Глава 5. Драко

— Уходи.       На губах Грейнджер появляется слишком милая улыбка, а одна рука упирается в бедро. — Нет.       Драко не должен был открывать дверь. Ему следовало спрятаться в спальне. Или, возможно, в ванной. Вчера он разбрызгал одеколон в жалкой попытке заглушить ее аромат, но получилось лишь наполнить каждую комнату неприятным химическим запахом. Куда хуже обстояли дела со зловонными бомбами, которые Малфой запускал, чтобы создать надежный барьер между их квартирами.       Хотя в сложившейся ситуации последний вариант кажется предпочтительнее.       Он намеревается захлопнуть дверь, но ее ладонь резко ударяет по дереву, полностью останавливая его. Она удивительно сильна. А может, Драко просто стремительно слабеет с каждым днем. — Я не уйду. И буду стоять в коридоре целый день, даже если привлеку толпу зевак.       Малфой вздыхает, прислонившись лбом к другой стороне двери. Он охотно ей верит. Уже почти неделю она издевается над ним, доводя до безумия, и становится только хуже. Как он и подозревал.       Признание поражения хуже, чем заключение в Азкабане.       Особенно после прошлой ночи. Возможно, еще не поздно обратиться в министерство с просьбой пересмотреть срок заключения, — думает Драко, когда Грейнджер, толкнув дверь, входит в его квартиру. По крайней мере, там он будет избавлен от дурманящего аромата чертовой вишни.       Его тело уже на ее стороне. Ему кажется, будто он умирает от жажды, а она — самое изысканное вино, но ему позволено делать лишь маленькие, ничтожные глотки. Пьянящий аромат с того момента, как она заехала в соседнюю квартиру. Ощущение того, насколько мягкая у нее кожа, когда Драко обхватил ее запястье в книжном магазине. Звуки ее удовольствия по ту сторону стены — достаточно близко, чтобы прикоснуться, но все же совершенно недосягаемо. Даже сейчас сердце пропускает удары при виде Грейнджер в его квартире. — Это плохая идея, — предупреждает Малфой, но она не обращает на него внимания, пробираясь вглубь жилища.       Он беспомощно наблюдает, как Грейнджер осматривает гостиную. Отполированная мебель с кожаными вставками и безупречно организованные книжные полки. Она окидывает помещение взглядом так, словно уже владеет им, проводя пальцем по каждой поверхности. Ему становится тяжело дышать.       Легкий щелчок входной двери отдается в ушах громче, чем звон цепей, которыми его сковали во время заседания суда в Визенгамоте. Лишь Салазар знает, что сложившаяся ситуация несравненно серьезнее. — Именно поэтому я здесь, — говорит Грейнджер, взяв одну из книг, чтобы взглянуть на обложку. — Мне нужны ответы.       Наконец, она вновь обращает на него взгляд. На ее лице не отражается злость, только ожидание. Словно Грейнджер знает, что получит то, что хочет, независимо от того, как сложатся обстоятельства.       Драко на мгновение задумывается, смотря на нее. Он ведет сразу две битвы. Одну — против нее, а другую — против инстинктов альфы.       Однако Гермиона Грейнджер никогда не проигрывает. Ему хватает мужества это признать.       Проклятье.       Она смотрит на него карими глазами, более яркими и ясными, чем в последний раз, когда они виделись в книжном магазине. Несколько бурных оргазмов могут усмирить бушующие гормоны омеги. Жаль, что всего лишь на некоторое время.       Малфой же не выдерживает даже нескольких часов, не испытывая потребности в разрядке, и ни одна из них, судя по всему, не унимает ноющую боль внизу живота. Его тело готовится к неизбежному. Подстраивается под потребности омеги, чтобы дать ей все, что нужно, и так долго, как она захочет. Он чувствует, как твердеет член, оживая от жалкой надежды, поскольку Грейнджер находится в непосредственной близости.       Ему требуется мгновение, чтобы вспомнить, что она сказала. — Неудивительно, что девчонке Уизли не удалось справиться с поставленной задачей, — произносит он, закатывая глаза для пущего эффекта. — Как ты узнал, что она приходила? — сощуривается Грейнджер. — Джинни принимает подавители, ее запах не должен привлекать внимание.       