Глава 12 Я сейчас задохнусь

Вироса-де-Кута была единственной из своих однокурсников-слизеринцев, кто не общался с розовой дамой лично и не получил от нее порцию угроз. Поэтому девушка была в относительной безопасности, но какая разница, если все друзья в один момент превратились в служащих Генеральному Инспектору Хогвартса. Изменения в общей гостиной Слизерин были заметны в тот же день. Никто из студентов больше не собирался вместе для того, чтобы весело сделать уроки или позабавиться в волшебные игры. Никто даже не разговаривал громче шепота. С этого момента зелено-серебряная общая комната и правда напоминала гнездо маленьких детенышей змей, которые только и могли, что бесшумно перемещаться из одного угла комнаты в другой, тихо переговариваясь между собой. Тема розовой дамы всеобщим молчаливым согласием ни разу не поднималась, будто своими обсуждениями студенты могли накликать на себя еще большую беду. Однажды вечером Амбридж вызвала Винтербиров к себе, чтобы дать двойняшкам какое-то поручение, поэтому Вироса осталась в спальне одна, решая заняться своим важным делом. Девушка аккуратно вытащила из чемодана диадему, крутя ее в руках в разные стороны. Старая помятая корона не выглядела чем-то стоящим от слова совсем. Однако это именно та вещь, к которой ее целый месяц вел отец. Раз старинный артефакт был ему так важен, значит, стоило внимательнее с ним разобраться. Первым делом Вироса-де-Кута вытащила из кобуры свою волшебную палочку, проводя анализ на любую опасную магию, что могла быть заключена в диадеме. На одно из заклинаний, что-то внутри старого серебра откликнулось, однако то, что было запечатано не несет прямой угрозы для жизни. “Получается, это все таки что-то волшебное, а не просто старинное украшение,” - подумала юная ведьма, поднося корону ближе к глазам. - “В таком случае, как мне добраться до того, что спрятано внутри?” Вироса-де-Кута попробовала еще несколько заклинаний, чтобы получить отклик от диадемы, однако, чтобы там не было внутри, на свет оно выходить не торопилось. Девушка поднялась на ноги, прошлась по комнате, задумчиво кусая губы и морща носик. На глаза попалась колдография отца, что лежала на своем месте около кровати. Вироса взяла в одну руку карточку с изображением отца, а в другую старую тиару, переводя взгляд с одного предмета на другой. К девушке совсем недавно пришла ошеломляющая мысль о том, что отец из ее сна был ровно в том же месте, среди тех же деревьев и цветов, рядом с которыми он был на колдографии. Может ли быть такое, что диадема тоже как-то связана с этим местом? Мама ведь никогда толком не объясняла, что именно они с папой делали в Албании, зачем шастали по лесам, и что выискивали в таких странных краях. А что, если родители охотились за этой блеклой короной? Тогда, как она оказалась в Хогвартсе, и зачем отцу вести ее к этому артефакту, о котором даже мама ей ничего не рассказала? Здесь явно не хватает деталей. Вдруг дверь в спальню открылась, пропуская внутрь уставшую Паффину. Вироса быстро спрятала тиару под подушку, делая вид, что аккуратно поправляет постель перед тем, как на нее сесть. Леди Винтербир опустилась на свое покрывало, тяжело выдыхая. -Что от вас хотела розовая дама? - произнесла Вироса, вглядываясь в лицо подруги. Той гримасы ужаса, что перекосила лицо слизеринки после первого разговора с Амбридж, не было. Глаза лишь устало смотрели в пол, а уголки губ были чуть направлены вниз. -Она решила сформировать отряд из студентов, который будет помогать ей следить за порядком в школе, - выдохнула Паффина, потирая щеки ладошками. -  При чем у ее подопечных будет больше прав и свобод, чем у тех же старост. Можно будет снимать очки с факультета за любое действие, что покажется нам неподобающим. Особо провинившихся можно будет отправлять за наказанием сразу к профессору Амбридж. Сегодня кроме нас с братом было еще несколько учеников слизерина с младших курсов. Нам сказали донести новость до остальных. -Кого именно она пытается поймать? - тут же спросила Вироса, понимая, что вся эта сложная игра была затеяна ради кого-то конкретного.  