Глава 3.2

Глава 32

Pov Эвелина Высоцкая Я никогда не думала, что на следующий день после венчания я проснусь с таким чувством лёгкости. Вчера было что-то священное, почти неземное — свечи, венцы, иконы, запах ладана, хоровое пение... А сегодня — просто мы. Он и я. Всё та же любовь, но в тишине. Без толпы, без громких речей. Только вспышки камер и дыхание рядом. Мы договорились провести фотосессию в студии, чтобы сохранить эту часть нашей истории — спокойную, стильную, про нас. Девочки помогли мне собраться. На мне было платье — то самое, в пол, как я и хотела. С открытыми плечами, элегантным вырезом и разрезом на бедре. Оно подчёркивало всё нужное, но не кричало. Белоснежное, гладкое, из плотной ткани, с мягкими спущенными рукавами и чуть драпированным лифом. Уши украшали длинные серьги в жемчужном стиле, волосы я собрала в низкий, идеально гладкий пучок, закрыв его белой вуалью — лёгкой, полупрозрачной, будто дуновение воздуха. Макияж был утренним — чистая кожа, мягкие тени, нежный блеск. В руках — букет из белых роз, пионов и зелени. Он… Господи. Когда я его увидела — сердце дрогнуло. Он был в классическом чёрном смокинге, белая рубашка, чёрная бабочка, лакированные туфли. Прическа идеально уложена, лёгкая небритость добавляла брутальности. Но главное — как он смотрел на меня. — Ну здравствуй, жена, — выдохнул он, подходя ближе. — Ещё не по паспорту, — напомнила я с лёгкой улыбкой. — Но уже по сердцу, — его голос стал ниже. — Навсегда. Мы начали с простых снимков — он обнимает меня сзади, я стою у окна, прижав букет к груди. Затем — наши лбы соприкасаются, взгляд в полутени. Был момент, когда я почувствовала: фотографов нет. Есть только он и я. Его рука на моей талии. Моё дыхание на его шее. И всё внутри — по-настоящему. — Ты даже не представляешь, как тебе идёт быть моей, — тихо сказал он, прикасаясь губами к моей щеке. — А ты представляешь, как тяжело не поцеловать тебя сейчас.. Фотограф отдал команду: — Теперь — ближе. Поверните головы. Отлично. Эвелина, чуть улыбнись. Да-да, как только что. Прекрасно! В какой-то момент он наклонился и поцеловал меня в висок. И я почувствовала — я дома. В этом человеке. В этом моменте. Навсегда. — Давай ещё раз через год поженимся, по сути какая разница сколько раз жениться , — выдохнул он. — Только если платье новое, — пошутила я, и мы оба засмеялись. Фотосессия стала не просто частью свадьбы. Она стала нашей историей. Нашим дыханием после клятв. Нашей возможностью быть собой — невестой и женихом, влюблёнными и немного глупыми, но абсолютно счастливыми.

***

Следующий день встретил нас золотистым светом. Солнце неторопливо вставало над Питером, скользя по крыше Зимнего дворца и окрашивая утренний воздух в розово-медовый оттенок. Казалось, сама природа решила благословить этот день. Я проснулась раньше всех, будто сердце само разбудило меня. Оно стучало ровно, но громко — не от страха, а от предвкушения. Это был тот самый день. День, когда мы станем настоящими. Официально. Без "почти", без "в процессе". Муж и жена. Навсегда. Мы с Димой снова были врозь, каждый в своём отеле. И, как бы глупо это ни звучало, мне его уже не хватало. Я скучала по его голосу, по привычке держать его за руку, даже когда ничего не происходит. Но всё было правильно. Всё должно было быть именно так. Меня начали будить ещё до рассвета — лёгким стуком в дверь, тихим шёпотом: — Эв, пора. Сегодня твой день. В комнате царила лёгкая полутьма, только приглушённый свет бра, и я какое-то время просто сидела в постели, укрытая пледом, будто не могла поверить, что это не сон. Платье висело на белой вешалке у окна — молочное, струящееся, с мягкими линиями, открытыми плечами и тем самым роскошным, почти воздушным шлейфом, что волочился за ним, как след от дыхания мечты. Я увидела его когда-то во сне. А потом — в реальности. И поняла: это оно. В комнате пахло духами, мятой и свежей выпечкой — Карина принесла круассаны и сок. — Ты должна что-то поесть, — настаивала она. — Нам не нужны обмороки в Зимнем дворце. Яна хлопотала, а Лиза вернулась из лобби с цветами. Все трое были моими ангелами. Они не давали мне расплакаться. Даже когда я хотела. — Посмотри на себя, — улыбнулась Лиза, держа телефон, но даже не включая камеру. — Я видела невест, но ты... ты самая красивая. Ты — как из обложки журнала. — Ты и правда королева сегодня, — добавила Яна, поправляя мне локон. — Только не забывай, что ты ещё и женщина. Живи каждым мигом. Запоминай. Это ведь только раз. Карина приложила холодный роллер ко лбу и прошептала: — Иди дыши у окна. Посмотри на город. Он сегодня — весь твой. Я встала, подошла к окну и смотрела, как солнце касается шпилей, как внизу оживают улицы. Всё было необычно спокойно, как будто весь мир дал нам фору: "Идите. Это ваш момент". Я смотрела в отражение — и не узнавала себя. Девушка в зеркале была статная, взрослая, красивая. Взгляд уверенный, но тёплый. И в её глазах — любовь. Настоящая, глубокая, искренняя. Та, которую не притворишь. Та, которая приходит однажды и остаётся навсегда. А потом я взяла букет. Белые пионы, розы, немного зелени. Всё просто, сдержанно — но как будто создано для моих рук. Платье скользило по телу как вода. Шлейф шуршал, касаясь пола. Вуаль — лёгкая, как вдох. Я не чувствовала каблуков, не слышала, что говорят девочки — я просто была. В этой точке времени. Счастливая. Настоящая. Я выдохнула. Сегодня я скажу «да» не просто мужчине. Я скажу «да» своей жизни с ним.

