Убийственная эйфория

Дрожащие пальцы на холодном лезвии.

Яростный стук разгоняемый томительным ожиданием.

Горячий язык лобызающий сладкую кровь.

Тёплые руки и нежный удар…

Медленно бродя по опустевшему коридору, Долл еле-еле удерживалась на ногах. Страшная боль прокатывалась по всему телу, не давая нормально рассмотреть дорогу. В руках томилось что-то тяжёлое, то и дело заставляющее шататься туда-сюда. Ноги съезжали, не находя хорошей опоры на испачканным тёплым сладостным маслом полу. Красноволосая не знала, куда идёт. В этой бесконечной тьме она даже не могла сказать, где находится. Просто один и тот же коридор, из последних сил освещаемый малюсеньким фонариком на пальчиковых батарейках. По крайней мере, каждый раз, когда она открывала глаза, перед ней был один и тот же пейзаж. Из-за невероятной головной боли и скрученного живота девушка не могла вспомнить что-то важное. Что-то такое, из-за чего она всё-таки вышла из своей квартиры, проигнорировав общую мрачность, а также панические сообщения в групповом чате. Точно! Сообщения! Она ведь шла искать Лиззи! Стоило только вспомнить о светловолосой, как фрагмент сознания, словно пазл, вновь встал на своё место. Однако он совсем не помог ей понять где она, и что вообще происходит. Единственное, в чём была уверенна русская, так это тяжёлый груз, в который она вцепилась, как в последний раз. Большое сферическое приспособление было покрыто чем-то мокрым, из-за чего и так невыносимо болящие пальцы были вынужденны держать устройство ещё сильнее, так как стоит ей разжать хват, как скользящие руки тут же выронят нечто невероятно ценное. Она не знала это наверняка, но почему-то была полностью в этом уверенна. Долл уже не могла вспомнить, как получила эту сферу, но нутро чётко и ясно убеждало её в невероятно трудозатратной и опасной добыче этого воистину важного предмета. К тому же, сколь сильно её не мучил этот вопрос, она просто не может на него ответить. Прижав сферу к груди, Долл упиралась в неё головой, не имея возможности опустить её. К тому же здесь всё ещё было невероятно темно. Красноглазая так бы и бродила кругами по бесконечным коридорам родного бункера, если бы выученные за много лет ноги не привели её туда, куда хочет любой — домой. До боли знакомый сладостный запах сразу же привёл её в чувство. Осветив родную дверь держащимся на последнем издыхании фонарём, девушка без лишних движений открывает её, заваливаясь внутрь с таким усердием, будто за ней кто-то гонится. Почти вбежав внутрь, Долл не справляется с нагрузкой, из-за чего, запнувшись о порог, громко валится на пол, всё-таки выронив из рук заветную сферу. Больно ударившись, девушка не сразу находит в себе силы встать. Кажется, что по прошествию времени ей становится только хуже. Вездесущая боль не просто усилилась. К ней медленно прирастал всё набирающих обороты жар. Нагнетающий давление, как паровой котёл, он медленно расползался от самого ядра. Это становилось всё более невыносимым. — Милая? Ох, ты уже вернулась! Какое счастье! Мы с папой уже начинали волноваться. — Донёсся откуда-то из темноты нежный женский голос. В ту же темноту по инерции укатилась только что добытая ей сфера. — Мама? Да, я дома. — С явной болью в голосе произнесла Долл, всё же медленно поднявшись с пола. Единственной работающей лампой в доме, если не во всём комплексе, стал красный аварийный светильник. Он освещал крайне небольшую территорию, всегда разделяя родителей и дочь стенной темноты. — Солнышко, ты что, поранилась? Боже мой! Тебе срочно нужно выпить масло! — одновременно убаюкивающе нежным и встревоженным голосом произнесла Ева. В ответ ей последовало глухое молчание. — Масло? Я пью масло? — мысли в голове путались. До того обычная головная