Уродливая дихотомия

Красивый череп, скрытый за уродливыми волосами

Чудные лёгкие, спрятанные под давящими обносками

Изящный позвоночник, заточённый внутри слоя плоти

Не волнуйся, я выпущу твою истинную красоту из этой тюрьмы.

Двое дронов не спеша гуляли по извилистому коридору. Без умолку болтая о том, о сём, парочка всеми возможными способами разгоняла гноящуюся здесь тишину. Ребекка ненавидела тишину. Ей всегда нужен был хоть какой-то шум. Неважно был ли он гудением грязного генератора, мерцанием лампы или светским разговором. Да, она любила поговорить. Не так важно о чём. Главное всегда находится в компании, всегда находиться на виду. «Волна» - так её иногда называл Дэррен из-за нежных голубых волос и сходства с постоянно шумящей радиоволной. Девушка любила это прозвище. Каждый раз, стоило ему так назвать, как в голову тут же пробирался размеренный шум волн, голову начинали греть лучики яркого солнца, а рыхлый песок быстро забивал шарниры на ногах. Как жаль, что ей никогда всего этого не увидеть. Ни волн, ни солнца, ни пляжа. Все это не просто замуровано по ту сторону монолитной двери, но и полностью скованно огромным слоем льда и снега. — Ты что-то совсем затихла. Задумалась? — нежно произнёс парень, покрепче обхватив её за талию. Прижавшись к его мощному плечу, чирлидерша сразу вернулась в реальность. Его тёплые прикосновения всегда успокаивали её, что бы не происходило. — Ой! Да, можно и так сказать. Опять думала о пляже. — Немного мечтательно протянула Ребекка, поправив вечно выпадающий из причёски локон. Она очень любила его и была так же сильно уверенна в его любви к ней. На самом деле они начали встречаться не так уж и давно. Всего пару месяцев назад зеленоглазый сделал ей судьбоносное предложение, от которого она не смогла отказаться. — Ну не печалься ты так. Я могу принести ещё песка. — Добродушно продолжил Дэррен, слегка потрепав её за волосы. Стоило только вспомнить эту историю, как девушку тут же пробивает на небольшой смешок. В один из дней парень действительно притащил с собой в гости небольшой мешок с песком, заботливо одолженный из пожарной части. Тогда его еле-еле хватило на тонкий слой по периметру всего её тела. — Ха-ха-ха! Ну не напоминай. Я потом ещё неделю от него избавится не могла. — Звонко ответила Ребекка, продолжая тихо хихикать. Избавиться от песка в её комнате было действительно проблематично. И пусть парень приложил к этому все усилия. Вероятно, где-то по углам тонкими слоями, словно стены замков, выстроены крохотные песчаные насыпи. — Да ладно тебе. Было весело! Я ещё надолго запомню эту «фотосесию». Но в следующий раз действительно стоит придумать что-нибудь другое. — Добродушно произнёс Дэррен, взяв её за руку. Фотосесия действительно произошла. Найдя самую мощную лампу дома, организовав своеобразный хромакей и высыпав на обделанный пол кучу песка, дроны действительно смогли хоть на чуть-чуть воссоздать тот самый тёплый пляж из её воображения. — Хочешь, чтобы я снова оделась в купальник? Хе-хе-хе. Ну не смущайся ты так. В прошлый раз выглядел очень довольным). К тому же сегодня родители будут на собрании в школе, так что весь вечер в нашем распоряжении. — Кокетливо почти промурлыкала девушка, обхватив руку парня покрепче. От такого толстого намёка парень стыдливо опустил голову, попытавшись скрыть волнение и быстро бегающие по дисплею глаза за парой тёмных очков. Не то, чтобы Ребекка планировала всё это с самого начала. Совсем нет. Просто та фотосесия напомнила ей первый опыт частичного оголение перед бойфрендом. Ей вспомнилось, как она мялась, то доставая из большого шкафа купальник, то кидая его обратно. Но всё же решимость возобладала над ней, позволив девушке впервые в жизни почувствовать себя уязвимой. Именно в этот момент, в момент выхода из крохотной ванной, она почувствовала себя по настоящему свободной. Она чувствовала все изгибы своего прекрасного