Часть 21

      Сентябрь 2008 года                     Малфой спокойно докуривал сигарету, стоя у тропинки неподалеку от Визжащей хижины.       Вчерашний затянувшийся ливень давно закончился, и за ночь при сильном ветре земля успела подсохнуть. Дело завершило вышедшее из-за редких облаков солнце, и к полудню из Хогвартса в волшебную деревню нестройными рядами потянулись ученики. Суетливые пуффендуйцы, задумчивые когтевранцы, шумные гриффы и, конечно же, серьезные слизеринцы.       Последних было меньше всего — продуманные представители змеиного факультета предпочитали брать с собой всё необходимое заранее, а не метаться потом по лавкам, судорожно скупая забытое.       Малфой не мог утверждать, согласится ли Лили променять квиддичное поле на встречу с ним, но был уверен, что она придет. Приглашение прогуляться по Хогсмиду он отправил еще перед сном, зная наверняка, что его филин за ночь долетит до Хогвартса, успев аккурат к завтраку.       Ответа, естественно, не получил, но он и не требовался.       Лили явилась точно в обозначенный срок, воспользовавшись описанной им в письме тропинкой, подальше от главной дороги.       — Тебе Гермиона за тайные встречи со мной голову не оторвет? — поинтересовалась она вместо приветствия, сунув пальцы под лямки кожаного рюкзачка, встряхивая его.       От резкого движения брелок, висевший на молнии, не выдержал издевательства — видавшая виды плюшевая змея с выпученными глазами брякнулась на землю.       Малфой понимающе усмехнулся. Похоже, что у матери, что у дочери странная, необъяснимая тяга к старым, но памятным вещам.       Вот и Лили, подняв потрепанную игрушку, критично осмотрела ее со всех сторон и, вздохнув, выкинула в кусты, до боли кое-кого напомнив.       Грейнджер тоже не собиралась возвращаться за потерянным браслетом.       — Меньше знает, крепче спит, — хмыкнул он, разглядывая внешний вид школьницы.       Кеды, спортивные штаны, и бомбер в цветах Слизерина, прикрывающий длинными рукавами костяшки пальцев. Явно не на свидание собиралась. Оно и к лучшему — хотя сомневаться в ее умственных способностях не приходилось, Малфою всё же не хотелось бы, чтобы девочка напридумывала себе лишнее.       Он еще помнил некоторых сокурсниц, пытающихся охмурить кого-то постарше. Встречались и откровенно ненормальные, пытающиеся строить глазки самому Снейпу. Правда, крестный быстро отбил им все желание смотреть на него не как на профессора.       — Она ж не уснет, пока не узнает, — вздохнула Лили. И, почесав кончик носа, неожиданно попросила. — Ты бы присмотрел за ней, а? А то я ее знаю. Опять с утра заливает глаза кофе, а вечером закидывается зельем сна без сновидений.       Малфой усмехнулся, отталкиваясь от дерева и направляясь в сторону волшебной деревни.       Могла бы и не просить. Безусловно, он сделает всё, чтобы обеспечить Грейнджер безопасность. Но чтобы устроить для нее абсолютный комфорт, в том числе и моральный, одними напарниками быть недостаточно. Едва ли она адекватно воспримет предложение переехать в его пентхаус на постоянную основу.       — Обязательно. Прогуляемся? Или у тебя были планы?       — Да, в общем-то, ничего особенного, — шагая рядом, забавно семеня ногами, откликнулась Лили. — Погода, конечно, самое то для квиддича, но я всё равно собиралась в Хогсмид. Не успела купить подарок — Герм ходила за мной по Косому переулку, как привязанная. Опять переживала, чтобы я не потратила хоть один лишний кнат.       — Подарок?       — Драко, — останавливаясь, изумленно посмотрела на него слизеринка. — Вообще-то у твоей напарницы сегодня не только бал, который она люто ненавидит, но и день рождения. Только не говори, что ты не в курсе!       Блять.       А вот этот момент он как-то совершенно упустил…       — Ясно, — так и не дождавшись ответа, понимающе хихикнула Лили. И легонько толкнула его плечом, направляя в сторону улочки, ведущей к скоплению магазинов. — Пойдем думать, как исправлять общий косяк.       — Так Уизли явилась не только для того, чтобы прошвырнуться с Грейнджер по магазинам в поисках бального платья, но и чтобы поздравить? — вслух поинтересовался Малфой, неожиданно понимая, что открыл для себя надежный источник информации.       — А, она опять от нее пряталась? — не удержавшись, хихикнула девчушка, оглядываясь по сторонам. Она если и замечала взгляды сокурсников, бродящих по Хогсмиду, то не обращала на них ровным счетом никакого внимания. — Уже каноничное событие. Герм терпеть не может все эти женские штучки. Ненавидит сам бал, и с радостью бы не пошла на него. Но в этом году придется — Кингсли заставил. Что-то там связанное с окончанием срока его должности Министра Магии.       — Старый пройдоха собирается на новый срок и надеется, что Грейнджер публично поддержит его кандидатуру, — понимающе усмехнулся Малфой, теперь, наконец, разгадав причину вчерашнего вызова напарницы на ковер высшего руководства. — Но ты откуда знаешь?       — Так Герм писала, — слизеринка пожала плечами. — Вы сегодня утром прислали письма, не сговариваясь. И если ты предложил встретиться, то Герм наоборот, с сожалением сообщила, что ночные посиделки в честь ее дня рождения отменяются ввиду… как там она сказала? Обстоятельств непреодолимой силы, во! И всё из-за чертового Кингсли.       И никакого пиетета к старшим.       Лили начинала ему импонировать всё больше и больше.       Они неспешно вышагивали вдоль дороги, переговариваясь, и Малфой вовсе не чувствовал себя не в своей тарелке. Хотя изначально слабо представлял себе их совместную прогулку без Блейза, знающего, как заполнить неловкие паузы. Блондин никогда не жаловался на собственный словарный запас, но у него явно имелись пробелы в знаниях, касательных общения с подростками.       Однако пока всё шло довольно неплохо.       — Тебя это расстроило?       — Да не особо, — фыркнула Лили, пиная подвернувшийся под ногу камушек. Тот отлетел в сторону, стукнув в пыльное окно пустующей «Кабаньей головы», и девушка смущенно почесала нос ладошкой. — День рождения Герм выпал на субботу. Очевидно было, что с праздником ничего не выйдет.       А вот это уже интересно.       — И что у нее по субботам? — ненавязчиво спросил Драко, доставая сигареты из кармана черной кожаной куртки, на которую променял форменный китель, не желая привлекать к себе повышенное внимание. Хотя знал, что это бесполезно — его светлые волосы, характерные для представителей его фамилии, бросались в глаза издалека. — Ходит на свидания?       Лили, не выдержав, тихонько расхохоталась.       — Кто? Герм? На свидания? Я тебя умоляю. Мне было десять, когда я застала их с Виктором, целующихся. Так этим же вечером они расстались — у Герм какой-то странный пунктик посвящать жизнь другим, абсолютно пренебрегая собственными желаниями.       Малфой спрятал скользнувшую по губам усмешку за табачным дымом подкуренной сигареты.       Значит, если между Грейнджер и Краммом если что-то когда-то и было, то это уже давно в прошлом.       Охуенная новость.       — Тогда чем она занимается по субботам?       И вроде бы интересовался невзначай, но девчонка остановилась, хитро на него посматривая:       — Не-а. Даже не думай. Я, конечно, понимаю, что нашла для себя шикарные свободные уши, чтобы посетовать на несправедливость подростковой жизни, а ты раздобыл шикарный источник информации. Но давай за буйки не заплывать — некоторые личные вещи должны оставаться личными.       А она всё-таки смышлёная для своего возраста.       — Договорились, — удовлетворённо кивнул он. И выгнул бровь, предлагая. — В ювелирный?       — Перспективка так себе, но для начала сойдет, — подумав, одобрила Лили.       Впрочем, угадал он с первого раза: оттуда они ушли не с пустыми руками. Что не помешало им исследовать и другие магазины, ассортимент которых не особо изменился с его школьных времен. Уныло выглядело только «Зонко», не пользующееся популярностью с тех пор, как неподалеку от главной площади открылся филиал магазинчика братьев Уизли.       В «Писарро» Лили приобрела для себя комплект письменных принадлежностей, сетуя на то, что ее перья вечно ломаются, не выдерживая нагрузки. Естественно, попыталась скривиться, когда он их оплатил, но быстро поняла, что спорить бесполезно. Лишь вздыхала так по-грейнджеровски знакомо, что Малфой мысленно ловил себя на мысли, что ухмыляется, как идиот.       Мимо магазина готовых зелий Лили прошла, презрительно фыркнув и гордо задрав нос, зато лавочку с волшебными грибами и растениями обнесла с удовольствием. А в «Клюве и хохолке» так вообще вошла в кураж, когда Малфой непрозрачно намекнул, что он спокойно заплатит за всё, что она давно хотела купить, но не могла себе позволить. Побочные продукты волшебных тварей всегда стоили немало, но ничего запрещенного в Хогсмиде, ввиду близости к школе, точно не продавали.       Беспокоиться было не о чем. Хотя блондин не сомневался, что рано или поздно Лили дорастет до того, чтобы тайком обратиться к нему с просьбой достать что-то не совсем знакомое, но жуть, как необходимое. И он, скорее всего, пойдет навстречу — уж лучше поможет сам, и Грейнджер открутит ему яйца, чем Лили станет глупо рисковать собой.       