Глава 3. Драко

      Драко не думал, что ситуация настолько усугубится, но Грейнджер всегда умела превосходить все ожидания.       После того как Малфой узнал, что именно она соседствует с ним, он не может перестать чувствовать ее запах, куда бы ни пошел. Раньше ему отчаянно хотелось большего. А теперь это сводит его с ума. А ведь прошло всего два дня.       Драко уверен, что она прекратила принимать подавляющие препараты, потому что он теперь практически чувствует, как ее аромат просачивается сквозь стены его квартиры. Даже при закрытых окнах и включенных вытяжках он может точно определить, где она находится по концентрации витающего вокруг отвратительно восхитительного аромата. Каждое утро Малфой просыпается с ноющим членом и проводит половину дня в напряжении.       Драко не может избавиться от наваждения и прожить больше тридцати минут, не вспоминая о ней. О том, как хорошо она пахнет или как сильно он хочет, чтобы рядом с ним жила любая другая девушка, но только не Гермиона чертова Грейнджер. Ему кажется, что его разрывают на части, словно ненужный клочок пергамента, пока альфа-инстинкты борются за контроль со здравым смыслом.       Сперва Малфой применяет очищающие и блокирующие запахи чары, чтобы избавиться от ее аромата, но быстро убеждается, что они недостаточно эффективны с учетом его обостренного обоняния. Их слабое действие пропадает через несколько часов, и он обнаруживает, что вновь сидит в спальне, глубоко и жадно вдыхая воздух, после чего спохватывается и начинает процесс заново.       Затем Драко подает заявку на международный портключ во Францию. Если ему не удастся справиться с Грейнджер, то он просто покинет страну. Но его прошение незамедлительно отклоняют, скорее всего, на основании того, кем он является. Неудивительно, но все же досадно.       В конце концов ему приходится обратиться за поддержкой.       Без предупреждения Малфой отправляется по каминной сети в пентхаус Блейза на окраине Лондона, намереваясь в случае необходимости совершить набег на его припасы зелий в одиночку. — Забини! — кричит Драко, как только зеленое пламя рассеивается. — Сюда! — слышится в ответ.       Малфой следует за эхом голосов по коридору в гостиную, где обнаруживает Блейза, Тео и Пэнси Паркинсон, расположившихся на диванах возле журнального столика и играющих в карты. — Мне нужно немного твоего подавляющего зелья. И побыстрее, если ты сможешь найти время в своем плотном графике.       Драко окидывает их взглядом, замечая, что перед каждым лежит горстка галлеонов и старинных украшений. Судя по тому, сколько добычи у Пэнси, они играют довольно давно. — Да неужели? — говорит Блейз, едва поднимая взгляд от карт в руках. — Мне казалось, это ниже твоего достоинства, — заинтриговано произносит Пэнси, обмениваясь двумя картами с Тео.       По правде говоря, до недавнего времени Малфой не задумывался о приеме подавляющих препаратов. Такое даже не приходило ему в голову. Пэнси права, Драко всегда утверждал, что такому альфе как он не нужны подобные средства. С самого рождения его обучали контролировать инстинкты. Драко превосходно справлялся с ними, пока в его жизнь не ворвалась Гермиона Грейнджер, пахнущая летом и солнцем. С тех пор долгие годы обучения пошли прахом.        Проблема заключается в ней, а не в нем. Грейнджер пришла на его территорию. Она будет причинять неудобства всем альфам в радиусе трех кварталов, если в ближайшее время не возьмет под контроль свой гормональный фон. Поэтому именно ей следует принимать подавляющие препараты. — Я прошу не для себя, — уточняет Малфой. — А для соседа. — Бертиль? — удивляется Тео. — Я думал, он умер. — О нет, речь не о Бертиле, — усмехается Блейз, одаривая Драко знающим взглядом. — Я так понимаю, вы наконец-то пересеклись. — С кем пересеклись? Что я пропустил? — интересуется Тео.       