Часть 28

      Министерство встретило их гробовой тишиной.       По крайней мере, в том тупиковом коридоре, где стоял стационарный камин, предназначенный для пользования работников аврората.       Камины же, ни в кабинете аналитиков, ни даже личный Поттера попросту не сработали на запрос. И это означало одно — в действующих органах волшебной власти было введено чрезвычайное положение, включающее в себя запрет на все способы перемещения, исключая общие камины в главном атриуме.       Тупо, чтобы отслеживать и фиксировать всех работников, до единого.       И если сейчас в атриуме наверняка было нечем дышать из-за столпотворения журналистов, то в аврорате тупо висел сизый сигаретный дым.       Абсолютно все двери распахнуты, слышится кашель и напряженное сопение, а среди вонючих клубов туда-сюда снует тонкая фигура разъяренной фурии по имени Тонкс, раздающая указания всем и сразу.       Ничего нового или интересного, всё по канону прошедших событий: постоянная бдительность, ударная работоспособность, минимум отвлекающих факторов. Естественно, не без традиционного «глаз на жопу натяну за каждый следующий косяк». Но, самое главное: в присутствии любых посторонних крепко сжимать свои хлебальники. Журналист перед ними, сосед или голая любовница с анальной пробкой в заднице — суть роли не меняет.       Причем последнее даже не вольный пересказ, а прямая цитата.       Иными словами, всё, что происходит в аврорате — должно оставаться в аврорате.       И пусть аналитики едва ли опаздывали, даже они заслужили могучий рявк через весь длиннющий коридор:       — Грейнджер, Малфой, в мой кабинет, живо! Поттер, Уизли, Забини — туда же!       Блям!       Дверь кабинета начальницы аврората распахнулась с такой слой, что треснулась об стену.       Интересная вариация приглашения. Хрен откажешь.       — Не с той ноги встала? — изумленно вскинул брови Малфой, попутно задумываясь над истинной природой и способностями метаморфов.       Способны они менять голосовые связки на животные типа тигра или это шутка воспаленного сознания?       — Едва ли она вообще спала, — вздохнув, поделилась с ним Грейнджер, тихонько шлепая кедами по каменному полу, на ходу кивая редким увиденным лицам. Удивительно, но она даже нашла в себе силы сухо кивнуть выплывшему в коридор Вислому (которого, естественно, при виде блондина эпично перекосило). Но первая искренняя эмоция на лице ведьмы появилась только когда из дверей одного из отделов выпал Забини.       — Кудряшка! Ты как?       — Я в порядке, Блейз, — ловко увернувшись от руки переживающего мулата, пытающегося потрепать ее по макушке, тихонько улыбнулась волшебница. — Прости, что заставила волноваться.       — Как будто ты специально, ну, — фыркнул аврор, старательно избегая темы испорченного праздника. — Малфой тебя не обижал, надеюсь?       Блондин, стоящий в двух шагах, выразительно закатил глаза, попутно сунув руки в карманы брюк.       Прям заботливая мамочка, Забини. Даже непонятно: можно радоваться неожиданной помощи в опеке над чрезмерно активной гриффиндоркой или начинать ревновать?       Странные мысли. Хотя бы потому, что Малфой не видел вокруг хоть каких-то конкурентов, заслуживающих его внимания.       Всему виной блядские кожаные штаны, не иначе.       — Блейз, — и фирменный укоризненный взгляд, знакомый еще со школьных времен, причем всем и сразу.       И не менее знакомый Поттер, знакомый с того же времени, тоже вышедший в коридор и случайно попавший под зрительную раздачу моральных пиздюлей.       Аж триггернуло, бедолагу, чуть не споткнулся о собственные ботинки.       Но если что-то и сдохло в свое время в Запретном лесу, так это была совесть Неубиенного мальчика, а никак не он сам. Оправившись довольно быстро, устало-помятый Поттер только нахмурился, разглядывая боевую подругу:       — Герм, ты в порядке? Хорошо выглядишь.       Забини, как раз пытающийся поковырять драконьи чешуйки на перчатке Грейнджер, знатно охренел от сомнительности комплимента. Даже пальцем у виска покурил:       — Шеф, ты совсем того?       На сей раз глаза закатывала уже Грейнджер, а ролью устыдителя в привычной саркастичной манере занялся Малфой:       — Хреновый из тебя начальник, Поттер, раз вид бодрых подчиненных вызывает у тебя изумление. К твоему сведению, вот это — Грейнджер. Так сказать, во плоти. Едва ли прежний землистый цвет лица, синяки под глазами и бесконечное переутомление шли с ней с рождения, не задумывался?       — Что-то мне подсказывает, ты вчера ее тоже не уговорами спать отправлял, — даже не собираясь делать вид, что ему стыдно, ухмыльнулся Поттер, сунув руки в карманы черной аврорской мантии, больше похожей на строгое пальто.       Высокий, под подбородок, ворот; двойные ряды серебряных пуговиц гоблинской работы; вставки, пропитанные зельями, а под плотной тканью — ремни портупеи с двойной кобурой…       Выездная боевая форма старого образца. Не так ли?       — Надоели, честное слово, — протяжно вздохнув, ведьма без долгих прелюдий пихнула обоих авроров в спины, задавая направление в сторону самого страшного из кабинетов верхнего этажа. — Вперед, на баррикады. Мой внешний вид и преданность работе обсудите как-нибудь потом, за бутылкой огневиски.       — Кудряшка, ты же понимаешь, что это звучит почти как приглашение? — почти всерьез заинтересовался Забини, шагая с ней рядом и сжимая подмышкой неизменный рабочий блокнот.       — Я уже согласна выдать вам бутылку лично, — фыркнула Грейнджер, тряхнув своим, без преувеличения, шикарным хвостом каштановых волос. — Лишь бы от меня отъебались.       — Герм, — попытался устыдить ее Поттер.       — И не надо говорить, что я слишком много ругаюсь, — отбрила его Грейнджер, явно пребывая в прекрасном расположении духа. — Лили от тебя таких оборотов нахваталась, что порой в шоке даже близнецы.       От Малфоя не укрылось, как переглянулись между собой Поттер и Забини. Едва ли пристыжено, ну да хрен с ним. А вот остальное очень даже любопытно. Похоже, раньше упрямая колдунья едва ли разговаривала о приемной дочери даже с друзьями, находясь в министерских стенах.       И если виной тому он, Малфой — то это просто ахуенная новость. Тупо потому, что не чернокнижное зелье развязало ей язык, а присутствие напарника за спиной.       Похоже, Грейнджер наконец-то стала чувствовать себя в безопасности.       И всё же легкое напряжение по ее шее ощутимо скользнуло, поднимая тонкие волоски, когда за ними громко и показательно закрылась дверь в кабинет Тонкс. Кабинет, в котором уже сидела не только недовольная начальница, но и гребанный Уизел, по виду мрачнее ядерного облака.       Авроры едва успели рассесться по предложенным стульям, как на двери, стены и даже потолок легли защитные заклинания. Вдобавок, естественно, к заклятиям от подслушивания. Такими, что ощетинились даже чешуйки старых, декоративных деревянных панелей с обеих сторон. Приложиться к таким — всё равно, что обнять венгерскую хвосторогу в порыве больной страсти.       Неужели шутки окончательно закончились?       — Мы в жопе, — без долгих предисловий выдала вердикт последних событий хмурая ведьма. — В полной и безоговорочной. Руководство рвет и мечет, требуя ответы. Народ в шоке, журналисты до сих пор осаждают Министерство. Чтобы вы понимали, дорогие мои — пресс-конференция назначена на сегодня, вопреки логике, традициям, правилам и поперек здравого смысла. Срать они хотели на воскресенье, Кингсли немедленно требуют на общественный ковер. И по сему, Грейнджер и Забини, ваша основная задача к полудню составить приемлемое для публики заявление, и как следует натаскать по нему нашего уважаемого пока еще Министра, чтобы не пизданул лишнего вслух.       — С хера ли «пока еще»? — поинтересовался занудный и, по обыкновению тупой Уизел, старательно игнорируя его, Малфоя, присутствие.       И периодически кидая на невозмутимую Грейнджер многозначительные взгляды.       Заебал, рыжий. Дырку скоро протрешь.       Лучше бы о работе думал. Если есть, разумеется, чем.       — Да ты пошутил, или где? — ощетинилась в его сторону бледная от явного недосыпа Тонкс. — Аврорат долгое время заминал не только дело об осквернении могил, но и об убийствах участников второй магической войны. Вдобавок, ухитрился пропустить на самый главный бал волшебного мира натурального убийцу и я до сих пор — до сих пор, мать его! не получила ответа, как наши эту вспышку умудрились проебать. У Паркинсон нервный срыв, она в Мунго и едва ли способна выдать что-то, кроме всхлипов. Скиттер публично полощет наше грязное белье направо и налево, вытащив такие подробности недавних дел, что невольно возникает вопрос… Сами догадаетесь, какой, или я зря плачу вам зарплату?       — В аврорате завелась крыса, — откликнулся Малфой, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла. Как и остальным, вначале ему предлагали неудобный стул, но его он легко трансформировал во что-то гораздо удобнее.       Нехорошие новости аврор предпочитал переваривать, не отвлекаясь на сторонние раздражители.       И информация о состоянии Паркинсон если и прошла, то сугубо похер.       Он уже не в том возрасте, а она не в том положении, чтобы он бросался на выручку и утирал сопли. И уж точно не изображал заботливую сиделку у ее постели. Кто последний ее имел, тот пускай и заботится.       Ничего личного — оно закончилось пару дней назад. И нет, не в тот момент, когда она прыгнула в койку самого убогого из рыжих, стремясь к недостижимым планам по помещению своей задницы в более комфортное пространство.       А когда посмела тронуть ту, к кому руки не следовало тянуть априори.       Не говоря уже о волшебной палочке.       — Сразу видно, кто работает за идею, а кто за еду, — тем временем довольно щелкнула пальцами Тонкс. — Верно, родственничек мой любимый. Среди нас объявилась крыса. Была ли она давно, или подкупили недавно — это предстоит выяснить Поттеру и Уизли. Как и личность этого ебучего, грязного животного. И выяснить аккуратно, тихо и как можно быстрее, желательно до министерских выборов. Мне стоит на пальцах объяснить, как под Кингсли зашаталось кресло или здесь, кроме Уизли, больше идиотов нет?       Ух. Как бейсбольной битой по еблу.       Реально, стоит ли Блейзу и Грейнджер работать над псевдо-покаянной речью для Министра, если Тонкс в двух-трех нецензурных словах справится куда эффектнее?       — Да с хрена ли я идиот-то? — предсказуемо оскорбился рыжий в лучших чувствах. — Как будто Скиттер раньше Министра не полоскала! Ничего. Одной грязной статейкой больше, одной меньше, какая нахер разница?       Тонкс обессилено уронила ладони на стол, разглядывая подчиненного так, словно она впервые его видела:       — Нет, я косею с этого авангарда. Уизли, я понимаю, что ты и раньше в политике не гу-гу, но спустя столько времени, да с твоим опытом работы… неужели до сих пор ничего не понял?       — Да всё я понял, — откровенно поморщился рыжий, вытягивая свои длинные ноги. — Но всё равно считаю, что ты нагнетаешь. Основной гнев толпы направлен сейчас на аврорат, а не на Кингсли. Мы отобьем удар, так или иначе. Всегда отбивали. Общественность проглотила даже тотальную перестройку системы. С чего ради это не примет?       — Ага, это ж почти одно и то же, — криво усмехнулась Тонкс. — Блажен тот, кто верует. В любом случае, Грейнджер, вместе с Забини, я не знаю как, но вам предстоит совершить чудо. Максимально сгладить углы в обращении, успокоить публику, заткнуть, по возможности, журналистов. Не знаю, киньте им какую-нибудь информационную кость, пусть лучшее ее обсасывают. Просто не давайте им раздуть произошедшее до катастрофических масштабов! Волшебники Англии могут спать спокойно и всё такое… но при этом ни в коем случае не ковырните эго нашего маньяка. Я повторюсь: ни в коем случае! Если вскоре станет известно об очередном убийстве, мы уже не отбрехаемся.       — Насколько всё серьезно? — только и спросил Поттер.       Тонкс не ответила, посылая своему потенциальному приемнику один-единственный, весьма тяжелый взгляд.       Чья голова при очередном провале полетит первой вниз по карьерной лестнице, стало понятно сразу. Если тупая толпа захочет назначить виновного — она его назначит, и плевать ей на статус Героя войны, прошлые заслуги и репутацию.       Но политика — это ни хера ни легко и просто. Это игры в долгую, подковерные интриги, целый лабиринт связей, обыкновенная бюрократия, нескончаемая коррупция, купленное влияние прессы, и многое, многое другое.       И это значит, что существует иная сторона вопроса.       И уже ее Малфой озвучит, пожалуй, позже.       — Всё, валите, — в конце концов, растрепав и без того неаккуратную прическу — остатки былой роскоши с минувшего бала — устало махнула рукой глава арората. — Грейнджер, раз уж ты при параде, останьтесь с Малфоем на ночное дежурство вместе с патрулем. И выгоните, Мерлина ради, Поттера спать. Он меня своей бледной рожей бесит.       — Ну, спасибо, — усмехнувшись, выдал Мальчик-Мечтающий-Сдохнуть-От-Работы, медленно вращая волшебную палочку между пальцев левой руки, сверкая застарелым шрамом.       — Не обляпайся, — устало хмыкнула Тонкс, откидываясь на высокую спинку своего кресла. И вдруг тонко так, многозначительно дернула бровью. — Прости, Уизли, что ты там пробормотал?       Застуканный врасплох рыжий уныло прибавил звук своего бухтения.       — Я сказал, что оставлять на ночь Малфоя и Гермиону — дурная идея. Они будут чем угодно заниматься, только не работой.       Заинтересованный взгляд главы аврората, которая вроде и прониклась патовостью ситуации, но все равно была не против была поёрничать, тут же остановился на упомянутой парочке:       — Парировать будете, господа?       Грейнджер… промолчала.       Быть может, ни хера не слишком долго, но всё же откровенно недостаточно, чтобы единственный темный волшебник из присутствующих снисходительно заткнул свои благородные порывы.       Если суицидник упрямо лезет на корейский мост, вопреки всем мотивирующим надписям, кто он такой, чтобы мешать?       — Уизли, зависть — это плохо, — лениво ухмыльнулся Малфой. Наклонившись, он легко ухватил ногу Грейнджер и положил к себе на колено, не обращая ровным счетом никакого внимания ни на ее реакцию, ни на окружающих. Чтобы затем, откинувшись обратно на спинку кресла, играючи завязать болтающийся шнурок на кедах, вслух задавая вопрос: — Одного понять не могу: ты все это время ебал Паркинсон или она твои мозги?       В кабинете повисла тишина.       — Ауч, — ехидно цокнула языком Тонкс.       Рыжий пошел пятнами.       — Дурдом, — уныло доставая последнюю сигарету из пачки и закладывая ее за ухо, констатировал столь же унылый Поттер. Избранный, похоже, настолько подзаебался за последние дни, что ему стало откровенно насрать на загоны лучшего друга.       Бывшего лучшего друга.       Что, впрочем, никак гарантировало его дальнейшее молчание по этому же поводу.       — Согласен, — не отрываясь от блокнота, согласно кивнул ему Забини.       Грейнджер же медленно, показательно прикрыла лицо растопыренными ладонями. Но ногу, как ни парадоксально, отвоевать назад даже не пыталась.       Смирилась, привыкла, или ловила запретный для себя кайф?       — Не, ну теперь я начинаю понимать, почему Миневра вздохнула с облегчением, узнав, что никто из вас не собирается объявляться на восьмом курсе, — постукивая короткими ноготками по старинной дубовой столешнице, протянула ведьма. — Ладно, меняем схему. Уизли, останься, потрындим о делах наших насущных, и о твоей профпригодности заодно. Остальные — за работу. Если не хотите, конечно, как выражается Поттер, вернуться ко мне на отдельный разговор без вазелина, но с паяльником.       Малфой едва сумел скрыть усмешку, поднимаясь.       Интересно, Уизел уловил связь, или он, как и всегда, просто-напросто дебил?       Впрочем, и без него нашлись желающие до безсострадательного злорадства.       — Дело пахнет пиздюлями, — едва оказавшись за дверью, глумливо прохихикал Забини, не переставая однако что-то черкать на листах бумаги. Психолог до мозга костей, здесь он неожиданно становился до безумия похож на Грейнджер: если ему дали задание в любимой стезе, он расшибется в лепешку, но выполнит его до омерзения идеально.       Фанатики, мать его, свой работы и призвания. Излечить не то, что нельзя — хрен отговоришь даже с помощью бейсбольной биты. О волшебной палочке и говорить не приходится.       Вдобавок, что одна, что второй столько за свою жизнь повидали Империусов, что сопротивляться третьему из Непростительных им не составит никакого труда.       — Оно будет продолжать ими смердеть, если кое-кто не перестанет его провоцировать, — заметила Грейнджер, шагая едва ли не впереди всех по шумному коридору.       Утреннее запугивание прошло весьма успешно, и следом потянулась обычная текучка — авроры сновали из кабинета в кабинет, пытаясь если не сделать хоть что-то, то хотя бы создать видимость кипучей работы. Не говоря уже о стаях бумажных самолетиках и журавликов, несущих, по обыкновению, больше сплетен, чем стоящей информации.       