Глава 2. Гермиона

— В этом вся ты, Гермиона, — говорит Гарри, слегка подталкивая ее локтем при виде открывшегося перед ними зрелища. — Смотрится великолепно.       Но Грейнджер немного сомневается. Они занимались переездом весь день, обустраивая ее новую квартиру. Даже после размещения мебели и трех раундов реорганизации пространство все равно кажется неуютным. Им пришлось несколько раз переставлять книжные полки и диван. Гермиона хотела начать жизнь с чистого листа после расставания с Роном, но никакая комбинация занавесок, картин в рамочках или вязаных пледов, похоже, не решает ее текущую проблему.       Поначалу она радовалась тому, что у нее появится жилье, которое удастся обустроить по своему вкусу. Когда Грейнджер пришла на первый осмотр, то сомнения сразу отпали. Квартира показалась ей идеальной. Все — расположение, количество естественного света, даже запах — соответствовало ее мечтаниям. Чистота, свежесть, красота. А теперь? Не очень. Возможно, дело не в том, что что-то не так, а в том, что чего-то не хватает. — Да, — соглашается Гермиона. Если очень постараться, она может не обращать внимания на слабый зуд, который пробирает ее до костей. После стольких лет легче не становится, поскольку Грейнджер знает, что от него не спасет ничего. Ее подавляющие препараты не действуют весь день, но еще слишком рано для приема очередной дозы. — Но не идеально. — Уверена, что тебе больше не нужна моя помощь? — интересуется Гарри. — Нет, нет. Ты сделал достаточно, — уверяет она. — Еще раз спасибо.       Гермиона настолько устала, что не замечает, как он замешкался, подойдя к камину. — Я… — Гарри делает паузу и прикрывает рот, а затем пробует вновь. — Мне действительно очень жаль. Из-за случившегося. Я знаю, как сильно вы оба хотели, чтобы все получилось.       Она слабо улыбается. Если бы только он знал истинную правду. Рон оставил ее одну, поддавшись порыву разочарования. Грейнджер старалась как могла, чтобы все наладилось, но он больше не мог мириться с реальностью их обстоятельств. Борьба за отношения длилась годами, но, как оказалось, не была взаимной.       Тем не менее она ни в чем не винила Рона. Они находились в безвыходном положении. Гермиона стала омегой, а он не оказался альфой. Они не подходили друг другу, им так и не удалось найти выход из сложившейся ситуации. — Спасибо, — говорит Грейнджер.       Возможно, однажды они поговорят об этом. А может, и нет. Вдруг наступит день, когда Гермиона не будет испытывать боль при мысли о мужчине, за которого она планировала выйти замуж, независимо от их сексуальной совместимости.       Кивнув, Гарри берет горсть летучего пороха из рифленой стеклянной банки на камине.        — Спокойной ночи, Гермиона. Давай пообедаем на следующей неделе? Я приглашу Джин, Невилла и всю банду. — Конечно, — соглашается Грейнджер, прекрасно понимая, что он просто пытается убедиться, не отдалится ли она от остальных друзей. Гермиона решает воспользоваться возможностью выйти в общество перед началом течки. — Было бы здорово.       Только когда Гарри уходит, Гермиона может вздохнуть с облегчением. Она падает на диван и несколько раз переставляет подушки, которые все еще немного жестковаты. Потребуется время, чтобы привыкнуть к ним.       Ей придется приспособиться к новой реальности, о которой она не подумала, оставляя все свои вещи в коттедже, что делила с Роном. Их расставание произошло спонтанно и стремительно, поскольку ей просто хотелось съехать как можно скорее. Не из-за Рона — он сам вызвался отправиться на пару месяцев в Нору после нескольких дней отсутствия, — а потому, что Гермиона сама больше не могла жить в том доме, зная, что ее ждет.       Так у нее впервые за взрослую жизнь появилось собственное жилье, но и его внутреннее убранство казалось неправильным. Возможно, все дело в слабых подавляющих препаратах или банальном стрессе, но она никак не может расслабиться.              Но поскольку Гарри ушел, она может больше не сдерживаться. С самого первого посещения квартиры отдаленная комната манит ее. Ранее утром Гермиона даже отправила Поттера разбирать коробки на кухне, чтобы заняться обустройством спальни самостоятельно.       