Зеркало

Прозрачная струя обрывается парой жемчужных капель, и через несколько мгновений гладь воды в чаше успокаивается. Галадриэль отставляет серебряный кувшин и чуть склоняется над Зеркалом, приглашая его показать всё то, что ей придётся увидеть. Что было, что будет, и чему ещё не дано свершиться. Сегодня ей нужно опять ловить ниточки грядущего в Средиземье. Придётся опять смотреть, как всё счастливо разрешается, но и как горит и осыпается пеплом — тоже. Ибо какому будущему суждено сбыться, не знает никто. Но она должна хотя бы знать, о чём предостеречь, от чего оградить, как помочь… В этом её искупление. Так часто Галадриэль повторяла самой себе, что её вины нет во всём, что случилось. Саурон всегда славился хитростью и коварством. Пусть не она — кто-то другой попался бы в его сети и открыл путь к его цели. Но каждый раз эти увещевания оказывались пусты, ведь это всё же оказалась она. Она попалась — и сети чуть не утянули её на дно. Она открыла — нет, не просто открыла — она проторила ему этот путь сама и провела к цели за руку под пение труб. Самая мудрая из всех ныне живущих, она совершила глупость, подобную которой трудно отыскать за всю историю Арды. Галадриэль неотрывно смотрит в тёмную глубину Зеркала, и видит Белое Древо в огне. Она моргает — и вот, Древо уже в цвету. Она видит полчища орков: огромных, с кожей цвета запёкшейся крови. Она никогда не сражались с такими… Она видит высокую фигуру в белом плаще, которую внезапно поглощает ненасытная тьма. Галадриэль вздрагивает. Кто под этим плащом? Она? Видения бегут по водной глади: долгие и подробные, краткие и обрывочные — она должна увидеть их все. И должна дождаться последнего: оно всегда неизменно… Кое-как сбитые вместе брёвна качаются на волнах. Солёная вода время от времени накатывает на её босые ступни. — Галадриэль… — окликает её спутник, кладя руку на плечо. Она вздрагивает и оборачивается. — Ты так долго смотрела вниз, я уж испугался, сейчас упадёшь с края, — поясняет Халбранд с полуулыбкой, попутно увлекая её к центру плота. Она делает пару неуверенных шагов за ним. — Ты испугался за меня? — переспрашивает она, не понимая, что происходит. — Конечно. Не хотелось бы снова нырять за тобой в бездну. Да и вряд ли я вытащу тебя сейчас, когда ты в доспехе, — снова усмешка. В каком доспехе, они же… Она отводит взгляд от его лица: впереди золотится рассвет, пока они стоят на носу нуменорского корабля, мчащегося навстречу восходящему солнцу. — Халбранд… — шепчет она растерянно, пытаясь найти какое-то объяснение. — Идём, ты за всю ночь глаз не сомкнула… Хотя бы присядь. Он подводит её к скамье на палубе и садится рядом. — Халбранд, как мне простить себя? — наконец выдавливает она, упрямо уставившись на свои колени. Доспех почему-то испачкан землёй, травой и чёрной кровью. — Ты так решительно убеждала меня простить себя, а сама не можешь? — вкрадчиво спрашивает он, и она видит, как на колено ложится его ладонь, украшенная ссадинами. Галадриэль поднимает на него вопросительный взгляд — и понимает, что они в лесу. Сидят на поваленном, замшелом стволе, переводя дух после битвы. — Можешь представить, теперь я король Юга, — глухо произносит он, рассеянно глядя прямо перед собой. — Что вообще должен делать король? Мне же нужен дворец? Трон? Королева? Он часто дышит, и между слов то и дело прорываются тихие смешки, словно вместе с ними его покидает боль и мрачная уверенность в дурном исходе. — Галадриэль, — Халбранд вдруг резко поворачивается к ней всем телом, чуть сжав пальцы, всё ещё покоящиеся на её колене. — Послушай, я знаю, это глупо, и ты только посмеёшься, но… Он касается второй рукой её щеки, и меньше всего на свете ей хочется сейчас смеяться. — Халбранд… — едва слышно выдыхает она. Халбранд осторожно ловит её губы, заводя ладонь к затылку. На губах у него песок и, кажется, кровь… Галадриэль устало закрывает глаза и выпрямляется. Она могла бы отвернуться от Зеркала ещё в первый миг, когда увидела в нём свои босые ноги. С этого мгновения всегда было понятно, что покажет ей бесстрастная вода. Но каждый обрывок этого видения — её искупление. Напоминание о том, чему она позволила свершиться.