Часть 20

      Грейнджер проспала не меньше часа, абсолютно не мешая ему заниматься своими делами.       Малфой успел пролистать с десяток книг, не особо вчитываясь в общее содержание, но уделяя пристальное внимания страницам, посвящённым Аберфорту Дамблдору. Но нигде, ни в одном проклятом учебнике даже не заикались о его личной помощи Гарри Поттеру в спасении из Малфой-мэнора и пособничестве в проникновении в школу. Чертов парадокс: упоминание об эвакуации из Хогвартса было, но уточнение, каким путем — нет. И если это аврор мог понять — безопасность учеников, сокрытие тайных ходов и все такое. То остальная таинственность вводила его в ступор.       Более того, блондин раскопал еще один занимательный факт. Абсолютно все учебники и трактаты были выпущены не раньше, чем пять лет назад.       Долго ломать голову над разгадкой не пришлось: скорее всего, гребаная Магическая Конфедерация наложила запрет на распространение печатных материалов в интересах следствия. А после и вовсе ввела жесткую цензуру, основательно подрезав любые подробности, способные кому-либо навредить. Или кого-то обелить.       Таким образом фраза «кормил и укрывал участников сопротивления репрессиям Снейпа и Кэрроу» превратилось в обтекаемое «оказывал посильную помощь попавшим в немилость нового руководства ученикам».       И всё же, непоправимый вред был нанесен, так или иначе.       И невольно возникал вопрос: кем был двинутый наглухо ублюдок, знающий в равной степени о делах как Пожирателей, так и Ордена?       Наверное, следовало разбудить напарницу, чтобы поделиться интересными выводами и получить подтверждение своих доводов. Но стоило ведьме едва поморщиться во сне, как его рука машинально скользнула за ее ухо, заправляя непослушную прядку.       Нога начала затекать, дико хотелось курить, но Малфой продолжил дальше листать новую «Историю Хогвартса», неспешно перебирая каскад волнистых волос спящей Грейнджер.       Таким спокойным он себя не чувствовал давно.       Но ровно до тех пор, пока пальцем случайно не коснулся чего-то металлического, явно спрятанного под широкую резинку ворота ее свитшота.       А вот это, пожалуй, уже интересней бесполезной макулатуры.       Хотя бы потому, что никакой цепочки на шее Грейнджер он не видел — ни когда она была в пижаме, ни когда он с повышенным интересом исследовал на ней свои духи. И сейчас, при визуальном осмотре, на ее шее не наблюдалось никаких украшений.       И всё же, одно было.       Малфою оставалось только проверить вспыхнувшую в голове теорию. Но как назло, в этот момент распахнулась входная дверь, впуская ввалившегося в кабинет Поттера и Забини.       И оба с идиотскими улыбками на хитрых ебальниках.       Которые, естественно, при виде спящей Грейнджер и спокойно читающего Малфоя стали только шире.       — Нахуй — это туда, — негромко просветил их блондин, пальцем указывая на дверь.       — Я, может, сейчас херню скажу, — задумчиво глядя на подругу, протянул Поттер, переглянувшись с Забини. — Но, может, Скиттер не так уж и не права?       Зря ляпнул.       Со времен Турнира Трех Волшебников имя главной сплетницы волшебного мира на Грейнджер работало хуже красной тряпки на быка. Так что никто даже не удивился, когда разбуженная коллегами ведьма, издала глубокий, полный вселенского негодования вздох, по-прежнему не открывая глаз.       — Вот оно тебе надо было? — вскинув брови, поинтересовался у Поттера Малфой.       — Поздно, — зловещим шепотом откликнулся Забини, на всякий случай, пяткой прикрывая за собой дверь. — Мы разбудили настоящего дракона.       Нет, у них всех определенно не всё в порядке с психикой. Причем у всех четверых.       Пару часов назад они надышались трупным разложением на месте преступления, устроили потасовку, получив, заодно пару фунтов мерзотных оскорблений, успели выхватить флэшбеки и охуеть от представленного в красках возможного будущего… А сейчас половина из них давит лыбы, как ни в чем не бывало, пока другая молча пытается воззвать к их совести.       Первый курс, вторая четверть, блять.       С такими эмоциональными закидонами им не в Министерстве работать надо, а лечиться в Мунго.       — Итак, — всё-таки сев, осторожно стягивая с плеч его китель, волшебница тряхнула волосами, спутанными отчасти благодаря его стараниям. — Что там за оксюморон со Скиттер?       Поттер, хорошо знающий, что слова «Скиттер» и «права» никогда на отождествляли друг друга, неловко замялся. Но потом, переглянувшись с Забини, всё же подошел, протягивая сжимаемую в реке газету…       У Малфоя разом заныли все зубы при виде свежего выпуска «Ежедневного пророка». Но, к счастью, у него появилась прекрасная возможность наконец-то закурить, которой он и воспользовался. Правда, едва ли успел сделать затяжку, как Грейнджер требовательно протянула руку, не отрывая взгляда от первой полосы опостылевшей газетенки. И, судя по ее лицу, ничего хорошего там напечатано не было.       Пришлось менять сигарету на прессу: не то, чтобы сильно хотелось, но слишком уж у авроров рожи были выразительными — как два жителя психушки, ожидающих подарок на Рождество.       Хотя… бля-я-ять.       Ладно, газету нужно унести домой и повесить в рамке на видное место. Хрен знает, где Скиттер отрыла эту колдографию, и кто ее сделал вообще. Но оно того стоило. Неизвестный фотограф, скорее всего из своих, запечатлел на волшебной пленке момент, когда из распахнутой машины на протянутую ладонь Малфоя легла точеная женская ножка. И как он, с фирменной ухмылкой, вытянул Грейнджер из авто, крепко ухватив за роскошную задницу, заставил себя обнять. И как она, засмеявшись, не без удовольствия поцеловала его в кончик носа.       Стоило признать — получилось охуенно.       И либо Малфоя всё-таки повернуло на Грейнджер, либо ракурс способствовал… Но он упорно видел на колдо исключительно натуральное лицо ведьмы, несмотря на всю ее маскировку.       