Разумеется, они зашли в «Сладкое королевство». И вот в нем брать деньги упрямая девчонка отказалась наотрез, самостоятельно купив набор сладких перьев с разными вкусами. И тщательно упаковала их в крафтовую бумагу, чтобы потом бережно спрятать на дно рюкзака, явно укомплектованного знакомым заклятием незримого расширения.       Спрашивать, для кого сладости, Малфой даже не стал. Он из года в год видел, как Грейнджер задумчиво уминала подобные за завтраком, сидя за гриффиндорским столом в Большом зале.       Ее приемная дочь, как оказалось, сладкое не особо любила. Но зато попросила аврора передать по шоколадной лягушке Поттеру и Забини. Как это сделать втайне от напарницы, Малфой не представлял. Но обещание дал, не устояв под этим взглядом.       Теперь он понимал, почему патронусом мелкой засранки стал лисенок. Лили была поразительно на него похожа, ковыряя носком кед пол, смущенно почесывая нос, пряча шальной блеск в темных глазах и пытаясь скрыть хитренькую ухмылку.       Малфой осознавал, что у Поттера и Блейза обязательно поинтересуются, дошел ли для них ее «привет».       Что ж, ее наивная попытка его проверить оказалась даже забавной.       А стрелки часов тем временем неумолимо приближались к трем часам, но подарок для Грейнджер от Лили до сих пор не нашелся.       Малфой предложил сделать перерыв, заглянув в «Три метлы» на обед.       В такое время в пабе яблоку было негде упасть, все столики оказались забиты учениками.       Лили, явно голодная и уставшая, предложила поискать другое место, но Малфой, усмехнувшись, уверенно провел ее в дальний угол заведения, где сразу за лестницей, ведущей в гостиницу на втором этаже, скрывался небольшой столик на двоих. Чтобы его заметить, нужно о нем знать. Да и среди тех, кто в курсе, этот столик мало пользовался популярностью из-за близкого расположения огромного очага. Здесь было нестерпимо жарко.       К счастью, проблема решалась замысловатыми чарами, которые не проходили на третьем и четвертом курсе. А будущие выпускники для тайных встреч предпочитали иные места: кафе мадам Паддифут выбирали парочки для свиданий, а любители нарушать правила предпринимали попытки пройти в «Кабанью голову» чтобы тайком купить алкоголь.       Лили от секретного места осталась в восторге.       Она долго вертела головой по сторонам, уминая тыквенный пирог, запивая его сливочным пивом, пока Малфой, отдавший предпочтение обычному кофе, не решил за нее избавиться от возникшей неловкости:       — И долго ты еще будешь делать вид, что не хочешь ничего спросить об отце?       Лили набрала полную грудь воздуха, чтобы возразить…       И со свистом выпустила, сдувшись под его выразительным взглядом. Только улыбнулась с ноткой грусти, взволнованно заправляя за ушко прядку темных волос, выпавшую из высокого хвоста:       — Так заметно, да?       Потрясающий в своей непосредственности ребенок.       Да, адекватный, проницательный и удивительно сообразительный. Но всё еще ребенок.       — Спрашивай, — чуть отодвинув от себя кофейную чашку так, что блюдце скрипнуло по старому дереву, понимающе усмехнулся Малфой, откидываясь грубую на спинку стула. — Я за этим и пришел.       Девчонка, казалось, крепко задумалась. Но довольно быстро сдалась, рассеяно гоняя ложкой по тарелке остатки пирога:       — Я не знаю, что спросить. То есть, у меня миллионы вопросов на самом деле. Но я не знаю, как их сформулировать. Я его почти не помню. Хочу представить, каким он был, но не могу. Как будто описанный другими людьми портрет не соответствует представленному мной. Это как… проклятье! Я не знаю, как это описать.       И Малфой, глядя как она окончательно теряется в переживаниях, пряча лицо в ладонях, недолго думая, предложил:       — Хочешь сама взглянуть?       Лили вздрогнула, убирая руки от лица:       — А это возможно?       Малфой пожал плечами:       — Почему нет? Поттер учил тебя окклюменции?       Лили, кажется, немного приободрилась:       — Да. И легилименции, немного. Даже сказал, что у меня получается лучше, чем у него в его возрасте.       — Твой отец, в отличие от Поттера, был природным легилиментом и окклюментом, — пояснил Малфой, снимая куртку, и вешая ее на спинку стула. Несмотря на наложенные чары, за столиком становилось жарко, а ему сейчас понадобится холодный разум, без отвлечения на внешние раздражители. — Тебе, скорее всего, достался его талант.       