Невозможно отрицать, хоть и ее сердце сжимается от боли, что именно будет происходить в этих стенах. Да больше и не придется. После обеда инстинкты взяли верх, впервые за долгое время Гермиона не стала сопротивляться им. Грейнджер даже не пытается размышлять о том, существует ли какая-то особая причина, по которой ей захотелось, чтобы кровать стояла у внутренней стены, или почему задержалась в гардеробной, распаковывая одежду.       Пожилой мужчина, живущий в квартире до нее, скончался несколько месяцев назад. Но в помещении сохранялся его аромат — что-то напоминающее эвкалипт, — который заставляет ее расслабиться, как только она его ощущает. Именно этот запах помог ей при первом осмотре квартиры. Он усмирил бушующие тревожные мысли в голове Гермионы, как только она переступила порог. Аромат ярче всего ощутим в спальне и гардеробной, вероятно, потому, что именно там пожилой мужчина проводил большую часть времени.       Похоже, он был милым старичком.       От предвкушения по ее коже бегут мурашки, когда она открывает дверцу шкафа и достает несколько небольших коробок. Гермиона не позволила Гарри ни увидеть их, ни взять в руки, зная, что иначе ситуация станет еще более неловкой. Внутри находятся специальные охлаждающие одеяла, дополнительные подушки, которые она заказала, чтобы обустроить уютное гнездышко, и новый набор магических игрушек, чтобы снять напряжение, когда течка неизбежно достигнет апогея.       Грейнджер не спешит, аккуратно раскладывая вещи, чтобы успокоиться. Ей предстоит течка в полном одиночестве.       В первый раз она не понимала, что с ней происходит и почему тело ее не слушается. Гермиона несколько часов металась по кровати, стонала, потела и молила о каком-то непонятном облегчении. Она думала, что ее прокляли, но четко помнила момент, когда домой вернулся Рон и как только зашел в спальню, то кровь отхлынула от его лица.       Он помог ей справиться, точнее, попытался. А когда дымка рассеялась, и Гермиона смогла здраво мыслить хотя бы несколько мгновений, Рон отвел ее в Нору. Он не отпускал руку Грейнджер, пока Молли и Артур рассказывали ей о предназначениях, но не смотрел в глаза. Когда они принялись объяснять то, что в чистокровных семьях как минимум один ребенок всегда представляется, в том числе и в их, стало ясно, что речь шла не о Роне.       Так начался медленный крах их отношений. Они оба понимали, что рано или поздно это произойдет. Даже с помощью подавляющих средств, которые принимала Гермиона, и волшебных игрушек Рон не справлялся…       За стеной раздаются тяжелые шаги, настолько неожиданно, что Грейнджер замирает. Ей кажется, словно кто-то вбегает в комнату смежной квартиры и останавливается. Когда она подписывала документы с агентом по недвижимости, тот упомянул, что за стеной располагается зеркальная копия ее апартаментов. Тогда Гермиона не придала этому особого значения, но теперь…       Святые угодники, у нее начнется течка, а в нескольких метрах за стеной будет стоять чужая кровать.       От ужаса, пронзившего Грейнджер, по ее спине пробежал холодок. Живя в сельской местности, она не задумывалась о соседях. Не имело значения, как громко Гермиона стонала или насколько сильный аромат выделяли ее запаховые железы. Поблизости не было никого, чей покой она нарушила бы.       Но теперь все иначе.       Гермиона не может вернуться в коттедж. Особенно после всего случившегося. А если учесть, сколько она потратила на квартиру, ей не на что снимать номер в отеле «Жара» почти на две недели.       Придется изучить как можно больше скрывающих заклинаний и попрактиковаться в тех, которыми она пользовалась раньше. Возможно, существуют какие-то специальные маскирующие чары для омег во время течки. Ирония судьбы заставляет Гермиону рассмеяться, когда она ложится на мягкую поверхность новой кровати и прижимает к груди одну из подушек.       Забавно, что Грейнджер думала, что больше не будет прятаться.

