Глава 2.7

Глава 27

Pov Дмитрий Масленников Что бы вы делали, если бы ваш любимый блогер вдруг просто исчез? Не на день, не на неделю — а по-настоящему исчез. Без объяснений. Без сообщений. Без привычного «ребята, я скоро вернусь». Никаких постов, сторис. Никаких шуток, реакций. Только тишина. Сначала, конечно, вы бы посмеялись. Мол, Масленников опять что-то затеял — наверняка выехал в заброшку без Wi-Fi или специально решил создать интригу. Вы бы шутили в комментариях, искали пасхалки в старых видео, собирали догадки в тредах. Но потом смех стал бы звучать всё тише. Он сменился бы тревогой. Кто-то писал бы: «Он перегорел». Кто-то — «Сломался. Ушёл». А кто-то и вовсе говорил: «А вдруг с ним что-то случилось?..» И вот тогда, когда молчание длится уже не дни, а недели, когда в голове начинает щёлкать не любопытство, а страх, когда даже самые близкие начинают отмалчиваться — тебе вдруг становится по-настоящему страшно. И я это понимаю. Потому что всё это — про меня. Меня не было. Девять месяцев. Девять долгих, сложных, перемешанных с болью и надеждой месяцев. Я был в Германии. Проходил реабилитацию. Заново собирал себя после операции, которую когда-то — в восемнадцать — считал ерундой. Тогда я чувствовал себя неуязвимым. Теперь — смертным. И, может быть, это и спасло. Первые месяцы я не мог говорить. Не хотел никого видеть. Я просыпался в больничной палате и не знал, где я и кто я вообще. Со мной на связи были только близкие. Лиза. Артём.Они знали всю правду. Остальные слышали только дежурную фразу: «Дима отдыхает». Команда, подписчики, даже самые давние друзья — никто не знал, что в этот момент я с трудом поднимаюсь с койки, что каждое утро я учусь дышать спокойно, что моё сердце — и в прямом, и в переносном смысле — проходит заново путь к жизни. А потом — она. Эвелина И знаете что? Мы всё-таки нашли путь назад. Про нас знали только двое — Лиза и мои родители. Лиза — потому что оформляла наши билеты, документы. Родители — потому что они видели всё. И знали: Что самной всё хорошо. И вот, когда в груди не только физически, но и по-человечески стало легче, я однажды проснулся, сел за стол, глотнул кофе и сказал: «Я хочу вернуться». Но не просто так. Не в формате «привет, ребята, давно не виделись». Я хотел вернуться громко. Я хотел, чтобы это стало чем-то важным — и для меня, и для тех, кто всё это время ждал. Так вместе с Лизой и Артёмом мы начали готовить "Премию. Новые лица". Формально — проект от СТС. На деле — мой секретный план. Под видом красивой церемонии с блогерами, телеведущими, актёрами и подписчиками мы создавали нечто большее:событие, в котором возвращается не просто Масленников как блогер, а Дима как человек. Мы искали площадку, оформляли каждый метр, подбирали свет, режиссёров, технику. Писали сценарий, искали музыку, согласовывали списки гостей. Мы шли по тонкому льду: никто не должен был догадаться, что за всей этой премией стою я. И знаете, что было финальной точкой в моём решении? Одна вещь, которая так и лежит в тумбе. Эта премия — это не просто шоу. Это — новая глава.

