Часть 29

             А по возвращению в кабинет… Блять.       — БДСМ-вечеринка все-таки была запланирована? — едва прикрыв за собой дверь, складывая руки на груди, спросил Малфой, иронично вскидывая бровь. Склонил голову набок, еще раз окинул взглядом развернувшуюся перед ним сцену, и задумчиво протянул. — И приглашения я не получил. Грейнджер, я начинаю ревновать.       На что ведьма только фыркнула, сдула с носа выбившуюся из хвоста прядку волос, и с двойным принялась душить Забини, сидя на нем верхом.       Стоило ли говорить, насколько занимательный вид открывался сзади?       Пожалуй, стоит всё же вернуться к Поттеру и вкатить требование к обязательному ношению этих блядских кожаных штанов. И плевать, что работа благополучно встанет…       И не только работа.       — Не волнуйся, Малфой. Сейчас я его прикончу, и ревновать будет не к кому.       Охренеть. Даже подвергать его слова сомнениям не стала.       Пока он был в кабинете так называемого начальника, мир успел окончательно ебануться?       — Не губи во цвете лет, — сипло прошипел Забини, вяло дрыгая пятками в тяжелых аврорских ботинках по полу. — Не хочу, чтобы наш маньяк измывался над моей прекрасной могилой!       — Детский сад, — привычно возведя глаза к потолку, Малфой все же заставил оторваться от созерцания это шедевральной, во всех смыслах, зад… ведьмы, конечно же. И прошел в кабинет, на ходу бросив. — Грейнджер, брось бяку. Он нам еще когда-нибудь понадобиться.       — Свежо предание, — буркнула гриффиндорка. Однако ж всё-таки решила сменить гнев на милость, и с неплохой грацией скатилась с несчастного маго-психолога, бросив напоследок. — Но еще одно такое предложение, и роль маньяка на себя возьму я.       Малфой хмыкнул, впрочем, без тени лести:       — Если бы ты решила податься в маньяки, Грейнджер, весь аврорат Британии пришлось бы распустить за профнепригодность.       На что возмутился уже Забини я, усевшись посреди ковра, как ни в чем не бывало:       — Эй! Ты думаешь, я бы не смог ее вычислить?       Но Грейнджер, не купившись на комплименты, только хмыкнула, принимаясь собирать разбросанные вокруг них листы пергамента, исписанные вдоль и поперек:       — Не льсти, Малфой. Мы этого-то ублюдка поймать не можем, не говоря уже о многих других нераскрытых преступлениях. Более того, время на исходе, а мы даже речь дописать не успеваем… И нет, Блейз, посылать Скиттер, маньяка, и все магическое сообщество, как ты предложил и куда ты предложил, мы тоже советовать министру не станем!       На что Малфой лишь ухмыльнулся, продолжая методично перерывать содержимое ящиков ее письменного стола. Искомая папка обнаружилась в нижнем. И это была не просто папка в потрепанном кожаном переплете. Это, мать его, полноценный талмуд, способный проломить если не пол, так столешницу точно. Ну, или голову того, кто годами тупо и методично собирал в нее всю имеющуюся информацию.       Скорее всего, потому папка и хранилась где-то пониже, а не на верхних полках книжных стеллажей.       — А зря, — заметил он мимоходом, опускаясь в ее рабочее кресло, небрежно грохая кладезь информации на стол. — Ход расследования кроме авроров в реальности никого ебать не должен.       Забини победоносно ухмыльнулся.       — И ты туда же, — едва вздохнув, ведьма поднялась, прижимая к груди кипу пергаментов, чем до жути напомнила ему саму себя в школьные годы. Разве что тогда она не пихала от души Забини в сторону двери, с разочарованным. — Идем. Время на исходе.       Малфой едва проводил ее взглядом. Можно бесконечно смотреть на три вещи: огонь, воду, и охренительную фигуру Грейнджер. Но как бы ни хотелось послать служебный долг и всё остальное, работу нужно выполнять. Хотя бы потому, что в случае свершения нависшего над ними пиздеца, разгребать его последствия в авральном режиме придется им же: уже не гриффиндорской, а не святой, мать его троице «Поттер-Грейнджер-Малфой».       Ну, и бонусом Забини.       И хотелось бы послать всех сразу по известному адресу… Но откровенно, для себя: сможет ли он оставить Грейнджер в центре очередного адского котла?       Блять, даже не спрашивать не стоит — вопрос явно из разряда наличия у Поттера совести.       У нового Поттера, разумеется. В отличие от закомплексованного школьного очкарика, у нынешнего потенциального главы аврората все мирские и благодушные загоны отсутствовали, по ходу, как данность.       