4.Жизнь в Эшфорде

      [Из Турции в Великобританию. Англия, графство Кент, городок Эшфорд]       Не шутки ради Шарлотта сравнивала Мернептаха с аборигеном. Мысленно. Хотя окажись те в этом шуме (как информационном, так и буквальном), вели бы себя хуже. Он же просто с интересом вертел головой в разные стороны. И, естественно, быстро устал. А потому не успел самолёт в Лондон взлететь, как Мернептах полюбовался видом из иллюминатора всего пять минут, после чего уснул. И спать в кресле было весьма неудобно. Уже во сне подросток прислонился к руке Шарлотты. Это было мило. Он ведь младше её родного брата примерно на два года. Шарлотта забыла, какую цифру назвал Мернептах, но дедуля вроде понял.       Так что Шарлотта чуть изменила своё положение в кресле, чтобы и у самой ничего не затекло, и Мернептах не проснулся. Она улыбнулась: если бы отношения с отцом и мачехой были более тёплыми, имела бы она удовольствие лицезреть Эдди в подобном виде? Альберта подобное порадовало бы.       Отсыпался Мернептах и почти всю дорогу до Эшфорда. И только выйдя из машины, осмотревшись, он воспрянул духом. Всё же царящая кругом зелень поражала воображение. Даже в лучшие годы урожая Хапи не даровала столько зелени Та-меху. Шарлотта не стала уточнять непонятные слова, чтобы ненароком не испортить гостю настроение.       И вот тут началось всё веселье! То есть началось оно после того, как Мернептах отоспался уже в нормальной кровати.       Уже за ужином он наслаждался вкусной едой, приготовленной «экономкой». Видимо, главная повариха? Столовые приборы и посуда, картины, мебель – только представить можно, сколько вопросов можно задать из любопытства, искреннего и восхищённого. К ночи уже устала сама Шарлотта, но она помнила наказ Эрика: нельзя древнего человека обучать пользованию Интернетом. Что ж, прогуляться по собственному дому тоже полезно. Два этажа и тридцать комнат в общей сложности. А ещё ферма рядом есть, дедушка финансово поддерживает её. Потому что мог потратиться на это благородное, но не благодарное, то есть убыточное дело.       Можно сводить Мернептаха к лошадям. Хотя египтяне вроде бы не ездили верхом?

≈≈≈

      Изобилие продуктов, когда у подростка появилась возможность рассмотреть не торопясь, поражало. К счастью Шарлотты, она уже объяснила по-простому невероятность холодильника и морозильника, работающих на электроэнергии, как и большинство техники. Всё же внедрять эфир в жизнь людей нужно постепенно. Да и электричество не самое худшее, чем человечество вредит планете.       Мернептах честно признался, что количество свежих продуктов в одном магазине – на зависть целой деревне в Тауи. Как ни странно, интерес к чипсам, сухарикам и прочим подобным снэкам и сладостям у него пропал. Вдруг не переварит? Вместе решили не рисковать. Так что Шарлотта потратилась на фрукты. Этим же его можно побаловать?       – Этот мужчина разговаривает сам с собой? Или просто размышляет вслух? При людях? – Мернептах кивнул в сторону человека в беспроводных наушниках и в солнцезащитных очках, не самых обычных.       – Ммм… – всё равно Шарлотта не знает, как в них всё устроено. И её незнание, как выяснилось по другим вопросам, не расстроит древнего человека. Но она попыталась объяснить: – Эти очки, как мой телефон. Он через линзы видит не только нас, но и то, что я вижу на своём устройстве…       Мернептах кивнул. Поразительно.       Шарлотта вновь заметила, что он не намного ниже её. От этого было чуточку спокойнее. Чувствовался контроль над ситуацией. Не то чтобы она его боялась, но всё же не по себе. Хватка у него крепкая.       – А ты умеешь готовить? – ему захотелось перевести беседу в более простое и понятное для обоих русло.       – Немного. А ты? – Шарлотта нахмурилась: зря спросила.       – Да, немного. Съедобно, даже вкусно, но не так, как в вашем доме, – в принципе, подобные умения должны пригодится в походе или во время войны. – Особенно хорошо у меня получается утка, которую ловит мама во время охоты, – и честно, сложно ему не завидовать. По-доброму. Как трепетно Мернептах отзывался о матери! Тиа? Шарлотта запомнила. Слишком тепло и уважительно звучало это имя из его уст.       Уже на выходе из магазина Мернептах спросил:       – Ещё до… перелёта и сейчас вижу множество знаков. Эта ваша письменность?       – Ты не можешь читать? – девушка искренне удивилась.       – С чего ты взяла, что могу? Из-за небесного ка? – так он называл эфир. – Может, кто-нибудь из жрецов смог бы провернуть подобное. Но мне не под силу. Зато ты можешь обучить меня, благодаря эфиру получится. И я могу научить тебя! – интересное предложение, грех отказываться, когда это светит отсутствием скуки по Интернету.       – О, Шарлотта! День добрый! – к ним подошла жена фермера. – Чудесная погода, не так ли? Кто этот славный юноша? Ваш гость?       Леди Маунтбеттен глубоко вдохнула: пора прибегнуть ко лжи во благо – «это внук дедушкиного коллеги».