Ясно было, что студенты способны дотянуться только до точно таких же студентов. А это значит, что тот, кого розовая дама так жаждет поймать за хвост, находится среди учеников. Другая очевидная мысль, что этот кто-то не из Слизерин. Возможно, что Амбридж выбрала именно этот факультет в качестве своих протеже не только из-за того, как ей было легко манипулировать чистокровными волшебниками, но еще более вероятно, что тот, кого Генеральный Инспектор хочет прижать, находится на Гриффиндор. Война между львами и змеями слишком яркая, поэтому большинство из ее отряда захочет насолить красно-золотым недругам, отнимая у них баллы ни за что.  В таком случае, кто из студентов гриффиндорцев на сколько не дает покоя представителю Министерства? Тут же в голове Виросы всплыл давний выпуск Ежедневного Пророка, в котором громко поносили молодого Гарри Поттера, который якобы видел дементоров и использовал заклинание Патронуса перед маглом.  Так-так-так, получается, что мальчик опасен для Министерства своими заявлениями, в которые некоторые граждане верят, потому что Поттер это Мальчик-Который-Выжил. Герой нации. Но что такого может заявлять студент, что пугало бы правительство? Единственное, что Вироса хорошо поняла, это то, что в Британии всеми силами запрещают темные искусства, даже урок в школе умудрились запороть. Значит ли это, что юный Поттер открыто заявляет о чем-то насколько темном и мрачном, что Министерство придумало такой изощренный способ его заткнуть, подсовывая в Хогвартс своего человека? -Розовая дама не уточняла таких деталей, сказала действовать на свое усмотрение, - выдернула подругу из мыслей Паффина. - Так или иначе, всем, кто захочет присоединиться к ее отряду, нужно до конца октября получить в кабинете Амбридж специальную отличительную повязку на руку. -Ты пойдешь? -У нас с братом нет выбора, - девушка обреченно пожала плечами, - как и у большинства Слизеринцев. Нам придется вступить в этот отряд, иначе пострадает наша семья. На такой печальной и гнетущей ноте девушки пожелали друг другу спокойной ночи, отправляясь спать. За сложными мыслительными схемами касающихся Министерства, Вироса-де-Кута забыла о том, что спрятала диадему под подушку, вспоминая о ней лишь в тот момент, когда в щеку больно уперлась острая часть старинного украшения. Юная ведьма медленно, стараясь не шуршать, вытащила тиару из-под подушки, зажимая ее в руках. Ничего не оставалось, кроме как, прикрываясь одеялом, засыпать в обнимку со старым артефактом. И опять, открыв глаза, вокруг был летний лес, а под ногами теплая трава. Вироса-де-Кута уже хотела было взвыть от злости и разочарования, однако успела себя сдержать. Отец стоял совсем близко, сложив руки на груди, внимательно смотрел на девушку своими темными блестящими интересом глазами. -Добрый вечер, - девушка присела в реверансе, слегка приподнимая подол ночного платья. -Добрый вечер, мисс, - отец слегка поклонился, насмешливо ухмыляясь. - В этот раз вы не станете бросаться мне на шею? Вироса слегка оторопела, замирая в замешательстве. Получается, отец все помнит, и весь этот месяц он, действительно, просто молча за ней наблюдал. А еще.. Папа говорит и смотрит так, словно совершенно не понимает, кто перед ним стоит. Он не осознает, что это за девушка, которая так отчаянно рвалась к нему весь сентябрь. От этих мыслей Виросе стало невыносимо грустно и обидно, но она не позволила эмоциям отразиться на лице, вежливо приподнимая уголки губ и складывая руки в замочек у живота. В тот же момент, отец прищурил глаза, прожигая молодую ведьму взглядом, словно смог прочитать ее истинные мысли. -Прошу прощения, сэр, - спокойно произнесла Вироса, внимательно контролируя голос. - Я не подумала, что вы можете меня не знать. -Ты так расстроилась, словно я просто обязан был тебя узнать, - тут же произнес он, слегка наклоняя голову в бок. - Кто мы друг другу? -Вы мой отец, сэр, - ведьмочка улыбнулась чуть искреннее, заглядывая папе в глаза. -Что? - кажется, он был настолько ошарашен этой новостью, что на пару секунд уронил свою непроницаемую маску. - И кто же, позволь уточнить, твоя мама? -Амараморта Дасадити. Отец задумчиво кивнул, чуть отворачиваясь от Виросы. Он хмурил брови, уходя в свои мысли. Его тело не казалось напряженным, он не пытался отгородиться от новоиспеченной дочери, не начал размахивать руками, отрицая ее слова. Лишь опустил взгляд, демонстрируя девушке свой точеный профиль. А затем медленно и довольно тихо произнес: -И как тебя зовут? -Вироса-де-Кута Дасадити, - уверенно произнесла девушка, инстинктивно распрямляя