Третий курс: Глава 6

Гарри воняет на весь свет, что его новую метлу сдали Макгонагалл, Невилл якобы ради учёбы ныкается в теплицах, а в гостиной Дин и Симус пытаются написать эссе по уходу за магическими существами (но по большей части просто сидят перед своим пергаментом и обсуждают футбол), так что Рон и Джинни довольно быстро поднимаются по лестнице в спальню мальчиков третьего курса, и она оказывается пустой. — Мерлин, Рон, как вы, парни, умудряетесь так жить? Если честно, Рон не думал, что всё так плохо: — Жить как? Она закатывает глаза: — Ты не чуешь? Когда сюда заходишь, как будто врезаешься, типа, в стену пота, — машет она своей палочкой и что-то бормочет под нос, отчего воздух наполняет аромат лаванды, и запах, лежащий в основе, становится куда более явным. — Ой… О нет, зря я это, стало гораздо хуже. Рон морщится: — Придётся проветрить комнату, чтобы в ней можно было спать. — Ну знаешь, — говорит она, — вам стоило бы сделать это раньше. Наверное. До того, как она стала вонять, как раздевалки после кубка мира по квиддичу. — Короче, — говорит Рон, — хочешь посмотреть на змеиные яйца? Свесившись с края кровати, он открывает сундук и какое-то время в нём роется, не обращая внимания на странные ощущения, которые возникают, пока он прорывается сквозь, пожалуй, неблагоразумное количество чар расширения. После недолгой охоты и многочисленных раздражённых звуков от Джинни он всё же находит их в гнезде из поистине отвратительных носков с пальцами, которые он понятия не имеет, откуда у него взялись. Рон мягко укладывает яйца на кровать. Они выглядят точно так же, как и несколько месяцев назад: своего рода овальные и размером примерно с хлебную булочку. Они чуть тёплые из-за слоёв заклинаний на сундуке, но не, типа, до странности. Скорее, как будто они перележали в лучах солнца в помещении. — Что ж, — говорит Джинни, — никаких изменений с тех пор, как мы их достали в комнате? — Не особо, — говорит Рон, рассматривая их. Они реально выглядят как просто яйца: грязно-белые, без трещин, и на них несколько тёмных пятен. — Ну, я, типа, не то чтобы их проверял. — Ну-ка дай мне — а, отлично, — достаёт она лист пергамента с тумбочки Невилла. На одной стороне было несколько наспех зачёркнутых уравнений по зельеварению, но другая была чистой. Она кладёт его поверх яиц, выуживает палочку из кармана мантии и производит сложный взмах. — Литмус Висера. С кончика палочки капают синие чернила, падают на лист, а затем расходятся, от изначальной кляксы растекаются фигуры, и они расползаются по пергаменту, пока не становятся похожими на набросок, затем обретают больше деталей и создают своего рода (хоть и, признаться, размазанный) анатомический рисунок. — Там змеи, — туповато говорит Рон. — Типа, настоящие змеи. — Ага, — Джинни тыкает в пергамент палочкой и что-то бормочет, отчего ещё немного чернил выливается на страницу, и тут содержимое яиц начинает двигаться. — И, по ходу, они живые. — Чёрт побери, — и они просто несколько месяцев лежали в его сундуке. — Как — как ты выучила это заклинание? Оно кажется несколько, э-э, специфическим. — Ты же в курсе, что можешь просто сказать «продвинутым»? — закатывает она глаза. — Я доставала этим Перси, и после того, как я начала угрожать, что сожгу его конспекты, он раздобыл какую-то книгу о целительстве. Рон щиплет себя за переносицу: — Моргана, Джин, это перебор. — К чему он вообще готовится, не сказать, что он хорошо сдаст свои Ж.А.Б.А., — засовывает она свою палочку в карман. — Как думаешь, сколько им? — Я похож на того, кто что-то знает о развитии змей? Джинни бьёт его по руке: — Ты знаешь профессора по уходу за магическими существами, Рон! А, точно.

