Глава 2.6

Глава 26

Pov Эвелина Высоцкая Я проснулась внезапно. Не от звука, не от движения — от жара.Не внешнего. От того, что кипело внутри. Я лежала, прижавшись к нему спиной. Его дыхание касалось моего плеча, спокойное, ровное, почти невинное. Одна его рука всё ещё обнимала меня, будто тело на автомате помнило, что я здесь. Что мы — вместе. А внутри у меня всё ломалось. Тихо. Беззвучно. Как лед, покрытый сетью трещин. Воспоминания о ночи били в виски, будто кто-то медленно прокручивал плёнку снова и снова.Как он смотрел на меня, будто я последняя точка отсчёта. Как его губы скользили по моему телу, как его голос шептал на ухо: "Я люблю тебя, чёрт возьми. Слышишь, люблю..." Как мои пальцы царапали его спину, как я сама шептала сквозь всхлипы: "Я не могу без тебя. Я не могу..." Каждое прикосновение этой ночи будто оставило ожог. Страстный, безумный, нестерпимо настоящий. И всё это было красиво. Неправильно. Но красиво. Я тяжело выдохнула, будто воздух стал плотнее. Словно что-то давило на грудь. Если он — наркотик, то я под иглой. Если он — дом, то я та, кто стоит на пороге, с ключом в руке, но не может войти. Я села на кровати медленно, чтобы не разбудить его. Он лежал на спине, полуоткрытые губы, лоб чуть нахмурен, как всегда, когда спит крепко. Его волосы были растрепаны, а подушка всё ещё хранила тепло моих щёк, запах моих волос. Я смотрела на него, и с каждой секундой становилось тяжелее дышать. Почему, когда мы любим — мы так больно раним друг друга? Почему, когда рядом всё, о чём ты мечтала, внутри всё равно пусто от страха? Я встала. Голая. Собиралась долго. Не потому что нужно было — потому что тянула момент. Натянула джинсы — мятой тканью, с коленями, как будто прожитыми в них неделями. Рубашка — та же, в которой мы смеялись в баре. И сверху — его свитер. Серый, с растянутыми рукавами. Он пах им. Пах воспоминаниями, утешением, тем, как он всегда держал меня, когда я плакала. Я сложила свои вещи тихо, будто боялась потревожить даже воздух. Чемодан закрывался с глухим щелчком, будто ставил точку — в письме, которое я не хотела дописывать. Я села на край кровати. Снова. Смотрела на него.Он вздохнул во сне. Глубоко. Словно почувствовал: я ухожу. Мне хотелось лечь обратно. Обнять его. Заснуть рядом. Остаться. Но я знала: если останусь, мы снова будем идти по кругу. Сначала влюблённые, потом — раненые, потом — злые, потом — равнодушные. А потом снова влюблённые. Слишком больной цикл. Слишком дорогой билет. Я встала и подошла к столу. Взяла лист, ручку. И выписала всё, что горело внутри. Записка: Дима. Я проснулась от того, как сильно ты держал меня во сне. Как будто даже без слов хотел сказать: "Останься". И я хочу. Боже, как же я хочу. Но я не могу. Я знаю, как это кончится, если я останусь. Мы снова сломаем друг друга. Не сразу — потом. Через три дня, через месяц, через первую ссору, через твой вылет или мой концерт. Мы умеем красиво начинать — но у нас всегда слишком громкий финал. Я помню всё. Каждую секунду этой ночи. Каждое "я тебя люблю", каждый твой вдох на моей шее, каждую дрожь под кожей. Я не перестала любить. Никогда. Просто больше не хочу умирать от любви. Ты стал самым ярким и самым трудным, что было в моей жизни. Я буду скучать. И помнить. Навсегда. У меня самолёт через три часа. И если я не уйду сейчас — не уйду никогда. Прости. За то, что не смогла остаться. За то, что не смогла забыть. И за то, что всё ещё люблю.

— Эвелина.

Я оставила записку на подушке. Той самой, на которой он спал, прижавшись ко мне. И тихо вышла, не обернувшись. Потому что если бы обернулась — всё бы закончилось по-другому.

