Часть 30

Джунейд не мог поверить в то, что услышал. Он повернул голову к жене, и на ее лице появилось такое же озадаченное выражение. Хотя он понимал, почему Левент спрашивает мнение Зейнеп, он не мог понять, почему тот спрашивает и его. Десерты, которые он купил для Зейнеп ранее, внезапно пригодились. На голодный желудок это было слишком накладно. Оказавшись в доме, они устроились поудобнее, но их сын капризничал. Джунейд нежно укачивал его на руках, шепча успокаивающие слова, но их малыш особенно упорно сопротивлялся сну. Зейнеп со знанием дела вынесла поднос с кофе и десертами, чтобы Левенту было на чем сосредоточиться, пока они занимаются своим беспокойным ребенком. Джунейду наконец удалось уложить малыша в манеж с его любимыми игрушками, и они с Зейнеп обратили все свое внимание на гостя. Левент, обычно уверенный в себе и прямолинейный, выглядел почти... робко. Это было так непохоже на него, что еще до того, как он заговорил, Джунейд почувствовал всю тяжесть предстоящего разговора. Доктор начал осторожно, размеренным голосом рассказывая о том, как странно судьба переплела их жизни.  А на самом деле Мира оказалась давно потерянной дочерью Мерьем. Как Мерьем появилась в их жизни в самый нужный момент и стала для них незаменимой. Зейнеп сидела неподвижно, слегка касаясь пальцами ободка своей чашки, и выражение ее лица было непроницаемым. Наконец Левент глубоко вздохнул и сказал то, что так долго собирался с духом. - Я хочу жениться на Мерьем, - признался он, глядя прямо на них. - Но мне важно сначала выслушать ваше мнение. Тяжелое молчание воцарилось в комнате. Зейнеп моргнула, как будто неправильно расслышала. Джунейд в кои-то веки не нашелся что ответить. Он впервые видел Левента нервничающим. Уверенный в себе, остроумный доктор превратился в тревожного человека, ожидающего одобрения. Зейнеп, явно удивленная, не спешила с ответом. Дело не в том, что она не одобряла. Просто она была ошеломлена. Джунейд, быстрее нее пришедший в себя, задал самый логичный вопрос. - А что говорит госпожа Мерьем? Левент выдохнул, словно готовился именно к этому вопросу. - Я еще не спрашивал ее. Потому что я ее знаю. И знаю, что она ни за что не согласится, если будет думать, что ее дочери против. Зейнеп наконец обрела дар речи. Она поставила чашку, тщательно подбирая слова. - Левент-бей... Если моя мать обретет счастье с вами, я никогда не буду против. Если она согласится, я благословляю вас. Джунейд кивнул, выражая свою поддержку. — Это не наше дело, но мы не против. В конце концов, это касается только вас с ней. Видимое облегчение на лице Левента было почти забавным. Он тихо выдохнул, как будто слишком долго сдерживался, и благодарно кивнул. -Спасибо. Это очень много значит. Но не успели они поговорить дальше, как хныканье ребенка усилилось. Зейнеп тут же встала и подхватила их сына на руки. - Кажется, кто-то устал. Левент улыбнулся, но не стал задерживаться. Он еще раз поблагодарил их и направился к выходу, явно желая сделать следующий шаг на своем пути. Как только дверь закрылась, Зейнеп повернулась к Джунейду. - Он действительно попросил руки моей матери и тебя? Джунейд ухмыльнулся. - Видимо, я важная фигура в процессе утверждения. Зейнеп фыркнула, прижавшись поцелуем к пухлой щечке их сына. - Что ж, это было неожиданно. - У него есть смелость, надо отдать ему должное, - признал Джунейд. Их сын извивался на руках у Зейнеп, явно беспокойный. Она вздохнула. - Нужно его переодеть и искупать. Ты можешь приготовить ванну? - Сейчас, - сказал Джунейд, закатывая рукава. Джунейд