плечи и слегка приподнимая подбородок. Отец одобрительно хмыкнул, скосив глаза на юную ведьму, оценивающе осмотрел ее с ног до головы. -Мне нравится, - он кивнул, вновь поворачиваясь всем телом к названной дочери. - Но почему, если я твой отец, ты не называешь свое среднее имя? -Моя мама, - девушка смущенно опустила голову, смотря на отца исподлобья, - никогда не называла мне вашего имени, отец. Поэтому я до сих пор не знаю свое настоящее.. полное имя. -Вот как, - папа небрежно дернул носом, но затем, вдруг, вновь задумался, чуть хмуря темные брови. - Зачем ты искала встречи со мной? -Я.. - Вироса запнулась, не ожидая такого вопроса (разве не очевидно, что любой ребенок будет искать своих родителей, чтобы быть рядом с ними?). - Я всю жизнь хотела с вами познакомиться, отец. Если вы согласитесь, то я бы хотела жить рядом с вами.. Папа рассмеялся, недобро сверкая глазами. На мгновение, Виросе почудилось, что в карих радужках промелькнула красная искорка. Девушка не успела понять, пугает ли ее странный кровавый цвет или же, скорее, восхищает, потому что отец тут же успокоился, заговорил томным голосом: -Ты хоть понимаешь, с чем именно сейчас ведешь беседу, Вироса-де-Кута? -Я уже догадалась, что это все как-то связано с тиарой, что я нашла в странной комнате.. -Где сейчас диадема? - гаркнул отец, сжимая челюсти. На его щеках заходили желваки, а во взгляде полыхнул жуткий пожар. Кровавая искра вовсе не причудилась девушке. Сейчас этим багровым насыщенным светом окрасились радужки целиком. Возможно, имей отец в руках палочку, он, непременно, ею воспользовался бы в эту же секунду, бросая в Виросу что-нибудь колкое, заставляя ее немедленно ответить на вопрос. -Я в Хогвартсе, как и корона, - спокойно ответила ведьмочка, отвечая прямым бесстрашным взглядом. - Я запечатываю диадему множеством сложных заклинаний защиты, так что никто, кроме меня, не сможет ни коснуться ее, ни даже просто увидеть артефакт. -Почему это ты так уверена? - зашипел отец, не умаляя своего гнева. -Вы давно не были в замке, сэр. Здесь, ни то что ученики, даже преподаватели мало знают о сложных чарах. Сейчас вместо Защиты от Темных Искусств нас заставляют переписывать учебник для детей возраста пяти лет. Отец молчал, сканируя прищуренными глазами лицо Виросы. Но, видимо, не найдя в нем лжи или хотя бы лукавства, он сменил гнев на простое раздражение, слегка ослабляя полыхающие красные искры в своих радужках. -В таком случае, - продолжил шипеть папа, - что же это за диадема, по-твоему? С чем ты сейчас ведешь беседу, Вироса-де-Кута? -Если честно, - девушка пристыженно прикусила нижнюю губу, - я еще не успела разобраться с тем, что из себя на самом деле представляет тиара.. Отец вновь расхохотался, откидывая голову назад. Слегка кудрявые волосы качнулись, и одна каштановая прядь завитком упала ему на лоб. Папа хмыкнул, принимая свое изначальное положение, отправил девушке насмешливый карий взгляд: -Как же так? Моя дочь! - он сделал сильный акцент на последних словах. - И не смогла разобраться? Ты уверена, что Амара родила тебя от меня? -Уверена, - Вироса не заметила как ее взгляд ожесточился, а зубы скрипнули. Он нарочно оскорбляет ее и маму? Девушка чувствовала себя униженной, но не так, чтобы броситься в слезы, а до той степени, что была готова перерыть все библиотеки мира, опросить каждого в мире сведущего в темных искусствах колдуна, и докопаться до ответа во чтобы то ни стало. Ее решимость отразилась на лице и в темном взгляде, направленном только на отца. Он наслаждался ее эмоциями, впитывая в себя плоды своих стараний. Девушку раззадорили его слова, заставляя включить мозг и нещадно искать ответ на новую загадку.  *** Темному магу это нравилось. Не только то, что девушка, назвавшаяся его дочерью, сама того не зная, делилась с ним силой, но и то, как она себя вела. Как смотрела и говорила, как ровно держала спину, и какой у нее был целеустремленный жестокий взгляд. Он, конечно, не видел в ней равную, но точно знал, что девушка способная черная ведьма, которая вырастет идеальной, опасной колдуньей, под стать его правой руке. Волан-де-Морт точно знал, что эта юная девушка его дочь. Наследница его мощи и навыков. Это было видно невооруженным взглядом. Весь ее внешний вид был создан, словно под его копирку. Хоть, пока что, карие глазки не наливались кровавым цветом, как могли его собственные, в них уже читалась опасность, граничащая с ужасающей силой. Часть души запечатанная в тиаре обладала теми же силами, что и Волан-де-Морт во время создания этого Крестража. Поэтому он легко различал эмоции и ложь (которой не было ни капли в словах юной волшебницы), а ее чувства буквально кричали о том, как девушка рада общаться со своим отцом, как благодарна за возможность с ним увидеться. Никогда раньше он не ощущал столько мощных теплых волн, исходящих от кого-либо в его сторону. На удивление, приятно.. Еще одним доказательством их кровного родства послужил парселтанг. Темный Лорд заговорил на нем, решив удостовериться, что кроме внешности Вироса-де-Кута получила и этот его дар. Шипение легко срывалось с его губ, обращаясь грозным змеиным языком. А девушка, не секунды не думая, отвечала ему тем же, словно молодая ядовитая рептилия, шипела шумно втягивая воздух сквозь зубы. Дочь. С прекрасным ядовитым именем. Амара хорошо постаралась, выбирая их дочери такое чудесное и, главное, очень подходящее имя. Наверняка, для того, чтобы у Волан-де-Морта не было никаких сомнений по поводу их родства. -Моя дочь с легкостью смогла бы разобраться с тем, что за вещь она получила в свои руки, - с ухмылкой произнес темный маг. Ему не терпелось увидеть, как его родная кровь справиться с его загадкой. Он хищно оскалился, видя решимость в карих глазах перед собой (словно в зеркало глядел, видит Салазар!). Девушка уверенно кивнула, принимая вызов, однако было в ее эмоциональном фоне, что-то беспокойное. Кажется, молодая ведьма уже пыталась найти объяснение всему происходящему, но (если она говорит правду, и преподавание в школе совсем отвратительное) у нее правда ничего не вышло отыскать. -Так и быть, - неожиданно для самого себя произнес Волан-де-Морт, - я дам тебе подсказку, где искать. -Я вас внимательно слушаю, отец, - спокойно произнесла девушка, пытаясь скрыть от него свое счастье за маской вежливой отстраненности. -Представь себе самую темную магию мира, - заговорчески произнес чародей. - А теперь попробуй разобраться, как она работает. Волан-де-Морт усмехнулся, когда Вироса-де-Кута нахмурилась, в задумчивости отводя глаза в сторону. Он вытолкнул ее из Крестража, в последний момент считывая то, что заставило его удивиться. Догадку. Молодая ведьма успела о чем-то подумать, выдавая свое радостное волнение, перед тем, как пропала из летнего леса Албании. *** Вироса распахнула глаза, жадно ловя ртом прохладный воздух спальни. Она словно пробыла под водой некоторое время, заливая легкие бурлящей жидкостью. Лоб покрылся ледяной испариной, а руки, прижимающие к телу старую диадему, мелко дрожали. Это был не сон! Вироса-де-Кута теперь была точно уверена, что общалась со своим отцом, что видела его так же ясно, как Паффину, что по своему обычаю свернулась калачиком, и спала на своей постели. А еще девушка убедилась в том, что мятая серебряная тиара напрямую связана с ее папой, который ждет от нее решительных и обоснованных ответов. Юная волшебница поднялась со своего места, пряча артефакт в сундук, не забыв плотно окутать корону всевозможными защитными чарами. Что в конце сказал папа? Самая темная магия мира? Вироса задорно хмыкнула, загораясь азартом, даже кончики пальцев закололо от предвкушения. Большую часть лета она только и делала, что выясняла, какое же черное проклятие скрывалось за старинной руной в книге “Древней и ужасной историей тьмы”. И по сути, ответ она получила от живого портрета сэра Ноджибла Ресечера Навелюкс. Оставалось, только собрать все, что она знала и придать этому более осмысленный и конкретный, определенный вид. Первым делом, нужно было все таки получить название проклятия, которое она так и не решилась узнать у предка Навелюкс. “Но сэр и сам знал только видоизмененный вид заклинания, а не то, изначальное, что обменивает жизнь волшебника на жизнь другого человека.” - Вироса потерла лоб ладошкой, размышляя. - “Секунду. Хоть отец и сказал про самое темное заклинание, которое можно себе представить, точно ли он имел в виду то старинное проклятие? Оно ведь.. наверняка утрачено.. Или он настолько невероятен, что смог отыскать и его? Но зачем?” - мысли вертелись шумным ураганом, ударяя по стенкам мозга. - “Зачем отцу заклинание способное разменивать свою жизнь на