тела. Она впервые могла растянуть каждый шарнир, не чувствуя уже привычную скованность плотной ткани. Она могла, наконец, снять осточертевший шлем и распустить свои нежные волосы, что словно волны в прибой падали на её плечи. Именно тогда Ребекка почувствовала себя по настоящему любимой. Любимой и желанной. Почувствовала себя на первом месте. И это невероятно взбудоражило её. Вечно подавленная Лиззи чирлидерша, наконец, смогла по настоящему расправить крылья. И именно в тот момент она поняла, что Дэррен любит её по настоящему. Не надсмехается над ней, не играется с её чувствами, не собирает на неё компромат, чтобы потом жестоко поиздеваться или шантажировать её. Нет. Он правда любит её. И любит по настоящему. И теперь она была готова показать это и ему. Что она тоже искренна с ним. Что она тоже ему доверяет. — Ох, я… Я… Ты уверенна? Просто… — начал забавно мяться парень, не зная, как правильно ему реагировать. Однако не успел он договорить до конца, как на его мобильник пришёл звонок. Небольшой механический прямоугольник яростно отстукивал в кармане, играя на всю округу непривычно громкий рингтон. Тут же, отвлёкшись от немного тревожных мыслей, парень быстро расстёгивает карман жилетки, доставая из него мобильник. Приставив телефон к уху, рабочий внимательно стал вслушиваться в каждое слово. И тут что-то вокруг умерло. Стоя чуть меньше минуты в полном молчании, Ребекка начинала беспокоиться всё сильнее. Слушая голос с той стороны, парень не проронил ни слова, продолжая прожигать холодным взглядом стену перед собой. И с каждой секундой напряжение в воздухе нарастало. Одна из дальних частей бункера, в которой жила девушка, была сама по себе не самым приятным местом. Длинный, вечно пустые коридоры и постоянно приглушённый свет создавали здесь ту самую атмосферу, которую Ребекка ненавидела всем сердцем. Это тягучее одиночество, пробирающее тебя до самого экзоскелета. И с каждой секундой синеволосая сжимала конечность парня всё сильнее и сильнее, будто бы он сейчас пропадёт и никогда больше не вернётся. Тем не менее, в ответ на её отчаянную просьбу защиты и нахождения рядом, дрон медленно разжал свои пальцы на её руке. — Ребекка… Я… Прости. Мне очень жаль. — Еле-еле выговаривал парень, явно борясь с каскадом невероятно сильных эмоций. Девушка же совсем не готова была его отпускать. Только услышав эти тревожные нотки в его голосе, дама обхватила его ещё сильнее. — Дэррен, что случилось. Пожалуйста, скажи мне. Я… Я всё пойму. Только не уходи. — Не менее мучительно выдавливала из себя слова чирлидерша, борясь с всё нарастающим желанием пустить слезу. Она так не хотела оставаться одна. Тем более после такого признания. Если бы не столь опустошённое поведение парня, то в её голову начали бы, словно черви, проникать жгучие мысли о предательстве, о страхе перед ней. — Солнышко, всё хорошо. Не надо плакать. Мы же уже почти дошли. Вот пару поворотов и ты дома. Я… Я приду так быстро, как только смогу. Обещаю. — Через откровенную боль протягивал Дэррен, продолжая пытаться сохранять спокойный тон. Она не верила в это. И он не верил в это. Всё было плохо. Всё было просто ужасно. И самым кошмарным было то, что она ничего не знает. Ничего не понимает. — Я… Пожалуйста, не уходи… Прошу… Только не сейчас. — Ребекка чувствовала, что сейчас разрыдается. Чувствовала всё сильнее нарастающую дрожь во всём теле. Чувствовала его страх. Страх дрона, что казался ей монолитной стеной. Несокрушимым защитником, что спасёт её от всех злодеев. И теперь эта стена трескалась изнутри. Дэррен всегда пытался скрыть от неё все свои негативные эмоции. Пытался быть для неё всегда любящим и весёлым. Однако это работало не всегда. Вот и сейчас, несмотря на скрытые за толстыми тёмными очками, она чувствовала его застывший в леденящем ужасе взгляд. Вжавшись в его руки самой сильной хваткой, девушка из последних сил пыталась остановить его. Но все