Пэнси молча наблюдает за происходящим, все трое совершенно забыли про игру в карты.       Праведный, холодный гнев разрывает грудь Драко, как камень водную гладь. — Ты знал? Как давно?       Блейз пожимает плечами, кладя на стол три карты. — Я видел ее в Косом переулке около года назад. Не думаю, что тогда она меня заметила. Аромат запомнился, хотя едва улавливался на фоне запаха Уизли и ее духов. Его сложно забыть.       Забини не только знал о Грейнджер, но и встретил ее первым. Первым почувствовал ее аромат. Блейз жил с этим знанием целый год и не сказал Драко ни слова, когда увидел, как он отреагировал на ее запах. Все его силы уходят на то, чтобы не схватить Забини за грудки и начать трясти, как тряпичную куклу. — И почему ты молчал?       Малфой должен получить награду за поразительное самообладание. — Не стоило швырять мою книгу в окно.       А Драко еще считает себя мелочным.       Уголки губ Пэнси приподнимаются. — Как чудесно. И кто же она? — Никто, — огрызается Малфой и вновь обращается к Блейзу. — Не могу поверить, что ты... — Я должен был сказать тебе об этом до того, как вы подошли друг другу по запаху, или после? — Забини прерывает тираду Драко таким будничным тоном, словно спрашивает о любимом сорте виски. — Вы подошли друг другу по запаху?! — восклицает Пэнси, вскакивая с дивана. — Успокойся. Ничего подобного не произошло... — Твоя реакция говорит об обратном, — произносит Тео. — Дело не в этом, — возражает Малфой, но понимает, что все трое видят его насквозь. — Она никак не отреагировала на мой запах.       Признание причиняет боль. — Ты абсолютно уверен? — приподнимает брови Блейз.       Нарастающее в груди Драко нетерпение подобно шару, который стремительно накачивают воздухом. Оно становится всеобъемлющим и пытается вырваться изнутри, поэтому Малфой сжимает руки в кулаки. Он не хочет вспоминать их встречу. Ведь желание заключить Грейнджер в объятия обуревало его, даже когда они обменивались колкостями. Драко никогда не испытывал такого спектра эмоций. Но отчетливее всего ощущалось унижение, поскольку выражение ее лица помрачнело, как только она увидела его. — Она грозилась проклясть меня посреди улицы. Мне кажется, это весьма убедительное подтверждение.       Тео давится смехом. — А до этого ты не сказал ей ничего такого, что... — По мне, так это прелюдия... — Салазар, Драко, ты не можешь... — Просто дай мне гребаные подавители! — срывается Малфой, окончательно потеряв терпение.       Он не знает, что будет делать, как только зелье окажется в его руках. Если потребуется, Драко заставит Грейнджер выпить его. Малфой понимает, что его ждет через несколько дней, поэтому не собирается сидеть возле стены в спальне и скулить, как брошенная собака. — Прости, — лениво пожимает плечами Блейз. — Все разобрали.       Драко сжимает переносицу, желая чуда. Оно понадобится, чтобы они выбрались из этой ситуации живыми. Никому не понять, что поставлено на кон... А также, что может случиться, если ему не удастся пресечь проблему на корню как можно скорее. — Почему тебе обязательно быть таким? — Мне чертовски сильно нравится наблюдать за тем, как ты мучаешься, — честно отвечает Блейз. — Одно из моих любимых хобби. — Кто-нибудь скажет, кто она такая, или мне отправиться в квартиру Драко и выяснить все самой? — Пэнси прерывает их перепалку.       Несколько долгих мгновений Малфой и Забини смотрят друг на друга, ожидая, что другой нарушит молчание первым. — Давай, скажи им. Они все равно узнают, — настаивает Блейз. — Я так тебя ненавижу. Надеюсь, ты это знаешь. — Расскажи им, — ухмыляется Забини. — И возможно, мне удастся раздобыть для тебя пузырек-другой.       