чужую? Если бы он им воспользовался, я бы не смогла с ним встретиться даже с помощью тиары. Нет-нет-нет. Здесь что-то не так. Существует другое самое темного заклинание? Еще более древнее и таинственное? Тогда как же я смогу его отыскать?” Ведьмочка с головой ушла в свои размышления, на автомате приводя себя в порядок к новому учебному дню. Она даже не заметила, как проснулась Паффина, желая ей доброго утра. Соседка не слишком расстроилась тем, что Вироса не ответила на приветствие, отправляясь в ванную комнату. А когда пришло время отправляться на завтрак, леди Винтербир, уже по привычке, взяла юную мисс Дасадити под руку, выводя подругу из комнаты. -Я не хочу тебе мешать, прошу прощения, - нежно улыбнувшись, произнесла Паффина, - но у тебя все в порядке? Ты так сильно задумалась, что словно находишься где-то очень далеко отсюда. Вироса-де-Кута пару раз хлопнула глазами, фокусируя взгляд на слизеринке. Девушка так провалилась, закапываясь в своих догадках, что и не заметила, как они поднялись в главный холл замка. -Прошу меня простить, - покачав головой, ответила ведьмочка, - мне приснился удивительный сон, который я все утро пытаюсь вспомнить, - легко соврала Вироса, возвращая подруге улыбку. -Ох, понимаю! -Паффина бодро закивала. - Мне тоже иногда снятся загадочные вещи, которые потом никак не хотят вспоминаться. Однажды я нашла небольшую заметку в газете, о том, что все сны волшебников на самом деле реальны, просто не всегда происходят в нашем мире. А еще.. -Доброе утро, лисичка! - раздался звонкий радостный голос с лестницы. Слизеринки одновременно обернулись, уже зная, кого они сейчас увидят. Со ступенек к ним пружинистой походкой спускался Фред, сразу за ним шел Джордж, а чуть сбоку, недовольно кривя губы, плелась Анджелина Джонсон. -Доброе утро, - вежливо ответила Вироса-де-Кута, слегка приседая в реверансе, за ней (очень неохотно) повторила леди Винтербир. -Как радостно видеть, что змеи научились правильно приветствовать своих однокурсников, - съязвила Джонсон, кидая короткий взгляд на лицо Фреда, чтобы проверить его реакцию на шутку. -Как спалось, лисичка? - юноша пропустив мимо ушей глупость гриффиндорки, встал напротив Виросы, внимательно всматриваясь в ее лицо и хитро улыбаясь. -Ох, точно, - девушка сделала вид, что только что о чем-то вспомнила, приподнимая указательный пальчик вверх, - совсем забыла тебе сказать. -О чем? - Фред наклонил голову вбок, смотря на ведьмочку словно кот на сметану. -О нашей игре, которую ты затеял, - состроив максимально кокетливое выражение лица, хихикнула Вироса. Юная ведьма догадалась о том, что Фред все это время был в курсе ее ночных прогулок по замку, в ту же ночь, когда уже в сознании возвращалась в свою гостиную, сжимая диадему в руках. Больше всего она радовалась тому, что в тот раз Уизли решил за ней не следить, видимо, отдыхая после их встречи около Запретного Леса. Молодой человек постоянно намекал на то, что знает, как она блуждает по Хогвартсу, предложил еще в начале сентября пари (ничего не понимающей Виросе) о том, кто из них быстрее догадается, куда же все это время пыталась добраться спящая девушка. -Я, получается, победила, - уверенно произнесла Вироса-де-Кута, расплываясь в радостной улыбке. -Неожиданно, - заторможено произнес Фред, очарованный мягким поведением девушки. - И какой у тебя был приз? -Секрет, - хихикнула Вироса, хватая Паффину за руку и уводя в Большой Зал. -О чем вы говорили? - удивленно прошептала слизеринка, оборачиваясь в сторону гриффиндорцев. -Не обращай внимания, - отмахнулась леди Дасадити. - Я, всего лишь, отвязалась от настырного молодого человека, ничего более. Как бы не так. Упертый Уизли, пусть ничего больше не говорил, но весь день не сводил своих глаз с Виросы, посылая ей многозначительные взгляды. То подмигнет, то вопросительно вскинет брови, то хитро улыбнется. Девушка, сама не замечая как, включилась в эти переглядки, каждый раз отвечая юноше разными выражениями лица: то подожмет губки, делая вид, что не понимает его немых намеков; то спрячет смешок за ладошкой; то закатит глазки, чуть отворачиваясь. Во время обеда их молчаливая игра стала не такой осторожной, как в первой половине дня, привлекая излишнее внимание других студентов. И если Слизерин с чего-то решил, что их новой подруге угрожают, начал закидывать красно-золотой