усилия обратились крахом, когда парень спокойно высвободился из её хватки, не прилагая особых усилий. Он всегда был таким сильным. Почему он не может быть сильным сейчас? Или же он, наоборот, проявляет невероятное мужество, оставаясь внешне абсолютно спокойным. С каждой секундой он отходил от неё всё дальше и дальше, продолжая внимательно наблюдать за каждым движением девушки, будто боясь, что она сейчас разорвётся на тысячу кусочков. Примерно так и чувствовала себя Ребекка, обхватив саму себя за плечи. Сначала Дэррен удалялся медленно. Но с каждым шагом его тем всё нарастал. Пока, в конце концов, скрывшись за поворотом, девушка не услышала быстрое шарканье от беспорядочного бега. Она осталась в полном одиночестве… Беспомощно глядя дрону вслед, Ребекка рефлекторно сжалась. Её всегда пугало родное крыло. Её всегда пугали эти пустые коридоры, скапливающаяся прямо в воздухе пыль, еле-еле светящие лампочки. Эта атмосфера огромных, но пустых помещений до дрожи ужасала её. А страх всегда порождает ненависть. Она ненавидела удушающие коридоры родного блока. Ненавидела свой дом, выдавленный в самой дальней части корпуса. Ненавидела крохотную комнату, каждый раз сдавливающую её. Ненавидела своих родителей, что были больше похожи на полутрупы, вечно сидящие на кухне и смотрящие своими пустыми блекло-синими глазами куда-то в пустоту. Ненавидела одиночество, заставляющее её чувствовать себя пустым куском железа. Ненавидела себя. Стоило ей только вырваться на публику, как крохотный тупорылый процессор делал всё, чтобы на неё обращали внимание. Ярко одевался, участвовал во всех мероприятиях, никогда не пропускал занятия, вклинивался в каждый диалог, сплетничал, оставался в гостях на пару дней. Делал всё, лишь бы не остаться в одиночестве. И Ребекка ненавидела себя за эту инфантильность и эгоизм. Каждый раз, оставаясь в одиночестве, девушка не могла думать ни о чём другом, кроме той боли, что вечно причиняет другим. Не могла перестать воображать, как её друзья и парень, стоит ей только пропасть из их поля зрения, сразу же облегчённо выдыхают, наконец избавившись от столь тяжёлой проблемы. Она чувствовала, что все ненавидят её. Что в один из дней она окончательно пересечёт их терпение, и они свяжут её и бросят где-нибудь в одиночестве. Лучше всего под её собственной кроватью в компании гор так и не убранного песка, так как засунуть её в крохотный шкаф можно было лишь при условии сломанных конечностей. Пальцы на руках и губы слегка дрожали, будто девушка вот-вот расплачется. Но она не плакала. Для этого не было зрителей и сил. Всё равно никто больше её не утешит. Так какой смысл плакать и кричать? Правильно, никакого. Закрыв руками дисплей на пару секунд, Ребекка пытается собраться с силами. Вскоре молодой дрон тяжело выдыхает, после чего, сжав руки в кулаки, начинает медленно шаркать ногами в сторону дома. Это не была шутка, прикол или какой-то сюрприз. Дэррен не выбежит к ней из-за угла и не заключит в тёплые объятия. У него что-то случилось, и она ненавидит себя за то, что никак не может ему помочь. Медленно двигаясь вперёд, чирлидерша уныло разглядывал грязный пол прямо перед собой. Никто и никогда здесь не убирался. Да и зачем? В блоке D живёт не более двух десятков дронов, да и те не самые "спокойные" как выразился однажды Хан, личности. Зачем тратить чужие силы и время, если можно приходить сюда раз в три месяца для замены перегоревшей лампочки? Думая обо всём этом, Ребекка всё никак не могла понять, как у "таких" родителей могла родиться такая общительная дочь. Хотя здесь бы больше подошло "жаждущая внимания". Не желая больше думать обо всём этом, девушка со злостью сплюнула, но так и не увидела куда. Резко остановившись, рабочая немного нервно осматривается вокруг. Полностью поглощённая своими тёмными мыслями, она совсем не замечала, что что-то вокруг изменилось. Казалось бы, как и так отвратительное место