***

Мы прилетели в Москву рано утром — когда город ещё не проснулся, когда небо было серым, а улицы пустыми и прохладными, как будто Москва решила притвориться, что ничего не знает, ничего не ждёт. И это было даже к лучшему. На нас — чёрные капюшоны, маски, очки, шарфы, чуть ли не вторые капюшоны поверх первых. Выглядели мы, как два беглеца из фильмов про заговоры. Но нам было всё равно. Мы не хотели, чтобы кто-то что-то увидел раньше времени. В этом возвращении было что-то личное, почти сакральное — мы несли его внутри, как тайну, которую открываешь не сразу, а только тем, кто по-настоящему поймёт. Нас встретили у служебного выхода. Лиза и Артём. Они ждали нас, почти подпрыгивая на месте, в тех же капюшонах и с кофе в руках, будто тоже прятались от глаз и камер. Я ещё не успел сказать ни слова, как Лиза бросилась обнимать сначала меня, потом Эвелину, потом снова меня — и в голос: — Господи, как же я рада вас видеть, вы даже не представляете как я по вам скучала! Артём, обычно сдержанный, просто подошёл и крепко обнял меня. По-мужски. Молча. Но по силе его рук я понял: он переживал. Он ждал. Он скучал. — Вы вдвоём… — только и сказал он, глядя то на меня, то на Эву. — Это лучшее, что вообще могло случиться. Мы стояли у багажной ленты, пока аэропорт начинал просыпаться, и я впервые за много месяцев почувствовал — «я вернулся» Машина уже ждала у черного входа. Нас проводили через задний коридор, как каких-то инкогнито-гостей на «Оскаре», с охраной, с быстрым шагом, с закрытыми окнами. И это всё выглядело бы комично, если бы не было таким важным. Пока мы ехали, Лиза болтала без остановки — про премию, про тайминг, про то, что всё почти готово, про то, как никто ничего не подозревает и какой восторг будет в зале, когда я наконец выйду. А я сидел, слушал, держал Эву за руку — и просто смотрел на улицы Москвы. Каждое здание, каждый поворот — будто вспоминали меня. И я вспоминал их. — Ты готов? — тихо спросила она, обернувшись ко мне. — Готов, — ответил я, и голос не дрогнул.

***

На подставной премии, которую мы с Лизой готовили как секретную операцию, собралось чуть больше тысячи человек. В зале сидели блогеры, телеведущие, продюсеры, просто зрители и подписчики — каждый из них считал, что это классическая премия "Новые лица", очередная инициатива от СТС. Никто даже не подозревал, что всё это — лишь прикрытие. Масштабная, продуманная до миллиметров мистификация, чтобы я мог выйти на сцену после девяти месяцев тишины и сказать: «Я вернулся». За кулисами я стоял в идеально сидящем чёрном костюме, в белой рубашке, с серьёзным лицом, но внутри всё пульсировало: волнение, предвкушение, страх — всё перемешалось в одну вибрацию. Рядом Лиза командовала операторами, Артём следил за таймингом по планшету, и всё шло по плану. Я наклонился к нему и тихо сказал: — Артём, у меня есть к тебе ещё одна просьба… Он кивнул, не задавая вопросов. Он уже знал: если я просил — значит, это важно. Всё должно было случиться по секундам. На сцене уже стоял Вася — тот самый, с которым когда-то мы снимали “Супер Ниндзя”. Он бодро объявил: — И победителями в номинации стали… Лига! Поздравим ребят! Аплодисменты. Музыка. Ребята из команды Лиги поднимаются на сцену под свет софитов, под камеры, улыбаются, машут руками. Всё — как обычно. И только я один знал, что сейчас «обычно» закончится. — А сейчас, — продолжил Вася, — вручить награду нашим победителям я бы хотел пригласить особенного гостя. — Я надеюсь, это будет тортик, — проговорил Сударь, вызывая смех в зале. — Надеюсь шоколадный тогда, — добавил Стас. Они не подозревали. Они не видели меня почти девять месяцев. И вот — погас свет. В зале воцарилась полутьма. На экранах загорелись тёмные силуэты, звук усилился, и в динамиках прозвучал голос. Соскучились по мне?