся шептать.