***

Машина ехала медленно. Каждая минута тянулась как шелк, растягивалась в вечность, и я ловила себя на том, что просто смотрю в окно — на солнце, пробегающее по крышам, на редкие облака, на лица прохожих, которые не знали, что внутри этой машины бьётся моё сердце так, будто оно впервые родилось. Я сидела в белоснежном платье своей мечты. В том самом, что я пронесла через сны, поиски, примерки и сомнения. Платье было тяжёлым, но лёгким одновременно — с роскошной юбкой, корсетом и глубоким вырезом на спине, прикрытым тонкой фатой. Всё выглядело как в кино. Нет — лучше. Потому что это было по-настоящему. Рядом — Яна, Лиза, Карина. Они поддерживали меня весь путь, поправляли вуаль, перешёптывались, но старались не говорить громко. В машине царила тишина — та самая, предцеремониальная, в которой слышно собственное дыхание. И вдруг я поняла, что с каждой секундой всё ближе к нему. К Диме. К своему будущему. К нашему будущему. Свадьба проходила на открытом воздухе, во внутреннем дворике Зимнего дворца. Всё было оформлено сдержанно, но элегантно: белые стулья, зелень, арка, украшенная живыми цветами — пионами, розами, белым жасмином. Повсюду мягкое освещение, стеклянные бокалы, приглушённый смех, вино и много, очень много счастья. Гостей было около двухсот. Или больше. Мы даже сами не знали точное число — многие прилетели, приехали, пришли. Люди, которых мы любили. Люди, которые любили нас. Но я видела только одно: дорожку. Белую, рассыпанную лепестками. И его — стоящего у арки. Моего. Но до того, как я сделала этот шаг, я ещё раз оглянулась — и посмотрела на того, кто вёл меня к алтарю. Отец Димы. Я долго не могла решиться, кто это будет. Мой родной отец не мог сделать.. а отчима… не хотела. Он никогда не был мне по-настоящему близок. И когда Димин отец сам подошёл ко мне в день венчания и тихо сказал: — Если тебе будет легче, я рядом, — я кивнула. А сегодня, когда он подал мне руку, я почувствовала себя не потерянной девочкой, а девушкой, за которой действительно есть поддержка. Мужская, спокойная, уважительная. — Готова? — спросил он. — Да, — выдохнула я, и он слегка сжал мою руку. Мы пошли. Медленно. Музыка зазвучала — не громко, будто эхо сердца. Все встали, головы поворачивались, вспышки камер щёлкали почти неслышно, но я смотрела только вперёд. Только на него. Он ждал. Стоял, чуть опустив подбородок, будто борясь с тем, чтобы не растрогаться. Он выглядел просто… невероятно. В строгом тёмном костюме, белой рубашке, с платком в кармане и взглядом, в котором было всё: волнение, любовь, восторг. Его глаза не отпускали меня, даже когда я ещё не дошла и половины пути. — Береги её, — сказал его отец, передавая мою руку. — Она — лучшее, что может случиться. Дима кивнул. Я чувствовала, как у него дрожат пальцы, когда он взял мою ладонь. — Ты прекрасна, — прошептал он. Я улыбнулась. — Ты тоже, — ответила я. И всё стихло. Остались только мы. И слова, которые скоро прозвучат.