Тишина давит на Драко, как свинцовый груз, и он опускается на ближайший стул, ощущая горький привкус поражения. Они никогда его не поймут. Невозможно передать словами ту странную смесь чувств, что теснится в его груди.       Неверие в то, что это действительно Грейнджер.       Разочарование, что она не проявила такой же реакции.       Желание как можно скорее вернуться домой, потому что в отсутствие ее запаха — того самого, от которого он так отчаянно стремился убежать, — ему становится не по себе.       Необходимо положить этому конец. — Грейнджер, — произносит Малфой, утыкаясь лицом в ладони. — Гермиона Грейнджер? — ахает Пэнси. — А ты знаешь других? — сокрушенно говорит он. — Что ж... Весьма прискорбно, — соглашается Тео. — Ох, Драко... — шепчет Паркинсон, прикрывая рот рукой и опускаясь на диван. — Я и не знала, что она представилась.       Малфой шумно втягивает носом воздух. Он уже признал самое худшее, еще немного правды ведь не повредит? — Я тоже не знал. И возможно, намекнул, что подобное не свойственно магглорожденным. — Очень умно,  — укоряет Пэнси, прожигая его взглядом. — Не начинай. — Ему не хочется выслушивать поучительную лекцию. — Слова вырвались непроизвольно. Я слишком... плохо себя контролировал.       Когда проигрываешь войну, многому приходится учиться. Малфой постарался избавиться от большинства чистокровных убеждений, оставив их погребенными под руинами. Он больше не испытывает ненависти к Грейнджер. Она просто безумно его раздражает, поскольку слишком хвастлива, высокомерна и пользуется своей чрезмерной популярностью. — Так почему же так внезапно и срочно понадобились подавляющие препараты? — Пэнси постукивает длинным ногтем указательного пальца по нижней губе. — У нее нет своих? — Они либо больше не действуют, либо Грейнджер перестала принимать их после нашей встречи, просто чтобы позлить меня, — говорит Драко. — И очевидно, что у нее скоро начнется течка. Прошло всего несколько дней, а ее запах уже сводит меня с ума. — Ах ты, бедный, несчастный альфа, — произносит Пэнси, поглаживая его по голове. Будучи омегой, она должна как никто другой в комнате понимать всю серьезность сложившейся ситуации. — Я уверена, что надоедливые эрекции, которые ты испытываешь, гораздо хуже того, что ей предстоит пережить.       Он отмахивается от ее руки. Много лет назад они провели вместе несколько циклов ее течки. Но не очень подходили друг другу по запаху. Естественный аромат Пэнси состоял из легких цветочных ноток, которые слишком долго задерживались на его одежде. Со временем они пришли к выводу, что их удерживает вместе только взаимовыгода и удобство. — Значит, у нее нет партнера? — спрашивает Паркинсон. — Куда подевался Уизли? — Я не заметил следов его чертова присутствия, — отвечает Драко. — Вероятно, они разошлись.       К счастью для всех, если честно. Малфой и так находится на волоске от потери самоконтроля, а присутствие в квартире Грейнджер другого мужчины или даже его запаха, станет последней каплей.       Не имеет значения, что Драко не может претендовать на Грейнджер. Уизли вообще не следует к ней прикасаться. — Возможно, я загляну к ней в гости, — размышляет Тео. — Приветствую по-сосед...       Его слова заставляют Драко вскочить на ноги и перешагнуть через столик. Однако он слишком поздно понимает, что Нотт забавляется. — Ну и ну. Ты стал невероятно вспыльчивым, — замечает Пэнси, когда Малфой вновь садится и разглаживает одежду. — Просто дай мне подавители, и я уйду, — обращается он к Забини.       Паркинсон поднимает руку, останавливая Блейза, который начинает вставать с дивана. — Нет, лучше не надо. — Почему? — недоумевает Драко, приподняв одну бровь.       