--

Ну, дело в том, что Рон бросил уход за магическими существами пару месяцев назад. К его большому раздражению, ему не было хорошей замены, только если ему не хочется присоединиться к предмету посреди учебного года, что выглядело попросту адово с точки зрения итоговых контрольных. Макгонагалл пришла в голову идея, что он может использовать окно, чтобы заниматься в её кабинете, раз уж урок выпадает на её приёмное время. Что было, ну, не идеально, но, не считая семинара для подготовки к С.О.В. для пятикурсников, единственным вариантом. (Было несколько неловко находиться рядом с аккуратно лежащей в стороне «Молнией» под порядка пятидесяти миллиардами защитных чар и до нелепости глубокими заклинаниями обнаружения, но по негласной договорённости между ними с Макгонагалл они это не обсуждали, не смотрели на неё и в целом просто тусили в одном месте и занимались своими делами.) — Гипотетически, — говорит Рон, — если бы я хотел, типа, пообщаться с каким-нибудь доктором зверей… — Вам стоит поговорить с Хагридом, — Макгонагалл даже не поднимает взгляда от эссе, которое медленно покрывает красными чернилами. — Полагаю, дело в тех змеиных яйцах, о которых, Вы думаете, я ничего не знаю? — Это, э-э… Джинни сказала то же самое. — Какая смышлёная девушка, — перечёркивает она почти целый абзац еле разборчивого почерка. — Возможно, поэтому меч решил задержаться возле неё. Из рук Рона выпадает книга, которую он притворялся, что читает: — Прошу прощения, чего? — Меч, ну знаете ли, Гриффиндора? Большая острая штуковина с кучей рубинов? — Макгонагалл вставляет своё перо в чернильницу и весело смотрит на Рона. — Который недавно пропитал яд василиска? Вот дерьмо, думает Рон, это значит, что он, ну, опасно опасен. А она просто держит его у себя под кроватью. Наверное, стоит что-нибудь трансфигурировать в чехол для него или, ещё лучше, пойти в тайную библиотеку Салазара и придумать что-нибудь по-настоящему защитное. — Д-да, я в курсе. — Он своего рода избирателен. Каждые сто лет или около того он натыкается на волшебника или ведьму и решает на некоторое время задержаться. Изменяет вселенную, чтобы их пути пересеклись, и он мог там остаться, всё такое, — она поднимает шоколадное печенье с тарелки и откусывает. — Вещи гоблинской работы склонны иметь собственный разум и привычку его использовать. — Хах, — поднимает Рон свою книгу. — А Вы что, не собираетесь его забрать или типа того? Макгонагалл вздыхает: — От этого никакой пользы. Он просто снова явится у неё на пути, а она его возьмёт обратно, и мы снова придём в ту же точку, разве нет?

--

Так что, разумеется, первым делом нужно придумать какой-то способ хранить меч, чтобы он, ну, не убил лысую кошку соседки Джинни, а уж тем более её соседок в принципе. Первое, что он делает, — донимает Джинни, чтобы она провела его в спальню для девочек, чтобы он мог посмотреть на меч. Подобного рода дело было бы проще, если бы у Гарри всё ещё была его навороченная метла, но после бесплодных размышлений Джинни решает разрезать узел, а не пытаться его распутать, и призывает на Рона чудовищно мощное заклинание лёгкости, а затем забрасывает его через плечо, как мешок с картошкой. (— Не уверен, что это сработает, Джин, — говорит Рон. Его чертовски мутит, и он отчаянно пытается не слишком задумываться об этой ситуации по фактам. Одна из шестикурсниц бросает на него странный взгляд из-за двери своей открытой спальни, поэтому он ей машет. — И почему твоя комната вообще на вершине этой чёртовой башни? — Всё сработает так, как я этого захочу, — поправляет она свой хват, отчего его голова почти врезается в каменную стену. — И мы на третьем этаже, едва ли это вершина башни. — Чёрт возьми, — говорит Рон. — Как же омерзительно. Почему мы не могли просто пойти вместе? — Ну, потому что тут наложено заклинание, чтобы мальчики не могли подняться, — он почти слышит, как она закатывает глаза. — Не ной, Рон, Мерлин.) Заклинание было успешно снято, хвала Моргане, а сам меч лежал под кроватью Джинни, завёрнутый в ужасающе уродливую фуфайку «Веймарских Ведуний». Их цветами были охотничий зелёный и токсичный оттенок фиолетового — те, что никак не сочетаются с бледными лицами Уизли. — Серьёзно, Джин, — приподнимает бровь Рон, — «Ведуньи»? — А что? Они классные! — Они едва дошли до середины турнирной таблицы квиддичной Бундеслиги! Математически они на годы выбывают из «Евро»! — Ой, значит, мне нельзя любить команду, которая не выигрывает? Как в этом году дела у «Пушек», а? — …Джинни. — Ладно, просто — я прочитала об их загонщицах в «Бладж-её!», понимаешь, и начала общаться с Леной, ну, той из Хаффлпаффа с очками, и… — вздыхает Джинни. — Они такие поджарые, просто пипец, Рон. О, внезапно этот разговор становится куда более серьёзным, чем казалось Рону. Он утешительно сжимает её плечо: — Ну, раз они тебе нравятся, то нравятся, да? — Э-э, спасибо, — моргает она. — Можно мы больше никогда не будем об этом говорить? — Ага, ну, типа, я всегда рядом, чтоб поговорить или что, но давай эту дверь мы закроем наглухо и окончательно, — с облегчением вздыхает Рон. — Что ж, меч? Как описывала его Макгонагалл, он длинный и острый, и на нём куча рубинов. Он чуть длиннее метра, сияет ярче, чем у него на то были права, и странно отражает свет — возможно, это яд василиска. На его ручке замысловатые руны, которые тянутся вниз по лезвию — некоторые, очевидно, для красоты, но немалая часть кажется довольно серьёзной рунической магией. Рон отмечает и размер. — Ясненько, — говорит Рон, — я подумаю о своего рода чехле для него.