≈≈≈

      Шарлотта встала рано, а потому воспользовалась возможностью: написала Эрику, узнать, как продвигаются их поиски тех, кто может помочь Мернептаху; посмотрела новые серии второго и третьего сезона любимых сериалов; поработала. А потом резко посмотрела на часы и обнаружила: пол одиннадцатого. И в доме тихо. Экономка Софи, которая сначала боялась, что от мальчишки будет слишком много шума, тоже обеспокоилась переизбытком сна у ребёнка. Что же, надо будить!       Однако топать ногами, несясь скорее, леди Маунтбеттен не стала. Вроде бы дедушка при прошлом звонке говорил уверенно, что ничего плохого в этом нет. Древний человек в их суровой и скоростной современности действительно устаёт. К тому же они ещё не расспрашивали о его житии бытии в его времени. Пусть мальчонка отдыхает и набирается сил! И никто не отменял шока. В конце концов, биологически гормоны играют. И от путешествия во времени должен быть стресс! Эмоции… какие-то. Они не профессионалы.       – Мерне… – раз он не отозвался на стук, она приоткрыла дверь без угрызений совести. В ответ сонное мычание.       Поэтому Шарлотта смело зашла в комнату и широким шагом подошла к кровати. Ещё лет восемь назад, когда она гостила у отца, будила брата, скидывая с него одеяло. На мгновенье захотелось провернуть эту милую шалость. Только вот Мернептах в одеяле не особо нуждался. Судя по тому, что оно в аккурат прикрывало все причинные места, ему было хорошо голышом. Повезло, что тепло.              – Мерне! Сколько можно спать? Вставай! – она села на край кровати и дотронулась до его плеча.              – Лучше зови меня Птах, а не Мерне, госпожа, – четырнадцать лет человеку, а выглядит немного старше. Хотя дедушка рассказывал, что её прапрадедушка в молодые годы выглядел старше своих лет. И это вообще феномен. И с древними людьми так же? Хотя по одному судить нельзя. Вдруг оно вечно молодое исключение?              – Почему? – улыбнулась она, когда юноша открыл глаза.              – Мерне – это возлюбленный! Разве я не говорил? – вопрос явно риторический. И, опережая её ехидные вопросы: – В устах женщины это слово обретает определённый смысл, – ух ты, какие границы!              – Кто дал тебе это имя? Мать или отец? – Шарлотта убрала руку.              Сонное тело нехотя было поднято, и Мернептах сел рядом. Одеяло, словно чудотворное, осталось на своём месте, придерживаемое ладонью юноши. Он уже понял, что люди здесь слишком – как звучало это слово? – приличные, вот! Это же надо опуститься до уровня хуже животного, чтобы простое естество, дарованное жизнью, якобы будило лишь одним своим видом всякого рода… как Шарлотта это называла?              Мернептах нахмурился: зачем вообще о причудах всяких думать?              – На самом деле, это моё второе имя. Пришлось его дать мне во избежание конфликтов со жрецами Та-шемау, – и этот факт его всё же расстраивал. – Так что это не для любовных милований, как ты могла подумать, – и пихнул её плечо своим.              – Кто сказал, что я так подумала? У кого ещё мысли о любовных милованиях? – сначала толика возмущения, а потом смех. Но это действительно мило. – Шарлотта, кстати, моё первое имя. Ещё меня можно называть Анной и Луизой.              Мернептах буквально завис.              – Поэтому ты – госпожа, – и снова прикрыл глаза.              – Эй, ты точно себя нормально чувствуешь? – кто бы что ни говорил, она не может не волноваться.              – Мама-утка, и та о выводке не так сильно печётся. Я просто отсыпаюсь на лета вперёд, вернёте меня в Тауи, а там столько дел… – можно утверждать одно наверняка: тяготы что у древних, что у современных взрослых людей одни и те же.              – Неправда, – Шарлотта фыркнула. – И вообще, я хотела предложить тебе покататься верхом. Хотя Эрик написал, что у вас в Тауи верхом не ездят, – но она могла бы его научить!              Таких горящих энтузиазмом глаз Шарлотта не видела давно (дедушка не в счёт). И вот эта предвкушающая улыбка на лице древнего египтянина её немного испугала. Она поспешила покинуть комнату, чтобы Мернептах привёл себя в порядок. Всё же современная одежда не пришлась ему по вкусу, так что Софи аккуратно выстирала его одежду вручную, даже головной убор. Шарлотта рассмеялась, вспомнив, как он расцеловал её руки. Старушка так смутилась, но списала всё на хорошее воспитание. Всё же приятно, когда труд по достоинству оценивается не только в цифрах зарплаты.              До фермы они дошли пешком. Примерно за сорок пять минут. За это время Мернептах успел научить её некоторым словам. Не только египетским. И девушка почувствовала себя странно: дедушка так желал разделить с ней страсть к изучению древнего, и он старался, хорошо старался, но какой-то подросток и особых усилий не прилаживал. Стало стыдно, немного, ненадолго. Скорее всего, этот восторг исчезнет вместе с Мернептахом. А вот ему будет… нелегко? Столько всего кругом…              – Чувствую себя очень глупым теперь, но понимаю, что это не так. Я ведь не на своём месте, – она так боялась спросить, а он совершенно не боялся отвечать. Даже завидно.              