Первый шаг к пониманию

Разумеется, он рассмеялся. Другой реакции глупо было ожидать, Ада это понимала. А ещё понимала, что пробиться сквозь стену недоверия и скепсиса будет сложно, потому что здесь вам не восемнадцатый век, когда образами живых кровососущих мертвецов пугали малых детей да барышень. Образ вампира искажён, припорошён блёстками и романтизирован донельзя литературой и фильмами. Елисей гоготал, хотя, даже если бы это было шуткой, пора бы ему уже прекратить, не такая уж она и смешная. И будто слыша её мысли, парень всхлипнул последний раз, сжал переносицу и посмотрел на вампиршу блестящими голубыми глазами. — Слушай, ну это прям очень хорошо, да. Вирус. Вампир! Спасибо. Развеселила. И за кофе спасибо, но я всё же пойду, — он поднялся, всё ещё продолжая улыбаться. На несколько секунд женщина задумалась о том, будут ли применены к ней какие-то санкции, если она в разгаре солнечного утра отпустит новообращённого гулять. В целом, сейчас ему ещё ничего не будет, тело только начало адаптироваться, и он вполне перенесёт прямое попадание солнечных лучей. И даже, пожалуй, успеет за это время добраться до дома, где бы тот ни жил и максимум отделается тепловым ударом и, может, немного обгорит. Но дальше? К вечеру изменения будут заметны, а солнечные лучи следующего утра оставят на нём ожоги. Ожоги… Ада, чуть поморщилась открывающейся перспективе, но, похоже, другого выбора нет. — Подожди! — окликнула она шагнувшего к выходу с кухни парню. — Пожалуйста, подойди к окну. — Зачем это? — Елисей недоверчиво повернулся, нахмурившись и рассматривая вампиршу. По сравнению с ним она была миниатюрной, хорошо если доставала до середины плеча, и на вид была совершенно безобидной. Ада даже улыбнулась, встречая его изучающий взгляд. — Кое-что покажу, — она шагнула к шкафчикам, снимая с рейлинга щипцы. — Это ещё зачем? — кивнул на инструмент и даже как-то подсобрался, видимо, пытаясь понять, грозное ли это оружие в её руках или нет. — Господи, Елисей! Просто подойди к окну. Я хочу тебе кое-что показать, — потеряла на миг терпение Ада, едва удержавшись, чтобы не топнуть ногой. — Ладно! — в тон ей ответил парень, но мгновенное успокоился, шагая к окну, — ладно… что тут у тебя? — Я прекрасно понимаю, что мои слова показались тебе бредом, — осторожно проговорила вампирша. — Ну, или шуткой. Но, твоё тело действительно атакует вирус. И против него нет лекарства. Сейчас ты чувствуешь лихорадку, потому что твоя иммунная система пытается вытравить из организма то, что одержит верх, и тебе будет становится всё хуже. Дальше появится светочувствительность, причём не такая, как бывает с похмелья или при мигрени. А совсем иного толка. Смотри. Аккуратно просунув щипцы между полосок жалюзи, женщина запустила в кухню тонкий яркий лучик солнца. И сунула другую руку под свет, что лёг на бледное запястье тонкой ниткой. Это было сложно рассмотреть из-за яркости света, но на месте попадания солнца кожа тотчас покраснела, а следом почти сразу надулись, наполняясь сукровицей, несколько волдырей. Вампирша отпустила жалюзи, а следом шагнула к парню, поднимая запястье на уровень его глаз. — Вот такая. Продержи я руку под солнцем дольше пузыри бы лопнули, а свет продолжил бы разрушать ткани и минут через пятнадцать это было бы глубокое поражение сустава, кости, ещё через некоторое время кисть бы отвалилась. — Ада хмыкнула, — нельзя сказать, что я бы не отрастила новую, но…это всё крайне неприятно. А так заживёт за несколько минут. — Отрасти…отрастила бы, что? В смысле? — новообращённый хмурился, пытаясь в полоске ожога найти ответы на очевидно одолевающие его вопросы. — Регенерация, — пожала плечами вампирша, с настороженностью глядя на парня, слыша, как у того учащается сердцебиение. — Елисей… — Подожди! — Он резко шагнул назад, выставив перед собой широкую ладонь. — Погоди, погоди, я… Покажи ещё раз. — Пожалуйста, — женщина протянула ему руку, которую тот схватил, надавив с силой на один из волдырей. Вампирша зашипела от боли и машинально выдрала руку из его хватки, отчего парень пошатнулся, не ожидая такой силы от хрупкой на вид женщины. — Ты чего творишь! — обиженно забормотала она, прижимая руку к груди. — Это прикол какой-то или что, — Елисей хмурился, а после сжал губы в нитку и шагнул к висящим шнуркам, резко дёргая их на себя, отчего полотно жалюзи поднялось наверх. Ада шарахнулась в сторону, уходя в тень, а парень выставил собственные руки под солнце. Она наблюдала, как