Глава 11 Я торопилась, как могла

Ради такого выражения лица не жалко было даже выдать свой секрет. Вироса-де-Кута вернула себе человеческий вид, тут же всем своим хрупким телом ощущая вес высокого спортивного игрока в квиддич. Лицо Фреда моментально вытянулось, а глаза стали удивительно широкими, блестящими чистым изумлением. Юной ведьме в этот момент очень захотелось смеяться, наблюдая за тем, как кожа на молодом веснушчатом лице белеет, а сразу за этим смущенно краснеет, когда до Фреда начало медленно доходить произошедшее. Юноша замер, не моргая, рассматривал появившуюся перед ним девушку. -То-то я думал, что шерсть у лисы очень знакомая. Все таки выдавил из себя Фред, чтобы хоть как-то перебить странную тишину, что сконцентрировалась вокруг них двоих. Вироса, все еще впечатанная в землю, связанная по рукам и ногам, не понимала, что именно она сейчас чувствует. В груди кололась дикая злость на то, как юноша себя повел: накинулся, связал, так еще и бросился сверху, не оставляя возможности выбраться. С другой стороны в носу щипало от осознания собственной глупости и неосторожности - сама ведь вылезла из школы и пошла бродить в своей анимагической форме, надеясь на чудо (что ее поход никто не заметит). И было во всей сложившейся ситуации что-то еще, что-то такое, на что Вироса-де-Кута раньше не обращала внимания. То, как именно Фред смотрел на нее, медленно его шок сменялся интересом, и юноша принялся жадно рассматривать личико перед собой, оглаживая своим взглядом каждую черту девушки, все линии, которые ранее не мог заметить. Вироса и сама смотрела на Фреда во все глаза, делая для себя удивительное открытие - юноша был ей симпатичен. Широкие светлые брови, карие глаза, что при близком рассмотрении напоминали хорошо заваренный черный горячий чай. Слегка вытянутое лицо с тонкими губами, уголки которых все время (словно приклеенные) смотрели вверх. Все это сильно путало, замешиваясь во взрывоопасный коктейль из эмоций и мыслей. Вироса-де-Кута сдерживалась, как могла, но все еще стучавший в голове адреналин разбил цепи самоконтроля, и с губ сорвался нервный смешок. Следом за ним еще один и еще. И вот девушка уже и не заметила, как звонко засмеялась, широко улыбаясь. Фред, не ожидавший такой бурной реакции на свою неподготовленную (и как он считал, достаточно банальную) шутку, пару раз хлопнул глазами, зачарованный открытым смехом Виросы. Он несколько раз видел, как она искренне радуется (а не вот это вежливое подобие улыбки, которое цепляют на свое лицо все аристократы), но даже в моменты, когда юная волшебница показывала милое выражение лица своим друзьям, она не позволяла себе растянуть губы слишком широко или хихикнуть, на какую-то глупость своих одноклассников-слизеринцев. А здесь. Он наблюдал настоящее волшебство - задорный, веселый, открытый смех. Девушка даже, насколько ей позволяла неудобная поза, слегка откидывала голову, хватая ртом прохладный ночной воздух. Фред был по настоящему очарован. И ничего не мог с собой сделать, словно находился под каким-то странным (но очень мягким и приятным) заклинанием. Наверное, он мог бы еще очень долго любоваться открывшимся ему видом, если бы не почувствовал, как Вироса начала слегка задыхаться, потратив весь воздух в легких. “Если тебя это так смешит, я готов бросаться только самыми глупыми и не веселыми шутками.” - мелькнула мысль в голове юноши, пока он следил за тем, как в уголках темных карих глаз напротив его собственных появляются забавные блестящие капельки. Вироса-де-Кута хотела смеяться и дальше, выпуская из себя все клокочущие внутри эмоции, но резко поняла, что не может сделать и вздоха, от того, что Фред все еще лежит сверху, лишая ее любой возможности вздохнуть поглубже. -Пожалуйста, - прохрипела девушка, продолжая нервно улыбаться. - Слезь с меня.. Ты тяжелый. -Ой. Да. Прости, - Фред тут же, как ошпаренный вскочил на ноги, кусая губы. Кислород прохладной волной ворвался в легкие, наполняя тело живительными силами. Вироса-де-Кута сделала несколько глубокий вздохов, приводя дыхание в порядок, затем неуклюже села, держа склеенные руки у груди, и поджимая связанные