стол едкими и острыми взглядами (особенно старался прожечь лица однокурсников-львов Кассиус, впиваясь в них, словно коршун когтями, своими голубыми глазами). То вот реакция Гриффиндорского стола была совсем неожиданной. Старшекурсники заулыбались и заулюлюкали, обращая все свое внимание на Фреда. *** -Фредди, ты активно пытаешься заманить змейку, мне даже страшно представить, что ты задумал, - хохотнул Джордж, ударяя брата по плечу. -Это же наша мисс всезнайка ему глазки строит, разве не очевидно, - тут же включилась в обсуждение Алисия Спиннет, аккуратно подглядывая на свою близкую подругу. Анджелина, конечно, оценила такой ход со стороны однокурсницы, но это спасало слабо. Джонсон прекрасно видела, что это Фред был инициатором всех этих противных переглядок. Зачем он вообще утром заговорил с этой новенькой зазнайкой? Что это у них за общие тайны, о которых, похоже, даже Джордж не знает? Гриффиндорка скрипнула зубами, сдерживая злобный рык. Да, она ревновала. Да, бесилась только от одного вида этой пятнистой выскочки, которая заявилась к ним, как будто так и надо, и принялась пудрить ЕЕ Фреду мозги! Анджелина могла бы (наверное) принять, если бы Фред начал ухаживать за кем-то другим. Но только не за Слизеринкой! Да еще и такой.. такой.. грр! Оскорбительные слова подбирались плохо. Ведь обозвать ее уродиной, будет неправильно, эта Дасадити была невероятно красивой и женственной. Неумеха или лентяйка, криворукая или бестолковая - вообще не про эту змею. Дасадити была лучшей по всем предметам, отличаясь своими знаниями и навыками во время занятий. Но было одно слово, которое  все таки прекрасно подходило ненавистной девушке.  “Вертихвостка!”-выпалила у себя в голове Анджелина, сжимая ладони в кулаки. - “Постоянно таскается с колдографией своего парня, который, похоже, еще и старше на несколько лет, и смеет строить глазки ничего не подозревающему Фреду!”. Раззадоренная гриффиндорка топнула ногой, стараясь отправить за стол, кишащий мерзкими змеями, гневный, убивающий взгляд. “Раз ты позволяешь себе так себя вести, бесящая выскочка, я открою Фреду глаза! Он поймет какая ты на самом деле легкомысленная и легкодоступная каждому встречному-поперечному!” В голове созрел гениальный злобный план. Осталось только дождаться подходящей возможности. Хотя терпение было уже на исходе. Следующий урок с профессором Бинсом - История Магии. Призрак вообще никого не видит и не слышит, поэтому и мешать действиям Анджелины не станет! “Все увидят твою истинную натуру, гадюка!” *** Профессор Бинс, по своему обыкновению, вплыл в класс через каменную стену, сходу начиная очередное повествование о делах минувших лет. В этот раз, как и во все предыдущие, многие ученики, опустившись на свои парты, занялись своими делами, не обращая никакого внимания на тихо бубнящего что-то себе под нос призрака. Вироса-де-Кута уверенно открыла учебник, решая продолжить чтение на том моменте, где остановилась в прошлый раз. Хотя мысли постоянно убегали куда-то, рассеивая ее внимание, поэтому каждые пару минут приходилось нервно поджимать губы, возвращаясь к началу абзаца. “После принятия в 1689 году Статута о секретности волшебники перешли на скрытный образ жизни. Внутри существующих поселений естественным путём возникали маленькие магические сообщества. В небольших деревушках зачастую селились по нескольку волшебных семей, поддерживая и защищая друг друга.” - Вироса скользила глазами по, и без того, известным ей фактам, (в отличии от других студентов) силясь занять себя хоть чем-то, кроме сна. -Эй, Вироса-де-Кута, - раздался девичий шепот со стороны гриффиндорского ряда. Юная волшебница обернулась на голос, встречаясь взглядом с темноволосой Анджелиной Джонсон. Девушка ей была абсолютно безразлична, несмотря на то, что сама львица Виросу явно за что-то недолюбливала, обильно выдавая ей всевозможные колкие взгляды. “Привычка выработанная с годами?”