По Мернептаху было видно, что в лишних знакомствах он не заинтересован. Всё равно разговаривать может только с Шарлоттой. Да и этим соседям не стоит его запоминать. Он гость. Только и всего. Но Друг и Леди ему понравились. Конь и лошадь деда и внучки Маунтбеттен. Друг – чёрный статный красавец. Шарлотта объяснила, что он спокойный. А Леди, она моложе, и не вредничает только с ней. Мернептах смеялся не со зла. Животное ведь отражение души хозяйской.              Но он внимательно следил за тем, как девушка надевает на коня седло.              – Зачем вы им имена даёте? – задал вопрос между делом.              – Значит, кошкам имена давать надо, они якобы божественны. А лошади этого не достойны? – пожала плечами. – Сердечные они, всё понимают, умные, друг друга отличают, прямо как люди. Да и с практической точки зрения тоже имеет смысл.              Мернептах молча дождался, когда она подготовит коня.              – Они на войне полезны. И часто их выживает очень мало. Нет имени – нет привязанности, – а ещё хватает мыслей о смертях сотен или того хуже, тысяч, воинов.              Они переглянулись и кивнули, поняли друг друга. Никаких претензий, никаких обид.              – Ей только уздечку, не нравится мне это… седло, – юноша не только учился, но и сам обучался. Шарлотта на миг застыла – необоснованный ли страх? – а ведь дедушка постоянно напоминал.              Уздечку Мернептах на Леди надел сам. Да, немного Шарлотта удивилась: лошади он понравился. Всё же юноша был весел, добр и спокоен. Его учили сражаться на смерть (Шарлотта вспомнила руины). Для такого воина, пусть и юного, стыдно не управиться с обычной, хоть и вредной кобылицей.              Звук уведомления!              Мернептах без особых усилий, даже без подставки, забрался на Леди, и та даже не топнула сердито. Шарлотта улыбнулась. Юноша приноровился к поводьям. Да, египтяне в целом верхом не ездили. Но у знати и высших чинов, особенно среди молодёжи, было развлечением объезжать лошадей, диких или с норовом особенно. То же самое было у Хатти и Ашуров. От них забава и пришла. С прямой спиной, уверенный в себе, Мернептах погнал лошадь лёгкой рысью.              – Госпожа, – а сам всё не хотел искривлять её имя, не нравилось ему, что её имя звучало неидеально, по крайней мере, так он говорил. – Давай скорее! – сделал пару кругов на месте и отправился ещё дальше. Леди – предательница. Хотя, будь Шарлотта сейчас подростком тоже, может, и сама бы поддалась его очарованию.              Разблокировала телефон. Открыла видеосообщение от дедушки.              «Лотти, у меня к тебе огромная просьба!» – в этот раз обошлись без приветствий и пожеланий. «Позаботься о Мернептахе. И я сейчас не о весёлом времяпровождении», – получается, он уже нашёл нужных людей? «Ему нельзя пораниться. Мы конечно сможем его вылечить чуть что. Но в идеале ему бы остаться здоровым, совершенно здоровым. Он очень важен!» – последнее с душой сказано.              Дедушка говорил что-то ещё, но Шарлотта вышла из сети – раздалось агрессивное ржание Леди.              Лошадь стала на дыбы, недалеко лежал Мернептах, а от них в другую сторону бежала чёрная кошка. Просто она была чёрной, и Шарлотта это заметила. И всё же без неё не обошлось. Девушка сорвалась с места к Мернептаху. Благо, Леди успокоилась и сама отошла в сторону, фырча и бодая головой воздух. Ей тоже хотелось выразить недовольство. Теперь в памяти Шарлотты возникли кошачье шипение и утробное рычание, которые заглушил голос дедушки.              – Ты как? Ушибся? Что-то болит? Она тебя не топтала? – она дотронулась до его плеч, когда Мернептах уже опирался на одно из них. – Голова кружится? Кости целы?              – Тихо! – Мернептах посмотрел на неё спокойно, пусть и пришлось крикнуть. – Балаболишь, как мама-утка, – и засмеялся.              – Дурак! – Шарлотта сдержала желание зарядить весельчаку оплеуху.              – Нас учат прыгать с колесницы на ходу, так что падать я умею. И, как ты сказала, из-за практичности я отказался от седла. Вот с ним пострадал бы, – поднял руки в знак примирения. И застыл, потому что его, дурака такого, обняли.              И уже всё равно Шарлотте было на ту кошку, которая Мернептаху приглянулась. Он всего-то наклонился, чтобы поманить её к себе на руку и прижать к груди. Но когда она заупрямилась, а парнишка проявил настойчивость, возмутилась и воспротивилась, чем неожиданно сильно испугала лошадь. Да, в будущем вспоминать весело. Но сейчас хорошо, что он цел. Было стыдно перед дедушкой, что недоглядела. И было страшно сейчас. Чувствовал ли Мернептах её колотящееся сердце? Да, женщины в Тауи не такие боязливые.