ноги. -Развяжешь? - девушка слегка потрясла кистями в воздухе, отправляя Фреду веселый взгляд (хотя и не планировала смотреть такими сверкающими глазами на юношу). Молодой маг суетливо вытащил палочку из кармана брюк, тут же делая ей несколько взмахов. Странного вида веревка исчезла с ног, а руки разлепились, позволяя Виросе их чуть помассировать, возвращая в них кровоток. Фред молча наблюдал за тем, как девушка поправляет подол платья, приглаживает распущенные волосы, вытаскивая из них тонкие веточки и листочки. Юноша настолько увлекся осмотром хрупкой фигурки, что не сразу заметил, как Вироса-де-Кута закончила приводить себя в порядок и теперь выжидающе смотрела на него снизу вверх. -Что? - смутился молодой человек, чуть отводя взгляд от светлого личика. -В таких ситуациях джентльмену следует помочь даме подняться на ноги, - спокойно произнесла девушка, приподнимая тонкую ладошку и протягивая ее в сторону Фреда. Юноша быстро сглотнул, справляясь с бушующими эмоциями, слегка наклонился, предлагая свою широкую ладонь, на которую Вироса с удовольствием оперлась, вставая с земли. Весь живой смех и настоящую улыбку, как ветром сдуло. Девушка вновь придала лицу вежливое выражение, аккуратно беря в свободную ладонь свою волшебную палочку, чуть двигая ей вокруг своего наряда, очищая налипшую грязь магией. Тем не менее, руку Фреда она отпускать не торопилась, уверенно заканчивая со своей одеждой, придирчиво осмотрела брюки и магловскую легкую кофту молодого человека, направила волшебство на него, убирая темные влажные крути с колен и локтей. Фреду же все время, пока юная ведьма колдовала над ними, хотелось лишь одного - покрепче взять ее за плечи и немного потрясти, чтобы ненавистная аристократичная маска сползла с красивого лица, открывая его взгляду настоящие чувства Виросы, как было в тот момент, когда она звонко смеялась. Однако, помимо этих мыслей, в рыжей голове уже завращалась целая карусель из возможных вариантов того, как еще раз заставить девушку искренне ему улыбнуться. Юная леди закончила с одеждой, убрала палочку в поясную кобуру, плавно перемещая свои пальчики с широкой ладони юноши, ему под локоть, аккуратно пристраиваясь у левого бока Фреда. Хорошо, хоть в этот раз юноше не нужно было объяснять, что ему (как следует этикету) нужно проводить девушку обратно в замок. *** Джордж кое-как смог отделаться от навязчивой миссис Норрис. Красноглазая кошка бегала за ним по пятам и периодически мяукала, выдавая его местоположение. Верная подруга местного завхоза отстала только в тот момент, когда юноша забежал в башню, что вела в Гриффиндорскую гостиную. Провальная миссия, побег от смотрителя Финча, то как они разминулись с братом, все это заставило Джорджа скрипнуть зубами, кривя губы. Молодой волшебник обреченно выдохнул, подходя к узкому высокому окну в башне, чтобы немного остыть, вглядываясь в ночной простор около замка. С этого места хорошо была видна небольшая лужайка у зловещего Запретного Леса. Джордж устало прислонился виском к прохладной каменной кладке, сонно зевая. Но стоило ему открыть рот, как закрыть он его уже не смог. От кромки леса кто-то неторопливо шел к замку. Юноша, на сколько это было возможно, приблизился к стеклу, прищуриваясь, силясь разглядеть парочку, что появилась в темноте. С такого расстояния он мог бы перепутать кого угодно, любого другого человека, но только не своего близнеца. По лужайке шел, держа какую-то девушку (это Джордж понял по длинным распущенным волосам) под руку, никто иной, как Фред. Парочка сделала еще несколько шагов, затем брат взмахнул рукой, накрывая обе фигуры заклинанием невидимости. “На кого же это ты променял нашу задумку, Фредди?” - хмыкнул юноша, чуть подпрыгивая на ступеньках, принялся подниматься вверх, чтобы дождаться интересного рассказа брата в общей комнате Гриффиндора. *** Когда Вироса-де-Кута бесшумно прошмыгнула в свою спальню, ее соседка Паффина Винтербир уже давно спала, свернувшись на кровати калачиком и обнимая мягкую подушку. Вироса на скорую руку переоделась и, все еще прокручивая в голове последние события, легка на мягкий матрас. Стоило телу опуститься на чуть прохладные