отправился в ванную, закатав рукава рубашки и отрегулировав температуру воды. Он достал маленькую ванночку для их сына и наполнил ее как следует - теплой, но не слишком горячей водой. Когда он закончил, Зейнеп принесла малыша, который был только в подгузнике, его круглый животик торчал наружу, и он хныкал, дрыгая маленькими ножками. - Можно подумать, он уже знает, что его ждет, - усмехнулся Джунейд, наблюдая за тем, как возбужденно извивается их сын. Зейнеп улыбнулась, осторожно раздев его и поцеловав в пухлую щечку, прежде чем опустить в воду. Сын тут же издал восторженный визг, его крошечные ручки заплескались, разбрасывая капли. Джунейд инстинктивно отпрянул назад, чтобы не промокнуть, а вот Зейнеп не повезло. Крупные брызги попали ей на рукав, заставив драматично вздохнуть. - Честно говоря, не знаю, зачем я вообще потрудилась переодеться в свежую одежду перед этим, - сказала она с притворным отчаянием. Джунейд ухмыльнулся. — Вот почему я всегда слежу за тем, чтобы ты была ближе к нему. В ответ она плеснула в него водой, заставив его рассмеяться. Их сын, решив, что это игра, стал шлепать по воде еще сильнее, отталкиваясь маленькими ножками, как будто пытался плыть. - Ладно, дружок, давай-ка вымоем тебя, пока ты не затопил все вокруг, - сказал Джунейд, доставая мочалку. Когда он осторожно вытирал пухлые ручки и ножки их сына, Зейнеп заговорила, теперь ее тон был более задумчивым. - Как ты думаешь, что скажет мама? Джунейд ополоснул крошечные ручки малыша, прежде чем ответить. - Сначала она, наверное, будет в шоке. Она столько времени ставила всех остальных на первое место, что вряд ли ожидала, что кто-то выберет ее. Зейнеп тихонько хмыкнула в знак согласия. - Она заслуживает счастья. Но Левент... Она заколебалась, прикусив губу. - Ты все еще не доверяешь ему полностью? - догадался Джунейд. Она покачала головой. - Дело не в этом. Я верю, что он искренен. Просто мама так долго была одна. Мысль о том, что она снова станет чьей-то женой... странно представить. Джунейд осторожно вымыл мягкие волосы их сына, стараясь, чтобы вода не попала ему в глаза. - Думаю, она будет осторожна. Но если она скажет «да», то это будет потому, что она действительно этого хочет. Их сын издал неожиданный восторженный визг и ударил ногой, отправив очередную волну воды через край ванны. Джунейд вздохнул, покачав головой. - Надо бы просто начать купать его во дворе. Зейнеп рассмеялась и потянулась за полотенцем. - Или мы можем просто смириться с тем, что время купания — это время потопа. Они завернули малыша в мягкое полотенце, его маленькое теплое тельце прижалось к груди Зейнеп, и она осыпала поцелуями все его щеки. Он зевнул, и его энергия окончательно угасла, когда Джунейд осторожно высушил его волосы. - Кто-то готов ко сну, - пробормотал Джунейд, с улыбкой наблюдая, как их сын прижимается к плечу матери, а его маленькие пальчики сжимают прядь ее волос. Через несколько минут они уложили его в кроватку, его дыхание уже стало ровным и глубоким. Зейнеп провела рукой по его волосам и отступила назад, ее лицо было полным любви. - Я позвоню Мире, - прошептала она, когда они вышли из комнаты. Джунейд кивнул, глядя, как она берет телефон. Как бы она ни приняла Левента, у Миры, скорее всего, будет свое мнение на этот счет. Он последовал за ней в гостиную, размял руки и опустился на диван. - Если она будет кричать, то хотя бы включи громкую связь, чтобы я мог слышать, - подшутил он. Зейнеп закатила глаза, но улыбнулась, набирая номер сестры. Сегодняшний вечер обещал стать интересным.