боль, равномерно распределённая по всему черепу, теперь кошмарила её в одной точке. Долл казалось, что прямо сейчас ей сверлят процессор, чтобы после вытащить его и сожрать. — Ты что, ничего не помнишь? Ужас! Тебе срочно нужно подкрепиться! — всё тем же голосом произнесла мама. Вот только болезненная голова красноволосой восприняла эту фразу как-то иначе. Несмотря на сильную мигрень и боль, полностью смешавшиеся в ком воспоминания и сильнейших стресс, Долл смогла выудить в процессоре кусочек стабильности, из которого начали поступать невероятно тревожные сообщения. — Ты так и не ответила на мой вопрос. К тому же, где мы возьмём масло? — сказала Долл медленно приблизившись к краю темноты. Напрягая зрительные сенсоры изо всех сил, красноволосая не смогла хоть что-нибудь разглядеть. Будто бы перед ней была не обычная темнота, а какой-то мыслительный барьер. — Откуда? Что за глупый вопрос, дорогуша. Ты же сама всё принесла… — внезапно тёплый голос матери сменился до ужаса механическим. Холодный и чёткий, он звучал так, будто бы его прогнали через давно сгнившие, но всё ещё работающие голосовые связки. Однако внезапно изменившийся голос стал далеко не главной проблемой. Из всё той же темноты медленно выкатился предмет округлой формы. Остановившись чётко под ногами Долл, голова Лиззи предстала перед ней во всей своей ужасающей красе. Стоило только зацепиться за когда-то светлые, а ныне безобразно спутанные и испачканные в масле волосы, как всё тело прошибло. Встрепенувшись, словно после сильного удара током, Долл разом вспомнила всё. Вспомнила, кто она такая и что делает. Вспомнила, что её мать давно мертва. Вспомнила, как убивала своих одноклассников и других жителей бункера из-за необходимости в масле. Вспомнила, как после начала хаоса пошла искать Лиззи в надежде обнаружить её живой и здоровой. Но стоило только выбраться из собственного дома, как мысли тут же вспенились и растворились, будто политые кислотой. Она не помнит ничего после сокрытия в темноте… — Стоп. Подожди. Что-то не так. Я… Боже! Что ты такое! Выйди из темноты! Немедленно! — внезапно закричала Долл, приготовившись к атаке. Однако по ту сторону ответили не острым лезвием, а куда более изощрённым способом. — Соскучилась? Моя любимая куколка… - внезапно весь дом, в том числе гостиную, на пару мгновений озарил свет. Словно вспышка от отцовской камеры, он осветил тот ужас, что на самом деле находился за большим обеденным столом. Мама и папа действительно были там. Вот только их уже частично сгнившие и разъеденные тараканами тела находились во всё тех же позах, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. Но то, что находилось рядом, заставило Долл в страхе пятиться назад. Компанию её давно умершим родственникам составили ещё несколько совсем свежих тел. Около пяти или шести. Сложно было точно сказать, так как некоторые из них остались практически целыми, в то время как другие были порублены так, что и произнести страшно. Всё ещё видя перед собой этот миг, словно фотографию, Долл узнаёт каждого из них по именнам. В основном это были её ближайшие соседи из блока B. Но парочка тел, судя по грязным тряпкам, некогда бывшей школьной формой, принадлежали её одноклассникам. Но самым страшным были не сами по себе трупы. На руках Долл уже много масла. А то, что все они были убиты совсем недавно. Не более двух часов назад. И самым главным страхом, скрывшимся за тёмной вуалью, стал образ из её снов. Ужасных кошмаров, в которых неизменно присутствовал маленький, даже по их размером дрон, облачённый в испачканный людской кровью и чёрным маслом костюм горничной. Её жёлтые глаза горели словно фары на приближающемся к привязанному на путях. Её хищный оскал так и жаждал впиться в твою