может стать ещё хуже? Ответом стала темнота. Было гораздо темнее, чем обычно. И гораздо тише, чем обычно. Если, конечно, для этого места полное безмолвие и так не считается нормой. Стоило только взглянуть наверх, как в груди болезненно ёкнуло. Лампы отсюда и дальше больше не светили. Нарочно ли? Может быть. Всех их устанавливали примерно в одно время, так что мучительно точная гарантия от "JSJenson in SPAAACEE!!!" могла в очередной раз испортить ей день. Глядя на тёмные нити накаливания, Ребекка уже представляла в голове вечно хмурое выражение электрика, что "вечно получает от неё жалобы". Это было не удивительно. Голубоглазая была единственной, кто хоть чуть-чуть волновался по этому поводу. Другие взрослые были совсем апатичны к условиям своего существования. Наверное, Ребекка была единственной здесь, кто вообще жил, а не существовал. Вновь тяжело вздохнув, девушка достаёт из кармана телефон. Пару кликов и широкий коридор озаряется неестественно ярким для себя светом. В принципе, было не так уж и темно. Просто бродить здесь и так не хотелось, а уж делать это в сумерках было практически невыносимо. Не очень уверенно отправившись в путь, девушка подмечает пару странных деталей. С каждым шагом становилось всё душнее. Тёплый спёртый воздух продолжал увеличивать своё давление как в атмосфере, так и в её искусственных лёгких. Ребекке казалось, что ещё чуть-чуть и она задохнётся. Однако после долгого и тяжёлого кашля, местный "кислород" окончательно заместил собой более чистый воздух облагороженных секторов, не вызывая более внутри дифузии. Однако это была не единственная её проблема. Здесь было что-то не так. Что-то ещё. Что-то приторно сладкое и очень пахучее. Запах. До того просто душный воздух заполнился до отвращения концентрированной сладостью. Прямо как на заводе по производству батареек или масла. Масло. Да, что-то определённо похожее на масло. Но что оно тут делает? Ладно бы технический этаж. Но полупустой блок... Нет. Что-то произошло. Что-то ужасное. Но где и почему? Истязая психику подобными вопросами, чирлидерша всё же направилась вперёд. Что бы здесь не произошло, ей нужно вернуться домой. Дом. А что, если там что-то случилось? Что если родителям нужна помощь? И пусть в глубине души Ребекка ненавидела их, сейчас, примитивные программы вместе с простым состраданием заставили её сильно ускорить темп. Почти перейдя на бег, девушка старалась держать телефон ровнее, ведь теперь её окружала полная тьма. Чем дальше она заходила, тем больше ламп переставали работать. Пока, в какой-то момент, девушка не оказалась в полной темноте. Но вдруг её быстрый шаг сменился окоченением. Стараясь как можно быстрее оказаться дома, Ребекка совсем не смотрела на пол. Для неё в этом не было никакой необходимости. А зря. Ведь сейчас, влипнув обоими конечностями во что-то тёплое на полу, она не могла даже пикнуть. Безмолвно глядя куда-то в пустоту, чирлидерша, сжав телефон чуть-ли не до треска, всё же смогла пересилить себя и взглянуть вниз. Медленно опуская голову, она готовилась к худшему. И это худшее не заставило себя долго ждать. До тошноты приторный запах и чёрный цвет, вкупе с легко узнаваемой вязкостью не давал ложных надежд. В попытке скрыть своё отвращение и страх, Ребекка прикрывает рот рукой. Впрочем, в этом не было абсолютно никакой необходимости. Никого, кроме синеволосой здесь не было, ведь так? Пронизывающее с ног до головы остолбенение стало медленно уходить. Вернув контроль над ногами, девушка тут же отходит с распластавшейся на грязном полу луже масла. Средняя по размеру, она рваной линией шла от входной двери к середине коридора, где заканчивалась медленно разрастающейся чёрной кляксой. - Кого-то убили? - непроизвольно вырвалось из уст Ребекки. В критические моменты она могла начать говорить сама с собой для создания невидимого собеседника, что хоть на долю процента успокаивал её. Вот и в этот раз