***

Первым признаком того, что что-то не так, стал яростный стук в дверь на рассвете.  Джунейд, обычно рано встававший, только недавно закончил утреннюю молитву и собирался немного почитать, прежде чем домочадцы зашевелятся. Он уже собирался вернуться в спальню, когда снова раздался стук, на этот раз более настойчивый.  Открыв дверь, он обнаружил, что Мира стоит на пороге и выглядит изможденной, кутаясь в безразмерную толстовку, которая явно принадлежала не ей. Ее темные глаза, обычно острые и игривые, покраснели от недосыпания, и она бесшумно протиснулась мимо него в дом.  Зейнеп, мирно спавшая впервые за, казалось, целую вечность, была разбужена, когда Мира со стоном рухнула на диван.  - Что случилось? - спросила Зейнеп, протирая глаза от сна и усевшись рядом с сестрой.  Мира подняла руку вверх, словно ей нужно было время, чтобы прийти в себя. - Твоя мать случилась, - хрипло сказала она.  Джунейд нахмурился. - Она отказала?  Мира повернула к нему голову, выражение ее лица было недовольным. - Не совсем.  Зейнеп села ровнее. - Что ты имеешь в виду? Мира вздохнула, схватила подушку и обняла ее. - Она не сказала «нет». Но она также не сказала и «да».  В комнате воцарилась тяжелая тишина, прежде чем Мира снова застонала. - Ты знаешь, каково это сидеть с беспокойной, суетливой, паникующей женщиной, которая не хочет дать прямой ответ? Я чувствую себя так, словно за ночь постарела на десять лет.  Джунейд обменялся взглядом с Зейнеп. Это было неудивительно - госпожа Мерьем всегда была скромна до самопожертвования. Но это также означало, что ситуация не безнадежна.  Мира резко села. - Мне нужна еда. Я была так занята тем, чтобы мама не убежала на ночь, что забыла поесть.  Зейнеп закатила глаза, но все равно встала. - Хорошо. Но чай заваришь ты.  Мира направилась на кухню, как женщина на миссии.  К тому времени, как она поела, она выглядела более энергичной. Она некоторое время играла с племянником, который каким-то чудом проспал всю ночь, не просыпаясь.  Затем, как только Зейнеп решила, что собирается уходить, Мира решительно хлопнула в ладоши. - Ладно, хватит об этом. Нам нужен девичник.  Зейнеп моргнула. - Что? - Нам нужно поговорить с мамой, и мне нужно подкрепление, - сказала Мира, пренебрежительно махнув рукой. - А тебе, моя дорогая сестра, нужно немного побыть с девочками. Я забираю тебя и твоего маленького шехзаде.  Зейнеп заколебалась. - Но Джунейд... Джунейд покачал головой. - Иди.  Она все еще выглядела неуверенно, поэтому он взял ее за руку и нежно сжал. - Со мной ему будет хорошо. Кроме того, Мира права. Вы обе нужны своей матери.  Мира усмехнулась. - Наконец-то кто-то здравомыслящий.  Зейнеп вздохнула, но кивнула. Она собрала небольшую сумку для их сына с почти комичной тщательностью, после чего наконец ушла с Мирой.  Джунейд тем временем отправился в путь. 