… Соскучились?.. Соскучились по мне?.. Зал замер. Кто-то ахнул. Кто-то хлопнул себя по лбу. Кто-то просто не поверил. — Мориарти?.. — пробормотал Даник с нервным смешком, озираясь, будто не верил своим ушам. И вот — я вышел. Под свет. Под овации. Под десятки вспышек, воплей, восторженного визга. Прямо на сцену. Яна не выдержала. Она всхлипнула, закрыла рот руками и заплакала — от облегчения, от счастья, от шока. Даник стоял, широко распахнув глаза, Стас хлопал в ладоши, будто не знал, куда деть энергию, Сударь улыбался, Лёша прижал руки к груди, как будто боялся поверить. Я подошёл к каждому. К Егора — крепко обнял, чуть сильнее, чем обычно. К Сударя — он сжал меня в ответ, почти сломал кость, но мне было всё равно. К Яне — она уткнулась мне в плечо и прошептала: — Живой… К Данику — он долго не отпускал. К Стасу — он хлопнул меня по спине, как будто ничего и не было. К Лёше — тот, молча, просто кивнул. И этого было достаточно. Это был момент, когда весь наш путь, вся боль, страхи, сомнения — растворились в аплодисментах, в светах прожекторов, в обнимашках и горле, сжавшемся от волнения. Я встал в самом центре сцены. Зал будто затаил дыхание, а прожекторы выхватывали каждое моё движение, каждую тень на лице. Я чуть выпрямился, провёл ладонями по бокам пиджака, поправляя его, словно подготавливаясь не просто говорить — а открываться. Говорить честно. — Я действительно… — начал я, и голос мой прозвучал чуть хрипло, от напряжения, но уверенно, — …счастлив вернуться. Вернуться в интернет. Вернуться к вам. Многие заулыбались. Кто-то вскрикнул: «Мы скучали!». Я кивнул — как будто хотел сказать: я тоже. — У меня есть, наверное, самое большое желание за последнее время — снова снимать для вас. Снимать так, как будто это первое видео. Как будто всё начинается заново. И знаете… — я улыбнулся и развёл руки в стороны, — …мы это начнём прямо сейчас. В зале — гул удивления. Кто-то не понял, кто-то уже начал хлопать. — Это не премия. Не совсем, — продолжил я, обходя микрофон. — Это съёмка. Реальная, живая, настоящая съёмка моего нового ролика. То, чего вы ждали. То, к чему мы шли все эти месяцы. Я поднял глаза вверх, и в этот момент по экрану позади меня огромные логотипы «СТС», под которыми и шла эта вся мистификация, начали медленно рассыпаться в цифровую пыль. Зал ахнул. Вместо них вспыхнул мой логотип. Тот самый — узнаваемый, острый, как вызов. Он заполнил весь экран. Свет в зале мигнул, музыка усилилась. — Прямо сейчас, — сказал я, сдерживая волнение, — вы увидите первую коллаборацию Димы Масленникова и команды «Импровизация». Под аплодисменты и возгласы ушли со сцены Вася, команда «Лиги», Даник всё ещё хлопал по плечу Сударя, повторяя: «Ты это понял? Это реально Масленников!» А экран начал отсчёт. Музыка стихла. И начался ролик. Экран гаснет. На секунду — тишина. А потом… зал взрывается аплодисментами, свистом, восторженными криками. Кто-то встаёт, хлопая стоя, кто-то — смеётся сквозь слёзы. Но я поднимаю руку — мягко, не властно — просто прошу: «Дайте мне ещё мгновение». Микрофон возвращается в мою ладонь. И в ту же секунду сердце начинает биться сильнее. Глухо, гулко, будто отбивает марш прямо по рёбрам. Как в тот день в клинике, перед тем, как закрылись двери в операционную. Но это не страх. Это другое. Это важность момента, за который я держался месяцами. Я делаю шаг вперёд, смотрю в зал и, даже не повышая голос, говорю: — Подождите. Я бы хотел… остановить всё это буквально на минуту. Потому что, кроме возвращения в интернет, есть ещё одна вещь, которую я должен сделать. Или, точнее… давно хотел. Мгновенно гаснут остатки разговоров. Свет выхватывает меня и только меня, весь зал будто исчезает. Остались я, сцена — и мысль, которую я ношу в себе уже слишком долго. — Эвелина, — произношу я