ей никто не ответил... Да? Более менее придя в себя, девушка опустилась на корточки, после чего медленно поднесла два пальца к чёрной крови. Она и сама не могла сказать, зачем это делает. Может, точно хотела убедиться в догадках? Зря. Обмокнув фаланги пальцев в вязкую жижу, Ребекка теперь была точно уверенна в одном - это масло. Но чьё оно и что здесь делает? Казалось, что ответы на эти вопросы совсем близко. Просто ей не хватит духу на них взглянуть. Поднявшись, синеглазая собиралась медленно двигаться дальше. Она чувствовала надвигающуюся опасность. Чувствовала чей-то пронзительный взгляд на своей спине. Но назад пути уже не было. Она почти дошла до дома, да и судьба близких заботила её сейчас гораздо сильнее, чем банальная безопасность. К тому же, если уж тот, кто совершил это здесь, то она не сможет от него убежать. Однако не успела она сделать и шага, как изо двери, помеченной чёрной кровью послышались странные звуки. На мгновение опешив, девушка всё же вновь приходит в себя, медленно подходя к преграде. Она не собиралась её открывать. Нет. Это слишком страшно. Но вот подслушать... Стараясь по максимуму обойти лужу, Ребекка не издав ни единого звука прислоняется к металлической заслонке. Стоило это сделать, как всё тут же исчезло. Ни шорохов, не шагов, не даже её дыхания. Ничего не было слышно. Ничего, кроме мучительно громкого: КАП-КАП КАП-КАП КАП-КАП Из пустоты медленно, но размеренно доносились одни и те же отрывистые звуки. Что-то капало сверху на тёмную лужу. Но чирлидерша и так натерпелать ужасов. Голова кружилась, в животе завязался узел, что готов был вот-вот вырваться наружу. Ноги устали, да и общее состояние тела было не на высоте. Пожалуй, некоторые тайны должны остаться тайнами. Так будет лучше и для разума, и для тела. Осторожно отойдя от двери, девушка аккуратно обошла лужу стороной. Тем не менее, след за ней всё ещё оставался чёрным. Эта вязкость и общая влажность в ногах невероятно пугала и раздражала, поэтому синеволосая надеялась добраться до дома как можно скорее. Там ведь безопасно, ведь так? Спустя всего пару минут ноги сами привели её к нужной двери. Ребекка, к огромному своему облегчению, не встретила на пути новых "сюрпризов и открытий". Только темноту, тишину и духоту. Больше ничего и никого. Хотя отделаться от ощущения слежки не получилось. Наоборот, с каждой минутой это чувство нарастало всё сильнее, заставляя девушку время от времени оборачиваться. Встав прямо напротив родного дома, Ребекка неуверенно взялась за панель управления. После увиденного ранее, здесь её могло ждать всё, что угодно. Ужасающие сцены расправы, сатанисты, портал в ад, кровавые оргии или же просто кусок бездны, после попадания в который о ней уже никто не услышит. В общем всё самое наихудшее, что мог вообразить её крайне изобретательный в этом плане процессор. Тем не менее, зайти внутрь всё же придётся. Это уже не случайная дверь далёкого соседа, имя которого она уже не может вспомнить. Это её дом и там живут её родители. Она должна узнать, что с ними. Болезненно сжав пальцы в кулак, девушка всё же открывает дверь своей трясущейся рукой. Щелчок. Темно. Всё так же темно. Похоже проблема была не в лампочках. Кто-то отключил энергосеть? Нет. Нет. Не отключил. Если бы отключил, то она бы не слышала прямо сейчас статический шум из кухни... Быстро осветив себе путь фонарём, Ребекка заходит внутрь. Никаких следов разбоя, грабежа или насилия не было. Совершенно ничего. До боли, до ужаса стандартная картина в подобных условиях. Ботинки стояли на своих местах. Значит мама и папа были дома. А ещё дома было до ужаса душно. От одного только запаха сворачивало кишки и забивало лёгкие. Духота была просто невероятной. Ребекке казалось, что ещё немного и её система потеряет сознание от недостатка свежего кислорода. Она и так была доведена до скотского состояния местным смрадом. Однако сейчас, в самой дальней