***

      Первая ночь на новом месте всегда дается нелегко, хотя Гермиона легла спать рано, измученная утомительным переездом, но утро не принесло облегчения. После нескольких лет такой жизни подобное состояние вошло в привычку, и она знает, что дальше будет только хуже, прежде чем полегчает.       В общей сложности каждый цикл течки длится около месяца и происходит дважды в год. Первые симптомы проявляются слабо и напоминают ПМС: перепады настроения, усталость, головные боли, приливы жара. Подавляющие препараты действуют лишь некоторое время, прежде чем организм приобретает устойчивость к ним, поскольку выработка гормонов усиливается.       Кроме того, большую часть ночи Грейнджер слышала звуки, доносящиеся из квартиры соседа. Она регулярно просыпалась, ворочаясь на новом матрасе, и каждый раз клялась, что чувствует новую волну освежающего эвкалиптового аромата. Однако подобное казалось нелепым… Если запах принадлежал пожилому мужчине, который жил здесь до нее, то, с чего бы ему усиливаться?       Пока варится кофе, Гермиона догадывается, что очередной прием подавляющего средства не подействует. Она чувствует, как жар приливает к лицу, а железы на шее, запястьях и бедрах начинают слегка побаливать, а значит, скорее всего, от нее исходит специфический аромат. Завтра Гермиона отправится в аптеку за новым препаратом и будет надеяться, что он быстро сработает.       Утро выдалось прохладным, поэтому Грейнджер решает открыть окна в гостиной, а затем просматривает расписание на неделю, сидя в одном из уютных кресел большого размера. У нее запланирована встреча с издателем, чтобы проработать некоторые наметки для следующей книги, и обед по сбору средств для юридической помощи магическим существам, которую она основала вскоре после войны. А еще несколько переговоров по каминной сети, но, к счастью, дела идут на спад.       Будучи самозанятой, Гермиона имеет время и полную свободу, что становится настоящим спасением во время наступления течки. Она может назначать сроки реализации проектов по мере необходимости и регулярно уходит в «отпуск», чтобы ее отсутствие на публике не было слишком заметным. Никто за пределами близкого окружения Грейнджер не знает о ее статусе. Пока что ей проще скрывать его, несмотря на работу с организациями, отстаивающими права магических существ.       Судя по приглушенным звукам, доносящимся из смежной квартиры, ее сосед тоже придерживается определенного распорядка дня. Резкий грохот дверцы шкафа, тяжелые шаги, тихие бормотания проклятий.       Гермиона понимает, что у него тоже открыты окна.       В ее голове мелькает мысль о том, что стоит с ним познакомиться, хотя бы для того, чтобы собрать информацию и прикинуть, сколько ей понадобится заглушающих заклинаний.       Откладывая документы в сторону, Грейнджер встает с кресла и направляется в гардеробную, где приглаживает волосы и переодевается во что-то более подходящее. Ее выбор падает на легкое платье, не соответствующее погоде, но она не хочет надевать кофточку. В ней Гермиона будет чувствовать себя еще более несчастной, поскольку к полудню неизбежно пропотеет до ниточки.       После знакомства с соседом она решает сходить до книжного магазина, который заприметила накануне вечером, ужиная с Гарри.       Гермиона слышит, что сосед копошится в коридоре, поэтому бежит к выходу, чтобы не упустить его.       Их двери находятся практически рядом друг с другом, но к тому времени, как она распахивает свою, его уже открыта. На пороге соседней квартиры стоит Драко Малфой и потрясенно смотрит на нее. Его грудь вздымается, а взгляд становится яростным. — Ты, — произносит он сквозь стиснутые зубы.       Гермиона инстинктивно пятится. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — Так это была ты все это время? — Гнев пропитывает каждое его слово. — Это, вероятно, какая-то идиотская шутка?       Гермиона вдыхает эвкалиптовый аромат, ощущая эйфорию. Это он. Запах исходит от Малфоя, а не от прежнего жильца квартиры.       Только не это. Она поднимает руки, чтобы прикрыть рот и нос, ее холодные пальцы дрожат. — Ты не… — Как ты…       Они начинают говорить в унисон и замолкают. Малфой поджимает губы, его серые глаза темнеют, а зрачки расширяются. Они не сводят друг с друга взгляд, стоя в дверном проеме.       По прошествии стольких лет Малфой так хорошо выглядит и божественно пахнет.       Проклятье.       Он альфа? И ее сосед? Боги, хуже и быть не может. — Как… Как ты стала омегой? — возмущается Драко. — Это невозможно, ведь ты… — Да пошел ты, Малфой, — огрызается Гермиона, сдерживая нарастающий в ее груди гнев. — Если ты хотя бы подумаешь закончить фразу, я ослеплю тебя прямо посреди улицы.       