нежную шею. Её ломаный механический голос, крутящийся где-то в подсосзнании, продолжал мучить тебя даже после пробуждения. Не было никаких сомнений. ОНА стояла перед ней. И она была уже ЗДЕСЬ. — Вижу, ты помнишь меня, не так ли? — издевательским тоном произнесла Син, всё ещё скрываясь в темноте. — Что ты от меня хочешь! Убирайся! — в отчаянье кричала ей Долл, пытаясь понять, что вообще происходит. — Знаешь, я возлагала все надежды именно на тебя. Однако по стечению обстоятельств лидер зачистки поменялся. — туманно начала Син, не став напрямую отвечать на вопрос. — Зачистки? Что вообще происходит! Почему все умирают! Это очередной кошмар! — продолжала кричать красноволосая, косясь на оторванную голову своей лучшей подруги. — О! Нет-нет, всё это происходит наяву. И знаешь, ты уже начала прилежно исполнять свою роль вот только… Твои личностные привязанности опять всё испортили. — Более холодно продолжила Син, явно не удовлетворившись последними событиями. — Какую роль?! Что ты от меня хочешь?! — выдавливала из себя Долл, продолжая держать сверхвычислитель наготове. — Пей… — повелительным тоном произнесла Син. Не успела Долл опомниться, как всё тело тут же пробил невероятно сильный жар. В растерянности схватившись за живот, девушка не выдерживает столь сильной боли, падая на колени от бессилия. Оказавшись в непосредственной близости с головой Лиззи, красноглазая скривилась ещё сильнее. Боль вместе с жаром продолжали разростаться внутри её тела, а сладкий запах тёплого масла с каждой секундой становился всё более нежным и желанным. Долл изо всех сил пыталась бороться с этими чувствами. Глядя на отрубленную голову своей лучшей и единственной подруги, девушка просто не могла заставить себя испить её. Это был тот эмоциональный барьер, через который она не могла перейти. Лиззи была самым важным дроном в её жизни, в особенности после смерти родителей. И теперь, после её смерти, она просто не может осквернять её труп. Был бы это кто-то ещё, ей бы было абсолютно плевать. Но только не она. Однако, сколь бы сильно Долл не сопротивлялась, встать она уже не могла. Жар сжигал её изнутри, не давая нормально мыслить. К тому же чей-то тяжёлый сапог продолжал давить на её спину, всё ближе и ближе поднося голодный рот к металлической чаще. Она больше не может сопротивляться. В голове будто бы щёлкнуло. Секунда, и дрожащие руки, до того удерживающие её в сидячем состоянии, жадно схватились за тонкий металлический каркас. Вдавившиеся внутрь когти быстро сломали дисплей, позволяя сладкому нектару вытекать из новых дыр. Однако разгорячённую убийцу это не волновало. Жадно присосавшись к откупоренному горлу жертвы, красноглазый демон принялся интенсивно высасывать сладкую тёмную субстанцию. Чужое масло, ласкаемое горячим синтетическим языком, быстро разливалось по сжавшейся сухой глотке, принося за собой долгожданное облегчение. Убийца чувствовала, как чёрная кровь растекается по её системам, быстро охлаждая её. И вот, наконец, к ней пришло облегчение. Боль вместе с жаром рассасывались внутри всё быстрее, позволяя впервые нормально подумать. Холодный и ясный разум вновь вернулся к ней. — Я знала, что мы с тобой одинаковы. — Надменно произнесла Син, остановившись прямо перед девушкой. Стоило только оторваться от чужой головы, как её подбородок тут же силой поднимают наверх. Безмолвно глядя на опустившуюся к ней Син, Долл испытывала леденящий трепет. — Нет… Я… Я не такая! Я… — пыталась оправдаться Долл. Однако это было бессмысленно. Всё её жильё, все её действия, все её мысли говорили об обратном. И беловолосая прекрасно это знала. Она знала её вдоль и поперёк. — Ох, не принижай свои заслуги. Неужели ты не помнишь всех этих ребят? Или, может быть, тех, на