её имя с теплом, с уверенностью, будто в этих трёх слогах лежит весь путь последних девяти месяцев. — Пожалуйста… поднимись на сцену. В толпе начинается движение — люди оборачиваются, ищут. Она поднимается из кресла у выхода, чуть смущённо поправляет рукава серой толстовки, в джинсах, без макияжа, без нарядов. Просто она. Настоящая. Та, ради которой я учился снова дышать. Свет прожектора ловит её, и на секунду я замираю. Всё во мне говорит: вот. Это — мой человек. Она поднимается по ступеням, глаза в глаза, шаг за шагом — и встаёт рядом. Вокруг — тысячи глаз, вспышки, камеры. Но я вижу только её. И ради этой секунды я бы пережил всё ещё раз. Я делаю шаг вперёд и опускаюсь на одно колено. Весь зал замирает, как будто воздух застрял в глотках у всех разом. — Мы с тобой прошли через всё. Мы терялись, находились, молчали, кричали, сбегали… Но знаешь, что я понял? Я не хочу больше терять тебя. Ни на день. Ни на час. Я хочу, чтобы ты была рядом — не как поддержка, не как вдохновение, не как голос, который поёт на репите, а как моя жена. Эвелина… ты выйдешь за меня? И в этот момент — ни звука. Только взгляд. Её взгляд. И слёзы, которые не нужно скрывать. И дрожащая улыбка. Та самая, которую я так любил. — Да… — выдыхает она. — Да, Дима. И я будто вдыхаю впервые за девять месяцев. Я поднимаюсь, достаю ту самую чёрную коробочку. Маленькую, квадратную, хранившуюся в тумбочке все эти месяцы, словно ждала своего часа. Открываю — кольцо. Простое, с гладкой оправой. Без камней, без позолоты — идеальное. Как она. Её пальцы дрожат, когда я беру её руку. Медленно, почти благоговейно, я надеваю кольцо на безымянный палец. Оно садится точно — как будто всё это время знало, к кому должно попасть. — Теперь всё по-настоящему, — тихо говорю я, всё ещё удерживая её ладонь. — И больше — никаких пауз. Она смеётся сквозь слёзы и обнимает меня. Крепко. С отдачей. Не так, как обнимают на публику. А как обнимают тогда, когда нашли своё. Навсегда. В этот момент зал взрывается. Аплодисменты, крики, вспышки. Кто-то скандирует «горько», кто-то рыдает, кто-то стоит, обняв друга, потому что такое не может не тронуть. Мы спустились со сцены. Я всё ещё держал её за руку — не потому что боялся отпустить, а потому что просто не хотел. Наши пальцы сцеплены крепко, как будто только так мы могли доказать себе: да, это происходит. Наконец. На экране начался ролик — свет в зале погас, зрители засмеялись с первых кадров, зазвучала знакомая музыка, и вся толпа как будто погрузилась в другой мир. А мы, тихо, стараясь не привлекать внимания, ушли в гримёрку. Как только дверь за нами закрылась — началось. — Да вы серьёзно?! — влетел Даник, сияя, как новогодняя гирлянда. — Ты вообще в себе, брат? Это что было?! — он поочерёдно обнял и меня, и Эвелину, чуть не сбив нас с ног. — Я думала, у меня сердце остановится! — Яна всхлипывала и смеялась одновременно. — Ты с ума сошёл, Дим! Я безумно за вас рада ребят. Я так и знала, что вы сойдётесь! — и прижалась ко мне так, как обнимают старших братьев после долгой разлуки. — А ты когда успел кольцо купить? — пробормотал Стас, хлопнув меня по плечу. — Мы же всё время думали, что ты там, в Германии, только булки ешь и сериалы смотришь! — Это была самая настоящая киношная сцена, — добавил Лёша, подходя чуть позже. — Не шучу. Я сто раз такое в фильмах видел, но в жизни — никогда. У меня, блин, ладони вспотели. Егор сдержанно улыбался. Он подошёл ближе всех и сказал: — Так, Диман, я жду приглашения на свадьбу, а то импалу реально утоплю. Мы с ним обнялись. Просто так — по-человечески. Гримёрка была полна — смеха, слёз, шепота, хлопков по спине, объятий, шампанского, кто-то даже попытался включить музыку и включил песню Егора Крида "Невеста" . Все что-то говорили, перебивая друг друга. Лиза снимала