Может, она не эксперт в области альф и омег, но достаточно осведомлена. Как и магия, подобное чаще встречается в чистокровных семьях. Однако среди магглорожденных они тоже не редкость. И Грейнджер уже не та, что прежде. Если Малфой думает, что она позволит ему насмехаться над ней… — Как мило, — ухмыляется он. — Если бы я пригрозил подобным, Министерство конфисковало мою палочку раньше, чем мне удалось вытащить ее из кармана.       Она подражает его кислой улыбке. — Тогда, полагаю, тебе стоит дважды подумать прежде, чем что-то мне сказать.       Его челюсти сжимаются, а сухожилия на шее напрягаются. Да, Гермиона состоит в дружеских отношениях со многими сотрудниками Министерства, даже регулярно обедает с самим министром магии. Станет ли она доносить на Малфоя? Необязательно, но угрожать все равно забавно. Особенно когда он смотрит на нее с таким презрением. — Полагаю, это твоя квартира, — говорит Гермиона, переведя взгляд поверх его плеча. — А значит, это ты копошился за стеной все утро.              Малфой слегка опускает голову и многозначительно смотрит на ее шею. У него острый и сильный подбородок, и, если бы они не ругались, Грейнджер получила бы больше удовольствия, любуясь им. На данный момент она не может позволить себе такой слабости. Возможно, позже. — Я со вчерашнего дня не могу избавиться от твоего зловония. Теперь я понимаю, почему оно настолько сильное. Неужели Уизли не позволяет тебе принимать достаточное количество подавляющих препаратов?       Она не чувствует собственного запаха — как и любая другая омега, — но Чарли однажды сказал ей, что от нее исходит сладкий и фруктовый аромат. Хотя некоторые запахи нравятся альфам больше, чем другие, Гермиона никогда не слышала, чтобы они вызывали отвращение. То же самое касается и ароматов альф. Она встречала их не так много, но ни один не пах плохо, и, к сожалению, ни от одного не исходил такой пьянящий аромат, как от Драко. — Не твое дело, что я принимаю и в каком количестве, Малфой, — огрызается Гермиона, делая шаг вперед, чтобы вторгнуться в его пространство.       Он немного отступает, складывая руки на груди, но его ноздри раздуваются при каждом глубоком вдохе. А это значит… Ему нравится ее запах. Грейнджер решает проверить теорию и расправляет волосы по спине, чтобы предоставить его взору груди и шею, на которых проступили капельки пота. Несомненно, ее кожа блестит, а запах усиливается. Милостивый Годрик, исходящий от Малфоя аромат становится более концентрированным с каждым мгновением. Ей требуется каждая крупица самообладания, чтобы не показать, что она тоже наслаждается им. — Я слышал, он так и не представился. Какое досадное разочарование для вас обоих… Вероятно, поэтому его здесь нет? — произносит Драко, сохраняя ровный и спокойный тон голоса, несмотря на иной язык тела.       Его издевка только подстегивает ее гнев. Малфой всегда быстро находит ее самое уязвимое место и давит на него, как на синяк. — А я слышала, что после вынесения приговора ты остался в полном одиночестве, — парирует Гермиона. — А затем скрылся, поджав хвост. Так вот где ты прятался? — Полагаю, в этом есть доля правды. Но знаешь, как говорят… — Драко скользит взглядом по двери ее квартиры, а затем пристально смотрит ей в глаза. — Мучение любит компанию.       Грейнджер не знает, что хуже.       Жить с Роном, который посмотрел на нее несколько недель назад и сказал, что с него хватит. Что он больше не может заниматься с ней сексом, чтобы уберечь от боли.       Или справлять в одиночку, зная, что Драко Малфой находится в соседней квартире и насмехается над ее страданиями.       Потому что течка без альфы для омеги похожа на агонию. Дни и ночи проходят как в лихорадочном тумане. Тело потеет, а с губ срываются мольбы о том, чего никто другой не может ей дать.       Малфой, к сожалению, абсолютно прав. Они оба обречены на мучения. Но если уж ей придется страдать, она позаботится о том, чтобы ему досталось не меньше. — Пожалуй, — неохотно соглашается Грейнджер. — Что ж, мне пора. Давай договоримся впредь не пересекаться? Я притворюсь, что ты здесь не живешь, а ты можешь продолжать делать все, что тебе вздумается, чтобы потешить свое самолюбие, особенно в последующие пару дней.       Драко ругается под нос, отступая в коридор квартиры, но она прерывает его, прежде чем он успевает ретироваться. — Ох да, извини за запах. Скорее всего, он только усилится. Ты же знаешь, как это бывает, — говорит Гермиона с самой милой улыбкой, на которую только способна.       Дверь в его квартиру захлопывается с такой силой, что в лицо Грейнджер ударяет порыв воздуха, и она смеется достаточно громко, чтобы он услышал ее сквозь деревянное полотно.