Глава 11.

Тишина стояла тяжелая, густая — казалось, ее можно было резать ножом. Замолчали даже вечно не умолкающие птицы. Единственным звуком в ушах оборотня был учащенный стук его собственного сердца и зашумевший листвой ветер. Похолодало настолько, что он невольно вспомнил, насколько глубокая сейчас стоит ночь. Келлен поморгал несколько раз. Пелена перед глазами рассеялась и он увидел, что над девочкой склонилась вовсе не размытая фигура, а незнакомый ему мужчина. Он был невероятно красив. Бледный, с густыми темными ресницами и откинутой со лба копной коротких иссиня черных волос. Один его глаз был закрыт черной повязкой с золотой печатью, а из-под повязки шел тонкий шлейф еле заметного дыма. Мужчина поднял на него взгляд и внезапно улыбнулся, выпрямляясь и поправляя темную плотную накидку, усеянную различными золотыми украшениями. — Здравствуй, милый мальчик, — стоило ему открыть рот, как по спине у оборотня пробежали мурашки. Он в жизни не слышал такого глубокого, завораживающего и бархатистого голоса. Мужчина прищурил единственный глаз, в котором словно плескалось жидкое золото. — Отойди… отойди от девочки, — хрипло выдавил Келлен. В его груди кольнуло что-то вроде гордости — ответить кому-то такому! Кому-то… явно опасному. — Неужто тебя не учили, что со взрослыми надо сначала здороваться? — мужчина удивленно вскинул брови и вновь повернулся к лежащей девочке. — Не волнуйся, я ничего ей не сделаю. Мне достаточно давно не делали подношений, знаешь? Не то чтобы они мне нужны, но я бы не отказался от бутылки хорошего вина, например. Незнакомец вздохнул и поднял на замершего оборотня усталый взгляд. — Но зачем мне девочка? — он пнул ногой валяющийся на земле ритуальный кинжал. — Да и мертвая, к тому же? Сколько раз говорил этим идиотам, что люди в качестве жертвы меня не интересуют. Вот какой-нибудь ублюдок типа Заэра или Аладоша от счастья бы пару континентов спалили, если бы им сунули человека. Келлен все меньше и меньше понимал, что происходит. Этот мужчина разговаривал с ним так просто и беспечно, в то время как у самого оборотня горло тисками сдавило. Его чутье вопило об опасности, но он был уверен что умрет в ту же секунду, как двинется с места. Но девочка, она лежала так невинно и хрупко под взглядом этого незнакомца! — Ты — Стеакор? — наконец, совладал с голосом Келлен. Он скосил глаза в сторону — люди молча стояли на коленях с пустыми глазницами, не шевелясь и словно бы не дыша. Адель и Крис, отчего-то, валялись на земле без сознания. — Да ладно, понял наконец? — Стеакор вновь ярко улыбнулся и, хлопнув в ладоши, очутился прямо за спиной оборотня, наклоняясь и шепча ему в ухо: — Да не бойся ты, я парень непростой, но не кровожадный, — это секундное перемещение заставило колени Келлена подогнуться, но он чудом удержался на месте. — Я просто хочу поболтать. Мне так скучно постоянно видеть морды этих… лица моих дорогих коллег — хотя у некоторых даже головы нет! — и мне так редко разрешают спускаться на этот уровень Дельсии… Келлен отчаянно пытался понять, что он должен делать, когда увидел что Адель смотрит на него своим открытым глазом, но не шевелится. Крис, лежащий рядом, бесшумно поднялся и подтянул к нему меч, тот самый, который когда-то украл у метаморфа. — И кормят там тоже не очень хорошо, — продолжал вздыхать Стеакор. — Я думал, может спущусь — а тут пир в честь меня! И что ты думаешь? Лежит девчонка, замерзла уже наверно, бедная. Вернешь ее матери, да? Келлен заторможенно кивнул. Стеакор шептал ему на ухо, стоя плотно сзади, но оборотень не чувстовал и капли человеческого тепла. — Умница, умница, — эйдос вдруг наклонился ближе и занес руку вверх, видимо, чтобы погладить оборотня, как Адель красной вспышкой метнулся к ним и попытался отсечь существу руку. И легендарный, горячо любимый метаморфом красивый меч разломился надвое и с глухим стуком упал на землю. — Неужели жить надоело? — единственный глаз Стеакора вспыхнул таким гневом, что Келлен почувствовал, как от страха прирос к земле. Эйдос медленно повернул голову и внезапно его хриплое, злое дыхание замерло. С каким-то ужасным облегчением оборотень увидел, как на лице существа проступает искреннее, почти детское изумление. Стеакор смотрел на замершего и сжавшего кулаки Аделя так, словно тот попытался откусить ему нос. Удивленно, и даже слегка испуганно. — Ты не должен здесь быть, — эйдос помотал головой, будто бы отрицая происходящее. — Я доложу куда надо о том, что ты делаешь. Нахмурившись, мужчина поправил на плече накидку и, развернувшись на каблуках, шагнул вперед и растворился в воздухе. Келлен вздрогнул и немедля осел на землю, прислонившись спиной к холодному алтарю. Горизонт начинал медленно, но верно наливаться пунцовым цветом, и мальчик почувствовал, как в носу начинает щипать. Он прижал ладонь ко рту и зажмурился, пытаясь втянуть в себя воздух и успокоиться, но слезы принялись беспорядочно катиться из глаз, заливая испачканные землей руки и покрасневшие щеки. — Спокойно, спокойно, — Адель подскочил к нему, присел и обхватил руками его вздрагивающие плечи. — Он ушел, мы живы, слышишь? Келлен, успокойся, все в порядке! — Пусть поплачет, — Крис бесшумно подошел к ним и ловким движением забрался на