***

Дом Алканлы был как всегда величественным, но сегодня он казался странно тихим.  Внутри Джунейд обнаружил Левента, сидящего на террасе с Сечкином, между ними стояла бутылка виски. Сечкин, выглядевший слишком расслабленным для человека, который, очевидно, был свидетелем драмы прошлой ночи, поднял свой бокал в знак приветствия.  - Пришел присоединиться к нам, учитель? - поддразнил он.  Джунейд проигнорировал его и занял место напротив Левента, который выглядел измученным. Его обычно четкая осанка ссутулилась, а пальцы рассеянно обводили ободок бокала.  - Ты выглядишь как человек, проигравший битву, - заметил Джунейд.  Левент сухо рассмеялся. - Я даже не успел вступить в битву.  Сечкин фыркнул. - Мужчина попытался сделать предложение, а его... как бы это сказать? Вежливо уклонились.  Левент бросил на него взгляд, но отрицать не стал. - Она не отвергла меня прямо. Но и не приняла, - он глубоко вздохнул. - Думаю, я не подготовил ее к этому должным образом. Возможно, я поторопился.  Джунейд долго изучал старшего мужчину, прежде чем заговорить. - Она скромная женщина. Она всю жизнь служила другим, ставила своих дочерей на первое место, ничего не ожидая для себя. Ты пришел к ней с предложением, которое она и представить себе не могла.  Левент выдохнул, потирая лоб. - Я думал, она будет колебаться, но не так.  - Ты не просто предложил ей выйти замуж, - осторожно сказала Джунейд. - Ты предложил то, чего, по ее мнению, она недостойна. Левент нахмурился. — Это смешно.  Джунейд наклонился вперед. - Правда? Подумай об этом. Ты человек с высшим образованием, с достатком, с положением в обществе. Она научилась читать по надписям на коробках, которая еще была сиделкой твоего отца. Представляешь, как она видит себя по сравнению с тобой?  Губы Левента слегка разошлись, как будто он не задумывался об этом раньше.  Джунейд дал ему это понять, а затем добавил: - Если ты хочешь стать ее мужем, ты должен понять ее сердце. И если ты действительно хочешь стать частью ее мира, тебе следует подумать о том, какой пример ты подаешь. Это значит... - он бросил взгляд на бутылку виски.  Левент проследил за его взглядом и издал небольшой сухой смешок. - Ты хочешь сказать, что я должен бросить пить?  - Я хочу сказать, что если ты намерен жениться на женщине, посвятившей свою жизнь вере, ты должен быть готов уважать эту веру, - спокойно ответил Джунейд.  Левент глубоко выдохнул. Он поставил свой бокал и долго смотрел на него, прежде чем кивнуть. - Ты прав. Если я ожидаю, что она встретит меня на полпути, я должен быть готов сделать то же самое.  Сечкин, позабавленный разговором, допил остатки виски и ухмыльнулся. - Что ж, это только что стало интересным.  Джунейд проигнорировал его и встал. - Поговори с ней еще раз. Но на этот раз не требуй ответа. Просто попроси ее подумать об этом.  Левент встретил его взгляд, в его глазах мелькнуло понимание.  - Спасибо, - тихо сказал он.

***

Вечером, когда Джунейд и Зейнеп ехали домой, Зейнеп повернулась к нему с нежностью.  - Мама отказалась не потому, что не хотела выходить за него замуж, - сказала она. - Ей было неловко. Она сказала Мире, что не может представить себя женой такого образованного человека, когда ей пришлось самой учиться читать по этикеткам на коробках и ей стыдно что люди будут о нем говорить что такой человек женился на разведенной служанке. Джунейд кивнул, ничуть не удивившись.  Зейнеп вздохнула, проведя пальцами по коленям. - Я бы хотела, чтобы она видела себя такой, какой видим ее мы. Как он ее видит.  - Сможет, - пробормотал Джунейд. - Со временем.  Они выехали на свою улицу как раз в тот момент, когда зазвонил телефон Зейнеп. Это была Мира.  Зейнеп ответила, и через мгновение ее глаза расширились.  Джунейд наблюдал, как по ее лицу медленно расползается недоверчивая улыбка.  - Мама согласилась, - прошептала она.  Джунейд выдохнул, чувствуя, как тяжесть сваливается с его груди.  - И? - спросил он.  Зейнеп тихонько рассмеялась. - И помолвка уже состоялась.