Пэнси отвечает ему тем же, прожигая взглядом. В наглости ей не откажешь, но Блейз ничем не лучше ее. Он садится обратно и внимательно смотрит на Паркинсон. — Мне не особенно нравится Грейнджер, — начинает она. — Но ты нравишься мне еще меньше, когда закатываешь истерику такого чудовищного масштаба. — Я не намерен слушать нотации, — возражает Малфой, несмотря на то, что она в некоторой степени права. — Ты не представляешь, что со мной происходит. — Не представляю, — соглашается Пэнси. — Но мне известно, насколько тяжело проводить течку в одиночестве. Я не пожелаю этого никому... В том числе и ей. А еще я знаю, что тебя воспитывали никогда не совершать поступков, которые могли бы навредить любой омеге, а уж истинной паре и подавно.       Да сколько можно? — Она не... — Послушай меня, Драко. Как думаешь, что произойдет, если ты попытаешься подсунуть Гермионе Грейнджер гормональные препараты? Неужели наивно полагаешь, что тебя сразу же не арестуют?       У него не находится аргументов для опровержения столь убедительного довода, учитывая, что утром он не думал дальше длины своего члена. — А если вы все же подходите друг другу по запаху? Ты планируешь накачать потенциальную истинную пару подавителями, даже не попытавшись наладить общение? Безусловно, ты не настолько глуп. Возможно, тебе удастся извиниться и искупить вину за то, что произошло в юности, но если ты переступишь черту, Грейнджер никогда не примет вашу связь.       Драко сжимает челюсти, игнорируя слова об извинениях. Даже если бы он знал, как наладить общение с Грейнджер, она не пожелала бы его слушать. Малфой в этом уверен. — И что ты прикажешь мне делать? Спать в твоей гостевой спальне следующие несколько недель? — О нет, этому не бывать, — смеется Пэнси.       Когда Драко переводит взгляд на Блейза и Тео, те в унисон качают головами. — Прости, дружище. У меня... ведутся ремонтные работы, — врет Тео. — А мне нравится смотреть, как ты страдаешь, — отвечает Забини.       Пэнси слегка похлопывает Драко по груди. — Тебе следует вернуться домой и во всем разобраться. Ты должен это сделать. Потому что, даже имея в хранилище все золото мира, ты не можешь позволить себе альтернативные варианты решения проблемы.

***

      Его невыносимо бесит, что Пэнси права. Но проживание по соседству с Грейнджер в период ее течки будет напоминать нахождение рядом с бомбой замедленного действия, от взрыва которой Драко ничего не спасет. Поэтому он решает просто сократить время пребывания в собственной квартире. Малфой планирует коротать дни в кафе, книжных магазинах и везде, где только можно, а по возвращении домой накладывать блокирующие запахи чары в надежде, что они продержатся достаточно долго, чтобы он смог заснуть.       А еще ему предстоит придумать несколько способов сделать проживание Грейнджер рядом с ним таким же несчастным, как и его вблизи нее. Возможно, тогда она захочет подыскать другое жилье.       Как и все предыдущие замыслы, новый план терпит крах, едва Драко переступает порог книжного магазина. Среди ароматов кожи, пергамента и чернил он мгновенно улавливает ее запах. Дарующий облегчение, но ставший проклятием.       Гребаная Грейнджер.       Следуя за пьянящим ароматом, Малфой вскоре обнаруживает ее в задней части магазина. Притаившись между стеллажами, она старательно игнорирует его присутствие. Ее платье отличается от того, что было на ней тем злосчастным утром. Оно представляет его взору обнаженные руки, шею, декольте, ноги... — Проваливай, — произносит Драко вместо приветствия.         