Да еще и громкий заголовок первой полосы прям настаивал об этом подумать:       «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер: виртуозные напарники или тайные любовники?       Громкое дело китайского синдиката, наконец, раскрыто!».       — Сколько пафоса, — оценив новую информацию, хмыкнула Грейнджер сквозь сигаретный дым. И медленно перевела взгляд на Поттера. — Так что там ты говорил о правоте Скиттер?       Аврор аж в лице переменился, только сейчас, видимо, сообразив, что именно наворотил.       Кто б мог подумать — потенциальный глава аврората феерично тупит с недосыпа. Реддл многое потерял, напав на Хогвартс ночью. Пришел бы с утра и, глядишь, взял бы Поттера тепленьким.       — Мальчик-Который-Выжил, пришел умереть, — по всей видимости, тоже вспомнив о безносом, прескверно пародируя приснопамятного Темного Лорда, украдкой хрюкнул Забини.       — Стоять! — резко сорвалась с места ведьма, забыв, что волшебная палочка в кармане ее джинсов даже не ночевала. В принципе, ей она и не требовалась — Грейнджер явно собиралась придушить языкастых придурков лично.       И, в любой другой момент Малфой бы охотно наколдовал для нее что-нибудь потяжелее сковородки, но пока всего лишь наложил запирающее заклинание на дверь, осторожно свернул газету и невозмутимо припрятал ее во внутреннем кармане кителя.       На всякий случай.       — Да ладно, Герм, мы же просто хотели спросить, — выставляя вперед ладони, пятился назад Поттер, пытаясь состроить лицо невинного ребенка, что было сделать достаточно проблематично, учитывая его немалые габариты и прожжённую аврорскую рожу.       В школе некий шарм несчастной сироты ему явно добавляли круглые и вечно побитые очки, которые постоянно чинила Грейнджер. Но теперь — без вариантов.       — Кто «хотели»? — попытался отмазаться шагающий рядом Забини, в минуту опасности проявив истинно- слизеринскую натуру. — Я тебе сразу сказал, что между ними ничего нет! Малфой, подтверди?       — Малфой, молчи, — тут же бросила ему ведьма, не оборачиваясь, продолжая методично и угрожающе засучивать рукава. — Мы сегодня как в Визенгамоте — каждое ваша слово будет использовано против вас!       — Грейнджер, — закидывая ногу на ногу, не удержался от ухмылки блондин. — Так я должен подтвердить, что мы спали, опровергнуть, или многозначительно промолчать?       Кудрявая ведьма на мгновение притормозила, откровенно задумавшись.       И Малфой, если честно, многое бы отдал, чтобы выяснить, какие именно мысли вертелись в ее кучерявой голове: точная словесная формулировка его возможного ответа… Или невольные фантазии на тему «А что было бы, если?..».       Но помешал просочившийся прямо сквозь запотевшее оконное стекло патронус. Точнее, два патронуса: серебристые, идентичные друг другу сороки вихрем пронеслись по кабинету, закружили вокруг единственной волшебницы женского пола и, гаркнув что-то, похожее на «она идет» знакомыми до боли голосами, растворились в воздухе.       И тут же, как гром среди ясного неба, раздался резкий, требовательный стук в закрытую дверь. Хотя стуком это назвать язык не поворачивался.       Долбились так, словно собирались снять дверь с петель, как минимум!       — Кого кентавры принесли? — едва не присев от неожиданности, тихо осведомился Забини, переглянувшись с Поттером.       И тут же получил ответ на свой вопрос, вместе с очередным ударом, и звонким выкриком:       — Гермиона, открывай! Я знаю, что ты здесь!       — Твою мать, — совершенно забыв о вендетте, тихонько выругалась ошалевшая Грейнджер. Более того — теперь пятилась уже она, ступая по ковру, профессионально переставляя ноги в потасканных кедах так, чтобы не издать не единого звука, понижая голос до невнятного полушепота. — Только ее сейчас не хватало.       И снова удар, но теперь уже вместе с магической попыткой взломать запертую дверь.       — Гермиона!       Весьма неудачной попыткой, но ее хватило, чтобы в отступление перешли уже все авроры.       Ну, почти все.       — Проклятье! Грейнджер, или ты сама откроешь эту чертову дверь, или я ее выломаю! И не надо делать вид, что тебя нет. Мне уже доложили, что ты там вместе с Поттером и Забини! Блейз, солнышко, не хочешь открыть?       «Солнышко» в лице мулата покрылось пятнами, до боли напоминающими трупные. Но следом раздался такой треск, что все трое, не выдержав, рванули подальше от входной двери!       И, естественно, лучше места не нашли, чем спрятаться за его кушеткой. Грейнждер так вообще, ухитрилась эпично перемахнуть через нее в процессе, едва коснувшись ладонью спинки.       — Ну и? — обернувшись через плечо на впавших в детство авроров, поинтересовался Малфой. — По какому поводу паника?       — Это Джинни, — заговорщицким шепотом сообщила ему напарница с таким видом, будто не от старой подруги скрывалась, а пряталась от нацистов в сырых окопах времен второй мировой. — Если она нас найдет, нам крышка.       — Потащит на полигон ядерных отходов?       — Хуже. Поведет по магазинам!       И вот хрен знает, что можно на это возразить…       — Так, всё, — послышалось решительное по ту сторону кабинета, и вместе с этим по помещению пошла рябь накладываемого антиаппарационного барьера. — Мое терпение лопнуло! Считаю до трех, и сношу эту дверь ко всем дементорам. И не пытайтесь улизнуть с помощью камина — я всё равно услышу! Ра-а-аз…       — В лабораторию, живо! — тут же подкинувшись, кудрявая ведьма сноровисто пихнула друзей в сторону висевшей на стене пробковой доски с заметками. — Ну, быстрее же, Гарри!       Малфой, закатив глаза, потянулся к стопке лежащих сбоку книг.       — Куда?! — невольно заметался вдоль покрытия Блейз. — В стену?!       — Два-а-а…       И вместо ответа Грейнджер пихнула обоих лбами прямо в стену. Честно говоря, Малфою хотелось услышать превосходный глухой удар, но вместо этого троица просто исчезла, как когда-то все они исчезали на платформе девять и три четверти.       Умная ведьма.       