***

Вечер был уютным, почти домашним и до странности умиротворяющим. Дом Левента, обычно напоминающий о его профессиональной, структурированной жизни, приобрел теплоту, которую редко демонстрировал. Здесь не было никаких излишеств, никаких ненужных изысков - простое собрание важных для него людей. Даже сам ужин был скромным - набор домашних блюд, в которых чувствовался личный подход, а не демонстрация богатства. Джунейд ожидал, что госпожа Мерьем будет сдержанной, но больше всего его поразило осознание, насколько молодой она была. Сидя рядом с Зейнеп, Мирой и ее теперь уже женихом, она казалась еще моложе. Она даже не была достаточно взрослой, чтобы быть его матерью, не в том смысле, чтобы создать естественный разрыв между поколениями. Джунейд впервые осознал, как мало из ее юности принадлежало ей самой. Но сегодня она выглядела счастливой. Это было счастье - почти нерешительное, как будто она все еще привыкала к этой мысли. Женщина, которая всю жизнь жертвовала собой ради других, вдруг обнаружила, что ее чествуют, и это, похоже, тревожило ее больше, чем она хотела признать. Разумеется, за всем этим стояла Мира. Если бы все зависело от госпожи Мерьем, весь этот процесс свелся бы к простой церемонии никяха и не более того. Она бы подписала бумаги и пошла по своим делам, но не потому, что ей было все равно, а потому, что она так и не научилась ничего для себя требовать. Мира, узнав, что у их матери никогда не было даже собственного свадебного платья, была возмущена. Зейнеп объяснила это Джунейду еще днем: «Когда моя мама выходила замуж, она даже не знала, что выходит замуж. Они сказали ей об этом вечером, а утром ее одели в одолженное свадебное платье и отвезли в дом мужа. Вот и все». Услышав это, Джунейд почувствовал какую-то грусть. Одно дело - знать, что кому-то пришлось пережить трудности, другое - осознавать, что даже мысль о том, чтобы провести день в одиночестве, никогда не была для нее приемлемой. Мира, как и следовало ожидать, была полна решимости — это изменить. - Ни за что, ни за что. Если она выходит замуж, то у нее будет платье. А у нас будет ужин в честь помолвки. Никаких обсуждений. И вот они здесь. Их сын, не понимая значения этого вечера, сидел на полу и что-то лепетал про себя, играя с маленькими машинками, которые подарила ему Мира. Она настояла на том, что, даже если они не празднуют дни рождения по религиозным соображениям, она все равно может дарить племяннику разные вещи. К машинкам прилагался коврик с нарисованными дорогами и тропинками, и он был полностью поглощен игрой, увлеченно проводя ими по узорам. Джунейд долго наблюдал за ним. Мальчику был всего год, и все же его присутствие заполняло каждую комнату, в которую он входил. Левент, разговаривавший с Мирой, взглянул на ребенка и слегка улыбнулся. - У него решительный взгляд. Как у его матери. Зейнеп, застигнутая врасплох, подняла глаза. - Вы так считаете? Левент кивнул, затем жестом указал на Джунейда. - И его отец, конечно. Но есть что-то в его сосредоточенности. Я видел такое же выражение на твоем лице, когда ты читаешь, Зейнеп. Он будет сообразительным. Зейнеп задумчиво смотрела на сына, проводя пальцами по его мягким локонам. Напротив них сидела госпожа Мерьем с выражением лица, которое трудно было определить. Она ничего не говорила, но в ее глазах читалось понимание момента. Левент, к его чести, был предусмотрителен. На столе не было ни капли спиртного, и весь ужин прошел с изяществом и уважением, которые явно были намеренными. Когда пришло время уходить, Мира и Зейнеп задержались у двери, уже строя планы. - На этой неделе, - настаивала Мира. - Мы подберем маме платье. И не спорь со мной, мама, - сказала строго матери когда та видимо хотела возмутиться. - На этот раз ты выйдешь замуж по-настоящему. Госпожа Мерьем бросила на нее еще один возмущенный взгляд, но спорить не стала. Когда они вышли в прохладную стамбульскую ночь, Джунейд посмотрел на Зейнеп, которая все еще сохраняла тепло вечера. - Странно, - пробормотала она. - Видеть ее такой. Я думаю, как все могло бы быть по-другому, если бы ей дали шанс раньше. Джунейд сжал ее руку. - Теперь у нее есть такой шанс. Зейнеп подняла на него глаза, и в ее взгляде появилась надежда.