***

Как только мы с Димой встали под арку, я почувствовала, как замерло всё вокруг. Ветер будто затаил дыхание, небо над головой стало особенно высоким, а воздух — плотным и важным. Я сжала его ладонь чуть крепче. Хотелось повернуться и сказать: «Это правда с нами? Мы правда дошли?» — но не пришлось. Он сам уже смотрел на меня с таким взглядом, будто тоже не верил, что это происходит. И в этот почти священный момент — к нам подошёл Егорка. Маленький, деловой, до невозможности серьёзный. В чёрном костюме, белой рубашке, бабочке и солнцезащитных очках, которые чуть сползали с переносицы, но он их ловко поправлял, как взрослый. В руках — кейс. Настоящий. Тот самый, в котором лежали наши кольца. Он остановился прямо перед нами, чуть приподнял подбородок и со всей решимостью, на которую способен только пятилетний мужчина, громко произнёс: — Если бы я был постарше… я бы сам её замуж позвал! Весь зал взорвался от смеха. Кто-то захлопал, кто-то даже всхлипнул от умиления. Я прикрыла лицо рукой, чтобы сдержать слёзы — теперь уже не только свадебные, но и от нежности. Егорка был великолепен. Герой дня. Маленький рыцарь с самым важным заданием. Дима наклонился к нему, обнял, прижал к себе: —Поздно уже, давай топай к родителям гордость семьи. И Егорка с видом исполненного долга вернулся к родителям. А мы остались — только вдвоём. Под аркой. Перед Богом. Перед всеми. В той самой точке, где заканчивается «до» и начинается «навсегда». Ведущий выдержал паузу, глядя на нас с доброй, понимающей улыбкой. — Теперь вы можете произнести друг другу то, что осталось внутри, — сказал он. Я почувствовала, как сердце ударило в груди громче обычного. Я сделала шаг вперёд. Вдохнула. Взглянула в небо — чистое, светлое, летнее. И прошептала: — Сегодня я в свадебном платье своей мечты… Губы дрожали, но голос звучал уверенно. — Я долго не могла представить, каким будет этот день. Но сегодня… я стою здесь перед тобой и понимаю — я не просто выхожу замуж. Я становлюсь собой. Становлюсь женой. Женщиной, которая тебя любит. Не просто любит — с каждым дыханием, каждым взглядом, каждым "доброе утро", каждым "ты дома?" Я посмотрела на него — на любимого, самого родного мужчину. Он держал мою руку так крепко, будто боялся отпустить даже на секунду. — Ты дал мне всё, чтобы быть счастливой. Без обещаний и без условий. Просто потому что ты есть. Я поклялась: — Я буду делать всё, чтобы ты всегда хотел возвращаться домой. К нам. К тому, что мы построим. К теплу, где ты сможешь быть собой. Где-то в зале уже слышались всхлипы. Я держаласьжл последнего, но слёзы потекли. — Сегодня я прошу у Бога дать нам шанс прожить долгую, светлую жизнь… и если она когда-нибудь закончится — я буду искать тебя. В тысяче мирах. В десяти тысячах жизней. Пока снова не найду. И тогда снова полюблю. Я замолчала. Не потому что закончила — потому что больше ничего не нужно было добавлять. Слёзы побежали сами. А он… стоял передо мной с глазами, в которых было всё. Абсолютно всё.