простыни, а глазам устало закрыться, девушка тут же провалилась в царство морфея. И снова этот сон. Лицо погладил ласковый ветерок, а в легкие попали чарующие сладкие ароматы цветов. Вироса-де-Кута тяжело вздохнула, находя фигуру отца вдалеке. Сколько еще ей будет сниться одно и тоже? Не смотря на то, что девушка была несказанно рада вновь и вновь встречаться со своим папой, ее начала раздражать эта неизменность: отец ничего ей не говорил, лишь оборачивался, складывая руки на груди и слегка ухмылялся, спокойно ожидая, когда юная волшебница сможет, наконец-то, приблизиться. Вироса была так вымотана всей ситуацией с Фредом, что не нашла сил бежать к отцу сломя голову, как делала это во все предыдущие дни. Она, отражая позу папы, скрестила тонкие руки на уровне груди, чуть склонила голову и неторопливо направилась в сторону ожидающей ее фигуры. Какой смысл торопиться, если она все равно никак не может достичь своей цели, хоть с каждым днем и приближалась все ближе? Девушка шла, ощущая босыми стопами прохладную, слегка влажную траву под ногами, лениво осматривала окружающую ее обстановку. Лес, что расположился около скалы никак не менялся из раза в раз демонстрируя высокие деревья, светлое небо, что по мере приближения Виросы к отцу темнело, наливаясь вечерними красками. Где-то слышались щебетания птиц, над головой шумели ветви, с которых порой срывались листья, начиная кружиться и плавно опускаться на землю. Расстояние, разделяющее отца и дочь, стремительно сокращалось, и густой вечер уступил свое место спокойной беззвездной ночи, из-за которой стало трудно различить местность, которая превратилась в сплошное темное месиво. Лишь фигура папы была неприкосновенна, легко выделяясь на общем смазанном фоне. И вот, до родного человека остался всего один единственный шаг. Неужели, сегодня получится его коснуться? Позволит ли он его обнять? Вироса-де-Кута слегка растерялась, останавливаясь лицом к лицу со своим папой - протяни руку и дотронься. Девушка несмело качнулась вперед, чувствуя на себе внимательный взгляд темных глаз, чуть прикрыла веки, набираясь смелости. В конце-концов, это ее сон! Значит, хотя бы здесь, она имеет право, единственный раз в жизни обнять своего папочку! Резкий выдох. Влажные глаза. Прямой серьезный взгляд. Влажные ладони. Рывок. Девушка с небольшого размаха впечаталась в тело папы, крепко обнимая его за шею, чувствуя, как его скрещенные на груди руки упираются ей в ребра. Вот и все. Она так долго до него добиралась. Бесконечный месяц попыток дойти, добежать, ради одного единственного действия. Ради мимолетного счастья, которое пробежало от макушки, до замерзших пальчиков ног. Вироса замерла на носочках, крепко-крепко вжимаясь в, словно не живую, фигуру отца, чувствуя как с длинных ресниц срываются горячие слезы. Девушка зажмурилась, желая лишь одного - чтобы сон никогда не кончался, чтобы она могла стоять рядом со своим утраченным родителем всю свою жизнь. Все равно, что он ничего не говорил, не важно, что не ответил на объятие, только бы папочка не пропал, не исчез, позволяя насладиться всем этим волшебством еще немного. -Долго же ты ко мне шла, - низкий приятный голос с легкой, едва заметной усмешкой, ворвался в сознание. Вироса зажмурилась, задержала дыхание, запоминая интонацию, тембр, размеренность его голоса. Первых слов, что она услышала от своего папы. Навсегда оставляя в памяти, чтобы иметь возможность возвращаться к нему, чтобы представлять этот момент, когда ей будет нужна его помощь. Чтобы смотреть на старую колдографию и слышать. -Я торопилась, как могла! - прошептала девушка, неуверенно открывая глаза. Отец пропал. Ночного леса тоже не было. Из горла вырвался жалобный стонущий звук разочарования и боли. В груди нещадно кололо, а бедное сердце разрывалось на части, истошно вопило, умоляя вернуть его в прекрасный сон. Из глаз брызнули слезы, и девушка, не имея никакой возможности остановить себя, зарыдала. Падая на каменный пол, сильно ударяясь коленями, плакала, что было сил, сжимаясь в жалкую точку. Она прижимала руки к груди, пытаясь вновь ощутить то единственное короткое прикосновение к папе, но