Но какого черта у нее есть собственная потайная лаборатория, а он до сих пор о ней ни сном, ни духом?       — Три!       И вместе с финальной цифрой, входная дверь всё-таки разлетелась в щепки.       С трудом подавив вздох, блондин откинулся на спинку кушетки, пристраивая руку на подлокотнике, попутно прикрывая палочку и заколку Грейнджер.       — Малфой? — узнав его с первого взгляда, опешила замершая в дверном проеме ведьма. — Какого хэ ты здесь?       — Хера или числа? — повторил он шутку Грейнджер. И заметил скучающим тоном, даже не поднимая головы. — Это аналитический отдел, Уизли. Если ты не в курсе, я здесь работаю.       — Да, вроде Рон упоминал, — отчетливо поморщилась рыжая, невольно переступая с ноги на ногу. Окинув резким, наметанным взглядом пустующее помещение, она выгнула темно-медные брови, саркастично интересуясь. — Может, впустишь?       Но Малфой только хмыкнул, лениво перелистывая страницу:       — С чего бы?       — Может, потому, что невежливо заставлять леди топтаться на пороге?       — А где-то здесь есть леди, а я до сих пор не в курсе?       Младшая Уизли, гневно сверкнула зелеными глазами, но довольно быстро взяла себя в руки и даже выдавила что-то, отдаленно напоминающее смешок:       — Как всегда себе не изменяешь.       — А ты как всегда не видишь берегов. Впрочем, как и все из вашего рыжего семейства. Джиневра, если на комнату наложено заклинание, мешающее войти, значит, входить туда все же не стоит, — захлопнув книгу, Малфой закурил, равнодушно разглядывая стоящую на пороге волшебницу.       Последний раз он ее видел… Да, аккурат пять лет назад, на первом после войны чемпионате мира по квиддичу, проходившему, по случайному стечению обстоятельств, во Франции. Тогда «Холихекдские гарпии» взяли кубок, взорвав спортивные вестники новостью — их игрой от начала и до конца руководила Уизли, неожиданно назначенная капитаном.       Что случилось с предыдущим, Малфой предпочитал не уточнять. Просто потому, что отчетливо видел, что его случайная травма на тренировке, поставившая крест на карьере перед самым финалом, ни хера не случайная на самом деле.       С Джиневрой они пересеклись уже после игры, за чашкой кофе в ближайшей кондитерской, из вежливости продержавшись двадцать минут странного разговора не о чем. Но и этого вполне хватило, чтобы понять, от чего не сложились ее отношения с Поттером, хотя все школьные годы тот таскался за ней, как щенок, украдкой пуская слюни.       Мелкая Уизли выросла и стала не просто жесткой — жестокой. Она шла по головам, не оглядываясь, окончательно наплевав на всех и вся. И едва ли Поттеру, еще с рождения вставшему на непростой путь вечной борьбы с двинутыми ушлепками этого мира, нужна была ведьма, во сто крат хуже его.       Нет, возможно, он и нуждался в ней. Но… Как без гребанного «но»?       Джиневру переломала война точно так же, как и многих других. Финальная битва не только унесла жизни дорогих ей людей, но и оставила шрамы на ее лице, с тех пор постоянно завешенном рыжими волосами с одной стороны. И оправиться от этих ран она не сумела, несмотря на то, что Поттер наверняка был с ней рядом.       Удивительная херня.       Малофой иногда честно не понимал, как Избранный до сих пор остается жив, а главное, при памяти и не с сорванной ко всем чертям крышей. После всего произошедшего, после всех потерь и ответственности, возложенной на него, после всех упреков и обвинений, бесчисленных попыток его убить — он не то, что вскрыться, он поехать кукухой должен.       Но нет. Жив, здоров, и даже при памяти.       Как там у русского классика было? Как закалялась сталь?       Вот что-то вроде того.       Смахивает на невольное уважение. И, пожалуй, слизеринец даже готов это признать. Даже вслух, но под стакан неплохого огневиски.       Ладно, после хреновой горы огневиски.       — Если бы я обращала внимание на закрытые двери, я бы до сих пор жила в тени многочисленных братьев, — хмыкнув, резко отозвалась ведьма. И многозначительно треснула ладонями по дверному проему. — Впусти!       — Кабинет Поттера правее, — равнодушно усмехнулся блондин, выпуская в воздух клубы дыма, и уже прикидывая, что может стребовать со всей троицы за укрывательство.       Они же не думают, что он этот цирк на благородных началах разыгрывает?       — Я знаю, что они здесь! — откровенно начала терять терпение Уизлетта, в такие моменты отчетливо напоминая своего брата.       Младшего. Самого ненавидимого и презираемого. Не гнушающегося абсолютно ничем и, как оказалось, охотно принимающего подачки в виде холеного и лелеемого тела бывшей слизеринки.       — Я его их под кушеткой прячу? — вскинул брови Малфой. — Уизли, бладжером на тренировке прилетело?       На лице волшебницы отразились все ее сомнения, сразу между хмуро сведенными бровями, одна из которой была чуть тоньше другой.       Мысленная деятельность — не ее поле. Однако ж сдаваться точно не входило в список ее привычек. И заклинание было произнесено едва ли не быстрее, чем выхвачена волшебная палочка из кармана тонкого осеннего плаща:       — Гоменум ревелио!       Малфой, подавив усмешку, щелчком избавился от окурка.       Формулировать заклинание нужно точнее, Джиневра.       Ты хотела обнаружить кого-то в помещении, но потерпела фиаско лишь потому, что не знала, что помещений здесь на самом деле два.       — Ладно, — крепко сжимая древко, показавшее наличие в кабинете всего одного волшебника, недовольно сжала зубы Уизли. — Похоже, Гермиона опять меня провела. Но это ненадолго. Когда вернется, передай, что прятаться от меня бесполезно. Я всё равно ее найду!       — Я похож на сову? — саркастично поинтересовался Малфой. — Дверь, Уизли. Верни ее на место, если не хочешь, чтобы следующим, что разлетится в щепки, стало лицо твоего младшего братца.       — Ох, уволь, — небрежно отмахнувшись от угрозы, Джиневра развернулась, скрипнув каблуками черных бархатных туфель. — Я в ваши разборки не полезу.       