кухне? Просто признайся. — продолжала напирать Син, крепко удерживая дрона за подбородок. Она полностью контролировала ситуацию. В конце концов, она полностью контролировала её. Не было смысла сопротивляться. — Нет… Я не… АААААААА! — внезапная вспышка заставила Долл закрыть глаза. Оказавшись во тьме, девушка перестала чувствовать что-либо. Будто бы самой реальности вокруг не стало. Однако долго так продолжаться не могло. Уже спустя мгновение она вновь находилась в бункере. Вот только теперь красноволосая стояла перед открытой кладовкой, а рядом, дыша ей прямо в дисплей, стояла Син, с явным наслаждение наблюдая за всем происходящим. Сьюзи яростно дёргалась, пытаясь освободиться от сковывающих её пут. Руки и ноги девушки были привязаны к торсу толстой верёвкой, не позволяющей совершать какие-либо действия. А большая тряпка, для надёжности примотанная скотчем, затыкала этой суке рот. Глядя на эту картину, убийца нервно покручивала подвернувшуюся под руку арматуру. Не очень длинная, но прочная ножка от металлического стула была для неё в самый раз. Одного вида хватало, чтобы запугать свою жертву до состояния чистого ужаса. И она это делала, размахивая оружием всё ближе и быстрее, тем самым держа Сьюзи в постоянном напряжении. Однако долго так продолжаться на могло. Вскоре в маленькой кладовке появлялись большие раны. Каждый удар тупым предметом оставлял на до того прекрасном теле уродливые вмятины, быстро окрашивающиеся чёрным. Стоило только тяжёлой арматуре разрезать воздух, как небольшое помещение тут же разбавлялось сладостными сдавленными криками. Убийца била каждую часть тела до дрожи ненавистной ей одноклассницы. Руки, ноги, голова, грудь, лоно — всё лишь бы причинить сопернице как можно больше страданий. И эти страдания ярко изливались сквозь грязную тряпку, заставляя красноглазого демона бить лишь сильнее. Она упивалась её страданиями. Каждый крик проходил внутри приятной тёплой волной. Каждый удар помогал выместить накопившуюся злость, тут же заполняя пустоту сладостным наслаждением. А вскоре, достаточно намучив несчастную, дрон вновь и вновь начинает наносить тяжёлые удары по хрупкой голове, разбрызгивая горячие внутренности по всему помещению. Бросив уже ненужную ножку стула куда-то в угол, убийца с ярым наслаждением впивается в чужую плоть, наслаждаясь сладким нектаром… — Сьюзи… Она заслужила это. Мерзкая дрянь, действовавшая все на нервы. Крикливая сука, которую все ненавидели. Я сделала всем услугу, когда избавилась от неё. К тому же я была вынужденна это сделать. Мне срочно нужно было масло. — пыталась оправдаться Долл, безмолвно наблюдая за картиной старой расправы со стороны. Она действительно верила в свои слова, что не могло не разочаровать вцепившегося ей в плечи светловолосого монстра. — Что же, ты оказалась куда более решительной. Ладно. Может другой пример, наконец, раскроет тебе глаза. — щелчок пальцами и двое дронов вновь исчезают из потока времени. Спустя пару мгновений они снова возвращаются в реальность. На этот раз сегмент памяти материализовал перед ними жуткий коридор блока B. Блок B всегда был неоднозначным местом. Являясь серединой между A и D, он населялся абсолютным большинством дронов. Сочетая в себе квалифицированных рабочих и низко почитаемые профессии, блок разнился от коридора к коридору. Самые проходимые были хорошо обустроены, в то время как крайнее обслуживались уже не так хорошо. И сейчас, стоя посреди самого крайнего из них, Долл медленно приближалась к израненной жертве, крепко сжимая в руке тесак. После смерти её родителей Хан не решился как-либо трогать её. В тот день, сидя на пороге окроплённой маслом квартиры, старый рабочий, как мог, пытался успокоить ново созданную сироту. Слегка приобняв её