ощущала только режущую боль, которая пробивала насквозь, оставляя глубокие шрамы на теле. Громкие всхлипы и стоны разносились эхом, медленно стихая, превращаясь в редкие тяжелые вздохи. Виросочка чувствовала себя раздавленным и размазанным по полу зверьком, об которого жизнь, ухмыляясь и смеясь уже во второй раз вытирала ноги. Точно такие же, опустошающие ее всю без остатка, ощущения поработили ее в момент, когда она потеряла маму. Но сейчас к этому прибавилась еще и дребезжащая злость: “За что? За что так со мной?” - вопило сознание девушки, пока она сама не могла сделать и вздоха, глотая горячие соленые слезы. - “Зачем давать мне возможность видеть папочку каждую чертову ночь?!”. Спустя какое-то время, Вироса поняла, что эмоциональная боль в груди слишком сильно начала напоминать боль реальную, физическую. Девушка опустила мутный взгляд на свои прижатые к телу руки. Она с силой прижимала ладони к телу, обнимая себя за плечи, только сейчас замечая, что с неимоверным усилием впечатывала в свою грудь что-то блестящее в бледном свете. Острые концы незнакомого предмета впивались в худое тело, наверняка оставляя под легкой одеждой глубокие краснеющие отметины. Вироса чуть ослабила хватку, хлопала ресницами, пытаясь смахнуть излишнюю влагу, что мешала рассмотреть странную вещь. Это была старая помятая корона, в главной части которой тусклым светом блестел темно-синий сапфир. Девушка аккуратно взяла в руки тиару, поднося поближе к глазам. По ободку были выгравированы мелкие, едва различимые, забившиеся грязью буквы: “Ума палата дороже злата”. Вироса погладила пальцами шершавое серебро, всматриваясь в некогда искусно выполненное украшение в виде раскинувшего крылья орла. Вироса-де-Кута подняла заплаканные красные глаза, решившись, наконец, осмотреть место, в котором очнулась ото сна. Это был огромный пыльный зал, до потолка заваленный всевозможным хламом. Целыми горами (которые непонятно каким чудом не разрушились под собственной тяжестью) были сложены старые парты, стулья, школьные доски, сломанные шкафы и прочая непригодная для использования мебель. Повсюду были разбросаны древние, съеденные местной молью, книги, свитки, бумаги с неразборчивым почерком. Громоздились друг на дружке глобусы, отслужившие свое метлы, побитая посуда, телескопы. Где-то нашлась даже затхлая школьная форма, превратившаяся в старые рваные тряпки. По стенам расползались тонкие сеточки паутинок, а где-то вдалеке слышались трепыхание маленьких крылышек (то ли каких-то насекомых, то ли более волшебных тварей, что притаились в закоулках огромного, заваленного барахлом, зала). Вироса-де-Кута прикрыла нижнюю часть лица ладонью, ощущая резкие запахи забытых всеми вещей, аккуратно поднялась на ноги. Судя по высоким колоннам и арочному потолку она все еще была в замке. Только вот.. где именно? Девушка, все еще прижимая тиару к груди, плавно двинулась между мусором, по подобиям проложенных здесь дорожек. Юная волшебница опасливо оборачивалась на каждый скрип, ожидая, что какая-нибудь из этих гигантских куч все таки рухнет ей прямо на голову, хороня ее здесь заживо. Волшебной палочки с собой не было, девушка обнаружила себя босой в своем легком ночном платье, с распущенными волосами (собственно, так она и ложилась в свою кровать). В некоторых особенно темных местах странного зала приходилось идти на ощупь, осторожно переставляя ноги, выставив руку перед собой, чтобы не налететь здесь на что-нибудь носом. Вироса-де-Кута уже начала было думать, что никогда не сможет найти выход с этой помойки, как вдруг, за очередным поворотом показались большие деревянные двери. Девушка поспешила убраться отсюда подальше, выскользнула из пыльного помещения, сжимая в одной ладошке свою старинную находку. Все было так, как она и предполагала. Вироса все еще была в Хогвартсе, очутившись в одном из коридоров замка, девушка облегченно вздохнула, оборачиваясь на тяжелые двери за своей спиной. Однако единственное, что она успела заметить, это исчезающий в каменной кладке рисунок. Через мгновение ставни испарились, словно их там и не существовало. Для уверенности, молодая волшебница пару раз похлопала по прохладному камню ладошкой - никакого эффекта. Заваленного хламом зала больше не было. Единственное подтверждение, что Вироса только что была там, это тусклая, старая, серебряная с крупным синим камнем тиара в ее руке. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы попытаться найти дорогу обратно в гостиную Слизерин. Пока Вироса бродила по молчаливым коридорам и лестницам замка, она крутила в руках загадочную находку, напряженно размышляя. Когда девушка во сне обнимала своего отца, в реальности же, она прижимала к себе эту корону. Значит ли это, что весь этот месяц, пока она пыталась в своей голове добраться до папы, на самом деле девушка раз за разом поднималась с кровати и отправлялась за помятой тиарой в волшебное измерение Хогвартса? Вероятно, так оно и было. Тогда возникает вопрос, почему за все эти дни ее ни разу никто не остановил, хотя бы тот же Филч, что обязан следить за порядком, особенно ночью? Разве никто не заметил, как она во сне бродит по коридорам? “Как это никто?!” - тут же догадалась Вироса. - “Фред меня видел! Вот почему он часто говорил всякое про сны и ночные прогулки!” Девушка нервно огляделась по сторонам, проверяя, следит ли за ней сегодня Уизли. Никого. Слизеринка чуть ускорила шаг, желая в таком же одиночестве добраться до своей кровати, предварительно спрятав старую корону в своих вещах. Сил размышлять о том, как эта вещь может быть связана с ее отцом, уже не осталось. На следующее утро Вироса-де-Кута первой шмыгнула в ванную комнату, приводя себя в порядок, пока ее соседка сладко потягивалась, сонно открывая глазки. На завтрак подруги спускались в приподнятом расположении духа. Точнее, такое настроение было у Виросы (ей предстояло решить очередную головоломку, что сейчас покоилась в ее чемодане, надежно скрытое заклинаниями, поэтому юная ведьма, чуть покусывая губы, мечтала о том, чтобы бесполезные уроки поскорее закончились, и она смогла побыть с тиарой наедине), а Паффина с удовольствием переняла приятно взволнованную ауру подруги, тоже начиная легко улыбаться. В Большом Зале было совсем мало студентов, которые редкими группками сидели за своими столами, ковыряясь в еде. За гриффиндорским столом из седьмых курсов сидела только Анджелина Джонсон, которая прятала зевки за ладошкой, лениво читая “Ежедневный Пророк”. Вироса-де-Кута с прямой спиной и слегка приподнятым подбородком двинулась в сторону слизеринского стола, за котором в гордом одиночестве сидел Паффиан. Юноша, заметив сестру и подругу заметно оживился, чуть кивнул дамам в знак приветствия. Только девушки не успели и шагу сделать, как за их спинами раздался веселый бодрый голос: -Доброе утро, лисичка! У Виросы даже волоски на руках встали дыбом, и она очень медленно обернулась в сторону хорошо знакомого голоса, чувствуя как холодеют внутренности. К слизеринкам, добродушно улыбаясь, приближались близнецы Уизли. Фред смотрел на Виросу слегка сощурив глаза, с наслаждением следил за ее реакцией на его слова. Джордж же чуть нахмурил брови, бросая быстрый взгляд на брата, но тут же сделал вид, что все так и должно быть.  Вот только так быть не должно! Вироса-де-Кута совсем забыла вчера попросить юношу молчать о ее таланте к анимагии. Элементарная техника безопасности попросту вылетела из ее головы, пока они под заклинанием невидимости прогуливались от Запретного Леса до замка, по сути не разговаривая. Девушка была занята лишь тем, что старалась не обращать внимание на приятное тепло, что исходило от Фреда, чуть поворачивала голову, чтобы не чувствовать, как он сладко пахнет какими-то пряностями и фейерверками, делала вид, что не слышит, как он плавно дышит, мягко ведя ее обратно в школу. И сейчас, замерев, как вкопанная, Вироса могла винить только себя за то, что Уизли может разболтать ее секрет вообще всем ученикам Хогвартса. И начать он, очевидно, решил прямо сейчас, во весь голос обратившись к ней “лисичка”. Как же хотелось бросить в него Силенцио, только бы запечатать ухмыляющийся рот, не давая юноше продолжить свою речь. А Фред открыто рассматривал ее лицо, буквально умываясь ее отчаянием, испугом и нервозностью, которые никак не