Люди всегда люди. Скучные, обыденные и предсказуемые. Что с магией, что без.       — Грейнджер, не пытайся разбудить во мне совесть, — придерживая перед напарницей дверь, негромко просветил Малфой. — Она сдохла задолго до того, как ты взяла в руки свою первую книгу.       Ведьма невольно задумалась:       — То есть у тебя ее с трех лет не было?       Трое же мужчин синхронно зависли у входа в первый отдел.       — Не, ну, — в конце концов, попытался из себя выдавить Забини. — Почему бы и нет-то?       Поттер обреченно вздохнул:       — Чем дольше я тебя знаю, тем сильнее поражаюсь. Ладно, я к себе. Будет итог — пришлете некроманта. Иначе, боюсь, меня не разбудить.       Ага. И похер, что подобных темных магов не существует со времен Салазара Слизерина. И что даже за попытки подобного колдовства любой дементор охотно засосет рискнувшего дебила в десны без решения Визенгамота.       — Ты в курсе, что становишься первостатейной язвой, когда выспишься? — только и поинтересовался Малфой, пропуская говорливую засранку в аналитический кабинет.       — Это мое перманентное состояние, независящие от фаз сна, луны и даже ретроградного Меркурия, — фыркнула бессовестная ведьма, на ходу скидывая плащ. — Всё. Давайте работать!       Работать, угу.       Работать…       Как, блять, прикажете работать, если в мозг лезут исключительно неприличные мысли?       Когда Забини нахально занял ее рабочее кресло, Грейнджер не придумала ничего лучше, как оседлать стул напротив него и, к нему, Малфою, спиной. Футболка плотно облепила тело, закрепляя результат портупеей на хрупких ребрах и изящных мышцах спины. Хлопковая ткань задралась на изгибе поясницы, кожаные штаны многозначительно обтянули неприлично-широко разведенные бедра. И хвост — чертов хвост волнистых волос, острым кончиком касающийся бусин позвоночника при каждом движении головы.       Малфой чувствовал себя чертовым котом, раз за разом отвлекаясь от папки с делом Гойлов. Периферийное зрение четко фиксировало малейшее колебание каштанового водопада, охотно предавая куски пергамента, заполненного мелким, убористым почерком одной из близнецов Патил.       Ему хватило три часа, чтобы относительно выспаться. Но чтобы угомонить невесть откуда взявшиеся долбанные животные инстинкты, этого времени оказалось ничтожно мало.       Просто великолепно.       Чтобы насладиться Грейнджер сполна, похоже, ему тупо не хватит вечности.       В дверь тихонько поскреблись.       — Гермиона, — в кабинет осторожно сунулась голова недавно упомянутой Парвати Патил. — Прости, что отвлекаю, но Гарри просит твой кофе. Иначе, говорит, ему даже до полудня не дожить.       — Без проблем, — тут же поднялась ведьма, отвлекаясь от кипы свежих пергаментов, со страшной скоростью заваливших стол. — Сейчас сделаю.       Малфой отшвырнул папку подальше, решив смириться с реальностью. И закурил, глядя, как напарница засуетилась, доставая с полки напротив медную турку и жестяную банку… с кофе?       Ну, конечно, с кофе. И медная чаша с песком, замеченная в первый рабочий день, служила именно для той же цели. Традиционный турецкий рецепт, не так ли?       В его нос почти моментально ударил аромат медленно нагреваемого песка, терпкой арабики, специй… И духи. Его любимые духи, виртуозно смешанные с запахом единственной и неповторимой ведьмы.       Малфой сейчас многое отдал бы за то, что эти ловкие пальчики готовили божественный напиток далеко не Поттеру. Точно, блять, не Поттеру!       В прорицания Малфой не верил.       Но, если судьба (или что там еще подобное) вовсю подавала знаки, почему бы не последовать им в качестве разнообразия?       И, едва за индианкой (или кто она там), захлопнулась дверь, блондин поднялся со своего места, отбрасывая окурок в сторону:       — Я скоро вернусь.       Его тактичное отступление не то, что не так восприняли — скорее даже не заметили.       Как оказалось на практике, Забини и Грейнджер не просто работали за еду, или деньги — им хоть все сокровища мира отдай, или всеобщую магию подари, всё будет по боку. Они не фигурально дышали этой херней, полностью отдавая себя общему делу. Почти даже благородному, если подумать.       Они буквально собирались спасти Кингсли от гнева толпы, пока еще испуганной, но точно готовой в любой момент обратить почти обоснованный свой страх в праведный гнев. При должном толчке, естественно.       Невъебенно-тонкая и острая грань, перейти которую значит подписать смертный приговор всему. Не только карьере, но, зачастую, и жизни.       Малфой знал толк в управлении массами. Был, без прикрас, гребанным мастером словоблудия и являлся маэстро тонких манипуляций. И прекрасно понимал, насколько сложная задача стояла перед аврорами: создать эпично-вдохновляющий опус, способный убедить десятки, а затем и сотни тысяч человек, заранее негативно настроенных.       Если дело выгорит, их текст станет шедевром, сравнимый с воскрешением Поттера. Не меньше.       Не, ни хера. Не «если», а «когда». В умениях и талантах Забини Малфой не сомневался.       В Грейнджер не сомневался тем более.       Но оставался еще один, неучтенный вариант. И его подробности блондин как раз собирался выяснить, без стука распахивая дверь в кабинет начальника отдела.       Мрачный Поттер предсказуемо обнаружился на месте, как и было заявлено его серьезным секретарем.       — Малфой? Заходи, — сухо кивнул он, принимая от Патил чашку с кофе и даже не удивляясь. — Я как раз не занят. Спасибо, Парвати.       — Зови, если что, — откликнулась ведьма, уверенно цокая тонкими каблуками, старательно ступая мимо знакомого, белоснежно-блядского ковра.       Малфой заходить не торопился. Опираясь спиной на стену рядом с дверью, для начала он дождался, когда в кабинете они останутся одни.       