***

Аэропорт гудел, как огромный улей. Люди сновали туда-сюда, гремели чемоданами, звенели голосами, звуки объявлений сливались в одну бесцветную стену. Я стояла у выхода на посадку, вцепившись в ремешок рюкзака, будто от этого зависело, удержусь ли я на ногах. Снаружи я выглядела спокойно — уравновешенной, собранной. Девушка, которая делает то, что решила. Но внутри всё горело. Там, за пределами стеклянных стен, оставался человек, которого я любила. Безумно, яростно, по-настоящему.Но которого боялась. Не его самого — нет. А того, какой я рядом с ним. Какими мы бываем вместе, когда всё рушится. Я сдала багаж. Пробила билет. Протянула паспорт. Автоматические движения, словно их делала не я. Шаг. Ещё один. Я уже шла по длинному стеклянному рукаву, ведущему к самолёту, а сердце стучало в висках, будто от боли. Каждый шаг отдавался в груди — будто я всё дальше уходила от кого-то, кто был для меня не просто важен. Кто был глотком кислорода. И вдруг — как гром в ясном небе — голос. Сначала глухой, хриплый, на грани истерики. Потом всё чётче: — You don’t get it! She’s my girlfriend! If she gets on that plane, I’ll never see her again! (Вы не понимаете! Это моя девушка! Если она улетит — я больше её никогда не увижу!) Я остановилась, как будто врезалась в невидимую стену.Тело замерло. Время остановилось. Я повернулась.Не просто обернулась — развернулась всем существом. Это был он. Дима. Он стоял у стойки. Лохматый, в той же вчерашней одежде — мятая рубашка, джинсы, пальто наброшено на плечо кое-как.Глаза горели. Его сдерживали сотрудники службы безопасности. Один держал его за плечо, второй — встал как преграда перед входом в коридор. — Let me go! Just five seconds! I swear! (Отпустите! Мне нужно всего пять секунд, клянусь!) — Sir, you’re not allowed beyond this point! (Сэр, вы не имеете права проходить дальше!) — Я не шучу! Это моя жизнь, вы понимаете?! Моя жизнь уходит туда, в этот самолёт! Он рванулся вперёд. Резко. Почти вырвался. Один из охранников споткнулся, второй среагировал слишком поздно. И вот он уже — на бегу.На взводе. — Эва! — выкрикнул он. — Не уходи! Прошу! Я не двигалась. Не могла. Он подлетел ко мне и, не останавливаясь, схватил за плечи. Руки дрожали. Дыхание сбивалось.Он смотрел на меня так, будто увидел осколок света посреди темноты. — Ты… ты действительно собиралась уйти? — его голос был тише, но внутри него — буря.— Просто исчезнуть? Как будто всё, что у нас было — неважно? Я открыла рот, но не успела вымолвить ни слова. — Ты не дала нам шанса. Просто решила. Без меня.А я с ума схожу. Эва, я не могу без тебя… Я тебя люблю. Боже, как я тебя люблю… И я обняла его. Резко. С отчаянием. Так сильно, будто если отпущу — потеряю навсегда. Его руки обвили меня почти мгновенно. Он вжался в меня всем телом, закрыл собой от мира. Наши дыхания слились. Наши сердца бились в одном ритме. И в этот момент всё, что было болью, — стало спасением. — Я тоже… — выдохнула я в его ворот рубашки. — Я тоже тебя люблю. — Просто… не знала, как нам жить так, чтобы не ранить. — Но если ты — яд, я под ним. Если ты — наркотик, я под иглой. Он крепче прижал меня. — Ты такая дурная, — прошептал он, голос дрожал. — Такая моя… — Боже, я правда думал, что не успею… И тут к нам подбежали сотрудники. Двое — сдержанно, но с тревогой. Один протянул руку: — Sir, you have to leave this area. Immediately. (Сэр, вам нужно немедленно покинуть эту зону.) Второй добавил по-русски, с тяжёлым выдохом: — Вы не можете находиться тут. Нам придётся вас вывести. Или вызвать полицию. Дима резко выпрямился, но не отстранился от меня. — Я уйду, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Только с ней. — Она не сядет в этот самолёт. Потому что мы идём домой. Вместе. Он повернулся ко мне. И я, не колеблясь, кивнула. Сотрудники переглянулись, сделали шаг назад, но уже не вмешивались.

***

Мы разговаривали сутками напролет. Сначала на кухне, потом с кофе в руках у окна, потом снова в комнате. О чём угодно — о том, как он жил в Германии, о его операциях, о том, как я впервые вышла на большую сцену, пока его не было, как справлялась, как злилась на него и скучала одновременно. Мы рассказывали, перебивая, смеялись, плакали, перебирали воспоминания, даже спорили — но это уже был не тот спор. В нём не было разрушения. Только попытка понять. Никто ещё не знал, что мы снова вместе. Ни команда, ни родители ни подписчики, ни кто. И нас это не тревожило. Иногда любовь — это не яркие признания, не идеальные фото, не пафосные поступки. Иногда любовь — это два человека, которые, пройдя через ад, всё ещё хотят быть рядом. Хотят заново. Я смотрела на него, когда он что-то рассказывал, размахивая руками, сбиваясь с мыслей. И в какой-то момент подумала: насколько бы вы ни были сильными, насколько бы вам ни казалось, что всё под контролем —не отпускайте тех, кого любите. Потому что можно выжить. Но жить — можно только с теми, кто возвращает тебе дыхание одним взглядом.