Но, ступая прочь аналитического отдела, «Репаро» в сторону двери все же бросила, восстанавливая ее.       И тут же, как по заказу, из пробковой доски на стене, с опаской высунулась знакомая кучерявая голова:       — Ушла?       — Но обещала вернуться, — хмыкнул Малфой, со всеми удобствами разваливаясь на кушетке. — И что это было, Грейнджер?       — Да тише ты, — следом в кабинет выпал Блейз, настороженно косясь на дверь. — Она же реально далеко не уйдет. Валить надо. Я не хочу снова таскаться по Косому переулку, выбирая смокинг на бал.       — Ты предлагаешь завалить Уизли?       — Валить отсюда, Малфой, — не разделил его тонкой издевки Поттер, тоже шагнувший сквозь преграду. — Причем как можно скорее. Но куда? На Гриммо она отправится сразу после аврората.       — Ко мне тоже нельзя, мой адрес она знает, — с мученическим вздохом поделился Забини. — Кудряшка, может, к тебе?       — С ума сошел? — едва не покрутила пальцем у виска Грейнджер. — Там она станет искать в первую очередь! У меня с прошлой примерки тридцати корсетов еще ребра не очухались.       И тут три даже не задумчивых — плотоядных взгляда почему-то устремились на Малфоя.       — Даже не думайте, — стирая издевательскую улыбку, отказался слизеринец от сомнительной затеи.       Нет, нет, и нет. Он точно не собирается прятать в своем пентхаусе трех взрослых авроров, вспомнивших о юношеском максимализме и бунтарском духе!       Но, чего он абсолютно не учел, так это Грейнджер, которая всегда умела добиваться своего, используя любые доступные методы. Внезапно оказалось, что ей достаточно всего одно умоляющего взгляда карамельных глаз, и ладошек, молитвенно сложенных на груди, чтобы ледник его закаленного характера пошел нахрен кривой трещиной.       Чертов маленький интуитивный манипулятор.       И Малфой, подавив глубокий, матерный вздох, молча протянул ей ее же палочку с заколкой, безмолвно давая добро на очередной идиотский беспредел.       Кто бы раньше ему сказал, что в один прекрасный день в его пентхаусе расположится Поттер и Грейнджер — он бы лично заавадил этого придурка.       Но нет. И часа не прошло с момента постыдного бегства из аврората через камин, а бывшие гриффы, скомкано изобразив восхищение обстановке, уже оккупировали его ковер, позаимствовали пергамент, и занимаются своими делами. Грейнджер строчит отчет для Тонкс, старательно пытаясь не заляпать белоснежный мех чернилами, а Золотой мальчик, матерясь сквозь зубы, пытается составить новый график дежурств.       Органично смотрится только Забини, закатавший рукава рубашки, и пытающийся скорее разглядеть что-то в нутре пустующего камина, чем перенести на бумагу психологический портрет их общего маньяка.       — Нет, — в конце концов, переводя взгляд на панорамные окна, залитые непрекращающимся с утра дождем, вслух вздохнул Блейз. — Мы явно не той херней занимаемся. Сейчас бы пить огневиски, крутить бутылку и задавать друг другу каверзные вопросы типа «расскажи о своих нелепых детских шрамах», а не вот это вот всё…       Три аврора перевели на него охреневшие взгляды, отвлекаясь от своей работы.       — Ну, да, херню сморозил, — едва взглянув на руки Грейнджер и Малфоя, и лоб Поттера, почесав в затылке, смущенно признал Забини.       Уже перестав к тому времени охуевать над ситуацией, Драко, махнув рукой, всё-таки пошел к бару за огневиски.       Если пьянки не миновать, то лучше ее все-таки возглавить.       — Поттер, — вернувшись, он почти не глядя кинул квадратную емкость своему начальнику, поворачиваясь, чтобы взмахом волшебной палочки приманить из подставки на барной стойки стаканы.       — Я на разливе? — легко поймав бутылку, поинтересовался Мальчик-Который-Иногда-Тупил.       — Нет. Я проставляюсь, — не поворачиваясь, хмыкнул Малфой. — Но если ты поработаешь барменом, не уляпав при этом мой ковер, я буду тебе благодарен.       Поттер не ответил, но по раздавшемуся хмыку стало понятно, что до него дошло.       И не только до него — лопатки блондина буквально покрылись мурашками от потеплевшего взгляда Гермионы Грейнджер.       Странно чувствовать себя ее героем. В конце концов, он всего лишь снова сдержал данное ей слово.       На самом деле, это оказалось интересным — работать в неформальной обстановке, изредка обмениваясь колкими репликами, многозначительными шуточками и периодически дымя сигаретами, которые даже не докуривались одним человеком, а тупо ходили по кругу.       Прошло всего несколько часов, прежде чем всю поверхность пола вокруг них стали покрывать исписанные листы пергамента. Но еще больше сгорело в алчном нутре огромного камина из белого мрамора — Блейз выебал мозг всем, но заставил его развести.       Честно говоря, против никто не был: затянувшийся дождь сводил на нет все попытки сохранить голову в чистоте и ясности. С бодрым треском поленьев дело пошло веселее.       Закончив свой отчет для Тонкс, который, в принципе, ему был нахер не нужен, Малфой подсунул его Грейнджер для проверки и растянулся во весь рост на спине, задумчиво рассматривая потолок.       Он искренне не понимал, какого хрена происходит.       Посиделки у его дома возле камина если и должны были проходить, то точно не так.       Нет, пожалуй, Грейнджер на его ковре, у его камина, да с бокалом вина он бы еще пережил — при условии, что на ней будет надета исключительно его рубашка и больше ничего. Но терпеть всю компанию?       — Не, не так, — вдруг вмешавшись в мерный ход его мыслей, заявила ведьма, садясь. И, к его удивлению, зажав губами длинное перо, стащила с себя опостылевшую кофту, чтобы тут же, отбросив ее, улечься снова на живот, не обращая внимания на то, как задирается черная футболка, обнажая поясницу. — Это не разновидность «Фините». Это была «Гибель воров».       Поттер, влепивший Уизли четыре дежурства подряд, и отчаявшийся (но не слишком) это исправить, вскинул голову:       — Как в Гринготсе?       — Угу, — откликнулась Грейнджер, снова хватаясь за отдельный пергамент, чтобы занести примечания к его, Малфоя, отчету. — Я на что-то такое и рассчитывала, когда стало известно, что магическую маскировку лучше не применять. Вода — хороший проводник для магии. Но не все заклинания с ней совместимы.       Ей до зубовного скрежета было необходимо, чтобы их версии событий у Ван Ли Шэня совпадали. И вряд ли причиной тому служило желание заполучить денежную премию и лишний выходной.       Скорее уж врожденное стремление сделать все идеально.       Неудивительно, что она использовала уже три пергамента, чтобы подобрать для отчета заклинания, разрешенные авроратом при задержании и для самозащиты — за то, что на самом деле Малфой вытворял в хранилище артефактов, его вполне могли посадить.       — Обожаю слушать историю о том, как вы грабанули волшебный банк, — Забини, который давно отчаялся выжать из себя хоть что-то стоящее, и теперь почти дремал, используя смятый китель вместо подушки, лениво приоткрыл один глаз. — Кудряшка, а где твой браслет?       Грейнджер, которая увлекалась работой, кинула взгляд на собственное запястье, и с откровенным неудовольствием поморщилась.       На ее правом запястье, вместо полоски выделанной кожи с плетенными краями, до сих пор виднелись следы от жалящего заклинания Монтегю, которое теперь не удалось скрыть под длинным рукавом.       Быстро его залечив, подчеркнуто не обращая внимания на направленные на нее взгляды, она пожала плечами:       — Наверное, потеряла у Гойл-Мэнора.       — С тобой сходить? — тут же предложил откровенно скучающий Забини.       Но Грейнджер, к всеобщему удивлению, отказалась, хотя, кажется, любила эту потертую и нелепую штуку на своей руке. Не удивительно — на старомодном украшении, кажется, живого места не было, и очередное «Репаро» оно явно не переживет.       Да и едва ли Грейнджер снова хотела оказаться на мрачной, заброшенной аллее старинного особняка, где недавно произошло кровавое убийство. Если даже не брать в расчет наложенную авроратом печать и запрет на аппарцию, это место всё равно навевает ни хера не позитивные ассоциации.       Максимально странное дело: Малфой искренне считал, что крыть не по-детски станет именно гриффиндорку. А на деле она больше переживала за слизеринцев, ухитряясь понимать при этом всех и каждого.       Что до нее самой…       Уже вечером, когда заняться стало откровенно нечем, Грейнджер первой засобиралась домой. Отчаявшись достучаться до Поттера с Забини, о чем-то живо спорящих, она махнула рукой, поднимаясь. И Малфой, к тому времени уже сам не прочь вздремнуть, по-джентельменски вызвался ее проводить до камина.       И пикси дернул за язык предложить, глядя, как затухают под его заклинанием языки настоящего пламени в камине:       — Ты можешь остаться.       Естественно, ведьма невыразительно пожала плечами:       — Меня и дома неплохо кормят.       Малфой невольно выгнул брови, опираясь плечом на высокую каминную полку:       — Это упрек?       Грейнджер украдкой зевнула, очевидно слишком устав, чтобы спорить:       — Это шутка из старого мультика времен СССР. Ты, наверное, не поймешь.       — Я знаю, что такое мультфильмы, Грейнджер, — насмешливо отозвался аврор, глядя на нее, как на несмышлёного ребенка. — И изучал всемирную историю. Ты же знаешь, я не об этом.       — Я знаю, что ты перестраховщик, — постукивая волшебной палочкой по своему бедру, отозвалась ведьма, и уже потянулась к шкатулке с летучим порохом. — Со мной всё будет в порядке, правда. Спасибо, что беспокоишься.       — Как знаешь, — в итоге пожал плечами Малфой. — Но, если что, я разблокировал для тебя камин. Но только для тебя. Больше не тащи с собой Поттера и Забини — на них уходит слишком много огневиски.       Грейнджер тихонько рассмеялась в ответ.       И кивнула на прощание, соглашаясь, прежде чем шагнуть внутрь камина и исчезнуть в вихре зеленого пламени. Она казалась спокойной. Возможно, чуть уставшей и сонной. Умиротворенной и полностью удовлетворённой окончанием вечера.       Но…       Они оба знали, что именно сегодня она увидит сегодня во сне.              

***

                    2 мая 1998 года                     Наверх они поднялись быстро, молча, и даже без особых приключений. Вход в тайную комнату располагался в туалете плаксы Миртл на третьем этаже, Выручай-комната — на восьмом. Им предстоял долгий забег по лестницам и коридорам, среди хаотично бегающих студентов.       Гермиона не поняла, что это значит, сообразила лишь по отголоскам фраз.       — Они закончили эвакуацию младшекурсников, — разговаривать на бегу было сложно, но она пыталась. — А потом что-то пошло не так и проход со стороны Хогсмида оказался завален. Возможно, Пожиратели разрушили Кабанью голову. Те, кто не успел уйти, в панике.       — Грейнджер, поверь, кто хотел, тот удрал первым, — прижав ее к стене, схватив за руку до того, как ее снесло стадо бешеных пуффендуйцев с круглыми глазами, насмешливо бросил Малфой. — Остались либо самоуверенные герои, либо идиоты, думающие сейчас, как успеть забрать всё самое ценное из своих комнат и смотаться подальше. Последние не воспринимают ситуацию всерьез. Пока что.       — А ты у нас кто, Малфой? — ядовито вскинулся стоящий у лестницы Рон. — Герой или идиот?       Но Малфой не удостоил его даже взглядом. Всё его внимание было сосредоточено на Гермионе, которая последний раз кинула взгляд на мечущихся вокруг школьников, и снова рванула вверх по лестнице, пытаясь бежать впереди всех.       Ругнувшись, блондин последовал за ней.       Внизу и из башен уже доносились отголоски начавшейся битвы, каменная лестница едва заметно вздрагивала, а за окнами сверкали вспышки заклинаний. Откуда-то издалека доносился великаний рев.       В Хогвартсе вот-вот начнется кровавая баня. В коридоры хлынут паника и смерть, и остановить их будет невозможно. А если эта дура продолжит вот так носиться в первых рядах, ее сметут и даже не заметят!       — Грейнджер, блять! — он едва успел выдернуть ее из-под града осколков, когда шальное заклинание с улицы разнесло вдребезги окно над лестницей. — Ты раньше времени сдохнуть хочешь?!       Ведьма ошалело моргнула, глядя на блондина.       Уж о чем, о чем, а о собственной безопасности она думала в последнюю очередь.       — Рядом со мной держись, — понимая, что уповать на ее благоразумие бесполезно, Малфой скрипнул зубами. — Я не могу быть вездесущ. Уизли, ты долго там ковыряться будешь?!       — Да иди ты нахер, Малфой! — заорал застрявший в ступеньке Рон.       — Салазар, дай мне сил, — закатил глаза Малфой, но тут же сорвался с места следом за убежавшей Грейнджер.       Ох, не на ту он компанию поставил. Не на ту!       К счастью, на восьмом этаже на восьмом этаже оказалось потише. В плане человеческом, но не магическом — здесь пол буквально перекатывался от эха заклинаний из соседней, гриффиндорской башни, используемой Орденом в качестве оборонительного сооружения. Но даже их заглушал топот Грейнджер, мечущейся перед пустым промежутком на стене.       Обычно в Выручай-комнату нельзя зайти, пока там кто-то находится. Но сейчас помещение играло лишь Комнату Спрятанных вещей, так что ее попытки могли сработать. И сработали: огромные каменные двери объявились словно из ниоткуда, отворившись со слабым скрипом.       У Гермионы вырвался вздох облегчения. Им как будто сам замок помогал. И она уже рванула внутрь, но остановилась буквально на пороге, замирая в удивлении.       Здесь были кучи, нет, целые горы всякого барахла!       И размером комната оказалась с несколько Больших залов. Как в этом лабиринте отыскать нужное? А, главное, как им найти Гарри?       — Гарри! — крикнула она, сложив ладони рупором. Но бесполезно — ее голос всего лишь потонул у ближайшего Монблана из старой квиддичной формы позапрошлых выпусков.       — Гарри! — вторил ей Рон, но эффект тот же.       — Придется искать так, — в итоге переглянулись друзья.       — Разделимся, — внес альтернативу Малфой. — Собираемся у входа черед двадцать минут. Если ничего не найдем, разойдемся снова.       — Не помню, чтобы тебя кто-то назначал главным, Малфой, — пренебрежительно фыркнул Рональд.       — Не помню, чтобы от тебя вообще был хоть какой-то толк, Уизел, — тем же тоном откликнулся Малфой. Повернулся к Грейнджер и… — Да еб твою мать!       Пока они перепирались, ведьмы уже и след простыл. Она первой унеслась на поиски крестража. Или Поттера. Или обоих.       И где теперь искать ее саму?       А Гермиона уже мчалась без оглядки, петляя между горами старого хлама, даже не пытаясь отыскать глазами диадему. Она помнила по картинкам из Истории Хогвартса, как она выглядела, но даже не пыталась ее обнаружить. Здесь валялось слишком много всего. Гарри, ей нужен Гарри. Он мог почувствовать крестраж. Всегда чувствовал. Чувствовал его, как осколок души Волан-Де-Морта, как его самого во время вспышек ярости. Временами не помогала даже окклюменция, и…       И тут она остановилась, как вкопанная, пораженная внезапной мыслью. Мерлин, конечно! Малфой же мог почувствовать мысли Гарри, для него размеры Выручай-комнаты вряд ли имеют значение, как и щиты на разуме ее друга. Как она не догадалась раньше?       Она оглянулась, но кроме Эвереста из мебели и кучи чемоданов не увидела толком ничего. Более того, она стояла в тупике у бесконечной стены, к которому вели три дороги. По которой из них она пришла? И как теперь отсюда выбраться?       К горлу медленно подбиралась паника. Она снова просто теряла время.       «Спокойней, Грейнджер», — внезапно раздался ленивый голос в ее голове. — «Оставайся на месте, и я найду тебя».       Она вздохнула гораздо спокойнее. Не то, чтобы ей сильно хотелось на него полагаться, но Малфой явно знает, что делает.       «Конечно, знаю. В данный момент я делаю за ваше Золотое трио всю грязную работу».       Гермиона фыркнула вслух, принимаясь рассматривать всё вокруг, в попытках заметить хоть что-то, похожее на диадему. На свое везение она не надеялась, ну а вдруг? Не стоять же просто так столбом.       «Везение, Грейнджер, работает только в том случае, если у тебя есть четко выверенный план. В ином случае… Блять!»       «Малфой?», — Гермиона невольно встревожилась. — «Что происходит? Что не так?».       Ответ пришел не скоро.       «Всё в порядке, Грейнджер. Просто дыши».       Дыши? Легко сказать!       Отступившая паника едва не вернулась вновь, и ведьме пришлось вонзить ногти в ладони, крепко сжимая кулаки. Она находилась в тупике, и понятия не имела, как отсюда выбраться, а из-за тревожных мыслей ничего толкового в голову не шло. Может, забраться повыше и посмотреть, где остальные?       Из дальнего прохода раздались шаги.       — Мал… — девушка резко обернулась, и выдохнула с облегчением, увидев знакомые рыжие волосы. — Рон! Как ты меня нашел?       — Тише, Герм, — парень зачем-то пригнул голову, нервно оглядываясь и прижимая палец ко рту, второй рукой хватая ее за запястье. — Не хочу, чтобы нас услышали. Нужно найти Гарри, диадему, и свалить, пока хорек нас не увидел.       Гермиона сначала не поверила своим ушам. А когда осознала сказанное другом, резко вырвала свою руку:       — Рон, да ты в своем уме предлагать такое? Сейчас, когда нам любая помощь нужна?!       — А с чего ты взяла, что он нам помогает? — глухо заговорил в ответ Рон. — Это же Малфой, Гермиона! Он ничего не делает просто так. Кто помешает ему забрать крестраж и отдать его Волан-Де-Морту вместе с нашими телами? Ему нельзя верить!       Гермиона сразу не нашлась, что ответить.       Она понимала, Рон был в чем-то прав. Тысячекратно прав. Но! Малфой дал ей слово. Он ее спас. И она ему поверила. У него был мотив и свой резон. Он не станет предавать. Ему вполне хватало сил, чтобы скрутить их намного раньше, не тратя время на игры разума и магии.       Но он этого не сделал.       — Рональд, я не желаю больше слышать подобную чушь, — невольно повысила она голос. — Ни сейчас, ни позже. Более того, я уверена, Гарри скажет тебе то же самое. Не забывай, Малфой спас его в мэноре!       — Да, но…       — Так-так-так, — раздался вдруг глумливый голос. — Неужели голубки ссорятся?       Рон тут же выпрямился, разворачиваясь и попутно задвигая ее за свою спину. Но Гермиона уже увидела, что хотела: Крэбба и Гойла, стоящих в крайнем проходе, с палочками наизготовку.       Проклятье! Что-нибудь подобное стоило предполагать. Повезло еще, что они столкнулись всего лишь с этими увальнями, а не с настоящими Пожирателями. Хотя Гермиона явно успела пропустить, когда эти двое значительно раскабанели.       Ей самой почти год скитаний явно не пошел на пользу. Она привыкла подсовывать парням большие порции еды и воды, зная, что в случае чего основной удар придется на них. Им нужно было подпитывать силы, в то время как она в принципе всегда ела мало.       А висящую мешком одежду она уже привыкла оправдывать стрессом. Какая, в сущности, разница, как она выглядит, если на кону стояло фактически спасение мира?       — Какого хрена, придурки? — удивился Рон, медленно доставая свою палочку. — Искали кухню и ошиблись дверью?       — Искали Поттера по приказу Темного Лорда, — погано ухмыльнулся Крэбб. — И нашли. Теперь твоя очередь, Уизел.       Гермиона почувствовала, как вспотели ее ладони, но лишь крепче сжала свое древко.       Глупо было ожидать, что Реддл отправит за ними только Малфоя.       — Ты блефуешь, — усмехнулся Рон. — Такому, как ты, не найти Гарри! Ты даже свои ноги из-за пуза не найдешь, Крэбб, куда тебе одолеть Избранного?       — Заткни пасть, Уизел! — натуральным боровом взревел слизеринцец, и с неожиданной для него скоростью метнул в Рона заклинание. Выставить щит тот не успевал, но рефлексы квиддичного вратаря сделали свое — он уклонился, совершенно забыв, о Гермионе, стоящей за его спиной.       Огненная струя ударила ей в грудь, обжигая.       Вскрикнув от боли, девушка сорвала с шеи тонкую серебряную цепочку, которая раскалилась докрасна, и швырнула ее на пол. Украшение вспыхнуло нестерпимо-ярко, в полной тишине сгорая за секунды вместе с маленьким ажурным крестиком, оставляя извилистый след копоти на полу.       Единственная вещь, оставшаяся на память от родителей.       А через мгновение на этом же месте заплясал яркий огонек, разгораясь с каждой секундой всё ярче. Уизли, презрительно хмыкнув, хотел его затоптать. Но Гермиона вовремя его остановила, догадавшись:       — Рон, нет! Это адское пламя!       Рыжий обернулся к растерянному Крэббу:       — Ты идиот? Погаси его немедленно!       Но тот лишь стоял, переминаясь с ноги на ногу. И когда огонь неожиданно взметнулся вверх на добрые два фута, развернулся и удрал первым!       — Бежим, — ухватив Рона за руку, тут же сорвалась с места Гермиона, сворачивая в другой проход.       — Уизел, стой! Грязнокровка тоже! — послышались где-то тяжелые, грузные шаги очухавшегося Гойла.       — Он дебил? — изумился Рон, не оборачиваясь. — Даже в такой момент думает о награде?       — Он вряд ли на самом деле понимает, что такое адское пламя, — выкрикнула Гермиона, петляя между куч чужих, ненужных вещей. — Здесь всё сгорит за минуты, мы не успеем найти Гарри!       — Разделимся! — тут же предложил Уизли и, недолго думая, нырнул куда-то в очередной проход.       — Что? Рон, нет!       Но поздно. Друг сбежал, оставляя ее в одиночестве, а где-то позади всё еще слышался мат Гойла и звуки ревущего пламени. Гермиона подняла глаза к потолку, глядя на черные, косматые клубы дыма, и поняла, что ошибалась.       Вот теперь у них действительно не было времени.       Она рванула прочь, на ходу пытаясь определить, в каком направлении выход. Бежала, вертела головой по сторонам, выкрикивала имя Гарри и Рона, и даже попыталась прибегнуть к помощи поисковых чар. И как раз когда заклинание указало на присутствие кого-то живого впереди, она вылетела из-за поворота и с размаха впечаталась в мужскую грудь.       — Грейнджер, — чужие руки ухватили ее за плечи, не давая по инерции отлететь обратно. — Что, мать твою, там произошло?!       — Адское пламя, — ведьма задыхалась от нехватки кислорода. — Крэбб вызвал пламя!       — Проклятье, — едва взглянув наверх, Малфой выругался. — Уходим!       — Малфой! — раздался позади нее громкий вопль, заставляя похолодеть, не смотря на стремительно поднимающуюся в Выручай-комнате температуру. — Ты поймал эту суку!       Гермиона вздрогнула, почувствовав, как сжались мужские руки на ее плечах.       Он же не собирается?..       — За кого ты меня принимаешь, Грейнджер? — неожиданно усмехнулся Малфой. И резким, отточенным движением задвинул ее себе за спину, наставляя палочку на сокурсника. — Извини, Гойл. Но она моя.       — Не жадничай, Драко, — ничего не заподозрив, гнусно засмеялся слизеринец, явно не чувствуя опасности. — Поделим награду пополам. Темный Лорд будет очень рад поимке поттеровской грязнокровки.       — Ты снова не чистил уши, Грегори? — иронично вскинул брови Малфой. — Что непонятного в словах «она моя»?       — Что, так не терпится пустить ее по кругу? Я всегда подозревал, что ты втайне мечтал поиметь ее. Ладно, так уж и быть, я отдам тебе ее сразу, как закончу. Если Лорд разрешит, конечно же.       — Грегори, неужели ты еще не понял? — усмехнулся Малфой. — Мне насрать на Темного Лорда и его приказы. Я не стану его ручным песиком, как ты и Винсент. Грейнджер моя, а вы — идите нахер.       И вот тут до слизеринца, наконец, начало доходить. Он поднял палочку повыше:       — Это то, что я думаю? Ты предал его, да?       — Блять, и года не прошло, — опуская руку, с облегчением отозвался Малфой, пока Гермиона за его спиной стояла тихо, как мышка, то и дело пытаясь осторожно выглянуть.       