Затем оценил бледное лицо бывшего очкарика и усмехнулся, глядя как тот капает коньяк в кофе:       — Поттер, ты когда последний раз спал нормально?       — Больше двух часов? — иронично посмотрел на него аврор. — Не спрашивай. Но ты же не о самочувствии моем справиться пришел.       И это не прозвучало вопросом. О, нет.       Это было утверждением, прямым и уверенным, как долбанная Авада промеж глаз.       Как недавно и предполагал наследник старинного рода: вот с этим Поттером приятно иметь дело. Без лишних слов и долгих рассусоливаний.       — И даже не жаловаться на твоего Вислого дружка, — не сумел сдержаться Малфой, складывая руки на груди. А потом резко, не смотря на понимающий смешок гриффиндорца, перешел к делу. — Мне нужен краткий расклад по Министерству.       Старший аврор откинулся на спинку кресла, удерживая в руке тонкий фарфор, исходящий умопомрачительным ароматом:       — Явки, пароли, встречи? Конкретнее, Малфой. Тебе нужен список любовниц Кингсли, расписание обедов судей Визенгамота или имена стукачей на зарплате, которые по нашему заказу сливают в прессу нужную инфу? Что именно ты хочешь знать?       — Познаете вы истину, и истина дарует вам свободу, — лениво улыбнулся блондин.       Поттер откровенно поморщился, потирая явно пульсирующий болью висок.       — А если без цитат в духе Гермионы? Сегодня даже не понедельник.       — Скучно, Поттер, — едва хмыкнул Малфой. А после оттолкнулся от стены, все же решая нарушить белоснежные покровы бесившего весь аврорат ковра, и занять пустующее кресло. — Это всего лишь Евангелие. Но суть мог бы и уловить. Мне нужна истина в изначальном ее проявлении. Не в деле двинутого маньяка. А в том, что сейчас в приоритете. Я не верю Уизли, но у меня нет причин не доверять чутью Тонкс. И если кресло под министром действительно шатается, я хочу знать, насколько всё серьезно. И в чем истоки бед.       — Только проследив явление от самого истока, мы можем получить о нем верное понятие, — неожиданно блеснул аврор знаниями англо-американской литературы.       С натяжечкой, но Малфой даже принял его потуги:       — Учишься на ходу, Поттер. Еще немного, и я даже начну тебя начальником признавать.       — Исключительно по воскресеньям, и лишь в порядке исключения, конечно же? — фыркнул Золотой мальчик, выбивая из пачки маггловских сигарет одну. — Даже не сомневался. А если серьезно, Малфой, весь пиздец ситуации едва ли можно описать вкратце. Тонкс не преувеличила — она конкретно преуменьшила положение дел. Кресло под Министром шаталось и раньше. Но теперь оно качнулось настолько, что ему пришлось даже привлекать меня и Гермиону, дабы публично заручиться поддержкой перед предстоящими выборами, и привлечь на свою сторону тех редких волшебников, что еще желают постоянства. И всё это даже не на общем собрании, а окольными путями, с помощью разных комбинаций.       — И их, как я понимаю, меньшинство? — выгнул блондин брови. — Неужели магическому сообществу настолько опизденело жить в мире?       Гриффиндорец потер переносицу согнутыми пальцами с зажатой в них сигаретой. И брови не подпалил только чудом:       — На всеобщем желании мира Кингсли как раз строил новый мир, извини за тавтологию. После войны все хотели мира, спокойствия, тишины и порядка. Не мне тебе рассказывать, насколько прогнило Министерство при Волан-де-Морте. Его пришлось практически вычищать подчистую. Ты знаешь, какие потери мы понесли, и, думаю, догадаешься, к чему всё привело. Значительная часть выживших в битве за Хогвартс, как и те волшебники, чьи семьи подверглись репрессиям ебнутого Реддла, жаждали если не мести, то справедливости. Они рванули на поступление в аврорат, который, как ты помнишь, во время войны едва не прекратил свое существование вообще.       — Те, кто должен был бороться со злом, фактически примкнул к нему, — блеснул Малфой знанием маггловской фантастики.       Поттер, кстати, понял его сразу:       — Именно. Причем со всех сторон. Те авроры из команды Грюма, что чудом выжили, были озлоблены и не в строю. Изувеченные и покалеченные, многие из них отправились работать надзирателями в Азкабан. Сам понимаешь, для чего. Но были и иные. Злые, но еще на что-то способные. Их ставили на обучение молодого поколения, и ты можешь представить, каков вышел итог. По словам Забини: травмированные воспитывали травмированных, и конец может оказаться печальным. Я был категорически против, но Тонкс посчитала, что лучше держать подобных под своим крылом, чем отпустить на волю с неудовлетворёнными желаниями и адской жаждой мести. Монтегю тому пример. Не скажу, что вышло хорошо или правильно. Но время и события давно отучили меня видеть только черное и белое.       — Что, святой Поттер в итоге оказался не настолько уж и свят? — иронично дыхнул дымом Малфой.       — Ну, что поделать, — без малейших угрызений совести ухмыльнулся бывший очкарик. — Не молитвами едиными был добыт крестраж из хранилища Лестрейндж. Да и ты, как бы тебя не обрабатывали, вторым Темным Лордом не стал. Хотя, наверное, мог бы.       Малфой ради разнообразия промолчал, задумчиво прокручивая фильтр тлеющей сигареты между пальцев.       Черт побери… да.       Если подумать, сыграй жажда власти против жажды свободы не в пользу последней и Малфой, возможно, мог бы стать если не вторым мировым злом, то его правой рукой точно. Он много об этом думал, если честно: еще тогда, проводя бессмысленно-тоскливые вечера в мэноре, наполненные лающим смехом, звуками пыток и тотальной безнадегой.       Там… там не было обещанной славы и превосходства. Там не оказалось блеска и шика, поклонения и восхищения.       