удавалось взять под контроль. “Он буквально читает меня, как открытую книгу!” - промелькнуло в голове у Виросы, и девушка заставила себя принять более расслабленную позу, стирая с лица гримасу мимолетного ужаса. -Что еще за лисичка, Уизли? - фыркнула сбоку Паффина, и к удивлению Виросы, ответ на этот вопрос ждал и Джордж тоже. -Она же у нас самая умная в классе, так еще и хитрая, - тут же ответил Фред, кивая мол “я никому еще не говорил про твои скрытые возможности”, - так и получается, что лисичка. -Какая же глупость, - бросила молодому человеку леди Винтербир, хватая подругу под руку и уводя ее к столу. За завтраком Вироса не могла сконцентрироваться на еде или незатейливой беседе друзей, постоянно бросая взгляды за гриффиндорский стол. Фред часто наклонял голову, выглядывая из-за Анджелины Джонсон, которая, не умолкая, ему что-то рассказывала, посылал слизеринке ответные хитрые взгляды. Их переглядки прекратились только, когда в Большой Зал зашел широкоплечий, светловолосый Кассиус. Юноша задумчиво сводил брови к переносице, водя нижней челюстью из стороны в сторону, всем своим видом давая понять, что его что-то очень беспокоит. -Привет, Кас, - улыбнулась Паффина, когда друг опустился напротив. -Что-то случилось? Где Эд? - произнес Паффиан, оглядываясь на распахнутые входные двери. -С ним разговаривает розовая дама, - угрюмо ответил молодой человек, резко скрещивая руки на груди. - Сразу отвечая на ваш вопрос, я не знаю о чем. -У нас и так первым уроком будет ЗОТИ, почему она мешает людям завтракать? - недовольно фыркнул Пафф, демонстрируя свое отношение к преподавателю, идентичное выражение появилось и на лице его сестры. -Не знаю я, - буркнул Кассиус, - она подлетела к нам вся такая счастливая и пропищала своим этим мерзким голоском: “Мистер Пьюси, пройдите со мной на минуточку!” - слизеринец передразнил даму, повышая тон и кривя губы. - И он ушел с ней. -Неужели она собралась и Эду угрожать? - Паффина прислонила ладошки ко рту, испуганно расширяя глаза. Слизеринцы переглянулись, ища друг у друга поддержки, однако находилась она слабо. А надежда на то, что это был всего лишь разговор об учебном процессе Эдриана, рухнула в тот момент, когда Пьюси появился в Большом Зале. Молодой волшебник шел очень медленно, слегка шаркая ногами, смотрел в пол, а на сером лице не было ни единой эмоции. Юноша был так глубоко погружен в свои мысли, что не заметив, задел плечами нескольких человек. Эдриан, не разбирая дороги, кое-как добрался до своего места за столом и рухнул на лавку, задевая ногой стол, отчего пара кубков качнулись, подпрыгивая на месте. -Эд? - неуверенно позвал его Уоррингтон, чуть наклоняясь к другу. - Что с тобой? Кажется Пьюси его все таки услышал, потому что в этот момент Эдриан зомбировано покачал головой из стороны в сторону, поднимая пустой взгляд на однокурсников. Выглядел юноша жутко, будто побывал на допросе с пристрастием, получив в при этом несколько проклятий прямо в бледное лицо, которое утратило любые, привычные для бойкого Пьюси, краски. -Не сопротивляйтесь, - пожал плечами молодой человек, вызывая у присутствующих мурашки своим бесцветным голосом, - профессор Амбридж просто больная. Проще будет сделать так, как она просит и не идти ей наперекор. -Она хочет, чтобы ты, так же как и мы с сестрой, плясал под ее дудку, выполняя любое ее желание? - сглотнув вязкую слюну, произнес Паффиан, Пьюси кивнул. - И чем она застращала тебя? -Моя мама, отец, дядя и тетя работают в Министерстве, - юноша заговорил так тихо, что всем пришлось слегка наклониться к нему, дабы расслышать его речь. - Я и не знал, что Долорес Амбридж забралась там так высоко.. Она разложила передо мной дела всех моих родственников, и показала, что они совершали некоторые.. не совсем законные действия. В этом нет ничего особо криминального, но если сложить все их вместе, то получается, что семья Пьюси - это вдоль и поперек настоящие мошенники.. Профессор Долорес четко дала понять, что при моем отказе, она легко сможет добавить к уже существующим нарушениям все те, что были совершены всеми сотрудниками Министерства. Ведь у нее уже есть доказательства