***

В эти дни энергия Зейнеп казалась бесконечной. Близился к концу третий год обучения в университете, а она балансировала между лекциями, заданиями и походами по магазинам с Мирой так, словно сама управляла временем. Она с восторгом рассказывала Джунейду, как их мать поначалу сопротивлялась, когда ее водили из магазина в магазин, но когда она вошла в раж, ей это стало нравиться.  Джунейд слушал ее рассказы с улыбкой, наблюдая за их сыном, который в свой годовалый возраст был постоянным источником развлечений и чудес.  Малыш недавно научился ходить - хотя его шаги еще были шаткими, его решимость была непоколебима. Его любимым занятием было хвататься за мебель и резко отпускать ее, шатаясь вперед с вытянутыми руками, ожидая, что родители поймают его.  И они ловили - почти всегда.  В тот вечер, когда Зейнеп была на кухне и готовила чай, малыш дерзко бросился к Джунейду, но вместо него был перехвачен ковер. Мальчик потрясенно моргнул, и на долю секунды воцарилась тишина, пока он не разразился преувеличенно истошным воплем.  Зейнеп бросилась туда с руками, все еще покрытыми мукой от хлеба, который она нарезала, и увидела, что Джунейд отчаянно качает их сына на руках, бормоча успокаивающие слова.  - Две секунды назад с ним все было в порядке, - защищался Джунейд. - Он просто... поскользнулся.  Зейнеп скрестила руки, подавляя улыбку. - Дай угадаю, он пытался бежать, раньше чем научился ходить?  Джунейд вздохнул и кивнул. - Как его мать.  Их сын, все еще хнычущий, но быстро успокоенный кусочком симита, потянулся вверх и схватил Джунейда за нос своими пухлыми пальцами, словно мстя за свое падение.  Теперь, когда в доме наступила ночь, Джунейд осторожно укладывал его в кроватку, поглаживая мягкие завитушки, пока мальчик сонно бормотал в свою маленькую подушку. Его не переставало удивлять, как быстро эти мгновения хаоса превращаются в мгновения покоя.  Убедившись, что малыш полностью уснул, Джунейд вернулся в спальню. Он уже переоделся в мягкую хлопковую пижаму и растянулся на кровати, мышцы расслабились после долгого дня.  Зейнеп все еще находилась в ванной комнате, завершая вечернюю процедуру домашнего спа, которой она начала предаваться в последнее время благодаря влиянию Миры.  Пока он лежал, его мысли вернулись к телефонному звонку, который он получил днем. Звонил смотритель особняка Басри Паши и сообщил, что некая супружеская пара попросила разрешения провести фотосессию в розовом саду. Он согласился без колебаний, но почему-то эта мысль не давала ему покоя.  Возможно, это было воспоминание о его собственном свадебном ужине в доме Левента. Он был особенным, наполненным смыслом. Настоящий жест гостеприимства.  Возможно, настало время вернуть эту любезность.  Он повернулся на бок, мысленно пометив, что должен обсудить это с Зейнеп.  Но все мысли покинули его, как только открылась дверь ванной комнаты.  Зейнеп вошла в комнату, и Джунейд почувствовал, как у него перехватило дыхание.  На ней была длинная шелковая ночная рубашка, мягкая ткань которой скользила по ее коже, словно жидкий лунный свет. Тусклое освещение спальни лишь усиливало гладкость материала, подчеркивая каждый изящный изгиб ее тела.  Взгляд Джунейда мгновенно вспыхнул.  Бывали моменты, когда он забывал, как она прекрасна, - рутина жизни, требования воспитания и их общие обязанности брали верх.  А потом наступали моменты, подобные этому.  Когда она появлялась перед ним, совершенно непринужденная, и он вспоминал, что эта женщина - его жена, его любовь, мать его ребенка - по-прежнему была самой потрясающей из всех, на кого он когда-либо подал его взгляд.  Зейнеп научилась распознавать этот взгляд.  Она видела, как слегка приоткрываются его губы, как его пальцы впиваются в простыни, словно сопротивляясь желанию потянуться к ней.  На ее губах заиграла медленная, понимающая улыбка.  Она шагнула ближе, ее босые ноги не издавали ни звука, ступая по ковру. Джунейд проследил за ее походкой, вбирая в себя каждый изгиб, каждый дюйм шелковистой мягкости, которая дразнила его одним своим существованием.  К тому времени как она добралась до кровати, его терпение окончательно лопнуло.  Он потянулся к ней, его большие руки обхватили ее талию и одним движением уложили ее на матрас под себя. Тихий вздох вырвался из ее губ и был поглощен внезапным жаром его поцелуя.  Его губы были настойчивыми и требовательными, они прочертили дорожку от ее губ к челюсти, а затем спустились к чувствительной коже шеи. Зейнеп задрожала, запустив пальцы в его волосы, а его руки опустились ниже, коснувшись шелка, разделявшего их.  - Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? - пробормотал он, прижимаясь к ее гладкой коже, его голос был глухим от сдержанности.  Зейнеп издала тихий смешок, тяжело дыша, и повернула голову, чтобы дать ему больше доступа. - Думаю, у меня есть кое-какие идеи.  Ее поддразнивание только разжигало его голод.  Шелк ее ночной рубашки прохладно касался кончиков его пальцев, когда он скользил ими по ее телу, запоминая каждый изгиб, каждую знакомую впадинку. И все же, несмотря на то что он знал ее так близко, каждое прикосновение было для него открытием.  Руки Зейнеп проникли под его пижамную рубашку, ее ладони скользили по его теплой коже, прослеживая контуры его мышц.  Он застонал от этого ощущения, и его сдержанность ослабла.  Ночная рубашка была сброшена, шелк упал на пол и был забыт.  Все последующее происходило медленно и неторопливо - симфония прикосновений, шепот восхищения и общий смех в перерывах между моментами обжигающей страсти.  Это была ночь нового открытия, преданности, скрепленной самым сокровенным образом.  Когда сон наконец настиг их, они с облегчением поняли, что, несмотря на хаос жизни, всегда найдут дорогу друг к другу. 