Грейнджер медленно поворачивается к нему лицом, обхватив пальцами корешок книги, которую рассматривала. Если она взглянет вниз, то заметит, насколько он возбужден от одного лишь ее вида. Жар поднимается по его шее и разливается по щекам. Малфой надеется, что ему повезет, и Грейнджер спишет его реакцию на нарастающий гнев. — Не хочу, — говорит она, ее розовые и пухлые губы складываются трубочкой на последнем слоге. — Я первая пришла. — Неправда. Я живу здесь уже много лет. Это мой... — Твой район? — перебивает она, возвращаясь к изучению книжных полок. — Мило, что ты считаешь весь район своей собственностью, хотя владеешь только квартирой. Ты уведомил остальных жителей о своих претензиях?       Драко подходит к ней ближе. Настолько, что может дотронуться, но не делает этого. — Ты изучала меня, Грейнджер? Нашла что-нибудь интересное?       Она поворачивается, чтобы смерить его взглядом. Ее локоны задевают грудь Драко, посылая новую волну пьянящего аромата. Долбаный Салазар. — Ни капельки.       Ответ отходит на второй план, когда он понимает, в какой секции они стоят и какие книги Грейнджер сложила в аккуратную стопку. От Альфы до Омеги: партнерство и магическая связь. Запахи и подавляющие вещества. Истинная пара, волшебные узы.       Потянувшись через плечо Грейнджер, Драко берет верхнюю книгу и выхватывает издание из ее рук, когда та пытается остановить его. Разочарованный звук, который она издает, настолько милый, что неимоверно раздражает. — Занимательное чтиво? — ухмыляется он, пролистывая страницы и не находя ничего интересного. Существует всего несколько книг на данную тематику, однако в них содержится лишь предположения и устаревшая информация. — Неужели Уизли не просветили тебя?       Малфой знает, что Рональд так и не стал альфой. Однако по Косому переулку ходят слухи, что два старших сына, живой близнец и единственная дочь представились. А их родители, судя по количеству отпрысков, являются истинной парой.       Драко не следит за ними. Просто их семейство чрезмерно многочисленно. Его трудно не заметить. — Не твое дело.       Когда Грейнджер поворачивается, хмуро смотря на него, то практически впечатывается в его грудь. Они не должны находиться в такой непосредственной близости. Малфой чувствует, словно его тело и разум сковывает паралич. Он не может пошевелиться, вдыхая ее пьянящий аромат.       Боги, вблизи Грейнджер пахнет еще лучше. Если он поцелует ее в шею, будет ли она так же прекрасна на вкус? Одна только мысль об этом опьяняет настолько, что заставляет его пошатнуться. — Как тебе вообще удалось продержаться с ним так долго? — произносит Драко, не сдержав язык за зубами, поскольку слишком заворожен локоном, который свисает ей на плечо и кажется удивительно мягким. — Тоже не твое дело, — огрызается Грейнджер. — И это не имеет значения.       Ох, это имеет огромное значение. Только это сейчас и важно. — Ответь мне, — настаивает Малфой.       Когда ему удается вновь посмотреть в лицо Грейнджер, он замечает, как потемнели ее карие глаза. Они широко распахнуты и полны желания, несмотря на строгий хмурый взгляд.       Драко догадывается, какой будет ответ, но ему хочется услышать подтверждение из ее уст.       Она облизывает губы и сглатывает, возвращая его внимание к шее. У нее болят брачные железы? Он может помочь ей унять боль. Драко знает, что делать. От нее исходит такой сильный аромат, что наверняка уже достиг улицы. Малфой настолько опьянен им, что не может думать ни о чем другом. — Я не хотела становиться инициатором разрыва единственных отношений в моей жизни.       Осознание поражает его, подобно бладжеру. — Ты никогда не была с альфой. — Дело не в этом. Драко знает это. Она знает это. Но это самое важное откровение в его жизни. — Ты никогда...       Ладонь Грейнджер прикрывает его рот. — Замолчи. Никто больше не должен знать...       