за плечо, глава бункера пообещал не выгонять девочку наружу, предоставив жильё в её полное распоряжение. Сделал ли он это из милосердия или из-за уважения к почившей подруге своей мёртвой жены — уже не так важно. Он ошибся. Серьёзно ошибся. С другой стороны, у главы ООР были связаны руки. Никто бы не взял чужого ребёнка, да ещё и такого специфического. А переселять её куда-то было бы бессмысленно. Оставалось только выгнать, что было бы слишком жестоко по любым меркам, или оставить в покое. И теперь Долл медленно ступала по грязному коридору, с жаждой наблюдая за каждой секундой страданий своего неприятеля. Превратив свою квартиру в жуткую свалку трупов, а саму себя в монстра, она, гордо подняв голову, с интересом наблюдала за всё ещё живой жертвой. Майлз слишком близко подобрался к ней. Слишком дотошно следил. Слишком настойчиво вынюхивал. Слишком громко кричал, когда его тело было покалечено тяжёлым тесаком. Подающий надежды журналист, брат Эми и просто неплохой парень. Он рассматривал «красноглазого демона» лишь как сенсационный заголовок для школьной газеты. И он поплатился за это. Израненный до критического состояния парень из последних сил полз назад, четно пытаясь спасти свою шкуру. Оставляя за собой крупный маслянистый след, Майлз выглядел жалким червём. Впрочем, он всегда таким был. В отличие от своей куда более благонадёжной и «добренькой» сестрички, парень старался писать самые впечатляющие статьи. Интриги, ссоры, скандалы, новые пары или разрывы старых, сплетни и откровенная ложь. Всё это было щедро приправлено авторским стилем, способным раздуть даже самую мелочную историю до конских размахов. Это нужно было прекратить. Долл пыталась скрыть это изо всех сил, однако хищная улыбка всё же разрезала её рот. Глядя за его медленными прерывистыми движениями, тихими стонами и морем чёрной крови, красноглазый демон не могла сдерживать наслаждение. Ей безумно нравилось наблюдать за жгучими мучениями вечно мозолящего всем глаза парня. Ей нравилось до смешного ложное чувство помощи обществу. Размышляя об кончине Майлза, как об очистке гнили, Долл окончательно впала в экстаз, начав тихо хихикать. Ей до безумия нравилось это чувство. Чувство власти над чужой жизнью. Чувство превосходства. Ослепляющий разум, адреналин, быстро растекающийся по системам. Да! Это было просто невероятно. Даже не резать его… Нет. Просто смотреть. Смотреть, как он корчится от боли, бессмысленно отползая от него. Боль, пронизывающая этот коридор, была куда сладостнее масла. Но всё рано или поздно кончается. В пару шагов настигнув свою добычку, маньячка медленно заносит свой испачканный тесак над головой Майлза. Последний, понимая, что спасения уже не будет, достал камеру. После чего… Щелчок. Несмотря на секундное ослепление, Долл всё же размозжила чужой череп, окончательно похоронив незадачливого журналиста. Вот только стоило небольшому поларойду извлечь из себя ещё более крохотную фотографию, как весь запал тут же исчез. Отдышавшись, девушка всё же берёт уже проявившуюся фотографию в руки. И то, что она там видит, ей совсем не нравится. Безумный, искажённый вычислителем взгляд пожирал смотрящего насквозь, пока ярко блестящие зубы, сложенные в злорадный оскал, разрывал его плоть на куски. Эта фотография тут же вернула её в холодную реальность. Словно облитая ледяной водой, тёмноволосая безмолвно сжимала небольшой кусок обработанной бумаги в скользких от чёрной крови пальцах. Глядя на неё, бывшая рабочая всё никак не могла вкинуть из головы одно сравнение. Сравнение, что одним только своим осознанием могло свести её с ума. Бросив на металлический пол тесак, Долл достаёт из кармана ещё одну фотографию. Они были практически одинаковыми. — Я… Я должна была это