***

Джунейд вспомнил о своей идее только за обедом на следующий день, когда звонок от господина Дамира подтолкнул его память.  Сидя в гостиной и наблюдая за тем, как Зейнеп кормит их сына, он наконец озвучил свои мысли.  - Я тут подумал, - начал он, - Левент организовал наш свадебный ужин. Было бы правильно ответить ему любезностью на любезность.  Зейнеп подняла глаза, заинтригованная. - Что ты имеешь в виду? - Никах можно провести в дергяхе. А гражданская церемония..., - он заколебался, оценивая ее реакцию. - Я подумал, что мы могли бы пригласить их в особняк Басри-паши.  Губы Зейнеп слегка приоткрылись от удивления. Ее глаза потеплели, когда она взглянула на их сына, поглаживая его крошечные пальчики.  — Это...,- ее голос дрогнул от волнения. — Это невероятно учтиво, Джунейд.  Он пожал плечами, как будто ничего не было, но от теплоты ее взгляда у него сжалось в груди.  Она наклонилась и поцеловала его в щеку. - Я поговорю с Мирой. В конце концов, она главный организатор.  Джунейд усмехнулся, покачав головой. - Она и правда главная.  Пока их сын радостно лепетал у нее на руках, не обращая внимания на планы, которые строились вокруг него, Джунейд размышлял о том… Что некоторые моменты жизни стоит запомнить навсегда. И это, несомненно, один из них.