Лили, которая наверняка знала об этом, всё равно приободрилась. И решительно отодвинула тарелку подальше:       — Что я должна сделать?       — Ничего особенного, — выкладывая руки на стол, усмехнулся Малфой. — Просто попытайся проникнуть в мой разум. Я ослаблю щиты.       Легко сказать на самом деле!       Его щиты окклюменции были как природная броня — то, от чего уже не избавиться. Один из далеких предков обладал природным даром, который передавался из поколения в поколение. К сожалению, эту способность развивали не все, и со временем даже знание, кто именно оказался везунчиком, оказалось утеряно.       Малфой заполучил этот талант, вобрав в себя магию всех, кто им обладал. И если бы не Снейп, который обучил его пользоваться полученной силой, блондин бы, скорее всего, сошел с ума от чужих, непрекращающихся мыслей и воспоминаний, обычно грязных, как сточная канава.       И только со временем проникать в чужой разум и ставить защиту на свой оказалось так же легко и естественно, как дышать.       Сверхсильная легилименция стала побочным эффектом темного ритуала с использованием «Ступеней славы», о котором Темный Лорд не знал. Об эффекте, конечно, не о ритуале — на последнем змеиилицый ублюдок настоял сам. Ему было насрать на то, что младший Малфой может не выдержать столько магических сил, и его может просто разорвать: Реддл ненавидел слабых. А Драко, по его мнению, всегда был слишком слаб и ничтожен. Ключевое слово «был» — едва ли Волан-Де-Морт осознавал в тот момент, что своим равнодушным приказом создал чудовище. Малфоя спасал только старинный амулет защиты разума, который он носил еще с первого курса. Снять амулет было невозможно — по преданиям, фамильная реликвия если надевалась на члена семьи, то снять ее можно было возможно только при появлении нового наследника, чтобы передать ему. И блондин испытывал потрясающее злорадство каждый раз, когда безносый уебок обламывался при попытке ворваться в его мысли, даже не зная, что останавливает его не простенькое на вид колечко на цепочке, а собственные малфоевские щиты.       Правда, за это следовала обычная «награда» в виде Круциатуса, но оно того стоило. Драко блевал кровью, но ощущал воистину блядское наслаждение, глядя как Волан-Де-Морта ломает от бессилия.       Прикосновение же Лили ощущалось как робкая попытка — словно тот самый лисенок, выглядывающий из-за угла. Всего и оставалось, что ухватить ее за руку, и втянуть в специально подготовленную дверь в своем разуме. Легко и играючи, насмешливо наблюдая, как она хлопает глазами, оказавшись в одном из его воспоминаний.       — Это же… — оглядывая большое, мрачное помещение в подземелье Хогвартса, заставленное школьными партами, и стеклянными банками с заспиртованными животными, расставленными на стеллажах вдоль стен.       — Первый курс, первый урок зелий, — понимающе хмыкнул Малфой, делая приглашающий жест. — Прошу.       Лили сделала несколько неуверенных шагов, но вскоре остановилась. Ей было откровенно неловко среди шушукающихся первокурсников с Гриффиндора и Слизерина, но очень быстро она удостоверилась, что ее никто не видит. И стала смелее, хотя гулять по кабинету зельеварения не пошла.       Ей хватило всего пары мгновений, чтобы она начала искать знакомые лица среди перепуганных неизвестностью школьников:       — А где Гарри?       Малфой насмешливо фыркнул, опираясь спиной на шкаф с ингредиентами для зелий.       — Вон сидит, по центру на первой парте. Ты его не видела без очков, по всей видимости.       — Да, только на старых газетных вырезках, — ошеломленно признала слизеринка, моргая и не сводя с мелкого Поттера глаз. — Он так вырос и изменился! А где… ой. Это Герм с ним рядом?       Драко не удержался от смешка, понимающе глядя на прибалдевшую Лили.       Маленькая Грейнджер и вправду, смотрелась весьма нелепо, с этим невероятным гнездом лохматых волос на голове, и сосредоточенным выражением лица, с которым она сидела, уткнувшись в учебник по зельям, явно пытаясь успеть выучить как можно больше перед уроком, который еще даже не начался.       Малфой специально выбрал временной промежуток побольше, чтобы дать евозможность всё рассмотреть как следует. И теперь занимался тем же самым, чувствуя… да, некоторую странную ностальгию. И еще немного традиционного охуевания от осознания того, насколько всё изменилось с тех беззаботных пор.       — А слева?       — Рыжий, конопатый, убогий и в обносках? — едва подняв взгляд, усмехнулся Малфой. — Уизли, Рональд. Школьный друг Поттера и Грейнджер. Младший брат близнецов, ты с ними знакома.       — Да уж, могла бы и догадаться. И он бывший школьный друг, насколько я знаю, — кивнула Лили и принялась снова оглядывать первокурсников, но уже сидящих в другом ряду. — А где ты и дядя Блейз?       — Вторая парта, — мотнул головой блондин, указывая на шушукающихся мальчишек, сидящих сразу за Паркинсон, листающей любимый журнал светских сплетен.       — Дядя Блейз такой милашка, — не сдержавшись, хихикнула Лили, а затем ее хитрющий взгляд остановился на его юной копии, что-то упорно доказывающей Забини. — И… кто тебе сказал, что так зачесывать волосы — это хорошая идея?       Поганка.       Малфой, едва не рассмеявшись, покачал головой.       Девушка судила только по внешности. Но, знала бы она, каким на самом деле он был придурком в этом возрасте…       — На этом уроке не будет глупых взмахов волшебной палочкой, — вдруг раздался холодный голос, ударивший по оголенным нервам, заставивший учеников замереть в испуге. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку…       Лили отшатнулась, мгновенно побледнев.       Неслышно появившийся из арки профессор говорил тихо, почти шепотом, но производил неизгладимое впечатление для неподготовленной аудитории. В черной, запахнутой до самого горла мантии, с длинными, сальными волосами, крючковатым носом и болезненного вида кожей, он казался в полумраке и холоде подземелья настоящим дементором. Худым и жутковатым.       Но Лили, похоже, всё же ухитрилась что-то рассмотреть в его черных, холодных глазах, похожих на пустые туннели. Голос ее дрогнул:       — Папа?..       Малфою срочно захотелось закурить.       Это было как удар под дых — настолько болезненно, что он даже не ожидал.       Блять. Он никогда раньше не задумывался, каково приходилось Поттеру, росшему без родителей. Всегда было плевать, что чувствует гребанный очкарик на самом деле. Драко просто нравилось получать реакцию в ответ, ему нравилась его бессильная злоба — он вызывал ее в ответ на отказ Поттера принять протянутую ему руку дружбы.       Да, в детстве Малфой был тем еще мстительным засранцем. А вот Уизли оскорблял чисто из любви к искусству, искренне презирая таких, как он.       Но Грейнджер… Грейнджер это другой разговор. Ее ярость была восхитительной, ее глаза, вспыхивающие яркими искрами, приносили ни с чем несравнимый кайф. Ее высокомерие и попытки его игнорировать бесили — не зная, как иначе с этим справится, Малфой оскорблял ее снова и снова, в попытке услышать достойный ответ. Что угодно, только не равнодушие.       Но лишь с годами пришло осознание, в каких именно случаях он причинял ей реальную боль.       И сейчас отражение этой боли он видел в глазах Лили. Понял, наконец, каким мудаком был, когда бил по самому слабому месту окружающих магов — тех, кто этого не заслуживал.       Пожалуй, когда-нибудь он нажрется так, что даже извинится перед Поттером.       Но теперь он скорее проклянет самого себя, чем еще хоть раз заденет Грейнджер. И убьет любого, кто посмеет обидеть Лили.       Ну, а Уизли… Уизли, как прежде, идет нахер — опять же, исключительно из любви к искусству.       — И еще. Возможно, некоторые из вас приехали в Хогвартс, обладая такими исключительными способностями, что самоуверенно не обращают даже внимания на происходящее вокруг, — медленно и ядовито процедил Снейп. И вдруг повысил голос. — Мистер Поттер! Наша новая знаменитость…       Мелкий Поттер, что-то увлеченно черкающей на своем пергаменте, вытаращил глаза, испуганно вжимая голову в плечи.       — Скажите, что я получу, если смешаю корень асфоделя и настойку полыни? — неожиданно спросил Снейп.       — Я не знаю, сэр, — тихо ответил гриффиндорец. Зато Грейнджер, все это время ерзающая на стуле, быстро вскинула руку вверх, едва не подпрыгивая от желания ответить.       Из горла Лили невольно вырвался смешок. Но это скорее походило на долбанное веселье сквозь слезы.       Она наблюдала за отцом, устроившим моральную порку Мальчику-Который-Выжил, нервно кусая губы и комкая в пальцах длинные рукава. А Малфой, не желая ее беспокоить, внимательным взглядом пробежался по притихшим ученикам, уделив особое внимание слизеринцам.       Подозревать своих сокурсников было мерзко. Но в свете последних событий он был готов поверить во что угодно. И сейчас блондин пристально осматривал реакцию каждого, запечатывая в памяти их образ, чтобы пересмотреть, по возможности, потом. Кто-то из этих сопляков в будущем съедет крышей, и глупо сейчас упускать попытку уцепиться хоть за что-то.       — Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?       — Я не знаю, — тихо, но дерзко ответил Поттер. — Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?       Послышался смех, и Поттер нервно огляделся, пытаясь запомнить каждого, кто веселился.       Вот оно.       Малфой быстро пробежался глазами и насчитал, по меньшей мере, десять человек с обоих факультетов. Немало, но уже есть, с чем работать. А в остальном на сегодня хватит.       Лили точно не стоит смотреть, как ее отец орет на Долгопупса, растворившего котел Финнигана, добавив в него иглы дикообраза прежде, чем снять его с огня.       — Идем, — неслышно подойдя ближе, он ненавязчиво потянул девушку за руку. — На сегодня достаточно.       Но Лили в отчаянии замотала головой, безмолвно умоляя остаться еще, хотя глаза ее явно были на мокром месте.       — Сядьте! — тем временем рявкнув взбешенный ответом Поттера Снейп.       — Идем, — куда настойчивее подтолкнул ее Драко. — Такую информацию стоит принимать дозированно. Поверь, я знаю, о чем говорю.       И Лили всё же заставила себя кивнуть, прежде чем он выкинул их обоих из воспоминания.       Шум «Трех метел» после холодного подземелья на мгновение оглушил, дезориентируя.       И если Малфой быстро пришел в себя, то слизеринка… расплакалась, спрятав лицо в ладонях. Тихонько и так по-детски.       Да уж. Очевидно должно пройти до хрена времени, прежде чем она начнет воспринимать это спокойно. И еще больше, прежде чем он решится показать ей куда более жестокие и красочные воспоминания о Снейпе, включая его собственные, собранные прямо перед смертью.       Неудивительно, почему Поттер до сих пор даже не пробовал ей что-то показать — наверняка Грейнджер запретила.       — Извини, — наконец, взяв себя в руки, девочка шмыгнула носом, неловко вытирая мокрые щеки рукавами и старательно глядя вниз. — Жалкое зрелище, наверное.       — Лили, — подпирая щеку кулаком, выставляя локоть на стол, негромко откликнулся Малфой. — Ты ребенок, рано потерявший родителей. Это нормально. Вот если бы так же рыдал Поттер — это выглядело бы жалко.       Слизеринка нервно рассмеялась, хотя едва ли находила в сказанном что-то смешное. Но зато с радостью уцепилась за предложенную тему, шарясь по карманам в поисках носового платка:       — Я слышала, что вы в школе не очень друг друга любили.       — Это мягко сказано, — невольно усмехнулся он. — Я бы показал пару наших школьных стычек. Но не раньше, чем тебе исполнится семнадцать.       — А это воспоминание, — вдруг замерла Лили, напрочь забыв про платок. — Ты можешь мне его… ну, одолжить? Чтобы я могла посмотреть еще раз.       Причины для отказа он не нашел:       — Не вопрос. Если ты только найдешь что-нибудь, что можно превратить в пузырек.       Слизеринка тут же полезла в рюкзак за чем-то подходящим. На замке, в тусклом свете паба блеснула изумрудными глазами серебряная змея — его подарок. Первый и, как он надеялся, не последний.       — Вот, сойдет?       — Вполне, — согласился Малфой, забирая у нее часть сломанного пера. Вытащив палочку, он легко превратил обломок в небольшой стеклянный пузырек, чем вызвал вздох восхищения:       — Ого! Высшая трансфигурация. Я такое еще не умею.       — Через год-другой научишься, — усмехнувшись, Малфой вытянул с помощью волшебной палочки нужное воспоминание из головы. То, изначальное, где уже не было их с Лили. И поместил серебряную нить в пузырек, надежно запечатав пробкой. — От профессора Макгонагал еще никто необразованным не уходил. Кроме Уизли, разумеется. Держи. Омут памяти найдешь или прислать совой?       — Сейчас куплю по дороге, — подозрительно блестя темными глазами, девушка бережно завернула флакончик в протянутый следом платок, чтобы тут же надежно спрятать его в глубине рюкзачка. И, естественно, тут же засобиралась. — Пойдем?       Малфой едва не расхохотался вслух.       Невероятно-предсказуема и до боли знакома. Грейнджер, как тебе удалось вырастить свою копию?       — Пойдем, — насмешливо согласился он, отодвигаясь вместе со стулом.       И хотя до вечера времени еще оставалось с запасом, Лили рванула вперед с такой скоростью, что наверняка бы обогнала Хогвартс-экспресс. За что и поплатилась — вылетев из-за лестницы, она с силой врезалась в кого-то, спустившегося с нее.       — Осторожней, — блондин едва успевший накинуть куртку и убрать палочку в карман, сумел поймать ребенка, прежде чем она, по инерции отлетев обратно, едва не сломала себе копчик. — В порядке?       — А? — мотнула головой та, изумленно хлопая глазами. — А, да, спасибо. Поставь, пожалуйста, обратно.       — Смотреть надо, куда прешь! — выругался тот, в кого она врезалась, знакомым до отвращения голосом. — Совсем школота оборзела.       Малфой медленно, очень медленно вернул Лили в вертикальное положение.       Губы его невольно растянулись в полной предвкушения ухмылке.       Помяни черта, да, Уизел?       — Уизли, — безошибочно определив в волшебнике старого визави, лениво проговорил Малфой, окидывая того с ног до головы взглядом. — Сам-то давно из-за парты вылез?       — Малфой, — тоже узнав школьного врага, неохотно скорчился Рональд. Глянул на Лили, и с презрением выплюнул. — Что, на малолеток потянуло?       — Чего? — сначала не поняла волшебница. А когда до нее дошло, зло прищурилась, шагнув вперед. — Ах, ты…       Малфой невозмутимо поймал ее за ворот бомбера:       — Стоять. Не твои габариты.       — Но он же очевидный козел! — справедливо возмутилась мелкая ведьмочка.       Ну, блять… У них с матерью что, привычка с ходу подмечать неоспоримые вещи?       — Что за погань рядом с тобой, Малфой? — окинув девчонку с головы до ног неприязненным взглядом, поморщился аврор. К слову, сегодня абсолютно не выглядящей таковым, примеривший всего лишь джинсы с джинсовкой и безвкусную клетчатую рубашку. — Слизеринцы совсем в воспитании деградировали? Или ты себе карманного соплохвоста завел?       Ох, долбоящер, не знаешь ты, на кого открыл свой мерзкий рот… Твое счастье, что эта вылазка должна остаться втайне. Иначе Грейнджер тебя и без помощи Поттера порвет на кучу маленьких Уизликов. И Малфой даже с радостью уступит ей эту честь, мирно покуривая в сторонке.       Ну а пока Малфой вскинул брови в удивлении, сунув руки в карманы джинсов:       — Уизел, напомни, а как тебя это вообще ебет?       Рыжий презрительно фыркнул:       — Хоть бы при ребенке придержал язык.       На что Лили, явно недолго думая, ляпнула со всей честностью оскорбленной невинности:       — Ой, подумаешь, завяли ушки. Гарри иногда намного хуже выражается.       Рожа Уизела откровенно вытянулась от удивления:       — Гарри? Гарри Поттер?       — Язык мой — враг мой, — пробормотала Лили, потирая кончик носа под укоризненным взглядом Малфоя.       — Что, Уизли, по работе настолько соскучился, что за каждым углом уже Поттер мерещиться? — не преминул блондин напомнить прокол рыжего, хотя понимал, что ступает на скользкую тропу.       Если придурка долбанет ревность, он может нагородить многое, чего Лили знать необязательно. И хотя Малфой понимал, что, скорее всего, девушка еще вчера наверняка ознакомилась с газетой, едва ли она могла поверить в сплетни Скиттер. И всё же.       Слышать грязные инсинуации в адрес приемной матери — не то, в чем она нуждается сейчас, чтобы там сам слизеринец не думал об их отношениях с Грейнджер, с явной периодичностью выходящих за грань рабочих. Дружить с ней — ну уж нет, пожалуй, на этот детский сад он даже не рассчитывает.А вот тащиться по ней, как нюхлер по золоту — это, пожалуй, уже намного ближе к истине.       — Не рассчитывай на легкий успех, Малфой, — гневно сощурился Уизел. — Будь уверен, скоро я вернусь, и тебе не поздоровится. Ты больше не будешь работать с Гермионой — об этом позабочусь лично.       Лили, услышав имя приемной матери, моментально навострила ушки, стараясь при этом не отсвечивать. Даже глазки в пол потупила, едва не шаркая ножкой — снова та самая маленькая, любопытная лиса.       Малфой иногда искренне не понимал, как у жесткого, нелюдимого и циничного крестного, могло получиться что-то настолько совершенно-милое.       Чертов подарок судьбы, не иначе.       Наверное, если бы ему удалось выжить, Лили бы сумела восполнить всё, в чем нуждался Снейп. Она смогла бы залечить его раны и смягчить давно загрубевшее сердце. Подарила мгновения сполна выстраданного счастья.       Но гребанная сука-жизнь распорядилась иначе.       — Рискни, Уизли, — усмехнувшись, щедро предложил Малфой. — И я с удовольствием посмотрю, как она пошлет тебя нахер. А следом за ней и Тонкс. Я буду работать с Грейнджер, Уизли. Снова. Нравится тебе это или нет. Со времен Тайной комнаты у нас сформировался неплохой дуэт… Ах, точно. Ты же пропустил его основание, пока безбожно храпел на полу.       Естественно, прозрачное упоминание прошлых косяков не могло пройти мимо. И Уизли начал цедить слова, сжимая руки в кулаки и медленно краснея, начиная с шеи:       — Нахер Гермиона пошлет тебя. Я не знаю, как ты ее заставил себя помогать, но уверен, без магии не обошлось. Когда-нибудь я это докажу Малфой и, поверь, на этот раз ты сядешь. Ну, а пока — у меня тоже есть средство повлиять на решение Гермионы. И я сегодня же им воспользуюсь. Будь уверен, в понедельник ее поведение тебя удивит.       