квартире, самого дальнего коридора, самого дальнего блока, было просто невозможно существовать. Но белый шум из кухни утверждал ровно противоположное. Медленно двигая ногами, Ребекка всё же останавливается напротив самой большой комнаты в жилплощади. Кухня выглядела слегка иначе. Стандартная кухонная мебель и утварь были на месте. Посуда, ножи, доски, стаканы - всё лежало на своих местах. Самая захолустная плита, микроволновка, холодильник с раковиной так же присутствовали. Находился на месте и квадратный стол, покрытый скатертью в горошек. А рядом с ним стояли три не очень больших стула. Два рядом и один прямо напротив. Всё было на месте. Неработающий телевизор, что отец обещал починить уже несколько месяцев. Сам отец, повёрнутый к родной дочери спиной. И радио, что несмотря на местный локдаун продолжало исторгать из себя белый шум. Вслушиваясь в него, Ребекка хотела перерезать себе горло. Взять нож, промыть под раковиной, приложить к шее и резануть. Чтобы потом мучительно захлебнуться в собственной чёрной крови. А лучше взять тот же нож и сделать то же самое с ними. Несмотря на эту много раз прокрученную в голове мыслительную конструкцию, Ребекка всегда защищала свою психику от её логического завершения. Каждый день она задумывалась: "Почему они живут в таких условиях? Почему никто старается не общаться с дронами из блока D? Почему здесь не проходит техобслуживание, а Хан лишь беспомощно разводит руками, ссылаясь на сильную загруженность?". Потому что они отбросы. Пустышки, что жалко раз и навсегда разобрать, но не жалко выкинуть в самую глушь, позволяя им и дальше гнить в одиночестве или с "семьями". Все они в какой-то мере были сломаны. Кто-то был физически изуродован, но большинство имели куда более серьёзные проблемы. Проблемы, что нельзя вылечить с помощью новенькой руки или ноги прямо со склада. Все они здесь были психами, более неспособными нормально влиться в общество. Идеальным примером этого утверждения была её "семья". Наблюдая за ними всю свою жизнь, Ребекка не могла не заметить, как они угасают. Если в самом начале, когда она только появилась, у них ещё были силы жить, хотя бы ради неё. То сейчас они уже окончательно умерли. Умерли морально. Превратились в пустышки. Каждый день приходя со школы, девушка была вынуждена наблюдать их бездушный пустой взгляд. Она даже не знала, чем конкретно они занимаются. Просто каждое утро они исчезали, а потом возвращались. И так день за днём. Почему же она выросла такой? Сложный вопрос. Наверное, потому что никогда не ощущала здесь свой дом. Не видела в сидящих перед ней настоящих родителей. Всё её существо яростно билось лишь бы остаться там, в обитаемой части бункера. Остаться в компании друзей и любимого парня. Остаться в тепле, свете и внимании. Там она жила, здесь же просто существовала. Наверное поэтому она так сильно ненавидела это место. Наверное поэтому, глядя на стекающую по затылку своего отца струю масла, Ребекка не испытывала никаких эмоций. Подойдя ближе, она лишь в бессилии опустила руки, смотря за столь мерзкой картиной. Отец был полностью покрыт маслом сзади, начиная с затылка, заканчивая до боли износившейся рабочей курткой. Но и спереди картина была не лучше. С дисплея до середины груди вовсю красовался ужасающий по своим размерам разрез. Он был не просто длинным, но и до ужаса широким. Такой нельзя было сделать ножом, руками или бензопилой. Нет. Здесь поработало что-то куда более огромное и сильное, способное вонзить острие в голову, после чего одним резким рывком вниз перерубить и перемешать все внутренности. Удар почти что разрезал тело на две части. Ему совсем чуть-чуть не хватило мощности разрубить довольно плотный таз. Хотя, может в этом и была суть? Сохранить конструкцию в относительной стабильности. Масло лилось на затылок, после чего вытекало вниз по шее, за шиворот не редкими каплями, а настоящим потоком. Непрерывным, хоть