сделать! Если бы кто-то узнал, то… Я… Боже. Что я такое? — безмолвно наблюдая за этой картиной со стороны, реальная Долл опустила голову. Глядя на свои собственные руки, она всё никак не могла ответить на заданный самой себе вопрос. Где же та самая Долл? — Ты так и не поняла? Хорошо. Я покажу нагляднее. — и вновь глаза ослепляются яркой вспышкой. Застряв в пустоте на пару мгновений, Долл вновь появляется в бункере. На этот раз местом действия стала очередная подсобка. Вот только находилась она по соседству с классами, что сейчас активно изучали науки, в то время как красноволосая и Виктор пропускали занятия наедине. Впервые в жизни девушка чувствовала приятный жар. Не тот, что заставлял её внутренности плавиться изнутри, вынуждая каждый раз превращаться в чудовище ради выживания. Нет. Этот жар приятно растекался по всему её телу, вновь и вновь появляясь, стоило только чужим горячим губам касаться её нежных ключиц. Это было так… необычно и приятно. Десять минут назад, когда эти ощущения впервые появились в её жизни, она бы ни за что и никогда не отказалась бы от них. И она почти стала рабом своих подпрограмм. Вот только другой, более жгучий голод вернул её в пылающую реальность. Привязывая Виктора к стулу, всем видом намекая на продолжение романа, убийца мысленно корила себя. Впервые в жизни она испытала на себе, что такое страсть. И теперь ей придётся впервые испытать, что такое сожаление к своим жертвам. Ах, Виктор. Несчастный брюнет, неосторожно выдавивший из себя комплимент в её сторону. Как жаль, что он не знал, с кем имеет дело. Даже сейчас он, явно разгоряченный, тяжело дышал, считая связывание чем-то вроде фетиша новой подружки. Любопытный до новых знаний, он очень хотел изучить неподвластную никому девушку и понять, почему она такая. Грустно, что это именно она будет изучать его, и гораздо глубже, чем тот бы хотел. Надёжно связав свою жертву, убийца, не теряя ни секунды, быстро забирается прямо на неё. Смешавшиеся внутри возбуждение и жар не давали ей и секунды покоя, заставляя тело действовать. Взобравшись на своего первого и, вероятно, последнего кавалера, маньячка обхватила его голову, после чего утащила в глубокий и страстный поцелуй. Но что-то было не так. Хоть чувства переполняли её, она чувствовала, что какая-то планка осталась незаполненной. Девушка чувствовала, что простой горячий поцелуй недостаточен для неё. Ей нужно было что-то ещё… Что-то сладкое и возбуждающее. Ей нужно было масло. Разорвав связь, она оставила между ними толстую линию из слюны, что вскоре разорвалась, стоило только девушке оказаться чуть ниже. Двигаясь от толстой шеи к ярко выраженным ключицам, маньячка с наслаждением вдыхала эту ядрённую смесь пыльной подсобки, горячего тела и свежевыстиранной рубашки. И этот запах возбуждал её ещё сильнее. Но всё ещё недостаточно… Решив для начала морально подготовить как себя, так и его к чему-то большему, девушка принялась рассасывать ключицу парня, чувствуя сквозь тонкую ткать её металлически привкус. И казалось бы, вот-вот случится что-то непоправимое и невероятно приятное, как внезапно для них обоих прозвенел звонок. Двое дронов тут же встрепенулись, но по-разному. Пока Виктор испытывал дикий страх перед возможностью поимки на месте преступления, красноглазая испытывала от этого странный кайф. Для неё возможность обнаружения сама по себе разгоняла сердце до предельных мощностей, тем самым возбуждая её только больше. Но всё ещё недостаточно. Ведь она знала, что дверь надёжно заперта, да и никто сюда не полезет. Ей нужно было что-то ещё. Что-то сладкое, тягучее, тающее на языке. И она знала, где это достать. Полностью проигнорировав слова парня, красноволосая затыкает его ещё одним коротким поцелуем. Она даже