Малфой, не удержавшись, закатил глаза к потолку.       Феерический долбаеб!       — Драко, — все же не выдержав наглых слов в адрес Грейнджер, Лили требовательно дернула его за рукав, заодно мотнув головой в сторону рыжего. — Скажи, этот совсем дебил?       У Уизела чуть пар из ушей не повалил от такой наглости.       — Заткни малявку, Малфой, — резко выплюнул Уизли, продолжая краснеть от гнева. — Иначе это сделаю я!       — Тронешь мою крестницу, Вислый, — холодно предупредил Драко, медленно доставая руки из карманов. — И от тебя мокрого места не останется.       Рональд, в голове которого обычно гуляло что угодно, кроме здравого смысла, понял, что перегнул. Но, как всегда, попытался сохранить хорошую мину на уродливом хлебальнике при более чем поганой игре:       — Крестница, значит… Удивлен, что в этом мире нашелся кто-то, кто решился доверить своего ребенка бывшему Пожирателю Смерти. За такое надо лишать родительских прав.       Ох, Уизел. Знал бы ты, как обстоят дела на самом деле — сдох бы прям сразу, не сходя с этого места!       Ну, ничего. Как бы ни хотелось Малфою прямо сейчас размазать бесившего его ушлепка по ближайшей стене, он вполне готов перетерпеть. Вид вытянувшегося рыла Рональда при новости о том, чья Лили на самом деле дочь, явно стоит сегодняшнего ощущения вынужденного равнодушия.       А вот Лили, не выдержав, коротко и весьма злобно пробормотала что-то в адрес Уизли, который снисходительно на нее смотрел сверху вниз, складывая руки на груди.       — А перевод? — заинтересовался Малфой, в совершенстве владеющий французским, но абсолютно не понимающий русского.       — А ругаться не будешь? — уточнила слизеринка, прикрыв один глаз, видимо, на всякий случай.       — Валяй, — милостиво разрешил блондин.       — Купи себе паяльник, и запаяй себе ебальник! — с милейшей улыбочкой припечатала Лили.       Пошедшую пятнами рожу Уизела надо было видеть…       — Стареешь, Уизли, — удовлетворённо улыбнулся в его адрес Малфой. — Теперь тебя способны унизить даже дети. Идем, Лисенок. У нас еще много дел.       Лили, довольная по самую маковку, закивала, и первая выскочила из «Трех метел», прижимая рюкзачок к груди.       Малфой, посмеиваясь, последовал за ней, проигнорировав покрасневшего до состояния перезрелого томата Уизела.       Но было и о чем задуматься.       Какого хера вообще Вислый здесь забыл?       От работы он отстранен, от подготовки системы безопасности Министерства для бала тоже. Мадам Розмерты Малфой за стойкой паба не увидел, а рыжий спускался сверху, где можно в тишине обстоятельно поговорить и откуда, к тому же, открывался превосходный вид на соседнюю улицу, в конце которой стояла «Кабанья голова»… Неужели этот мудак собственное расследование проводил?       И что, дементор его поцелуй, он там плел о способе влияния на Грейнджер?       — Лили, ты случайно не знаешь, в чем Грейнджер собирается пойти на сегодняшний бал? — неожиданно спросил Малфой.       Если девушка и удивилась, то виду не подала:       — Случайно знаю. Дресс-код на это мероприятие всегда один. Волшебники традиционно выбирают наряды в цветах факультетов, на которых когда-то учились. Если ты хотел ей соответствовать, то не выйдет. Герм сто процентов будет в бордовом.       Хм. Допустим.       — В таком случае, — сунув руки в карманы, он выгнул бровь, многозначительно улыбаясь. — Не поможешь выбрать смокинг бывшему Пожирателю Смерти?       — Ой, иди в пень, — рассмеявшись, Лили проворно ухватила его под локоток, предусмотрительно перевесив рюкзачок за спину. — Я этого рыжего даже слушать не стану. В отличие от него, я превосходно знаю историю второй магической войны от первоисточника. Даже от двух! Честно сказать, теперь я понимаю Герм, которая всегда о нем холодно упоминает. И почему постоянно прячется от Джиневры Уизли. Скажи, в этой семейке кроме Фреда с Джорджем вообще хоть кто-нибудь адекватный есть?       Малфой, не выдержав, расхохотался на всю улицу.       Кажется, совершенно случайно у него только что появился не только мелкий нахальный собрат по разуму, но и неожиданный сообщник с невероятным набором генов великого зельевара, отшлифованным феноменальными способностями умнейшей ведьмы столетия.       С таким помощником сам Волан-Де-Морт не страшен. Если б он, конечно, до сих пор не сдох.       Так что хрен тебе, а не Грейнджер, Вислый.       Он ее так просто не отдаст.