Драко поджимает губы, вспоминая аромат. Его чувства уже настолько настроились на Грейнджер, что малейшее изменение вызывало бурю негодования. И неважно, что речь идет о другой омеге — его инстинкты полностью сосредоточены на том, чтобы уберечь Грейнджер от всех и каждого в преддверии ее течки. В том числе и от него самого, поэтому он всеми силами пытается выдворить ее из квартиры. — У меня очень чувствительный нос, — говорит Малфой, слегка запрокидывая голову назад. — Особенно когда дело касается Уизли.       Грейнджер насмешливо хмыкает, возвращая книгу на прежнее место. Она даже тщательно выравнивает корешок с соседними. Зарождающее почтение ослабляет раздражение при виде того, что она так бережно обращается с его вещами. — Приятно знать, что ты все такой же невыносимый, как и прежде.       Почтение испаряется в считанные секунды. — Могу сказать то же самое о тебе. Был рад пообщаться, но не желаешь ли ты уйти? Его улыбка кажется резкой, даже ему самому. — Нет, спасибо.       Вместо того чтобы направиться к двери как вежливая гостья Грейнджер садится в одно из кожаных кресел. Ужас застывает в его жилах. Понадобятся недели, чтобы выветрить ее аромат. Возможно, он уткнется в него лицом позже, когда возбудится настолько, что не сможет больше сопротивляться. Скорее всего, как только она выйдет за дверь.       Восхитительно. — У тебя прекрасный дом. Совсем не такой, как я ожидала. — Очевидно, не хватает пятен крови и предметов темной магии, — сухо произносит Драко.       Грейнджер едва сдерживает улыбку и прочищает горло. — Я скорее поражена впечатляющей коллекцией книг, хотя удивляться нечему. Но как скажешь.       Она не предпринимает никаких попыток встать и направиться к выходу, чтобы избавить его от мучений.       Чудесно. — Я отвечу на твои вопросы, — говорит Малфой, усаживаясь в самое отдаленное от нее кресло, хотя легче не становится. Даже с этого расстояния она не менее притягательна. — Но взамен тоже хочу получить ответы.       Люциус всегда говорил, что он сдается слишком легко. Он и понятия не имел, как обстоят дела на самом деле. — Хорошо, — соглашается Грейнджер. — Что ты... — Я начну первым. Почему Уизли так сильно тебя подвели?       Она сжимает челюсти, от раздражения ее щеки окрашиваются в розовый цвет. Драко усаживается глубже и закидывает ногу на колено, чтобы скрыть эрекцию. Их словесная стычка лишь сильнее распаляет его. — Отвечай, — призывает он. — Не надо стесняться.       Румянец на ее щеках разгорается до алого. Вишнево-красного. Проклятье. Малфой проводит рукой по губам и подбородку. Становится только хуже. — Они меня не подвели. А просто уважали мои личные границы. — Значит, ты сама во всем виновата. — Как грустно. — Интересно. — Я пришла не для того, чтобы ты поучал меня, Малфой... — Нет, ты вторглась без приглашения и ожидала, что я паду к твоим ногам.       Они смотрят друг на друга, не желая сдаваться и уступать. Из сложившейся ситуации никто не выйдет победителем. А как иначе? Они являются жертвами стечения обстоятельств и бушующих гормонов.       Когда Грейнджер делает глубокий вдох, взгляд Драко приковывает мерное покачивание ее груди. Новый день — новый участок обнаженной кожи, представший его взору. Он тяжело сглатывает, поскольку чувствует, что в горле пересохло. — Почему мои подавляющие препараты не действуют? Я попыталась возобновить их прием, но они не дали никакого эффекта.       Как только внимание Драко вновь переключается на ее лицо, он с удивлением обнаруживает, что былое раздражение испарилось. Грейнджер мастерски подавила его, оставив лишь решительное любопытство. Впечатляет, как хорошо она умеет управлять эмоциями. — Потому что, вероятно, ты слишком долго злоупотребляла ими, поэтому твое тело выработало иммунитет. Они наиболее эффективны, когда гормональный фон находится на низком уровне. А поскольку ты принимала их перед каждой течкой на протяжении многих лет... Удивительно, что действие продолжалось так долго.       Она хмурится, уголки ее губ изгибаются. — Ты действительно никогда не была с альфой? Это неслыханно, — выпаливает Малфой, не сдержавшись.       