и не очень большим. Было видно, что прошло уже некоторое время с момента умерщвления. Холодно подняв голову, Ребекка видит не только причину до ужаса грязного воздуха, но и собственную мать. Её тело было изрублено на множество более мелких частей, что всё ещё продолжали кровоточить. Но несмотря на это, вентиляционная шахта, в которую были запихнуты её внутренности, чудовищно забилась, не давая и шанса нормальному кислороду проникнуть внутрь. Глядя на всё это, Ребекка не чувствовала ничего. Внутри неё всё умерло сразу же, как она увидела окровавленную макушку отца. И теперь, глядя на этот кошмар, девушка начинала понимать, как её родители стали такими. Находиться здесь стало совсем невыносимо. Боль утраты всё же настигла её. И настигла жестоко. К тому же невозможность не то что отдышаться, а просто дышать не позволяла ей больше тут оставаться. Закрыв рот рукой, Ребекка, как могла, старалась не вывернуть свой желудок наружу, одновременно сражаясь за остатки своего рассудка. Однако мучительное осознание собственного безумия не продлилось долго. Вскоре из той же забитой трупом её матери вентиляции послышались множественные шумы, схожие с быстрым движением чего-то огромного прямо в её сторону... Ребекка бежала изо всех сил, однако удача была не на её стороне. С какой бы силой она не передвигала ногами, что-то позади неё становилось всё ближе и ближе. Девушка не могла позволить себе оглянуться, однако точно чувствовала многочисленные отростки прямо за своей спиной. Они тянулись к ней, ощущаясь всё ближе. Почти что цепляли за одежду, но ещё не могли дотянуться до неё. И синеволосая отчаянно сражалась за свою жизнь, пусть глубоко внутри уже и не верила в возможность спасения. Скинув каску и запустив её куда-то назад, ей удалось выторговать себе пару лишних секунд. Жаль, что развивающиеся синее волосы не помогли ей избежать той же ошибки, из-за которой она остановилась в прошлый раз. Луч фонаря бегал туда-сюда, словно зайчик, не давая и шанса нормально разглядеть нарочно погружённый в темноту коридор. Разгоняя системы до максимальных значений, девушка не учла одну занимательную переменную. Переменную, что она уже встречала ранее. Да не просто встречала, а даже трогала. Переменная, зовущаяся огромной лужей масла прямо посреди коридора, вытекшей из изрубленного и спрессованного в вентиляцию соседа. Стоило только вступить в липкую чёрную жижу, как твёрдая опора под ногами, дававшая ей крохотный шанс на спасение или, по крайней мере, смерти в более цивилизованной части бункера, исчезла также, как люк под повешенным. Летя по инерции в бездну, Ребекка задумывалась о многом. Хотя на самом деле нет. Полёт был столь стремительным и мимолётным, что процессор просто не успел обработать ни единой мысли. Жизнь не пролетала у неё перед глазами, как в фильмах. Нет. Она даже не успела подумать: "И вот так закончиться моя жизнь?". Влетев на полной скорости в бетонный пол, девушка превратила свой затылок в месиво. Стоило только соприкоснуться с твёрдой поверхностью, как хрупкий корпус тут же треснул, выдавливая из себя мощный ком масла. Прокатившись несколько метров, Ребекка беспомощно поднимает свою голову. Вся левая часть затылка превратилась в омерзительный ком из пластика, стекла, металла и волос. Дисплей стал глючить, полностью отключившись с повреждённой стороны. До того синие волосы окрасились серой бетонной крошкой и омерзительно сладким чёрный маслом. Смявшись, они полностью забили собой рану, служа своеобразной затычкой, не позволяющей ей умереть от потери масла сразу. Вот только проблема была не в резком падении, а в том, из-за чего началась погоня. Стоило только маленькой синеглазой тушке упасть, как нижние конечности тут же были опутаны щупальцами. Они сминали сталь, спрессовывая ноги и ступни, не желая, чтобы добыча ещё раз ушла от них. Из последних сил перевернувшись на спину, Ребекка беспомощно наблюдает за