Малфой обхватывает ее запястье и отводит от лица, но не отпускает. Его большой палец нежно касается запаховой железы, расположенной рядом с венами, а затем массирует, пока запах, исходящий от нее, не становится невероятно насыщенным. Она неосознанно льнет к нему. — Все уже знают, Грейнджер. Блейз видел тебя год назад и обо всем догадался. А теперь ты источаешь аромат омеги, словно маяк. Не удивлюсь, если, выйдя отсюда, мы обнаружим, что альфы выстроились на улице в ожидании тебя. — Последнее предложение Драко произносит сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая рычание. — Почему ты так невежественна в этом вопросе? Почему ничего толком не знаешь о себе?       Какая-то бессмыслица. Если только не... — Уизли держали тебя в неведении. С какой целью? — спрашивает он, проверяя догадку.       Она пытается отдернуть руку, но Драко лишь притягивает ее ближе. При каждом вдохе грудь Грейнджер вздымается и трется о его грудину. Он чувствует, как учащается ее пульс на запястье, и замечает, что вена на шее рядом с железой трепещет. — Я держала себя в неведении. Поскольку мой статус не должен был ничего изменить, — говорит она. — Поэтому я не хотела позволять этому влиять на мою жизнь.       Малфой опускает голову и понижает голос, вторгаясь в ее личное пространство. — Твой статус меняет все, упрямая ведьма. Это то, кем ты являешься. И не то, что можешь игнорировать. Неужели ты думала, что сумеешь притворяться?       Неудивительно, что ее подавляющие препараты оказывают такой слабый эффект. Без альфы течки омеги становятся мучительными, а гормональный фон нарушается. И с каждым годом ситуация лишь ухудшается, пока инстинкты не заставят ее жаждать узла.       Именно потеря контроля над разумом побуждает Блейза искать альтернативные варианты подавления инстинктов. Разработанное им зелье идеально справляется с поставленной задачей. — Я не хочу, — шепчет она, опаляя дыханием его лицо.       Они стоят так близко, что Драко инстинктивно облизывает губы.       Грейнджер не хочет его или быть омегой? Скорее всего, и то и другое, хотя в данный момент ничего не имеет значения. — Очень плохо, — выдыхает он, озвучивая собственное состояние. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — раздается голос слева от них.       Холодная доза реальности помогает ему отстраниться от Грейнджер, поспешно отпустив ее запястье и обеспечив необходимое расстояние между их телами. Владелец магазина окидывает его понимающим взглядом, с легкостью узнавая их обоих. — Гарретт, — приветствует Малфой, поправляя рукава. — Рад встрече. Окажешь мне услугу при следующей инвентаризации? Все эти книги в лучшем случае устарели и годятся скорее на растопку, чем для чтения. Проследи, чтобы от них поскорее избавились, а я позабочусь о компенсации убытков. — Конечно, мистер Малфой. Я распоряжусь, чтобы их немедленно убрали, — кивает Гарретт и уходит, проявляя благоразумие. — Что? — возмущается Грейнджер. — Ты не можешь... — Могу, — бросает Драко, окидывая ее взглядом. — Ты даже не представляешь, с чем играешь и что может произойти с нами обоими, если тебе не удастся взять под контроль свой гормональный фон. Не стоит понапрасну тратить время на книги, написанные двадцать лет назад волшебниками, которые никогда не видели омегу и ничего не знали о том, что мы переживаем каждый день. Если ты хоть наполовину так умна, как утверждают, то найдешь другую квартиру и избавишь нас обоих от мучений.       Когда Малфой покидает магазин, то чувствует нарастающее в груди беспокойство.       У него не осталось сомнений, что они подходят друг другу по запаху. Вероятно, Грейнджер даже не осознает, что ее бушующие гормоны могут спровоцировать его гон. А если это произойдет во время ее течки... Ничто не спасет их от заключения связи на всю жизнь.