алтарь, подобрав под себя ноги и положив ладонь на лоб спящей девочки. — Не тебе Стеакор дышал на ухо, да? Я удивлен, что он вообще в обморок не грохнулся, после такой-то встречи. — Можешь ты хоть когда-нибудь помолчать? — рявкнул метаморф, но быстро понизил голос, отвлекаясь на всхлипывающего Келлена. — Не могу! — эльф внезапно покрылся красными пятнами и ударил рукой по гладкой каменной поверхности. — Мы пережили встречу с невероятно жестокой тварью! А ты, ты — бестолочь! — кинулся на него с мечом! Как можно было додуматься до этого? Я не понимаю! Я в ужасе и в изумлении от того, что он не спалил нас вместе с городом! — А что мне было делать? — Адель вскочил, крылья его носа яростно задрожали. — Одно движение — и он убил бы Келлена! Я не мог стоять и смотреть, или прятаться, как это вечно делаешь ты! Зачем ты вообще тогда швырнул мне меч, если не хотел, чтобы я нападал? — Чтобы ты защищался, идиот! — Крис резко отвернулся и взял на руки Лилу, прижимая ее к груди. — Я возвращаюсь в город. Ее мать уже наверное места себе не находит. — Даже не вздумай потом… — начал было Адель, но его взмахом руки остановил поднявшийся с земли Келлен. — Пусть идет куда хочет, — дрожащим голосом пробормотал он, отводя взгляд в сторону. — Я его больше не держу. Главное, чтобы вернул девочку матери. — Я верну, не волнуйся, — Крис обвел равнодушным взглядом поляну, усеянную телами в алых одеждах. — И заодно позову чистильщиков. — Разве не лучше стражу? Они бы связали их и отправили в темницу… робко оборвал его оборотень. — Стража не понадобится, — Адель подошел к одному из сектантов и склонился над ним. — Они все мертвы. *** Келлен сидел на мягком диване в гостиной у Аделя, обхватив пальцами кружку с горячим шоколадом. Он пробовал его впервые в жизни, и какая-то часть внутри него была в восторге — это ведь такая вкуснятина! Но большая часть его нутра пребывала в состоянии некоторого аффекта. Путешествие полностью вышло из-под контроля и ему начинало казаться, что его преследует череда сплошных неудач — сначала смерть пустынников, затем попытка Криса его убить, потом появление этого существа, перебившего за мгновение всех своих верных последователей. И тут смерть, и там смерть. И в каком отчаянии от этого был Келлен! Сама мысль об убийстве вызывала сопротивление всего его существа, остро возникала необходимость в желании помочь кому-нибудь и кого-нибудь спасти. Он осознавал необходимость защищаться, защищать родных и стаю, как это делал отец, но так легко и беззаботно лишать кого-то жизни, как это делают Стеакор и Крис? Именно желание убить Келлен и считал самой чудовищной вещью на свете. Не сам факт его пугал, как искреннее стремление человека, эльфа и любого другого существа к этому. — Как здорово, что эта крыса наконец освободила нас от своего присутствия, — Адель тяжело опустился в кресло, прямо напротив него. К его лицу примерзла кривая улыбка. — А что теперь будет с городом? — вяло отозвался Келлен, делая шумный глоток горячего напитка. — Ничего не будет, — мужчина выгнул бровь. — Ты же освободил поганца. — А? — мальчик непонимающе поднял голову. — В смысле? — О, как же я мог забыть? — Адель вздохнул и устало потер переносицу. — Ты же и вовсе незнаком с работой рабской метки. Видимо, желая избавиться от него, ты подсознательно отдал ему приказ уходить на все четыре стороны. Это, к нашей радости, равняется, в некотором роде, освобождению. Он теперь не умрет, находясь далеко от тебя, понимаешь? Он ушел насовсем. — И как же его великая месть? — Келлен подобрал под себя ноги и поставил кружку на низенький столик перед диваном. — После смерти узнаем, — Адель поднялся из кресла и расправил рубашку. — Не думай об этом. У нас есть цель — дойти до Вервешулла, и мы это сделаем. Что-то мне подсказывает, что Крис нам больше не помешает. И вообще, хватит об этом думать — можешь считать, что черная полоса в нашей жизни закончилась вместе с его уходом. Иди спать, ладно? На тебя уже смотреть больно. *** Келлен опустился в кровать — к моменту его прихода в комнату Эйла прибралась и от последствий ночного проишествия не осталось и следа. Он возвел глаза к потолку. В комнате, несмотря на раннее утро, было темно, как ночью — тяжелые шторы были плотно придвинуты друг к другу. Столько происшествий — а он ведь еще даже не успел покинуть Альгир. Что же будет дальше? Чем еще его удивит этот неизведанный им мир? Кого он еще встретит и кого потеряет? Оборотень обессиленно прижал ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. Меньше всего он чувствовал себя готовым продолжать путешествие. Дома, оказывается, было так здорово. Так безопасно. И тренировки у Токелы были не такие уж и тяжелые. И время свое Келлен проводил не так уж скучно и плохо. Но вернуться сейчас означало бы то, что он проиграл самому себе, своей мягкости, своей наивности. Как же в нем тогда разочаруется отец? И что скажет Адель, помогавший ему всю дорогу? Оборотень грубо взбил подушку и уткнулся в нее носом, переворачиваясь на бок. Нельзя было унывать. Он пересек почти целую страну, у него на месте все руки и ноги, он нашел хорошего друга — что еще оставалось желать? Он обязательно найдет Рассо и докажет всей стае, что тоже сын своего отца. Сын вождя.