Что, естественно, не могло не радовать.       И Малфой, рискуя нарваться на неприятности, для начала направил журавлика с запиской в кабинет пока еще действующей главы аврората. Ответ себя ждать не заставил — и минуты не прошло, как в дверь кабинета поскреблась пунцовая от стыда Патил, робко протягивая туго скрученный свиток пергамента. Куда именно секретаря Поттера послала потревоженная по пустяку Тонкс, он выяснять не собирался и, скинув китель на подлокотник, основательно взялся за работу.       Профессиональное чутье кузины не подвело: она затребовала и получила от директора Хогвартса не только полноценный список учеников Гриффиндора и Слизерина за первый курс, но и за последний. Как раз то, что нужно.       Искать изначальные, те, что лежали, подшитые в дело, Малфой не стал, чтобы тупо не терять время.       Несколько взмахов волшебной палочки, и огромная пробковая доска в кабинете превратилась в меловую. Следом на нее легли ровными столбцами фамилии из первого списка, и Малфой принялся сверяться со вторым. Его интересовали исключительно те, что упоминались в обоих, остальные безжалостно вычеркивались. Затем из папки был извлечен следующий свиток с перечислением погибших учеников. И снова змеиный и львиный факультеты, остальные его мало интересовали.       Столбцы уменьшались, фамилии вычеркивались, но к пониманию он даже не приблизился.       Последним, что он успел сделать до того, как часы на каминной полке пробили без четверти полдень, и открылась входная дверь, это вычеркнуть имя Гойла и вписать Джиневру Уизли.       — Ни хреново так разошелся, — оглядев результат, присвистнул стоящий на пороге Забини, с ходу понявший, что к чему. — А Поттера не вычеркнул по старой дружбе?       — Постоянная бдительность, Блейз, — убирая палочку в наплечную кобуру, хмыкнул Драко. — Я бы и Грейнджер сюда вписал, если б не находился у нее дома в момент смерти Аберфорта.       — А когда я в прошлый раз цитировал Грюма, ты меня нахрен послал, — притворно обиделся мулат. — Ладно, разберемся в твоей писанине потом. Идем, пока там журналисты двери не вынесли.       — Грейнджер где? — только и спросил Малфой, сдергивая с подлокотника китель.       — Дает последние наставления министру, — откровенно поморщился психолог, левитируя собственный блокнот на край письменного стола. — Но что-то мне подсказывает, игра свеч не стоит.       — Сомневаешься в Кингсли?       — В ситуации вообще, — развел руками Забини. — Кингсли умеет красиво трепаться на публику. Но еще никогда эту публику так долго и упорно не настраивали против него.       — Кто идет на подстраховку? — блондин направился на выход, одеваясь на ходу. И даже не удивился, лицезрев абсолютно пустующий первый отдел. Не иначе как все авроры направились вниз, в атриум, если не для защиты министра, так хотя бы, чтоб послушать его вдохновенный треп.       — Меня исключили из группы, чтобы не было обвинений в психологическом давлении, — заложив руки за спину. — Кудряшка не пойдет по той же причине. Стоит только ей показаться рядом с министром, все сразу заговорят о том, что дело дрянь. Какой легендой не прикрывайся, все всё равно в курсе — личное участие Гермионы Грейнджер означает тотальный пиздец. Ну, или что-то около того. А таких случаев, поверь мне, было мало.       — Участие умнейшей ведьмы столетия не может не намекать на всю дермовость ситуации, — понимающе хмыкнул Малфой. — Кто еще?       — Идет Тонкс, как глава арората, Поттер, как символ неизменной победы над злом, и… Уизли.       — А он на какой хрен? — блондин остановился у поворота в тупиковый коридор, ведущий к единственному работающему на этаже камину.       — Ну, как намек, что всё пиздец, но еще не настолько? — с робкой улыбкой предположил Забини. После чего огреб убийственный взгляд Малфоя и вынужден был признаться со вздохом, почесывая затылок кончиком обычной маггловской ручки. — Ладно, это краткая выжимка из того, что Кудряшка пыталась объяснить мне напоследок. Ну, аккурат перед ее вопиюще-жестокой попыткой оставить без дыхания мое прекрасное тело в ответ на мое предложение тупо послать всех по известному маршруту. Честно, даже меня ее логика иногда ставит в тупик. То ли она действительно умнейшая ведьма столетия, то ли моим профессиональным навыкам за типичной женской логикой просто не успеть…       А вот до Малфоя, кажется, дошло.       