Он не знает, какого ответа хочет, и не может понять, что будет хуже. — Это не так уж важно, — огрызается Грейнджер. — Я уверена, что немало омег тоже нормально обходятся без альфы.       Он несколько раз моргает, впитывая слова и ощущая странное тепло в груди. Чувство настолько напоминает страстное желание, вызванное облегчением, что кажется чуждым. — Ты сильно ошибаешься. — В чем же? Не может же разница быть настолько большой, — интересуется она. — Поверь мне, еще как может. И я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать, но твое поведение лишено логики, Грейнджер. Ты не справишься с этим при помощи интеллекта, как делала раньше, столкнувшись с любой проблемой. Речь идет о твоем теле. Гормональном фоне. Ему все равно, насколько ты умна. В этом деле важна лишь биология. А она требует, чтобы ты спарилась с альфой. Это единственный способ в дальнейшем избежать того, что происходит с тобой сейчас.       Ее пальцы сжимаются в небольшие кулачки, находясь на коленях. — Как? Мне нужны подробности. В книгах их нет.       Ничего удивительного. Тому существует несколько причин. Либо Уизли не знают всей специфической информации, либо она была утеряна при переводе. Большинство считают, что альфа полезен, но необязателен. Они не понимают всей глубины ситуации. Еще одна вещь, которую общество чистокровных сохранило в тайне, чтобы иметь преимущество и возвышаться над остальными. — Спаривание с альфой — нечто большее, чем просто секс. Это своего рода магия, обладающая эффектом, схожим с подавляющими препаратами. Именно на ней и основывается концепция. Первые несколько рецептов содержали искусственные феромоны, созданные для того, чтобы обмануть организм и заставить его поверить в то, что он насытился. Альфа — натуральный источник этих феромонов. Омега будет наслаждаться относительно спокойной жизнью, потому что ее гормональный фон станет более стабильным. Альфа нужен омеге, и причина не в сексистских взглядах. Это предназначение альфы. Это единственная...       Драко осекается, сжимая челюсти. Это единственная моя цель. В магическом сообществе бытует ошибочное мнение, что омеги слабы и находятся в зависимости от альф. На самом деле все обстоит совершенно иначе — реальная власть сосредоточена в руках омег. Они являются центром вселенной. — Расскажи мне, — требует Грейнджер.       Ему не хочется говорить ей об этом — так откровенно демонстрировать собственную слабость, — но он не может остановиться. — Альфы сильнее и выносливее, потому что должны заботиться об омегах и служить им во время течки, независимо от ее интенсивности и продолжительности. Они реагируют на потребности омеги, чтобы убедиться, что она удовлетворена и у нее есть все, что только может понадобиться. Это больше, чем желание. Это инстинкт и моя единственная цель, — тяжело выдыхает Малфой, признавая поражение. — Я буквально создан для тебя, Грейнджер.       Ее рот слегка приоткрывается, а брови хмурятся. Это самое соблазнительное зрелище, представшее перед ним. Но затем она облизывает губы... — Ты так и не ответил мне прошлой ночью. Мы совпадаем по запаху?       Драко проводит большим пальцем по нижней губе и размышляет о том, как удержать контроль над инстинктами и завуалировать правду. — Не знаю. Не припомню, чтобы между мной и другой омегой происходило подобное прежде.       Ее глаза темнеют. — И что же? Так и будет продолжаться? Я начну отчаянно бросаться на каждого альфу, так как подавляющие препараты больше не действуют?       Его мышцы напрягаются, а тело застывает, словно вода, когда превращается в лед. — Почему ты так долго оставалась с Уизли? Наверняка даже он понимал, что ваши отношения обречены, — произносит Драко сквозь стиснутые зубы. — Почему ты так одержим им? Неужели ты не можешь просто забыть об этом? — Я не понимаю, почему тебе потребовалось столько времени, чтобы бросить его. Так что нет, не могу, поэтому ответь на вопрос.       Грейнджер закатывает глаза. — Это он меня бросил, но спасибо за напоминание. — Ты шутишь?       