И нет, назревающий конфликт ее не волновал. Ее беспокоили яркие языки пламени, облизывающие стены и потолок не так уж далеко от места, где они стояли. Рев пламени становился громче, и ближе с каждой секундой. Ей стало настолько жарко, что пот стекал по вискам.       — Ах, ты ж сукин сын, — внезапно сплюнул Гойл. — Ты еще за это ответишь. Империо!       Гермиона охнула, отпрянув, когда луч заклинания врезался в тело Малфоя. Он… он не уклонился, хотя, вероятно, смог бы. И замер, безвольно расслабив руки.       — Малфой, — почти запаниковала Гермиона, хватая его за плечо. Обошла его неподвижное тело, и встала на цыпочки, чтобы заглянуть в глаза. — Малфой, нет!       Они были стеклянными. Неподвижными, расфокусированными и словно покрытыми молочной дымкой.       Гермиона Грейнджер была достаточно умна, чтобы узнать все признаки действия подчиняющего заклинания.       Но вдруг блондин моргнул, возвращая глазам прежний цвет и яркость. И усмехнулся Гермионе вполне осознанно, прежде чем обратиться к Гойлу:       — Хорошая попытка, Грегори. А теперь давай, покажу, как надо. Империо!       Глаза слизеринца тут же затуманились. А Малфой, не обращая ни на что внимания, отдал холодный приказ:       — Сейчас ты покинешь эту комнату, найдешь самый безопасный угол и спрячешься так, чтобы тебя никто не нашел. И не выйдешь оттуда, пока всё не закончится. Ты больше никогда не примешь неправильную сторону. И всю жизнь будешь сожалеть о своем бессмысленном служении Темному Лорду. Иди.       Гермиона с удивлением смотрела, как Гойл, серьезно кивнув, тут же отправился куда-то в определенную сторону, так, словно точно знал, где находится выход.       Ей пришлось даже несколько раз моргнуть, чтобы осознать произошедшее.       — Шокирована моими талантами, Грейнджер? — ухмыльнулся Малфой, небрежно убирая палочку во внутренний карман куртки. И тут же поморщился, напоровшись на ее укоризненный взгляд. — Что? Вот только не надо читать мне нотации по поводу Непростительных.       — А почему бы и не прочитать? — девушка, не удержавшись, ткнула его кулаком в плечо. — Это было отвратительно, Малфой!       — Грейнджер, имей совесть, я всё-таки Пожиратель!       — А я, а я… — волшебница сразу даже не нашлась, что возразить. И лишь раздосадовано топнула ногой, так и не найдя подходящего аргумента.       — И всего-то? — закатил глаза Малфой. — А сколько пафоса было. Грейнджер, последний раз прошу — заткни свои благородные порывы. Тебе с ними не выжить!       Сказал и тут же дернул за руку, уводя в сторону. И не зря — на то место, где она только что стояла, приземлилась старая, растрепанная метла.       — Хватит лаяться, — раздался сверху окрик. — Уводи ее оттуда, пока всё не сгорело нахрен!       — Гарри! — узнав родной голос, радостно закричала Гермиона, с трудом угадывая друга в силуэте, зависшем под самым потолком. Пространство будто бы рябило и искажалось от жары.       — Малфой тебя выведет, а я найду Рона! — крикнул Гарри, и резко заложил метлу, молнией устремляясь куда-то в сторону и вниз, словно кого-то увидел.       — Если от рыжего еще хоть что-то осталось, — хмыкнул блондин, зажимая между ног метлу. И вскинул бровь в ответ на ее возмущенный взгляд. — Тебе отдельное приглашение нужно?       Гермиона терпеть не могла мётлы. Ненавидела летать. И предпочитала быть заживо сожранной акромантулами, лишь бы никогда больше не играть с мальчишками в квиддич.       Но разве теперь у нее был выбор?       Пришлось лезть позади Малфоя, отчаянно молясь не упасть при первом же рывке. Или хотя бы не сломать ему своей хваткой ребра.       Удивительно даже, как блондин промолчал, хотя опять наверняка без разрешения разгуливал в ее мыслях. Хотя поднимался в воздух довольно-таки аккуратно. Настолько аккуратно, что Гермиона даже рискнула открыть глаза, когда почувствовала, как они зависли на месте.       И тут же взвизгнула, сжимая локтями его бока, намертво сцепив пальцы на животе:       — Малфой, быстрее!       Выручай-комната полыхала полностью. Адское пламя пожирало всё вокруг, угрожающе треща. Груды хлама рушились с оглушающим грохотом, плавился даже металл и железо светильников, стекая раскаленными потеками по стенам. Вверху уже совершенно нечем было дышать!       Казалось, оранжевые языки пламени повсюду. Они устремлялись вверх то тут, то там, пытаясь лизнуть пятки убегающие жертвы. Но Малфой вел метлу уверенно, ловко избегая даже малейшие вспышки.       И всё же. Температура в помещении оказалась настолько высока, что прутья метлы начали тлеть, сбивая скорость. Уже ближе к выходу они стали значительно снижаться.       До дверей оставалось всего ничего, когда рядом с ними из ниоткуда вынырнул взлохмаченный и порядком закопченный Гарри. И он был не один, за его спиной сидел Рональд!       — Мы теряем высоту! — взволнованно крикнул Гарри. Его метелка тоже тлела.       — Нормально, дотянем! — резко откликнулся Малфой, ускоряя ход.       Им оставалось еще несколько футов до выхода, когда обе метлы стали снижаться до угрожающей высоты — от скорости прутья загорелись. Но здесь валялось меньше вещей, шире проходы, и почти не было огня. Он широкой лавиной поднимался у дальней стены, чтобы затем превратиться в пламенного дракона, раскрывшего пасть. Распахнув свои исполинские крылья, он ринулся вперед, сметая всё на своем пути, когда все четверо, зацепив пятками порог, кубарем вылетели в коридор.       — Гарри, дверь! — заорал, оборачиваясь, Рональд.       — Мы не нашли крестраж! — перевернувшись на живот, отчаянно застонал Гарри, ударяя кулаком по полу.       — Да ну? — ухмыльнулся Малфой, одним слитным движением поднимаясь. Быстро сунув руку в карман, он жестом фокусника достал сверкнувшую синим камнем диадему, подбросил ее, и метким пинком отправил прямо в пасть огненному дракону!       В тот же миг двери Вырйчай-комнаты захлопнулись с треском, отрезая их от смертельного пламени.       Гермиона застонала, безвольно роняя голову на руки.       Кажется, они только что уничтожили еще одну часть наследия Хогвартса.       И она не о диадеме.