--

После истории магии Гермиона хватает его за локоть и затаскивает в альков. — Слушай, мне… Мне жаль. — …Ладно? — по правде, Рон вообще без понятия, что ему делать с этой информацией. — Когда Живоглот съел твою крысу, мне надо было быть с тобой более внимательной и по-другому выражаться, — слегка казалось, что она прочитала, как извиняться в книге, и слово в слово это применяла, но у неё был достаточно неловкий вид, так что Рон вполне уверен, что эта попытка искренняя. — Так что мне жаль, прости за то, как я разговаривала с тобой. Это было неправильно. — Ага… — говорит Рон. — Не думаю, что я прощаю тебя. — Что? — Не думаю, — повторяет Рон, — что я прощаю тебя. — Но… — Дело не в том, что ты сказала, Гермиона, — прищуривается Рон. — А в том, как из-за тебя убили моего питомца, а одной из твоих первых реакций было назвать меня тупым, а не признать свою вину хотя бы частично. — Это… Это нечестно. — Так что да, не знаю, прощу ли я тебя. Мне как бы хочется увидеть, типа, какие-то изменения, понимаешь? — Понимаю, — выглядит она несколько подавленной, но как будто бы они наконец-то хоть и медленно, но начали заново строить мост друг к дружке. — Значит, полагаю, ты не хочешь обсудить «Молнию»? Рон вздыхает: — Слушай, я всё понимаю, ладно, сначала за Гарри бегает убийца на выгуле, а потом он получает на Рождество посылку без отправителя — ну, это попросту стрёмно. Ты всё правильно сделала, но это не значит, что мне это должно нравится, а Гарри вообще слетел с катушек из-за того, что ему теперь придётся тренироваться на «Падающей звезде». — Но ведь он может летать на ней? — Она не такая быстрая и, зуб даю, по-другому управляется, — почёсывает Рон шею. — Не то чтобы это какая-то гомосячья модель или что-то такое, но, ну, «Молния» так-то запрещена в профессиональных играх, поэтому не думаю, что он так уж много упускает. Гермиона моргает: — Стой, запрещена? — Ага, у неё пробковая сердцевина почти по всей длине рукоятки. От этого они легче, но ещё и склонны ломаться в полёте. Суперопасно на профессиональном уровне, потому что у них там и манёвры, и скорость, и вообще куча факторов, — пожимает Рон плечами. — Тут это неважно, потому что поле зачаровано, чтобы не позволять особенно опасные штуки, но, понимаешь, зачем вообще на ней тренироваться? Это просто коллекционная метла для богатеньких любителей полетать. — Значит… — от этих слов Гермиона показалась обнадёженной. — Однако Гарри может пересчитать свои рождественские подарки по пальцам, причём, наверное, одной руки, — вздыхает Рон. — Тебе какое-то время придётся жить с тем, что он на тебя злится, Гермиона.