Подвалы родового поместья затапливала чужая кровь, по коридорам, пугая фамильные портреты, ползала склизкая, уродливая змея. Человеческие внутренности валялись на обеденном столе, отбивая всякое желание ставить туда привычные серебряные столовые приборы. А гостевые спальни, со вкусом обставленные изящной рукой его матери, занимали вонючие ублюдки, не умеющие даже пользоваться душем и подтирать задницу.       То наследие, что бережно хранило все предыдущие годы чистокровное семейство, вдруг оказалось высмеянным, поруганным, порванным и испачканным.       Серость каменной кладки стала серостью жизни, иногда разбавляемой брызгами крови дорогих ему людей.       Даже Люциус, казалось, признал тогда весь пиздец новой жизни, которой он добивался десятилетиями. Он вдруг стал вровень с вечно избитыми до кровавых соплей домовыми эльфами. Он видел бездну падения своего семейства.       Но сделать уже ни хера не смог.       Так что да. Будь младший Малфой хоть немного столь же ебанутым, как тетушка Белла, он, возможно, и мог бы ступить на эту наглухо поросшую психическими расстройствами тропу. Но…       — Мог бы, — неожиданно хмыкнул блондин, признаваясь. — Но твои вопли из темниц немного сбили с настроя, знаешь ли.       — Мои… или Гермионы?       Туше, сцуко.       — Ты знаешь ответ, — неоднозначно блеснул глазами Драко, машинальным жестом испаряя окурок. — Но не обольщайся, Поттер. Тогда я в первую очередь я думал скорее о себе. Это были не чувства. А инстинкт выжить. Меня насильно выбили из зоны комфорта. И я хотел ее вернуть.       — У человека нет инстинктов, — напомнил глава отдела. А потом вдруг попер на сантименты. — Знаешь, на первом курсе мы искренне считали Гермиону занудой и заучкой. И только с годами пришло осознание, сколько всего она вложила в мою голову. Именно она — одна из столпов моей личности. Не Рон или даже Дамблдор. А она. Просто признай: то, что вначале было расчетом, в итоге стало чувствами. Не так ли?       Малфой насмешливо склонил голову к плечу.       Очень мило, Поттер. Лихо ты вывернул добычу информацию о политике целой страны в нужное тебе русло. Годы работы под руководством Тонкс не прошли даром?       Ладно. Воровать, так королеву, а если бить, так по еблу.       — Так. Только так и не как иначе. Мне симпатизирует Лили, я обожаю Грейнджер и сегодня даже кормил ее чертового кота. И, знаешь, Поттер — я реально тащусь по этой херне. Со всеми проблемами и недостатками. И мне абсолютно срать на твоё или Блейза возможное недовольство. И уж тем более насрать на потуги Уизела. Живи теперь с этим.       А Мальчик-Который-Охренел… улыбнулся.       Просто взял и растянул лыбу, раздавливая и без того истлевший окурок в пепельнице.       — Это всё, что я хотел услышать. Прямо, лично и от тебя. И теперь, раз уж мои сомнения развеяны, можно перейти к делу.       Что ж… Малфоя устраивало и это.       — Валяй, — лениво махнул он, небрежно закидывая сразу обе ноги на подлокотник кресла. — И, раз уж ты не являлся поклонником Трелони еще в Хогвартсе, может, наконец, отъебешься от гадания на кофейной гуще и вернешься к повествованию об укладе новой Министерской жизни?       Поттер, который как раз неспешно гонял крошечную чашку между ладоней, хмыкнул:       — Лучше б ты следил за новостями волшебной Британии так же, как за моими предпочтениями в школе. Нет никакого нового министерского уклада, Малфой. Всё сыпется к чертям собачьим. И сыпется давно. Мы с Тонкс были заняты авроратом — как понимаешь, в первую очередь в послевоенные годы необходимо было обеспечить безопасность, как внешнюю, так и внутреннюю. Остальное доверили Кингсли. Но слишком поздно поняли, что оставили его устанавливать новый миропорядок практически в одиночку. Орден Феникса к тому моменту перестал существовать. На смену старых политиков пришли новые, никому практически неизвестные. Они прикрывались добром, кто-то даже до сих пор верит в правильные идеалы. Но новых оказалось внезапно больше. В страну хлынули мигранты — волшебники из других стран. Кого-то Кингсли знал, кому-то верил, о ком-то ходатайствовали… Друзья, родственники, знакомые!       — Ставленники МАКУСА, естественно, — не сдержавшись, хмыкнул Малфой.       Поттер ответил кривой ухмылкой:       — Куда ж без них. Нет, первые годы всё шло на благо общества, даже Кингсли подкопаться не мог. Но чем дальше, тем сильнее всё стало напоминать паутину акромантулов. Они оплели всё Министерство и стали выходить из-под контроля, который на деле оказался мнимым. Их много, Малфой. В Министерстве, в обществе, в аристократии, в меценатстве. Они захватывают власть так же, как в свое время захватывали Пожиратели с Люциусом во главе. Волшебникам магической Британии больше не нужен покой и стабильность, как было в первые годы после войны. Им нужна свежая кровь, рывок, толчок, развитие… Другие идеалы.       — Иными словами, — задумчиво щелкнул пальцами второй аналитик аврората. — История начинает повторяться даже без нового Лорда, хоть Темного, хоть Серого. Херово, Поттер. Я думал, что всё не столь запущенно.       — Всё хуже, чем ты думаешь, — непримиримо оповестил Избранный. — Кингсли держится на остатках былой репутации, поддержке Героев Второй Магической и идеальной работе аврората. А, в свете последних событий, всё идет к херам последнего кентавра. Тех, кто верил в действующего Министра, становится всё меньше. Сейчас, если мы не разрулим ситуацию быстро и без репетиционных потерь, их почти не останется совсем.       — Что на счет приемника? — откликнулся Малфой, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла, перетянутой мягкой замшей. — Кингсли не мог его не воспитать.       Но Поттер ответил лишь молчанием и очередной, мрачно подкуренной сигаретой.       — Нет, — Малфой почти взорвался, глядя на эту многозначительную рожу своего вроде как начальника. — Блять, Поттер, нет! Не говори, что он не взрастил приемника!       — То есть я промолчу, да? — невесело усмехнулся Избраный.       — Он идиот, — резко скидывая ноги, слизеринец сел, тоже закуривая. — Тотальный!       — Тут я спорить не стану, — развел руками глава отдела. — Тонкс давно пилит его за то же. Но, что делать, если я отказался от этой роли, а Гермиона о подобной ответственности даже слышать не хочет?       Малфой сам не заметил, как с его языка потек точно отмеренный яд:       — Ну да, конечно. Больше же, по обыкновению, спасать магический мир некому. Он что, блять, ждет, пока я снова явлюсь делать за остальных всю грязную работу? Ебаный в рот… Поттер, ну серьезно: или он самоуверенный дебил, или во всем нашем мире хоть сколько стоящего волшебника не нашлось?!       На что Мальчик-Который-Выжил едва выгнул брови:       — Мне точно стоит напоминать, скольких волшебников въебало на приключения по жизни их же ЧСВ?       Драко хотелось возразить многое.       Но от внезапной параллели с собственным отцом потянуло сблевать никотином.       — Заебись, — в конце концов, справившись с эмоциями, Малфой поднял на бывшего очкарика взгляд, всё еще близкий к крайней стадии охеревания. — Поттер, ты понимаешь, что тебя снова бросают на амбразуру?       — Только не говори, что тебе меня жалко. Но, — тонко ухмыльнувшись, глава отдела достал откуда-то из ящика стола увесистую папку в неприметной черной кожаной обложке, и швырнул ее на стол. — Если в очередной раз тебя посетило непреодолимое желания спасти и меня, и всю Британию заодно, это то, что тебе может пригодиться.       На что блондин только показал ему фак. Весьма прозаично и красноречиво, при этом не сдвигаясь со своего места даже на дюйм. Ему было сугубо параллельно, сколько именно досье лежит в папке.       Ну уж нет. Овчинка выделки не стоит.       Пусть закидывает эту приманку кому-нибудь еще.       — А что так? — насмешливо вскинул брови Избранный, откидываясь на спинку кресла.       — Иди на хуй, Поттер, — медленно и показательно оскалился Малфой. — Я не полезу в политику. Я узнал всё, что хотел. Дальше варись в этой херне сам.       — А оно мне надо?       — А мне?       — Ну, мало ли, — неопределенно пожал плечами гриффиндорец, однако наглая усмешка так и проскальзывала на прожженной аврорской роже где-то под отросшей щетиной. — Согласись, в нынешних условиях у тебя были бы неплохие шансы занять министерское кресло.       При том, что ублюдки вроде Ли Шэня объявили за его голову награду? Ну да, ну да.       До хера «заманчивое» предложение.       — Я скорее посажу в него тебя и пристрою Грейнджер в качестве заместителя, а сам возглавлю аврорат.       — Но? — едва выгнул брови аврор. — Прям чую «но», Малфой.       — Но искренне считаю, что теперь ты должен работать на нее, а не наоборот, — с парадоксальной честностью выдал блондин, практически не думая. — С Грейнджер хватит повышенной ответственности за всех и сразу. Она и без того работает на износ. Про наличие Лили упоминать стоит?       Поттер устало хмыкнул, глядя куда-то в окно:       — А то я не знаю. Не мне тебе объяснять, как сложно ее в чем-то разубедить. В ответ на все мои попытки пристроить ее в отдел поспокойнее Герм едва не придушила меня старым школьным галстуком.       — Меня за те же разговоры чуть не ушатали сковородкой, — криво усмехнулся Малфой, пребывающий в перманентном ахуе с того, где именно он сейчас сидит, что обсуждает, а главное — с кем.       Кто б им обоим сказал лет пятнадцать назад, что рано или поздно они сойдутся во мнениях, и причиной тому послужит ни кто-то, а первая кучерявая зараза Хогвартса — получил бы две Авады сразу, да посреди Большого зала. Ну, а третью б схлопотал Дамблдор. Тупо для того, чтобы огрести срок в Азкабане побольше, и оттянуть тупое пророчество подальше.       Однако, как забавно со временем меняются приоритеты.       И Малфой очень надеялся, что рано или поздно об этом прознает Люциус — выражение его лица, пожалуй, с лихвой компенсирует все перенесенное по его милости дерьмо, происходящее в стенах мэнора годами.       — Ключевое слово «чуть», Малфой. Гермиона позволяет тебе слишком многое, — склонив голову на бок, медленно хмыкнул бывший очкарик, явно претендующий сейчас на роль то ли заботливого папеньки, то ли охреневшего брата. Или кем он там себя позиционировал для Грейнджер? — И я надеюсь, ты этим воспользуешься.       Бровь блондина медленно поползла вверх.       Ни хера себе, добрый родственничек.       Это его так за время войны переломало, или Малфой о чем-то не знал изначально?       — Пока тебя не перекосило окончательно, — с ни хера не веселым смешком решил добить его Мальчик-Который-Скоро-Сдохнет-От-Никотина, вытаскивая из пачки очередную магловскую дрянь, по недоразумению названную сигаретой. — Уточню. Гермиона большая девочка, и пока ваши отношения не мешают работать, плевать я на них хотел. Ты сможешь ее защитить, и это всё, что меня волнует. Но защитить ее от себя же самой…       Продолжение озвучивать не требовалось — Малфоя всё же перекосило.       Защитить Грейнджер от некоторых черт ее собственного характера… Блять, в действительности проще воскресить Волан де Морта и Грин де Вальда и угрохать обоих обратно, чем переупрямить главного аналитика аврората!       — Если сегодняшняя пресс-конференция провалится, Кингсли будет пытаться переманить Гермиону к себе в кризисный штаб, — тем временем безжалостно закончил глава отдела. — Твоя задача сделать так, чтобы она отказалась.       А вот это уже занятно.       