-размышляла как-то леди Дасадити, скидывая все на вражду факультетов. Самой Виросе такими глупостями, вроде междоусобных разборок, заниматься было не по статусу, да и интереса в этом не было никакого. Поэтому юная ведьма лишь вежливо кивнула гриффиндорке, отправляя ей спокойно-вопросительный взгляд. Джонсон же смотрела так, будто сейчас все вокруг должно взлететь на воздух, и только у нее была возможность уцелеть в грядущем взрыве. -Сильно занята? - необычным голосом произнесла красно-золотая, насмешливо кивая в сторону учебника. - Я хочу у тебя кое-что спросить. Неожиданная беседа тут же привлекла внимание всех присутствующих (кроме профессора, естественно, он также и продолжил медленно летать из стороны в сторону перед доской, что-то монотонно рассказывая). Студенты заинтересованно поднимали головы, пытаясь по лицам однокурсниц определить характер разговора. -Что ты хочешь узнать? - ради приличия немного понизив тон, спросила Вироса, аккуратно оглядываясь на педагога. Слова слизеринки стали спусковым крючком, не иначе. Джонсон резко поднялась со своего места, вытаскивая палочку из рук. Вироса-де-Кута механически среагировала. Мама, да и крестная тоже, любили устраивать внезапные магические проверки. Это была далеко не теория. Ведьмы ни с того ни с сего выхватывали волшебные орудия, бросая в ничего не подозревающую Виросочку различные заклинания, наблюдая за ее реакцией. Сначала это было просто жалкое унижение слабых, после маленькая ведьмочка начала понемногу привыкать, успевая отбить второе-третье проклятье. Но, а позже и вовсе могла предчувствовать все внезапные нападки, тут же ставя щит, или вовсе ударяя первой. Так и в этот раз. Вироса-де-Кута вскочила на ноги, выхватила палочку, делая резкое движение кистью. Вокруг ее тела появилось слегка поблескивающее, полупрозрачное заклинание защиты. У Джонсон даже глаза стали неприлично круглыми от такого выпада. Впрочем, все остальные шокированы были не меньше. Пару секунд в классе стояла тишина, нарушаемая лишь тихим бубнежем профессора. Как вдруг Джонсон зашлась звонким смехом. Студентку так развеселила сложившаяся ситуация, что даже в уголках глаз скопились забавные слезки, которые она торопливо смахнула. -Ты чего какая зашуганная? - сквозь припадки смеха кое-как произнесла Анджелина. - Вот это реакция! Расслабься, никто тебя не обидит! Вироса-де-Кута держала щит еще несколько мгновений, проверяя движения гриффиндорки, убедившись, что громогласная соперница нападать не собирается, сняла защиту, опуская руку с палочкой (но убирать древко в кобуру не спешила). -Тебя в детстве били, что ли? - немного успокоившись, произнесла гриффиндорка. -За языком следи, Джонсон, - на ноги вскочил Кассиус, гневно сжимая широкие ладони кулаки. -Ты чего вскипел-то, Уоррингтон? - следом встал Ли Джордан, готовый защищать звонкую подругу. -Ты и здесь решил прокомментировать? Это тебе не спортивный матч, шутник несчастный! - Паффина поднялась со своего места, выходя из-за стола. -Сядь, Винтербир, тебя никто не спрашивал, - выкрикнула Спиннет, отдергивая свою мантию с красно-золотыми узорами. -Ты мою сестру не затыкай, карлик! - гаркнул Паффиан, вставая на защиту Паффины. -Вы чего вообще так орете, змеи, ваше дело тихонько шипеть и не отсвечивать, - усмехнулся Джордж Уизли со своего места. -За своими делами следи, Уизли, - рыкнул Эдриан, скрипнув зубами. В классе словно петарда взорвалась, опаляя всех жаром, разжигая и без того острый конфликт. Вироса-де-Кута глубоко вздохнула, переводя взгляд  на единственного человека, который не стал влезать в перепалку. Фред осторожно поднялся со своего места, обводя оценивающим взглядом обстановку. Юноша был совершенно недоволен тем, что его послеобеденный сон прервали таким грубым образом. Молодой волшебник прошелся по Анджелине серьезным взглядом, чуть скривил губы, и повернулся в сторону Виросы. В момент, когда их взгляды пересеклись, девушка могла бы поклясться, что заметила в теплых карих глазах непривычную для этого юноши эмоцию. Он словно извинялся за поведение своей однокурсницы, совершенно не поддерживая то, что она первая заварила всю эту кашу. Потеряла бдительность всего на одно мгновение, отвлекаясь на Фреда, за что тут же и поплатилась. Длинная школьная мантия странно шевельнулась, словно от короткого дуновения ветра. Вироса-де-Кута метнула взгляд на свое тело, проверяя, что происходит. Но она искала проблему совсем не там. Анджелина скалила зубы, крутила в свободной от палочки руке небольшую старенькую карточку, рассматривая ее со всех сторон.  