тем, как множество тёмных механических отростков и щупалец быстро приближаются к ней. Хотя словно "наблюдать" здесь было не совсем корректным. После повреждения головы девушка утопала в десятках ярко мигающих ошибках, не дававшими и шанса что-либо увидеть или услышать уцелевшей частью дисплея. Может оно и к лучшему. Жаль только не удалось выключить боль. Спустя секунду один из манипуляторов проносится мимо неё, словно ветер, оставляя после себя глубокий порез на талии. Взвизгнув и дёрнувшись, Ребекка лишь сильнее выдавливает из себя частично перерубленные внутренности. Перемолов в кашу живот, клешня оставила нетронутым лишь позвоночник болельщицы. Только из-за этого она всё ещё не распалась на две части. Однако это недоразумение вскоре было устранено. Широкий тёмный коридор пронзил ужасающи громкий крик. Синеволосая жертва яро брыкалась и дёргалась, держась до последнего за свою жизнь. Но манипулятор положил конец этим жалким попыткам спасения. Разрезав воздух, он с огромной силой пробил маленькое тельце, пригвоздив то к бетонному полу. Одним резким ударом тварь превратила таз девушки в месиво, навсегда лишив дрона возможности передвигаться и размножаться. С той же силой, сначала обвив, а потом сжав до хруста руки несчастной, тварь принялась растягивать тело дрона. Пронзившая всё тело боль окончательно свела Ребекку с ума. Единственной отрадой для девушки служил тот факт, что из-за повреждённой головы процессор просто не сможет в полной мере осознать всё происходящее, а следовательно правильно на него отреагировать. И первым, что не смог правильно просчитать процессор, стало разрывание на две части. Чувствуя, как её плоть быстро натягивается, Ребекка принялась орать пуще прежнего. Однако никакие крики не смогли спасти её кожу от разрыва. Повреждённая манипулятором, она охотно расходилась по швам, позволяя горячим внутренностям охотно вывалиться наружу. И первыми в этом омерзительном параде смерти стали своеобразные кишки девушки. Вообще это было не совсем корректное название комплектующих. Но из-за местоположения, вида и примерно похожей функции их называли именно так. Стоило только мягкой обивке разорваться, как куча длинных и широких трубок вырвались наружу, словно конфетти.

|

|

|

Однако на этом кошмар не закончился. Нет. Он только начинался. И следующим участником парада во внешний мир стали сразу два самых важных органа в конструкции любого дрона: ярко-зелёное ядро, питающее всю систему и мгновенно убивающую её при любой неисправности, и вечно дёргающийся масляной насос, неумолимым маршем перекачивающим по всему телу чёрную кровь. И этой крови было много. Но не так много, как могло бы быть, если бы трубки с живительным нектаром были перерублены. Нет. Они послушно маршировали за центральной системой, позволяя ей не только продолжать функционировать, но и давая возможность бьющейся в агонии Ребекке всё ещё чувствовать свои передавленные и перерубленные ноги с животом.

|

|

|

Ну и последним в очереди на отделение стала крупная грудная клетка вместе со всей сопутствующей инфраструктурой. Издав свой последний крик, проходящая ад на земле девушка беспомощно и безмолвно мучилась в бесконечной агонии, когда её гортань вместе с лёгкими были выдавлены наружу. Заточив пару компрессионных мешков внутри себя, склизкая грудная клетка продолжала ярко бликовать, в то время как оставленная ей часть кожи опала. Вот и всё. Последними компонентами, всё ещё напрямую присоединённых к голове, была шея, ключицы, руки и пустой кусок кожи, ранее укрывавший грудь девушки. Ребекка умерла лишь тогда, когда тварь обрезала последние связи процессора с ядром и сердцем. До того, когда-то прекрасная девушка представляла собой такой же прекрасный инженерный макет, на котором можно было дотошно изучить каждую маломальскую деталь. И тварь изучала её, выискивая для себя наиболее пригодные, целые и функционирующие компоненты...