***

Церемония длилась около двух часов. Я не помню, как пролетело время. Мне казалось, что мир замер, оставив нас с ним в центре — под аркой, в солнечном саду, с сердцами, будто светящимися изнутри. Было много слёз, много улыбок, поцелуев в щёку, лёгких прикосновений к руке, к плечу, к щеке. Объятия. Слова, которых мы ждали годами. Всё случилось. Всё сбылось. Когда ведущий объявил завершение официальной части, я выдохнула. Не от усталости — от полноты момента. Потому что теперь всё. Мы — муж и жена. Мы сели в машину. Шлейф платья аккуратно заправили внутрь, я держала букет на коленях, а в голове была тишина. Полная, объёмная. Такая тишина бывает только после чего-то по-настоящему большого. Я повернулась к нему, и он просто поцеловал меня в висок. Всё без слов. Мы знали. А потом был ресторан. Зал — как в кино. Белоснежные цветы. Открытые свечи. Тонкий аромат роз и пиона. Глянцевые поверхности, будто отражающие наше счастье. Мягкий свет, стекающий с потолка, как лунное молоко. На сцене — логотип из наших инициалов. Стены из световых волн. Всё как мы мечтали. Всё — для нас. Ведущим был Паша Воля. С самого начала он не сдерживал шуток — но таких, по-доброму дерзких, искренних. — Я, конечно, всё понимаю, но когда было предложение? А? Когда кольцо? Кто видел? — спрашивал он зал, оглядываясь театрально, пока все аплодировали и смеялись. — Предложение было, Паш. Просто не тебе, — ответил ему Дима с места, и зал снова взорвался. Потом начались поздравления, тосты, объятия с родителями, танцы друзей, слёзы девочек, звон бокалов. Мама тихо вытирала глаза. Папа Димы обнимал меня крепко, по-настоящему, как свою. Всё было настоящим. А потом… началась музыка. Сначала на сцену вышел Егор. Его голос, такой родной и тёплый, заполнил весь зал. Он спел для нас. Для нас. Мы стояли у сцены и смотрели друг на друга. А потом был Баста. Мы знали, что он будет — но когда он запел «Сансару», я почувствовала, как у меня за спиной побежали мурашки. Но кульминацией вечера стал Мот. Когда заиграли первые аккорды «По буквам» — я всё поняла. Дима взял меня за руку и вывел на середину зала. Это был наш первый танец. Медленный. Очень медленный. Почти на месте. Как будто мы не танцевали — а держались друг за друга в моменте, который не хотелось отпускать. Мот пел: «Мы выдержит всё...», и я повторяла про себя: «Мы по маленьким маленьким буквам, собирали одни только слова С Е М Ь Я». Его руки были на моей талии, мои — на его груди, щеке, затылке. И всё исчезло. Остались только мы. Двое. Сердце к сердцу. Движение в унисон. Один мир на двоих.

***

После танца, как только последний аккорд «По буквам» растворился под сводами зала, мы остались на секунду в полной тишине. Казалось, всё вокруг замерло — только наши дыхания, чуть прерывистые, и его ладони, всё ещё на моей талии. Свет падал мягко, как будто боялся спугнуть. И в этой тишине — всплеск аплодисментов. Гости поднялись, кто-то кричал «Горько!», кто-то просто хлопал, смеясь сквозь слёзы. — Это было невероятно, — прошептала Яна, подходя и ловко подкалывая мою фату, чтобы не мешала дальше. Мы сели на свои места, но столы уже не были просто столами — это был живой организм. Всё пело, звенело, звучало. Цветы, свечи, вино — всё будто дышало вместе с нами. За каждым углом кто-то смеялся, кто-то говорил тост, обнимался, снимал видео, делал фото. В — Я, конечно, вёл мероприятия, — говорил Воля, беря в руки микрофон и поворачиваясь к нам, — но тут даже я слегка… влюбился. И в историю, и в эту энергию. А потом, подняв бровь, добавил: — Но всё-таки, когда было предложение? Я не отстану. — Всё будет, Паш, — крикнул кто-то из наших парней. — Главное, что она сказала «да»! Зал взорвался смехом. Потом сцена снова ожила. На сцену вышел Баста. Он был спокоен, сдержан, как всегда. Его голос звучал глухо, пронзительно — он спел «Моя игра», а потом «Без тебя». Я видела, как Дима чуть опустил голову, сжав мою руку. Эти песни многое значили. Там было наше прошлое. И всё, что мы пережили. И вот, когда зал уже будто был насыщен эмоциями до краёв, свет погас — и на сцене появился Крид. — А теперь можно отжечь! — сказал он в микрофон. Зазвучала «Сердцеедка», потом «We Gotta Get Love» — зал сразу подхватил ритм. Началась настоящая вечеринка..

***

Когда настало время выноса торта — всё снова стало чуть сказочным. Огни притушили, на фоне заиграла лёгкая классика, и через открытую арку официанты внесли торт — белый, высокий, в пять ярусов, украшенный живыми розами и тонкой золотой росписью. Он казался произведением искусства. Мы с Димой подошли, взяли вместе нож. Руки дрожали — не от волнения, а от счастья, уже слегка пьяного от всего, что происходило. — Готова? — спросил он меня, глядя в глаза. — С тобой — всегда, — улыбнулась я. И под аплодисменты мы сделали первый надрез.

***

Чуть позже был букет. Я встала в центре зала, сняла фату, закинула волосы назад. — Готовы? — спросила я, обернувшись через плечо. За мной — целая толпа девчонок: Лиза, Яна, Карина, Полина, Арина , Малика, Тома и даже Ульяна. Её Артём забрал потом, он не готов так рано дочь замуж отдавать. Три, два, один… Букет полетел — и приземлился… прямо в руки Яне. — Я??? — воскликнула она, а зал снова разразился смехом и аплодисментами.

Так и прошёл этот день, в номер меня уже нёс Дима на руках.