на счет настоящих дел, а правдивость остального даже проверять не станут, ведь ее слову доверяет сам министр магии. Эдриан замолчал, опуская голову. Молодой волшебник был раздавлен, и никто из его друзей был не в силах ему помочь. Если дело касалось Министерства Магии Великобритании, то что могло стоить слово школьников против слова помощницы министра? Паффина тихонько шмыгнула, отворачиваясь в сторону, Паффиан же уронил лицо на ладони, тяжело дыша от переживаний за свою собственную семью и за семью близкого друга. Кассиус положил свою широкую ладонь Эдриану за плечо, безмолвно стараясь разделить волнения однокурсника. Вироса-де-Кута же больно прикусила нижнюю губу, проезжая по ней зубами. Это был очередной удар по старшекурсникам, которым простым детям нечем было отразить, лишь молча сцепив зубы, выполнять приказы взрослой ведьмы, что манипуляциями запугивала учеников, беря их под свой контроль. Однако все еще было непонятно для чего ей нужны запуганные школьники, готовые ради своей семьи следовать любым указаниям. В этом, наверное, была единственная слабость любого чистокровного рода - в кровных узах. Семья для любого представителя древней фамилии была важнее всего остального. И в это понятие “семья” входило гораздо больше, чем мог бы себе представить маглорожденный или даже полукровка. Здесь была и честь с достоинством; правила поведения; древние артефакты, что связывали род; кровные проклятия, передающиеся из поколения в поколение; страшные тайны, которые грузом висели над каждым членом семьи; и самое главное - невозможность выйти из замкнутого круга обязанностей представителя своего рода. Дела и ответственность семьи висели, словно черные метки над каждым, кто рождался чистокровным волшебником, приказывая отвечать не только за себя, но и за весь род, даже после смерти. Все маги оставались в доме в качестве живых картин (кроме случаев, если колдун или ведьма умирали слишком рано - до того, как будет готов холст), помогая своим потомкам советами и напоминая все древние истории, что со временем стираются из памяти живых. Из тугой петли, пусть даже украшенной драгоценными камнями, нет шанса выбраться. И леди Дасадити вдруг отчего-то четко ощутила, как на ее шее затягивается еще одна веревка рода Навелюкс, за чей род ей также придется взять ответственность в свои руки, потому что крестная ввела ее в семью как прямую наследницу. Вироса-де-Кута дотронулась до своей шеи, слегка растирая кожу ледяными пальцами. Вскоре слизеринцы отправились на первый урок. Их гробовое молчание разрезалось шумными и чересчур веселыми голосами гриффиндорцев, которые следовали рядом, в шутливой манере обсуждая грядущее занятие по Защите от Темных Искусств. Спасибо Салазар, никто из красно-золотых не решил лезть к мрачным и тихим змеям, продолжая вести разговоры только между собой. -Доброе утро, дети! - с отвратительной фальшью в голосе произнесла профессор Амбридж, приветствуя учеников в своем классе. - Проходите. Открываем следующий параграф и начинаем конспектировать новую тему. Гриффиндорцы тут же недовольно зашептали, специально громко бросая свои сумки на парты, начали шумно рассаживаться по местам. Совершенно другими были студенты слизерина. Семикурсники молча опустились на лавки, тут же принимаясь за кропотливую работу. Никто из зелено-серебряных даже глаз не поднял, утыкаясь носами в раскрытые учебники. -Мистер Уоррингтон, задержитесь на пару слов, пожалуйста, - пропела профессор, когда колокол оповестил об окончании урока. Слизеринцы переглянулись, точно понимая, что ждет их одноклассника дальше. Друзья послали Кассиусу сочувствующие взгляды, видя, как высокий юноша нервно потирает руки, делая несколько шагов к розовой даме. Львы торопливо покинули класс, в то время как змеи пытались задержаться как можно дольше, не желая оставлять одного из своих наедине с пугающей их Долорес Амбридж. Следующим уроком была травология, на которую Кассиус сильно опоздал. Профессор Помона Стебель услышав от слизеринца, что того задержала преподаватель ЗОТИ, грустно вскинула брови и быстро закивала седой головой, разрешая студенту занять место рядом с