Его брови взлетают вверх. Не может быть. Рональд болван Уизли бросил самую известную и успешную ведьму Гермиону Грейнджер? Как она могла допустить подобное развитие событий? — Нет! — огрызается Грейнджер. — Я хотела попытаться сохранить отношения. — И ты всегда получаешь то, что хочешь, не так ли?       Его обуревает не пыл раздражения, а горькая и отвратительная ревность. Боги, что с ним происходит? — Как будто ты этим не грешишь? — парирует она. — В данном случае, это не одно и то же, и мы оба это знаем. — Ты ошибаешься, — произносит Грейнджер, подавшись вперед. — И вновь увиливаешь. Отвечай на вопрос. Я буду реагировать так на каждого альфу?       Интенсивность эмоций, вспыхнувших на ее лице, отрезвляет, и Драко не может винить собственные гормоны или инстинкты за то, что это заставляет его придвинуться на край кресла. Никто и никогда в жизни не говорил с ним подобным тоном, и по какой-то непонятной причине ему не хочется испытывать это с кем-то еще, кроме нее.       И вот она сидит в его квартире на пороге чего-то столь же великого, сколь и губительного.       Он мог бы сказать ей правду. Что нет, с каждым так не будет. Что есть причина, по которой она никогда не реагировала на других альф подобным образом. Под действием подавителей или же без них за прошедшие семь лет с момента представления в качестве омеги Грейнджер почувствовала бы аналогичное притяжение к кому-либо. Наверняка она уже на каком-то уровне это осознает.       Или Драко может продолжать прикидываться идиотом, чтобы отсрочить неизбежное еще на несколько минут. Он не сомневается, что она покинет его квартиру, отправившись на поиски первого попавшегося альфы, лишь бы проверить теорию, и сравнительно легко узнает правду. Но стоит ли так рисковать в угоду гордости? Ведь Грейнджер так сладко пахнет и находится на грани течки...       Его желудок скручивается при мысли об этом, хотя он предпочитает винить во всем ревность, а не потенциальную опасность, которой она может подвергнуться в ее нынешнем состоянии. — Есть только один способ узнать. — Драко встает и идет к камину. — Подожди здесь, ладно? Я бы велел тебе не двигаться с места, но мы оба знаем, что ты все равно будешь делать все, что захочешь. — Я планирую украсть пару книг, — небрежно признается она. — В твоей коллекции имеются несколько изданий, которые я никогда не видела воочию. — Гермиона Грейнджер планирует мелкое воровство? Кто-нибудь обратитесь в Визенгамот, — бормочет Малфой, беря горсть летучего пороха.       Не дожидаясь ее ответа, он называет адрес Тео и шагает в пламя. Его поиск и уговоры не занимают много времени. Драко игнорирует искру веселья в глазах Тео, когда они направляются к камину и возвращаются в квартиру.       Возможно, следовало предупредить Грейнджер о его планах, но тогда он не смог бы насладиться выражением шока на ее лице, когда они оба шагнули в гостиную. — Гермиона Грейнджер во плоти, — Тео приветствует ее как давнего друга. — Рад снова видеть тебя.       Карие глаза Грейнджер бегают между ними, явно оценивая. Они схожи по комплекции, хотя Тео не такой худой. Если Драко и выпячивает грудь, то не специально. — Попробуй, — говорит Драко низким тоном, напряжение начинает скапливаться и сковывать его нижнюю челюсть и шею. — Убедись сама.       Она медленно встает. Делает несколько шагов вперед. Опасливо смотрит на них. Надо отдать должное Тео: он не шевелится и позволяет ей приблизиться, как настороженному животному. — Можно? — интересуется Тео, протягивая ладонь, когда Грейнджер оказывается достаточно близко, чтобы дотронуться.       В груди Драко бушуют эмоции, подобно разрушительному урагану.       Не трогай его. Не нюхай его. Не…       Когда она подает Тео руку, Малфой сжимает кулаки за спиной, чтобы не потерять самообладание.       Когда Тео поднимает ее запястье и подносит к носу, Драко задерживает дыхание, чтобы не почувствовать их запахи, когда они неизбежно смешаются.       Когда Тео вдыхает ее аромат, Грейнджер облегченно ахает, заглушая все остальные звуки в ушах Драко. Отвернувшись, Малфой подходит к окну и заставляет себя посмотреть сквозь стекло. Его руки дрожат, а ладони потеют.       Однако он ничего не видит. Ему не на чем сосредоточиться. Кроме осознания того, что другой альфа помечает запахом его истинную пару. И Драко сам виноват в этой пытке.       