--

— Значит, — говорит Гарри, когда они сидят в гостиной и хуевертят свои эссе по заклинаниям, — ты снова разговариваешь с Гермионой. — Э-э, ага, типа того, — Рон пялится на свои кривые буквы. Возможно, ему стоило бы поработать над почерком, сделать его покрасивее. — Это… Это непросто. — Ты простил её? — Нет, э-э, не совсем, — Рон, пожалуй, излишне концентрируется на эссе и оставляет на пергаменте огромную кляксу. Возможно, Снейп был прав со своим «используйте ручки». — Но, знаешь, мы сейчас уже немного общаемся. — А я всё ещё с ней не разговариваю. — Ага, из-за истории с метлой. Гарри закатывает глаза: — Из-за истории с метлой, — окунает он своё перо в чернильницу и возвращается к письму. — Почему ты вообще… Она просто иногда чересчур, не находишь? — Ага, нахожу, — в глубине души, помимо других вещей, Рону это нравилось в Гермионе. Её много, она чертовски упряма и держится своих убеждений до конца, как никто другой. Типа, она была абсолютно уверена, что всегда права, и могла быть заносчивой, но такими были и многие другие ученики, а они никогда не пытались поджечь учителя и не превращались в кошку из-за своего упрямства, и не помогали ему сжульничать на трансфигурации. — Но мне она нравится, и она моя подруга, так что так. Гарри кладёт перо и прищуривается: — Она тебе нравится? Рон моргает: — В смысле, я же сказал, что мы друзья? — Нет, типа, она тебе нравится-нравится? — его голос становится выше и немного визгливым. — Я — в смысле — хах, наверное? — Рон смотрит на свои руки, на которых изрядное число чернильных пятен. Так всегда, когда он пишет эссе — в итоге он просто покрыт ими с головы до ног, как бы он ни аккуратничал. — Не знаю, может быть? Рон пытается представить, каково это — пойти с ней на свидание. Сходить в то заведение в Хогсмиде, куда Перси нравилось водить Пенелопу, где всякие пирожные и сладости, и отвратительный розовый декор. В целом, в его голове это выглядело довольно неплохо. Её копна кудрей, стук позолоченных вилочек о фарфор, свет из окна, ароматы сахара и чая. Вся эта идея провалилась в его желудок, словно свинцовый грузик, и он не мог понять, почему. Возможно, из-за нервов. Что ещё это могло быть. Или она просто ему не нравилась так, что тоже возможно. Но так-то оне не мог разобраться с чем-то подобным, типа, даже не попытавшись пригласить её на свидание. Этого не случится в ближайшее время, раз уж их дружба до сих пор странная и шаткая и только-только начинает возвращаться на круги своя. К тому же у него, типа, нет денег, отчего все эти «свидания» трудновато организовать. Но, ну, знаете, может быть когда-нибудь. — Она не может тебе нравиться, Рон, мы в ссоре! С другого дивана возле больших каминов раздались сдавленные смешки пары шестикурсников. Пожалуй, Рон бы тоже счёл смешными подобные разговорчики, если бы он не был их чёртовым участником. — Мне, возможно, могут нравиться разные люди, Гарри, какого чёрта, — закатывает он глаза. — И вообще, даже если бы и да, с чего бы мне звать её на свидание, если вы в ссоре? Гарри вздыхает и ёрзает на диване: — Просто… Я не хочу, чтобы всякие девчонки вставали на пути нашей дружбы, понимаешь? — Хах, ага, — говорит Рон. — Девчонки, точно. — Рон думает, что если бы у Гарри намечалась какая-либо личная жизнь, тот бы поугомонился, но в том, что касается романтических отношений или даже, типа, общения с более чем двумя людьми на постоянной основе, не ему об этом говорить.