не слушала его. В этом не было совершенно никакой необходимости. Вновь разорвав связь и хоть ненадолго успокоив его, девушки вновь тянется к сладостной ключице. Не успел Виктор что-либо осознать, как плечо разрывает сильнейшая боль. Только он собирался закричать, как его рот затыкают горячей ладонью, в то время как чужие клыки разрывают его плоть, высасывая из дрона все капли. Наконец она была поистине счастлива. Наконец девушка почувствовала, как снизу всё сильнее сводило и намокало. Чувствовала просто неописуемый по своему объёму прилив возбуждения. Эти сдавленные вздохи, это тяжёлое дыхание, этот невероятно быстрый стук чужого сердца. Эти отчаянные движения, стремящиеся к бессмысленному освобождению. Да, это было истинное наслаждение. Да, это была та самая ядрённая смесь, что нужна была ей все эти годы. Смесь дикой страсти и животного ужаса. Коктейль, заставляющий её мозги стынуть в нескончаемом наслаждении. Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается. Она не сможет удерживать его достаточно долго. К тому же её собственный катарсис приближался с угрожающей скоростью. Нужно было закончить всё это прямо сейчас. Материализовав в свободной руке острый нож, убийца принялась с чувством вонзать его в мощный торс парня. Ей было очень жаль терять Виктора, однако она уже зашла слишком далеко. Единственным, чем она может ему помочь, так это быстрая смерть. Не желая пытать его, девушка целилась в ядро парня, надеясь отключить его как можно быстрее. И ей нужно было сделать это как можно скорей, ведь поступательные движения туда-сюда на его рельефном колене, вместе со сладостными ударами горячей плоти ножом заставляли её стонать всё громче. И вот, продолжая ускоряться, Долл всё-таки достигает своего. На дисплее парня появляется обратный отчёт до отключения. Его сопротивление начинает стихать, а подобравшийся вплотную оргазм находится от неё всего в паре секунд. В конце концов, она не выдержала. Вынувшись стрункой и сжавшись, девушка держится из последних сил, чтобы не закричать. Слегка дёргаясь, она всё же опадает, потеряв большинство сил. Прильнув прямо к губам державшегося на последних секундах парня, она вяло, но со страстью вновь проникает в рот Виктора. Жадно переплетаясь с его уже ослабевшим языком, девушка дарит несчастному последний поцелуй. Спустя пару секунд дрон окончательно коченеет. А она, промокшая и испачканная в масле, послушно сидит на нём, ожидая следующего звонка, что разошлёт пустых болванок по классам, позволив ей выбраться наружу… — Ах, Виктор. Ты был моим первым и последним шансом на нормальную жизнь. Ты мог бы стать той самой верёвкой, что вытянет меня из ямы. Нет. Мне бы уже ничего не помогло. Я окончательно превратилась в монстра. И твоя смерть стала тому подтверждением. Вот, что я такое. Я монстр. Ты была права. Я действительно такая же, как ты. — тихо произнесла безмолвно наблюдавшая за всем процессом Долл. Было бы глупо отнекиваться. Было бы глупо сопротивляться. Да и зачем? В любом случае, она всегда была монстром. Так что какая разница, будет ли она осознавать свои действия или нет. Всё равно все, ради кого ещё можно было сохранять рассудок, мертвы. — Вот и всё. Нужно было лишь признаться. Нужно было прямо и без стеснения заявить: «Мне нравится убивать» «Я получаю удовлетворение от чужих страданий». Видишь, это совсем не сложно. А теперь…

Долл уже не проснулась от ведения. Обёрнутая сверхвычислителем, словно удавом, она безмолвно мигала глючащим дисплеем, выводя на нём сообщение об критической ошибке то красного, то жёлтого цвета. Подключённый к ней провод разорвался, окончательно обрывая одну жизнь и тут же начиная другую. Последним, что сказала Долл перед смертью стало:

[СДЕЛАЙ]

[НАС]

[ЕДИНЫМИ]