И хмыкнул он уже куда спокойнее, доставая с каминной полки горсть летучего пороха:       — Мы о Грейнджер говорим, Блейз. Второй вариант мог бы даже не рассматривать.       Забини без приглашения шагнул в камин, не забыв, однако, с хитрецой истинного слизеринца глянуть на Малфоя:       — Дружище, я слышу в твоем голосе лесть, или ты доверяешь Кудряшке априори?       Нет, блять. Он, спустя столько лет находится во внезапной власти влюбленных розовых соплей. Похоже?       Сегодня, похоже, свет клином сошелся. Иначе с хера ли бы окружающих именно сегодня прибило острым желанием выяснить всю подоплеку их с Грейнджер тандема?       — Не тупи, Блейз, — ухмыльнулся Малфой. — Я десять лет назад ей свою жизнь доверил. С чего бы мне менять решение сейчас, даже если учесть, что на репутацию министра как такового, да и всего британского министерства мне до сих пор тупо насрать?       Сказать, что Забини охренел от такой прямолинейности, значит, тупо промолчать. Его, похоже, слегка перекосило, вместе с пресловуто-охуевше-восхищенным:       — Ну, ты…       Но на этом мулат и ограничился, но довольно вынужденно — Драко с усмешкой швырнул под ноги летучий порох, и вспыхнувшее зеленое пламя утянуло их в перемещение.       А после уже стало не до допросов на личные темы, да и на хоть какие-то вообще — в просторном холле министерства царил аврал. Разномастные представители магического сообщества рвались внутрь, в бальный зал, выбранный для пресс-конференции, как самое большое помещение Министерства. И, как казалось ранее — самое защищенное.       Ага, блять, уржаться можно.       И с защищённости, и с планов самого Министерства.       Какие там запланированные места, рассадка и порядок ведения пресс-конференции? Стульев, выделенных для журналистов, не просто не хватало — за стройными рядами уже собралась обширная толпа всех мастей и уровней матерости, от писак бульварной прессы и студенческих газет, до пресловутой Скиттер из «пророка» и главного редактора «Ведьминого досуга». Несколько именитых писателей, городские сплетники, важные меценаты, да и обычных магов столько, что плюнуть некуда.       Вызванные в свой выходной день авроры едва справлялись, пытаясь утолкать простых зевак и сильных мира сего в хоть какое-то подобие порядка. На миг Драко показалось, что среди приглашенных и не очень гостей мелькнула светловолосая макушка Люциуса с первыми залысинами на висках, но аврор быстро откинул все мысли об этом.       Пришел — хер бы с ним. Нет — еще лучше.       Вторая бесячая фигура малфоевской жизни — Уизел — уже уселся с мрачной рожей за тем же столом на лестнице, где еще вчера министр толкал праздничную речь. Там же сидела непосредственная начальница, успевшая промыть ему спинной мозг с направлением чуть ниже поясницы. Увы, по ее же недавней цитате за авторством Поттера — только с вазелином, хотя изначально стоило сразу брать паяльник.       Похоже, у русских это в принципе универсальное средство от любой болтливости. Или для нее?       Черт, надо будет уточнить у Грейнджер.       Сама гриффиндорка, кстати, нашлась вопреки Забини, решившего подкинуть внезапную подлянку молчанием и загадочной рожей: чуть сбоку от лестницы и выше нее, на небольшой арочной нише, скрытой от посторонних глаз с двух сторон сложным заклинанием. Настолько сложным, что даже Малфой едва не промахнулся с поисками. Помог, как ни странно, легкий, едва уловимый флер его собственных (или уже её?) духов, тонко пробивающийся сквозь пелену магического барьера.       Охрененно, что ни говори.       То ли они мыслят одинаково и по умолчанию выбирают оптимальное место для наблюдения за предстоящим блядским цирком, то ли он реально, как хищник, начинает чуять ее присутствие вне зависимости от обстоятельств.       В принципе, и то и другое его устраивает.       Жаль только, что на его появление ведьма, внимательно наблюдающая за копошением внизу, мало обратила внимания. Прислонившись спиной к холодной каменной стене, сложив руки на груди, она сосредоточенно наблюдала за суетой внизу.       Неподвижная, стойкая, напряженная, как бронзовая гитарная струна, затянутая в черную драконовую кожу… Шикарная.       Блять, почему он не рассмотрел этого раньше?       Хотя тогда, в школе, едва ли в косматой зубрилке, в свитере, юбке и нелепых гольфах можно было распознать будущее совершенство.       Жаль, а надо было.       