--

Каждую пару дней Рон устаёт от постоянной драмы между Гарри и Гермионой и обедает с Джинни. — Ну, — говорит она, когда он садится напротив неё третий раз за неделю, — а они утомилово, скажи? Рон отодвигает в сторону свою тарелку и опускает голову на прохладный деревянный стол. С этого угла сэндвич выглядит особенно воодушевляюще. — Да бесконечно: «Эта метла казалась такой охрененной, а её спёрла та грымза» и, — произносит он голосом повыше, — «Как бы мне втиснуть в расписание, чтоб он меня простил». — Это — это, типа, Гермиона? — фыркает Джинни. — Похоже на погорелую Селестину Уорбек. Рон стонет: — Но ты же понимаешь, о чём я. Джинни ставит стакан воды на стол: — Слушай, ничего не изменится, пока либо он не получит метлу обратно, либо её не уничтожат, а ты, ну не знаю, не организуешь для неё метёльные похороны, — отщипывает она кусочек булки и окунает в миску с картофельным супом. — Короче, давай поговорим о чём-нибудь ещё? Пожалуйста? Я устала обсуждать историю метлы каждый раз, когда мы вместе сидим. Рон, наконец-то, поднимает голову со стола и стряхивает несколько крошек, приставших к его щеке: — А на втором курсе происходит что-то интересное? Близнецы-тайные злодеи или что-то такое? — Ну, — начинает она, — помнишь Джоанну Стивенс, ту, из Рейвенкло, с косичками? Рон уж точно не мог её вспомнить, но имя казалось знакомым. — Оказалось, что она на самом деле не из Рейвенкло. Она слизеринка, но её лучшая подруга застряла в Рейвенкло, поэтому после распределения она просто надела мантию Рейвенкло и там спит, и всё такое. Думаю, старосты просто решили не обращать внимания и делают вид, что ничего не происходит. Рон откусывает от своего сэндвича. Ростбиф на ржаном хлебе. Вкуснятина. — Но учителя же знают? — В том-то и дело, как часто кто-либо действительно обращает внимание на распределение? Профессора, должно быть, отсидели их целую тучу, и, типа, ладно, я понимаю, что Флитвик и Снейп, наверное, в курсе, но разве они похожи на людей, кому, ну, не пофиг? Снейп был похож на человека, который скорее съест крыс живьём — и много, — чем поговорит с Дамблдором, за исключением крайней необходимости. Рон не то чтобы знал Флитвика, ведь он не провёл с ним до смешного много наказаний, но он казался достаточно пофигистичным. — Ну и?.. — Ну и Джоанна ночевала в спальне Рейвенкло полтора года, что уже долбануться, но тут внезапно её лучшая подруга решает, что её достала одна из девчонок в её спальне — не знаю, думаю, это как-то связано с тем, что ей на волосы вылили бутылку чернил или типа того, сразу после того, как она использовала на них зелье распрямления волос, — и она заявляет: «Эй, я же могу просто переехать в Слизерин!» От такого длинного предложения у Рона разболелась голова: — …Что? — И, ну, раз уж Джоанна технически слизеринка, она передала ей все пароли, чтобы та могла забирать её подарки на Рождество, одалживать конспекты и всё такое. Так что они с той другой девочкой типа махнулись факультетами. — Они всё ещё дружат? — Похоже на то, — зачерпывает Джинни суп. — Ты когда-нибудь думал о подобном? Ну, типа, поменяться факультетами? Рон пожимает плечами: — Не знал, что это вообще возможно. Ты ещё спроси, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы сгонять на Луну. — Кажется, маглы уже с этим разобрались. — Гонишь! — Нет, ну, была же вся эта история про русских и навороченные ручки или типа того, и они полетели на Луну и притащили обратно, типа, камни. — Хах, — смотрит Рон на свой сэндвич, — я и понятия не имел.

--

Где-то через полтора месяца холодной войны между Гарри и Гермионой Макгонагалл возвращает ему его метлу. Оказывается, они использовали на ней все проявляющие заклинания, какие только могли вспомнить, а затем пригласили пару разрушителей проклятий, чтобы они повозились несколько недель, и когда те тоже ничего не смогли найти, им оставалось только передать её мадам Хуч, чтобы она на неё запрыгнула и полетала для порядка. После этого Гарри и Гермиона довольно быстро мирятся, и весь мрак и горечь проходят полностью за несколько дней неловко начатых разговоров. По правде говоря, немного бесит, что все могут просто простить и отпустить, потому что Рон не может заставить свой мозг исполнить нечто подобное. Особенно часть про «отпустить». Но знаете, если это означает, что его друзья не ссорятся (Гарри) и не ведут себя так, будто расстраиваться совершенно безрассудно (Гермиона), то это дорогого стоит.

--

Рон продирается через книгу про обереги в качестве части работы над неким сейфом для Джинни для меча Гриффиндора. Проблема заключается в том, что, поскольку меч, мягко говоря, слегка разумен, обереги должны быть такими, чтобы позволять ему вести себя, как ему вздумается, но защищать его лучше, чем фуфайки третьесортной женской команды по квиддичу. Гермиона плюхается возле него на диван в общей гостиной: — Случилось нечто — что ты читаешь? Рон засовывает клочок бумаги в книгу и закрывает её: — Книгу. Гермиона тянется к ней: — Да ладно? Обычно ты не фанат чтения. Он убирает книгу из зоны досягаемости: — Просто кое-что об оберегах, Джинни было интересно, и она хотела узнать мнение со стороны. — И она попросила тебя? Рон одаривает её выразительным взглядом. — Ну, э-э, обычно тебя не прельщает… Учёба? — Точно, — закатывает Рон глаза. — Сойдёмся на этом. Короче, у тебя, говоришь, новости? Игривость Гермионы быстро сходит на нет: — Клювокрыла усыпят на следующей неделе. Казнят. Просто за то, что он был собой и сломал Малфою руку. Мы не можем этого допустить. — Ладно, э-э, а что за… Какой у нас тогда план? — Так далеко я ещё не дошла, но он будет, — потирает она один глаз, и внезапно Рон замечает, какие тёмные у неё круги. — У меня есть несколько идей. — Хорошо, — некоторое время Рон пялится в очаг. — И сколько из этих планов сводятся к тому, чтобы выпустить его на свободу и надеяться, что никто не заметит? — …Эм, — отводит Гермиона взгляд. — Таких, э-э, может быть несколько. — Ясненько.