укушенный внимательно смотрит на собственную кожу, на которой не появляются волдыри. — Н-ничего нет?.. — прошептал Елисей, поворачиваясь к Аде и не сразу находя её, стоящую в тени. — Ты чего?.. А, ой, ты… подожди, подожди, я… я ничего не понимаю. — Опусти жалюзи, пожалуйста, — попросила вампирша, а когда солнце перестало проникать на кухню, с сочувствием проговорила, — твоё тело пока ещё адаптируется, Елисей… — Да к чему?! — снова повысил растерянный парень голос. — Что за бред вообще?! — …лихорадка скоро закончится, и тебе станет легче, — продолжала Ада. — Начнут обостряться чувства. А ещё перестраиваться зубочелюстная система. У тебя появиться особый мышечно-костный механизм, а ещё острые клыки… — Замолчи, — хохотнул парень, — я не собираюсь это всё всерьёз воспринимать. Какой аппарат, какие клыки… — Вот такие, — затмившая сочувствие вспышка раздражения заставила Аду в один шаг оказаться рядом с Елисеем и выпустить два аккуратных, но гораздо длиннее человеческих клычка. Она потрогала остроту левого языком, демонстрируя это парню, глаза которого округлились, а сам он попятился. — По первости будешь обнажать клыки непроизвольно, на стрессе, от злости, мозгу нужно там новые связи выстроить, и всё такое... — Свят, — вырвалось вдруг у Елисея. Настолько неожиданно, что настала очередь Ады округлять глаза, замолкая. — Свят-свят. — Серьёзно? — надо сказать, вампирша натуральным образом опешила, наблюдая за тем, как двухметровый здоровенный парень пятится от неё, наткнувшись вскоре на стену, и прижимается к ней спиной, медленно ползя в сторону двери. — Отче наш… — Господи, он это серьёзно, — выдохнула Ада, возводя очи горе, и слушая, как Елисей бормочет молитву. Сбивается, явно не помня её наизусть, но продолжает пятиться. И как только равняется со стоящим у стола стулом кидается к нему, поднимая перед собой и ощериваясь ножками в сторону вампирши, которая продолжает просто провожать его глазами. — Елисей, это ведь даже не осина, — находя в моменте это презабавным, протянула Ада, шагая следом за парнем. — Ты в самом деле пытаешься угрожать мне стулом? Возьми хотя бы чеснок. Вон, у меня под раковиной он лежит вместе с картошкой и луком или что там… — Чего? — сбившись читать молитву, нахмурился Елисей, успев уже спиной выйти из кухни в коридор. — Чеснок. Я, знаешь, люблю хлебушек так взять и раз-раз-раз его чесночком, и потом под борщичек. Борщ страсть как люблю. Как и вторую положительную. — Чего? — уже почти жалобно шепчет Елисей, продолжая пятиться от наступающей на него Ады. — Кровь. Вторая положительная. Или первая, я не помню, как там в кино надо говорить. Это, знаешь, все эти вот предпочтения, смакование, ну такая херня если честно. Ой, донорская кровь это не то, что из живого человека, ой, это мёртвая кровь, ой то, ой сё. Бредятина. — Почему? — Да потому что разница минимальная. И все эти выебоны пусть будут в кино и книжках. У нас тут гораздо проще всё. — Нас? И много вас тут, упырей? — Эй, а вот это уже оскорбительно, — зашипела Ада. — Упырём вот ты мог бы стать, если бы тебя твой укусивший не причистил. Упыри та ещё дрянь, и порядочную вампиршу с ними сравнивать дурной тон! — Упырь, вурдалак, мертвец кровососущий. — Будто по памяти перебирал синонимы к слову «вампир» парень. Он уже был в прихожей, уткнулся спиной во входную дверь и, перехватив стул одной рукой, шарил у себя за спиной. — Ну, во-первых, не мертвец, мы не мёртвые. Во-вторых, у меня на ключ изнутри закрывается, не выйдешь. — Как это не мёртвые? — пытаясь скрыть досаду в голосе, пробормотал Елисей, бросив взгляд в сторону открытой двери в комнату. Ада улыбнулась: — у меня пятый этаж. Насмерть ты уже не расшибёшься, но ноги переломаешь, отобьёшь органы и создашь лишние проблемы и так нагруженному организму. Елисей, пожалуйста, прекрати от меня убегать, поставь стул и давай уже наконец поговорим. Он медлил. Всё продолжал попытки открыть дверь за спиной, уткнулся взглядом в пол, хмурился. Ада молчала, понимая, что осмыслить хоть что-нибудь из того, что он увидел довольно сложно. Но спустя пару минут парень вздохнул, поставил стул, сел на него и наконец-то посмотрел на вампиршу долгим таким пристальным взглядом, словно пытался понять, может ли она на самом деле с такими клыками есть борщ с чесночным хлебом и не стучат ли они о ложку. — И что теперь? — нарушил Елисей повисшую в коридоре тишину. — Как насчёт завтрака? — Улыбнулась Ада первому шагу к пониманию и кивнула в сторону кухни.