Сердце у Виросы сделало кульбит, с треском проваливаясь под пол. Даже кровь застыла от ужаса, осознавая то, что сейчас произошло. Нахалка Джонсон с помощью простенькой магии вытащила у нее из кармана колдографию отца, и сейчас нагло лапала карточку своими пальцами, крутя ее у себя перед носом. -Верни немедленно! - выкрикнула Вироса, справляясь с приступом страха, что облепил ее тело, не давая пошевелиться. -Что? - Джонсон невинно похлопала глазками, глупо смотря на слизеринку. - А.. ты про это? - девушка подняла колдо над головой, чуть потрясла ей в воздухе, привлекая всеобщее внимание к карточке. -Да, я про это, - сквозь плотно сжатые зубы прошипела Вироса, покрепче сжимая палочку в руках. - Немедленно верни! -А кто это? - гриффиндорка намеренно повысила голос, как бы невзначай показывая всем колдографию. - Неужели твой парень? Красавчик то такой! -Не твоего ума дела! Я сказала верни! - в висках колола кровь, а перед глазами показались красные пятна, мешающие четко видеть ехидно улыбающееся лицо мерзкой девицы. -Палочку на пол положи, иначе не отдам, - слащаво пропела Джонсон. - Я тебя боятся начну, зачем в одноклассников целиться? Она и с вами также обращается? - наигранным, робким голоском спросила девушка у слизеринцев. -Если сейчас же не вернешь мне мою вещь, я прокляну тебя, будь уверена! - резко ответила Вироса, увереннее занимая боевую стойку. -Боюсь-боюсь! - хихикнула гриффиндорка, поднося свою палочку к колдографии. - Если сейчас же не опустишь палочку, сожгу твое драгоценное напоминание о твоем парне! Слова ударили, словно молотом по голове. В ушах чуть засвистело, а во рту пересохло. Сожжет? Нет. НЕТ! Только не это! Это единственная колдография отца, которая у нее есть! Ее талисман, ее амулет! Мало того, что это было единственное настоящее доказательство того, что ее отец реален, и мать его не выдумала, и Вироса не начала бредить, видя его во снах. Эта старая карточка была и напоминанием о маме! Она же ее подарила! С помощью этой колдографии мамочка много рассказывала о папе, каждый раз, когда карточка попадалась на глаза. К горлу подступила тошнота от бесконечной серии картинок-воспоминаний, что быстро сменяли друг друга, напоминая все жизнерадостные моменты связанные с единственной колдографией отца. -Не нужно! - воскликнула Вироса, быстро опуская волшебное древко на пол и поднимая руки в унизительном жесте подчинения. - Вот, видишь? Я опустила палочку, как ты и хотела. Пожалуйста, верни мне мою вещь.. -Долго думала! - выкрикнула Джонсон, взмахивая рукой. Старенькая, уже изрядно потрескавшаяся карточка, с которой на Виросу смотрел отец, ухмыляясь и складывая руки на груди - было единственное, на что смотрела девушка остекленевшими глазами. Папочка, как обычно, выглядел чем-то очень довольным, оборачиваясь к ней лицом. А с другой стороны волшебной камеры, должна была стоять мамочка, которая, наверняка, мило улыбалась, а может быть даже смеялась, радуясь своей маленькой проказе - без предупреждения запечатлеть счастливый момент. Края потертой плотной бумаги начали быстро тлеть, превращаясь в мелкий, едва различимый пепел. Темнота, нет, гораздо хуже.. Ничего. Пустота вбирала в себя красивое худое лицо, сжирая походную мантию и сложенные на груди руки.  Мгновение.  И ничего не осталось от дорогой сердцу вещички. Крохотные, меньше самых маленьких снежинок, черные точки пепла осыпались на пол рядом с туфлями гриффиндорки. Даже жалкой горстки не осталось, лишь пыль, которую тут же снес сквозняк, стирая последнее упоминание о том, что колдография вообще хоть когда-то существовала. Кто-то что-то кричал. Кажется, какие-то люди даже пришли в движение, метаясь по помещению рваными, размазанными пятнами. Вироса  ничего не видела и не слышала. Она, наверное, сгорела вместе с волшебным фото отца, не оставляя после себя даже призрака. Перед глазами были лишь какие-то почти бесцветные мазки, словно от масляных красок, мешавших разобрать, что происходило в окружающем мире. “Да, а какая разница?” - вдруг подумалось молодой ведьме, когда она на ощупь нашарила руками свою волшебную палочку, поднимая ту с пола. Ничего не хотелось. Не было никаких чувств. Сквозь мутную пелену, кое-как сумев сориентироваться, девушка разглядела дверь на выход из кабинета. Медленным шагом, она направилась прочь от белого шума и рябящий картинки. “Я не могу дышать.. Нужно на улицу. На свежий воздух. Иначе я сейчас задохнусь и окончательно потеряю сознание.” - из последних сил соображала Вироса-де-Кута, волоча свое тело по коридорам замка.