И всё, же, как показалось Малфою сейчас, ее плечи, ранее напряженные, заметно расслабились, когда он неслышно встал рядом, опираясь ладонью на стенку аккурат над ее головой.       Едва уловимые для посторонних изменения, и настолько фееричный подзаряд для его самолюбия.       — Три, — заметив, что активная стадия толпы перешла в более спокойную, аврор негромко усмехнулся. — Два…       — Один, — уверенно закончила за него Грейнджер.       И в то же время, до того, как зрители, жаждущие крови, уже сели, но еще не накрутили себя ожиданием, без лишней спешки и суеты, в боковом проходе от лестницы объявился сначала сам Министр Всеобщей Магии. А уже затем Поттер, явно с помощью заклинаний Патил придавший собственной роже хоть какой-то относительно приемлемый внешний вид.       И они оба спокойно заняли свои места за длинным столом: министр с левого края, Поттер с правого, между Тонкс и Уизли.       — Вы провидцы, что ли? — озадаченно почесал бровь Забини, усевшийся прямо на пол, свесив ноги с края ниши, забив болт на факт, что с той стороны для неподготовленных зрителей посреди пустой стены будут висеть черные аврорские ботинки.       Впрочем, кому вообще придет в голову в такой эпичный момент пялиться по сторонам?       — Браво, Грейнджер, — не обратив на него внимания, не удержался Малфой. — Ты их выдрессировала практически до идеала.       — Практически? — только и вскинула бровь ведьма, не отрывая, впрочем, взгляда от импровизированной, но не лишенной тотальной театральности сцены. Куда ж без этого?       Весь мир театр, так или иначе. Даже если до опизденения хочется верить во что-то иное, а реальность херачит тебя головой о жестокость бытия.       — Поттер не пошел первым как верный пес разнюхивать обстановку, — лениво пояснил Малфой, пока Кингсли внизу начал праздник словоблудия привычным ухо «приветствую уважаемое магическое сообщество». — Вышли так, словно недавно за кулисами они болтали на досуге о рядовых рабочих моментах. Присутствие Тонкс, как главы аврората, заверяет о тотальном контроле над делом, наличие Мальчика-Который-Выжил вселяет в людей надежду на лучший исход. И, хотя Уизела лично я подвесил бы на заднем плане, как безвкусный декор, его участие дает понять людям, что ситуация серьезна… Но не критична, раз там нет тебя. Угадал?       На его удивление, Грейнджер с легким удивлением фыркнула:       — Туше. Даже Блейз до конца раскладку не допер.       Уколотый Забини недовольно запыхтел в ответ, но от комментариев, на удивление, воздержался, извлекая на свет родимый блокнот в черной обложке.       Малфой невольно хмыкнул:       — И почему это похоже на цитату от Лили?       Ведьма откровенно закатила глаза:       — Я тебя умоляю — ее сленг, как соплохвосты на уроках Хагрида. И избавиться не получится, и забыть при всём желании — тоже… Всё, тихо. Сейчас начнется самое главное.       Главное?       Ах, да, первая часть Марлезонского балета.       Скучно, пресно и предсказуемо. Настолько, что Малфоя вскоре потянуло курить со страшной силой. Особенно на вопросах из разряда «когда это началось» и «когда всё это закончится». Набившее оскомину клише, стандартное до тошноты, естественное переживание простых смертных, пересравшихся за сохранность собственной шкуры.       Настолько смешно, что даже нелепо.       Большинство громких заголовков просто вопило о том, что кто-то долбанулся окончательно и начал охоту за участниками второй магической войны, живыми и мертвыми. А подавляющее большинство присутствующих в те времена не то, что не участвовали — они даже в Британию носа не совали.       Ебучий синдром главного героя.       Правда, через полчаса-час дальше дело пошло веселее. С натяжкой, конечно, но повеселее:       — Министр, почему общественность не была оповещена о происходящем? В частности, о факте вандализма на кладбищах?       Кингсли посмотрел на молоденькую ведьму с откровенно отрепетированным, мягким, почти отеческим укором:       — А зачем? Не поймите меня неправильно, мисс… Милз, верно?       — Да, Даяна Милз, журнал «Светские сплетни», — важно подтвердила журналистка, собирая на себя невольные взгляды окружающих. — Разве столь вопиющее безобразие должно остаться не упомянутым? Разве родственники погибших не достойны знать?       — Как раз родственники и были оповещены в первую очередь, мисс Милз, — не дав загнать себя в ловушку, едва качнул головой министр. — Что до остального… Скрывая информацию, министерство в первую очередь соблюдало интересы непосредственных жертв и их ближайшего окружения. Смерть ужасна, акт вандализма ужасен не менее. Но едва ли кому-то после пережитого пришлось бы по вкусу столь пристальное внимание. Армия сов и журналистов сразу после бесчеловечного отношения к останкам некогда близких людей — прямая дорога в Мунго, вам не кажется?       Журналистка, завуалированно обвиненная в отсутствии этики, сочувствия и чувстве такта, вспыхнула, как маков цвет и поспешила опуститься обратно на стул.       — Уел, — довольно фыркнул Забини, уверенно ставя галочку где-то в недрах своего блокнота.       — Она зеленая еще, — несогласно покачала головой Грейнджер, пока кто-то из прессы внизу интересовался, оказало ли министерство хоть какую-то помощь пострадавшим, и за чей счет было проведено восстановление памятников и могил.       Тупейший из вопросов, честно.       Особенно если учесть, что на большинстве могил авроры собственноручно наводили порядок, без требований премий и прочей херни.       — Верно, — задумчиво протянул Малфой, пока Кингсли честно уверял присутствующих в оказании всей возможной и невозможной помощи, моральной, материальной и физической. — Не празднуй победу раньше времени, Блейз. Впереди еще показательные выступления Скиттер.       Но самая заслуженная глава серпентария, сидя в самом первом ряду, до сих пор молчала, разглядывая представителей власти и закона с насмешливо-язвительным прищуром поверх очков. И даже ядовито-зеленое прытко пишущее перо в ее руках не колыхалось… Разве что алая туфелька на остром каблуке отбивала незатейливый ритм вечной жажды грязных сплетен.       — Она что-то задумала, — мрачно подтвердила Грейнджер, мимоходом забирая у Малфоя сигарету, которую тот только что собирался подкурить. — Но что?       — А не пофиг? — насмешливо спросил Забини, болтая ногами в воздухе. — Будет сильно доставать, посадишь ее обратно в банку, и всего делов.       Охренительно. Грейнджер смутилась, или Малфою это показалось?       — Расскажешь? — наклоняясь к ее уху, заинтересованно шепнул он.       — Лучше кури, — возвращая ему сигарету, мрачно вздохнула ведьма.       Тем временем слово взял очередной плюгавый маг в возрасте: то ли писатель, то ли хрен его знает кто, откровенно побитый жизнью, как и его полосатый костюм — молью:       — Министр! В свете последних событий, может ли общественность трактовать произошедшее на балу, как неспособность аврората обеспечить магического сообщества?       Тонкс едва заметно хмыкнула. Но едва ли кто-то, кроме Малфоя, ухитрился это разглядеть за «вежливым», почти дежурным оскалом. Впрочем, чтобы не заметить ее лицо с краткими, но матерными субтитрами, нужно быть воистину слепым.       Дай волю главе аврората сейчас, и все присутствующие уже давно бы пошли по такому пеше-эротическому маршруту, который и не снился Забини в его недавних предложениях.       — От чего же? — вскинул брови Поттер. — От лица аврората могу заявить, что мы делаем всё, что в наших силах, дабы обеспечить гражданам магического сообщества полную безопасность.       — При всём уважении, мистер Поттер, — едва стушевавшись, крякнул всё тот же плюгавый мужичонка. О, ну конечно! Грубить главному герою войны прилюдно как-то не комильфо. — Едва ли самоубийство на празднике получится трактовать как прекрасно выполненную работу блюстителей закона. И сколько угодно можно уповать на то, что покойный мистер Гойл представлял опасность лишь для себя… Он публично признался в убийстве, мистер Поттер. Он мог быть опасен и для других.       — Я понимаю, к чему вы клоните, — хмыкнул Мальчик-Которого-Хрен-Притянешь-За-Язык. — Случай действительно прискорбный. Могу заверить, что аврорат выполнил свою работу по обеспечению безопасности на массовом мероприятии согласно протоколу. Однако, мы не боги, чтобы предусмотреть всё.       — То есть, вы хотите признать, мистер Поттер, что вы бесполезны? — не удержалась Скиттер от шпильки, пока зал озадаченно шептался, пытаясь уложить в голове услышанное.       — Я хочу сказать, мисс Скиттер, — ядовито усмехнулся Поттер ей в лицо, откровенно не тушуясь перед вспышками колдокамер. — Что свести любой риск до минимума в магическом сообществе в местах массового скопления людей возможно лишь в одном случае: полностью изъять волшебные палочки на входе. Вы на это согласитесь?       Зал возмущенно зашумел.       — Это абсурд, мистер Поттер, — фыркнула ведьма, громко цокнув каблуком.       — Это реальность, мисс Скиттер, — ухмыльнулся аврор, откидываясь на спинку стула. — Но даже так никто не даст никаких гарантий абсолютной безопасности. Всегда остается шанс, что кто-нибудь сможет… скажем, в ответ на запрет интервью на балу выколоть глаз Министру Прытко Пишущим пером, например.       По помещению понеслись смешки.       — А на что тогда нам авроры? — не сдержавшись, выкрикнул кто-то из зала.       — Чтобы вешать на нас всех собак, очевидно, — возведя глаза к потолку, в полголоса протянул Малфой.       За что, естественно, чуть не огреб острым локтем в бок, но вовремя успел увернуться. Чтобы затем, недолго думая, заложить так и не подкуренную сигарету за ухо, и собственническим жестом притянуть Грейнджер к себе поближе, не без удовольствия утыкаясь носом в роскошный кудрявый хвост каштановых волос.       К чести ведьмы, та попыталась сопротивляться. Недолго, конечно, и даже весьма неохотно. И сдалась не быстро, шипя украдкой и пытаясь отцепить его пальцы от своей талии, не привлекая внимания Забини.       Последнему, кстати, было сугубо похер на их личную возню, его больше занимал личный людской зоопарк внизу и их поведенческие мотивы.       Ну или как он их там называет?       — Драко, что ты делаешь? — в конце концов, отринув надежды на свободу, устало вздохнула она.       — Как и в особняке Гойлов, Грейнджер, — едва слышно ухмыльнулся он. — Меняю местное зловоние на умопомрачительный аромат твоих духов. От их лицемерия блевать тянет сильнее, чем от трупного запаха.       Удивительно, но гриффиндорка в кой-то веки не нашлась, что возразить.       А вот Поттер внизу как раз откалывал очередной номер по унижению давно его бесившей акулы пера:       — Я могу по памяти зачитать вам аврорскую присягу, мисс Скиттер. Или перечислить должностные инструкции аврората. Однако не вижу смысла. В вашем представлении аврорат должен заниматься личной охраной всех и каждого лично и круглосуточно. И, пусть с сугубо практической точки зрения это невыполнимо, учитывая численность работников аврората и магического населения, насущный вопрос состоит в ином. Согласны ли вы, мисс, как все остальные, чтобы день и ночь, за каждым вашим взглядом, словом и жестом следил собственный аврор? Сохранность вашей жизни в таком случае, безусловно, будет под контролем. Но и всё остальное — тоже.       Кажется, лицо Скиттер слегка перекосило.       Впрочем, не ее одну.       — А ему палец в рот не клади, — довольно усмехнулся Малфой, впервые на своей памяти испытывая что-то вроде блядской гордости за гребанного Золотого мальчика.       Заверни он такое на интервью на четвертом курсе, и Кубок огня прошел бы гораздо веселее.       — Вмешательство в личную жизнь недопустимо, мистер Поттер! — несогласно выкрикнул кто-то из зала.       — Так а я о чем? — а иронии в голосе начальника первого отдела хоть жопой жуй. — Магическое общество уважает свои права: на таинство переписки, свободы передвижения, на личную жизнь и многое другое. Увы, но без нарушения этих прав, обеспечить тотальную безопасность аврорат не в силах.       Скиттер громко фыркнула:       — Мистер Поттер, это похоже не шантаж.       — Едва ли, — тонко улыбнулся бывший очкарик. — Это суровая правда жизни. Как уже говорись, мы не боги, мисс Скиттер. Если уважаемое общество требует полную безопасность, придется чем-то жертвовать. Если нет… придется смириться с суровой действительностью. Мы делаем всё, что в наших силах. Но выше головы без метлы не прыгнуть.       Неуважаемое лично Малфоем обществом откровенно призадумалось.       — Туше, — хмыкнул он.       — Перегнул, — несогласно качнула головой Грейнджер.       Забини же с самой торжествующей рожей впендюрил еще одну галочку в свой список.       — К тому же, — обведя взглядом публику, решил добить потенциальный глава аврората. — Разве раньше аврорат не соответствовал высоким ожиданиям общественности? Преступления совершались и раскрывались, преступники были пойманы и наказаны. Мы работали и продолжаем работать, не привлекая внимания, но всегда действенно. Десять лет мы наводили порядок после войны и охраняли хрупкий мир, и собираемся продолжать делать это как и прежде, без фанфар, фейерверков и громких заявлений на первой полосе «Ежедневного пророка».       — То есть, вы хотите сказать, ничего страшного не произошло? — фыркнули откуда-то из задних рядов.       — Не подменяйте понятия, — не выдержав, вмешалась Тонкс, и Грейнджер в руках Малфоя едва заметно напряглась. Впрочем, и сам он ничего благодушного и ласкового от главы аврората не ждал.       Ибо уж если кто решится в открытую всех послать, так это будет она. И будет в своем праве, если честно.       Но это уже совсем другая история.       До сей поры, нужно признать, всё прошло довольно мягко. Малфой честно ожидал массовую панику в стадии легкого пиздеца, но пока картина вполне укладывалась в рамки легкого общественного мандража, не больше. Впрочем, учитывая суровую подготовку министра и иже с ними, не он один.       Интересно даже, с хрена ли такой щедрый подарок судьбы?       И… какова будет расплата?       — Министерство хочет сказать, — поспешно вмешался Кингсли. — Что ситуация, без сомнения, ужасна. Но мы смеем заверить общественность, что она находится под нашим полным контролем.       — В таком случае, почему министерство сразу не дало комментарий по убийствам участников войны?       И тут, к вящей неожиданности, заговорил забытый всеми Уизли:       — В интересах следствия мы не можем разглашать никакие подробности. По окончанию дела аврорат предоставит необходимую информацию.       Малфой изумленно вскинул брови:       — Выступление краснозадой макаки входило в цирковую программу?       Забини откровенно напрягся, почесав бровь:       — Нет. И, не приведи Салазар он щас ляпнет какую-нибудь херню…       И нет, Уизел не ляпнул. Но зато стойку предсказуемо взяла Скиттер, цокнув обоими каблуками сразу, хищно подаваясь вперед:       — Мистер Уизли, тайна следствия нам смертным понятна. Однако ж некоторые подробности могут быть и озвучены без вреда для вашей… нелегкой работы.       — Например? — хмуро вопросил Вислый, в упор не замечая, как нервно дергается глаз сидящей неподалеку Тонкс.       — Например, с чем связан перевод вашего давнего визави из французского аврората в британский? Если всё так хорошо, как пытается нас уверить многоуважаемый министр, от чего был осуществлен запрос на специалиста по темной магии? Личность Мистера Малфоя-младшего случайность в этой истории, или дело связанно непосредственно с ним и его прошлым?       Грейнджер в его руках заледенела окончательно.       А вот сам Малфой глубоко вздохнул… пробежался пальцами по хрупким запястьям стоящей перед ним ведьмы, едва коснулся серебряного дракона на браслете, медленно провел носом вдоль тыльной стороны шеи Грейнджер, и выдохнул уже куда спокойнее.       Его личная аллергия на редактора «Пророка» и потенциальный невроз с бешенством явно не стоят тех жертв, которые недавно пыталась принести Грейнджер, мужественно играя в молчанку и принимая решение переться на бал в одиночку.       Седативное. Личное седативное.       И шли бы все они подальше, куда-нибудь в Запретный лес к кентаврам в одно место.       Не смогут найти — пусть у Амбридж спросят дорогу.       А лично Скиттер с ее долбануто-предсказуемыми вопросами и вовсе может пойти исключительно сразу нахер. И если она до сих пор не нашла подходящий, который заткнет ее неугомонный фонтан шизанутного любопытства, он, так уж и быть, по старой памяти спросит у Поттера новый адресок лохматого лесничего.       — Драко?       Аврор почувствовал, как его рук неуверенно коснулись узкие ладошки в перчатках из драконьей кожи.       — Плевать, — ухмыльнулся он, аккуратно пристраивая подбородок на ее плече. — Пускай оба пиздят, что хотят.       — Кудряшка, ты знала, что так будет, — почесал бровь Забини, едва взглянув на них, пока Узел на сцене с отвращением цедил что-то об «интересах и тайнах следствия». Без соответственного энтузиазма, конечно же.       — Знать — это одно, — тяжесть в груди Грейнджер фактически ощущал кожей. — Другое…       Не выдержав, Малфой чуть повернул голову так, чтобы коснуться губами уха этой невыносимой ведьмы и негромко, но проникновенно прошептать:       — Грейнджер, если не хочешь, чтобы я оставил засос на твоей милой шейке, угомони, Салазара ради, свои таланты по защите моей репутации и морального состояния.       М-м-м… какая, однако, охренительная прелесть — чувствовать, как от смущения и стыда вспыхивают алой краской кончики ее ушей.       — А личные отношения мистера Малфоя и мисс Грейнджер не мешают следствию?       — Да, то есть нет! — предсказуемо сбился Уизли настроя, вдолбленного нецензурными излияниями Тонкс. — То есть, — он тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. — Личные отношения сотрудников к делу не относятся.       — То есть, — торжествующе огласила Скиттер, явно оседлавшая объезженного фестрала. — Отношения между ними имеют место быть?       Уизел откровенно пошел алыми пятнами, сжимая кулаки под столом. Последнее, конечно, не заметить со стороны, если не знать, куда смотреть. Но в этом долбанутом случае последнему кентавру понятно: рыжий напрягся всем телом так, что его потуги сохранить лицо невозмутимым казались попросту смешными.       Забини с гнусным скрипом пера что-то вычеркнул из списка.       — Мисс Скиттер, — хищно поведя носом, негромко произнесла Тонкс. — Да будет вам известно, международный обмен ведущими специалистами разных областей аврората — обычная практика.       — Да неужели?       Глумление, небрежно замаскированное напускной вежливостью, можно было жрать лопатой. Той самой, что приснопамятный лесничий чистил зимой снег у входа в Хогвартс.       — Не так далее, как на следующей неделе один из наших авроров уезжает во Францию на место мистера Малфоя, — припечатала глава аврората. — А мистер Уизли отбывает в Румынию с дальнейшим прибытием их специалиста. Еще вопросы?       — Уволить рука не поднялась? — понимающе хмыкнул Малфой.       — А то ты не знаешь, как она раздует новость о его увольнении, — невесело отозвалась Грейнджер, к его огромному неудовольствию.       Блять. Ну не переживает же она за этого долбоящера, в самом деле?       — Что-то мне подсказывает, чести жрать лягушек в луковом супе удостоится милашка Монтегю, — ни к кому конкретно не обращаясь, откликнулся Забини.       — Последний, — снова влезла Скиттер, и, естественно, желающих влезть не нашлось: ни со стороны властей, ни от лица журналистов. — Мистер Уизли, позволите?       Ага, хрен бы рыжий открестился.       — Ну? — недовольной коровой промычал аврор.       — Ваше личное мнение о новом преступнике, — выдала вдруг Скиттер, каким-то странным образом нахер забыв о своей любви перетряхивать публично чужое нижнее белье и пропотевшие простыни. — Не кажется ли вам, что впервые за вашу карьеру вам достался противник не по зубам?       А вот это было уже опасно.       — Только ляпни что-нибудь, Уизел… Только ляпни! — Малфой даже не понял, как прошипел это вслух на парселтанге.       Спасибо безносому ублюдку за постоянный треп с Нагайной: блондину хватило пары месяцев, чтобы выучить змеиный язык яснее английского и матерного — на последнем активно общались долбанные немытые егеря, праздно шатающиеся по мэнору, как у себя дома.       А Уизли пока еще честно попытался отнекаться:       — С чего вы это взяли?       — Ну как это? — небрежно стряхнув с плеча атласной мантии несуществующую пылинку, приторно улыбнулась Скиттер. — Наши читатели не дураки, мистер Уизли. Замалчивание фактов, сокрытие новостей, перевод мистера Малфоя и провал главного мероприятия года, вкупе со скандальными романами в аврорате не позволяют делать других выводов. Вам достался опасный действительно умный и опасный противник.       И рыжий не выдержал:       — Абсурд!       — Неужели? Опровергните, мистер Уизли. Иначе, мы уже и не знаем, что думать.       Тонкс скрипела зубами, Кингсли усиленно натягивал улыбку, пока Поттер мрачнел на глазах, а рыжего уже несло во все тяжкие. И хер бы с ним, если б он орал, бил кулаком по столу и плевался во все стороны заверениями.       О, нет.       Этот фееричный долбоклюй откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и с превосходством выдал на публику:       — Это невозможно, мисс Скиттер. Смею заверить общество, что данный преступник ничем не лучше других. Не хитрее, не продуманнее. Он один из всех: громкая пустышка, ничего из себя не представляющая. Он жалок. Ноль. Фикция! Считает, что умнее остальных, а на деле — очередной чокнутый псих, повернутый на войне. Неуловимых для аврората британского министерства не существует, запомните. Рано или поздно, но мы его достанем. Я лично поспособствую тому, что он займет самую отвратительную камеру в Азкабане. Правосудие в этих стенах не пустой звук! Он сядет. А мы будем жить дальше.       В огромном зале повисла удивленная, звенящая тишина.       — Ой, бля… — тихо застонал вслух Забини.       В отличие от всех остальных, он первым осознал всю неотвратимость приближающегося пиздеца.