Малфой, откинувшись на спинку кресла, прокрутил в пальцах тяжелую серебряную зажигалку, которую снова честно спер у Грейнджер, и снова не чувствовал ни малейших угрызений совести по этому поводу.       Он бы еще что-нибудь с удовольствием стащил, но своё сердце вредная ведьма пока не отдает.       — Что, Поттер, всё же решил поиграть в политику?       — Нахер бы мне оно упало, — брезгливо хмыкнул аврор. — Как говорит Лили: Поздно бить Боржоми, когда почки отвалились. Я уважаю Кингсли, но жертвовать Гермионой еще раз не стану. Отказать ему сама она едва ли сумеет, но и аврорат не бросит. Смотреть, как она в очередной разрывается, я не смогу. А принимаемые ей решения уже давно находятся вне сфер моего влияния.       Что ж… доля корявого разума у бывшего гриффиндорца все-таки завалялась где-то в подкорке, сразу между опухолью от постоянного недосыпа и паршивым сигаретным дымом. Стоило признать, со временем Грейнджер научилась-таки не вешать на себя всю ответственность мира. Но и обольщаться тоже тупо — вместо здорового эгоизма ведьма просто заменила часть заботы обо всех сирых и убогих на безраздельную опеку над одной маленькой черноволосой нахалкой.       Достойно? Безусловно.       Только легче от этого кому?       — Беспомощно звучит, Поттер, — едва скривил губы Драко, меланхолично барабаня пальцами свободной руки по кожаному подлокотнику кресла. — Зато четно. Считай, я оценил твой внезапный приступ «братской» любви. И даже готов поспособствовать твоему успокоению.       — Но без гарантий, разумеется? — иронично усмехнулся Поттер.       Нет, блять. В обмен на приказ на обязательное ношение боевой аврорской формы нового образцв на постоянной основе! Естественно, с кожаными штанами.       — Само собой, — согласился Малфой, решив оставить, в кой-то веки, при себе парочку нетактичных замечаний и особо нелестных эпитетов ко всему и сразу. — Ладно, оставим сопли и лирику. Напиши МакГонагал — мне нужен список тех, кто учился на седьмом курсе и находился в школе перед самой битвой.       Но Поттер только отмахнулся, устало потирая переносицу:       — Не вижу необходимости. Все возможные списки Гермиона давно запросила лично. Начиная от опубликованных прессой, официальные сводки аврората, и заканчивая опросами нескольких учителей. Дело битвы за Хогвартс в вашем кабинете.       — Мог бы догадаться сам, — возведя глаза к потолку, пробормотал блондин, поднимаясь.       Грейнджер всегда Грейнджер. Даже интересно, на кой черт из Франции выдернули его, если их собственный аналитик идет теми же путями в расследовании?       Если отбросить личное — напрасная трата бюджетных средств, ресурсов и личных нервов.       — Малфой, — внезапно остановил его вопрос в спину. — Что произошло между Роном и Гермионой в ту ночь в школе?       Блондин едва скривился, невольно сжимая дверную ручку.       Как же вовремя, блять, ты решил этим поинтересоваться, Поттер!       — Как будто ты не знаешь, — хотелось бы, чтобы собственный голос звучал равнодушно. Но нет — он едва не скрипел так же, как латунь под пальцами, разгоняя ненависть по венам.       — У меня есть слухи, — медленно подкуривая сигарету, сухо заметил Избранный. — Но мне нужны факты. Гермиона молчит, Рон блеет что-то невнятное. Единственный, кто был там еще — это ты, Малфой. Я хочу знать правду.       Блондин развернулся, прислоняясь спиной к двери.       Очень мило. Когда ты в нем достоверный источник информации разглядеть успел?       — Поттер, назови мне хоть одну причину, почему я должен тебе что-то рассказывать.       — Они мои друзья, Малфой, — Поттер выдохнул в сторону дым. — И я заебался смотреть, как кроет Рона, и как Гермиона почти натурально его шугается. И я готов был оставить это всё между ними. Но теперь их разлад мешает работе. Ты в состоянии ее защитить, но однажды и тебя может не оказаться рядом. Несобранный аврор — мертвый аврор. Не мне тебе рассказывать.       — Как раз потому, что ты считаешь себя друзьями их обоих, — Малфой почти выплюнул слово «друзья». — Нехер тебе в это лезть. Считай, я делают одолжение, Поттер. Тебе не придется выбирать сторону.       — С чего ты взял, что я выберу не ее? — выгнул брови аврор.       И хер, в общем-то, поспоришь.       Малфой сделал вид, будто задумался.       Заманчивая херня, однозначно.       И когда-нибудь он обязательно схлестнет между собой двух гриффиндорцов, как-то велит долг и прожжённая натура слизеринца.       Но, пожалуй, не сегодня.       — Давай начистоту, Поттер, — в конце концов, отбросив даже малейшее веселье, резюмировал Малфой. — Ты не хуже меня понимаешь, что единственный способ не дать скинуть Кингсли — убрать другую фигуру с шахматной доски. Не менее громкую и весомую. В случае нашего провала Тонкс публично сложит с себя полномочия, и ты займешь ее место.       Глава отдела на этом месте хмыкнул, но спорить не стал. И Малфой продолжил:       — Ты продержишься дольше. Но даже вся твоя слава гребанного Избранного не поможет, если станешь ляпать один косяк за другим. И убийство Уизли, как и нанесение ему тяжких телесных, в список добрых дел априори не входит.       — Предлагаешь сверкать репутацией, пока ты делаешь за меня грязную работу?       — Пользуйся, пока я добрый, — лениво ухмыляясь, разрешил блондин, отталкиваясь от входной двери. — Если Грейнджер запретила мне воткнуть рыжего еблом в пол, это не значит, что я не смогу испортить ему жизнь.       — Даже не знаю, что меня шокирует больше, — задумчиво протянул Поттер. — Щедрый урок политологии или послушный Малфой.       — Не имеет сути, что именно мне запрещают, — многозначительно улыбнулся наследник старинного рода. — А кто. Не обольщайся, Поттер. У тебя командовать мной не выйдет.