Его реакция — все необходимое ему доказательство. — Теперь ты, — мягко говорит Тео.       Этого достаточно. Драко резко оборачивается именно в тот момент, когда Грейнджер подносит запястье Тео к носу, ее грудь вздымается в глубоком вдохе.       По краям его зрения начинают проступать черные пятна. — Интересно, — размышляет Грейнджер, пытаясь различить аромат. — Это... кедр? — Пихта, как мне сказали. Но может быть и кедр, если тебе так хочется, — спокойно отвечает Тео.       Воздух вокруг кажется ледяным и раскаленным одновременно. Драко может сосредоточиться лишь на том, что Грейнджер продолжает сжимать запястье Тео. Даже их голоса звучат приглушенно, как будто Малфой находится снаружи, по ту сторону окна, хотя между ними всего несколько шагов.       Они стоят так близко друг к другу. Слишком близко.       Пальцы Драко обхватывают волшебную палочку, находящуюся в кармане брюк. Она легко извлекается, скользя по подкладке. Из его горла вырывается низкий рокочущий звук. — Проклятье, — произносит Тео, как только смотрит в сторону Драко. Наконец-то заметил. Наконец-то позаботился о том, что у них есть зритель. — Полагаю, нам обоим несдобровать.       Кровь Драко гулко пульсирует по венам. — О чем ты говоришь? Что случилось? — Голос Грейнджер становится чуть выше.       Она напугана. Он не хочет ее пугать. Больше никогда.       Но этого не может быть. Грейнджер предназначена для него. Она тоже должна это понимать. — Как забавно складываются обстоятельства... — Тео отступает, увеличивая расстояние между ними, и прочищает горло. — Грейнджер... Что ты знаешь об истинной паре? — А что? — Она делает шаг назад, ее рука тянется к карману.       Драко возвращает палочку в исходное положение и заставляет себя моргнуть. Дышать. Но это не помогает. Он подходит ближе, но не может решить, чего хочет больше. Оказаться рядом с Грейнджер или увести ее от Тео.       Потребность распространяется по его телу как яд. Она подталкивает его к горькому, отчаянному краю и поглощает жалкие остатки его самообладания. — Потому что я верю, что ты нашла свою, — говорит Тео перед тем, как вскочить в камин и исчезнуть в вихре зеленого пламени, который кажется Малфою лишь вспышкой на периферии зрения. — Уходи, — требует Драко, смотря на Грейнджер. Его тело начинает дрожать от усилий, которые он прилагает, чтобы сдерживаться. Он никогда не испытывал такого желания. И никогда не испытает с другой. — Ты должна уйти. — Что происходит? — Грейнджер медленно отступает к двери, вытянув руки перед собой. Она двигается недостаточно быстро. — Малфой, ты можешь успокоиться. Он ушел. Не...       Драко чувствует сухость во рту. Его зрение сужается еще больше. Для него не осталось ничего, кроме нее и ноющей, скребущей, раздирающей его изнутри потребности. Если ему удастся затащить ее в спальню или просто уложить на диван... — У меня начинается... гон, — произносит он сквозь стиснутые зубы. — Это случается... — Когда альфа думает, что его паре что-то угрожает или она нуждается в нем, — договаривает Грейнджер, тяжело выдохнув. — Черт...       Она почти у двери. Последние крупицы здравомыслия быстро покидают разум Драко.       Он может позаботиться о ней.       Даже обустроить для нее гнездышко.       Его кровать такая большая и мягкая.       Ей, несомненно, понравится.       Она так близко. Еще совсем чуть-чуть.       Малфой шумно втягивает воздух носом, вдыхая ее аромат. Он успокаивает так же сильно, как и питает желание, обуревающее его. — Если ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя на полу кухни, советую покинуть мою квартиру. Немедленно.       К счастью, на этот раз она его слушает и выбегает в коридор. Грейнджер достаточно умная ведьма, чтобы активировать защитные чары, добравшись до квартиры и захлопнув дверь.              Драко врезается в невидимые барьеры с такой силой, что падает на пол. Боль, пронзающая ягодицы, немного отрезвляет. Может быть, ему следует немного полежать, сгорая от стыда, пока он вновь не обретет способность мыслить здраво.