однокурсниками. Гриффиндорцы никак не отреагировали на чуть взвинченного Уоррингтона, продолжая усердно капаться в своих горшках, в то время как Слизерин во все глаза замечал изменения в лице своего друга. Кассиус, в отличии от остальных не был бледен и его не потряхивало от страха, он был адски зол. Голубые глаза метали молнии, а от каждого резкого движения, того и гляди, разразиться гром. Юноша скрипел зубами и хмурил брови, постоянно дергая головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи своим правильным носом. -Эта розовая дама перешла все границы! - выпалил Уоррингтон, когда урок был закончен, и студенты отправились на обед. Слизеринцы поплотнее обступили Кассиуса, внимательно его слушая, Паффина даже нежно погладила друга по плечу. Пьюси, как самый бойкий из всех, начал тут же поддерживать одноклассника, уверенно кивая и поддакивая. Паффиан и Вироса-де-Кута же аккуратно оглядываясь, проверяли, что никто их не подслушивает. -Она сказала, что я вылечу из команды по квиддичу! - взорвался Кассиус, сжимая кулаки. -Это не в ее власти! - тут же выпалил Эдриан, злобно сверкая глазами. -И я ей так ответил! - от переизбытка эмоций Уоррингтон ударил себя руками по бокам. - Она на это лишь посмеялась и посоветовала мне не проверять ее возможности. А потом прямо сказала, что помимо квиддича, которым я увлекаюсь в Хогвартсе, мне не видать и места в Аврорате! Она четко дала понять, что в ее власти помешать мне сдать экзамены на госслужащего! -Тебе она решила угрожать не семьей, а твоим личным будущим? - фыркнул Винтербир, складывая руки на груди. -О! Розовая дама очень изобретательна в своих угрозах, как оказалось! - Кас скривился, пиная траву ногой. - Давно мы с вами не общались с нашими младшими! Она подмяла под себя почти всех со Слизерина! Даже наших мелких старост. Малфою, например, она напомнила о том, что его отец был связан с Сами-Знаете-Кем, а на Паркинсон она надавила через Драко, а сама Паркинсон заставила подчиняться Амбридж некоторых девочек, до которых не успела дотянуться розовая дама! Кассиус шумно и рвано выдохнул, закрывая глаза. Остальные молча переваривали информацию. Получается, что целый факультет теперь находится во власти мерзкой профессорши, которая затеяла свою игру в Хогвартсе. Зачем ей столько детей в беспрекословном подчинении? И куда смотрят остальные профессора? Куда смотрит директор Дамблдор!?  Вироса-де-Кута потерла виски подушечками пальцев, быстро прикидывая, на что может надавить розовая дама, чтобы получить юную мисс Дасадити под свое крыло? Девушка была гражданкой другой страны, и как бы Амбридж не старалась, все таки ручки у нее будут коротки, чтобы достать так далеко. Единственное, что может стать болевой точкой Виросы - род Навелюкс. Однако крестная почти всю жизнь провела вне страны, а последние годы активно доказывала всем, что является недееспособной, сумасшедшей ведьмой, что у Министерства не должно найтись ничего компрометирующего на единственную живую представительницу древней семьи Навелюкс. Да и знает ли вообще розовая дама, кто является крестной Виросы? В голове громко и протяжно загудело. Мозг, как по заказу, вынес на поверхность и другие проблемы, которые нависли над юной ведьмой нерешенными задачами. Одно из самых неприятных - это само обучение - скучное и бестолковое, в котором придется вариться еще много месяцев. Другое, загадочное и в меру пугающее - старая диадема, к которой девушку привел отец из сна. И самое незначительное на всем этом фоне - Фред Уизли, который знал про ее способность к анимагии. -Хорошо, допустим, розовая дама получила весь факультет Слизерин под свое крыло, - произнес Паффиан, когда все расселись по своим местам в Большой Зале. - Дальше то что? Зачем ей армия из детей? Очень скоро студенты получили ответ на свой вопрос. Долорес Амбридж - Генеральный Инспектор Хогвартса. Эта “чудесная” новость облетела всю школу, и если Гриффиндор открыто протестовал, Пуффендуй и Когтевран старались лишний раз не высовываться, чтобы не попасть под горячую руку, то Слизерин ощутил, как каждый из змеек в один момент превратился в личную безотказную игрушку новоиспеченного Инспектора.