сторис, Артём уже радостно махал в камеру. В воздухе стояла невероятная смесь облегчения, счастья, эмоций и какой-то теплоты, которую не купишь за деньги. А мы стояли в углу. Я и она. Эвелина, прижавшаяся ко мне плечом, всё ещё с тем самым кольцом на пальце. Я смотрел на неё и понимал: вот оно. Всё, что нужно. Всё, что было потеряно, теперь снова со мной. — Ну что, — прошептал я ей. — Теперь ты никуда не денешься. — Даже не собиралась, — улыбнулась она, уткнувшись мне в шею. Все наперебой кричали, обнимали, смеялись, кто-то уже начинал записывать сторисы, а Даник на полном серьёзе орал: — Невеста ты его невеста, и если честно ему с тобой так повезло!— фальшиво, но от души, перекрывая даже музыку, которая доносилась со сцены. — Даник, ты как всегда… — хохотнул я, хватая его за плечо. — Погоди, дай сделать один звонок, а? — Та ну тебя! — подмигнул он, отпивая из бокала, — Только быстро! Я повернулся к ребятам: — Ребят, давайте на минутку потише, я просто… ну… надо, короче. Егор в это время уже открыл шампанское, Яна визжала от смеха, а Сударь комментировал всё это с выражением «я друг жениха!». Но когда я сказал «звонок родителям», все сразу поняли. — Оу. Всё, молчу, — показал "молния-зип" на губах Лёша. Я достал телефон. Эвелина подошла ближе, встала рядом, всё ещё держа за руку. Мы включили видеозвонок — «Мама и папа». Все замерли, у кого-то даже шипение бокала замедлилось. Один гудок. Второй. — Давай… — прошептала Эва, с лёгким волнением. Экран зажёгся — и вот мама. Наталья Петровна. Лицо настороженное, видно, что ждёт новостей. На заднем фоне — отец, в очках, с кружкой чая и привычным взглядом «что вы там опять придумали». — Дима, сыночек! Как премия, всё прошло? Всё ли хорошо? Я ничего не ответил. Просто наклонил телефон, а Эвелина подняла руку — левую, с кольцом. Пауза. И дальше произошло нечто потрясающее. — ААААААА!!! — закричала мама так, что даже Даник, распевавший в углу «неееевестааа», замолчал и обернулся. — Это ЧТО?! ЭТО ОНО?! ОНО?! — мама махала руками, пыталась переварить происходящее, хлопала в ладоши и, кажется, вот-вот расплачется. — Да вы ЧТО! Господи! Да ВЫ ЧТО!!! Папа просто кивнул, улыбнулся и сказал: — Ну наконец-то. Настоящий мужской поступок. — Я так счастлива… Боже, Эвелина, деточка, ты такая красивая… А кольцо! Кольцо! — мама уже хлопала в ладоши, глядя в экран. — Я вас жду у себя! Всё! Никаких оправданий! Готовлю всё! Не отмажетесь! Даже не пытайтесь! — Наталья Валерьевна, мы очень хотим к вам, — засмеялась Эвелина, сжав мою руку, — честно. — Всё, ты теперь моя девочка, я тебя не отдам! — воскликнула мама и снова всхлипнула. — Димочка, я тебя люблю. Я так счастлива. Так счастлива… Егор, наблюдавший со спины, всерьёз сказал: — Всё, я тоже хочу жениться. Срочно. Где моё кольцо? Даник снова подхватил: — Невеста! Ты его невеста! — уже с рукой на груди, будто давая клятву верности любви. Папа, усмехнувшись, сказал: — Берегите друг друга, дети. Не теряйте. Не отпускайте. Я хотел что-то сказать, но вместо слов просто кивнул. Потому что именно в этот момент всё встало на свои места. После звонка родителям, где Эвелина с улыбкой показала кольцо, а Мама тут же сказала, что «ждёт нас у них в гостях», — мы наконец позволили себе выдохнуть. Вокруг стояли наши — родные, настоящие, те, кто был рядом даже в те моменты, когда молчание длилось месяцами. — Ну всё, теперь точно едем! — воскликнул Даник и хлопнул по плечу Артёма. — Я уже забронировал столик, там всё готово. Только не говорите, что кто-то хочет домой спать! — Я вообще не понял, как ты это всё провернул! — Стас ткнул меня в бок. — Ты как настоящий фокусник. Хоба — и вернулся! Хоба — и кольцо! — И ничего не сказал, — добавил Лёша. — Ни одного намёка! Ты в курсе, как мы переживали? Это лучший момент в моей жизни.