≈≈≈

      Наверное, древние египтяне точно знали, как надо воспитывать, растить детей. Поспешный вывод, естественно. Ведь Мернептах, которому скучно сидеть без дела, может быть всего лишь приятным исключением. Он помогал и Софи, благодаря услугам перевода Шарлотты. Помогал по дому. И в день большой уборки хорошо постарался, леди этого дома тоже присоединилась.       Высокий, ловкий и лёгкий в силу возраста. Его руки даже не заболели, когда пришлось снимать и вешать шторы аж в четырёх комнатах. Хотя Шарлотта не исключает, что юноша мог и чуть-чуть приврать. Юношеский максимализм нехило влияет на гордость!       Софи долго смеялась после знакомства юноши с роботом-пылесосом.        – Вот это чудеса… – минут пять он передвигался за чудом техники на корточках, как лягушка. И это ещё функция голосовых команд была отключена по просьбе Софи уже давно.       Женщины за это время спокойно протёрли пыль. Мебель двигалась теперь легче. Кажется, именно из-за отсутствия физических нагрузок Мернептах чах и много спал. Сейчас же девушка задалась вопросом: как от счастья у него крылья не выросли? Но ещё больший интерес пробуждала готовка пирога, когда вся мебель и шторы оказались на своём месте, и не было ни пылинки. Он был не против продолжить, так меньше думалось о доме.       – Я беспокоюсь за других послов. Вернулись ли они домой? Главное, чтобы их не наказали – казнью... – и в этот момент он с завидной аккуратностью разрезал корж на два ровных слоя.       – Что он сказал? – заинтересовалась Софи.       – Вкусно пахнет, слюнки уже текут, – соврала Шарлотта, и Мернептах, ухмыльнувшись, поддержал эту маленькую ложь, рассмеялся.       – Но ты же спросила, ай, – женщина не договорила, подумав, что мальчик не хочет отвечать на вопросы о доме. Ей было непонятно, отчего мальчик понимал их, но говорил только на своём языке. Но лорд Маунтбеттен ценил её как раз за умения сдерживать любопытство и держать язык за зубами.       «Кто он такой, раз так важен? Даже если сын первого человека после фараона. Они должны были понимать, куда отправляют такого ценного ребёнка», – уточнять Шарлотта не стала. Вместо этого сказала:       – Думаю, скоро у дедушки будут хорошие известия, – в ответ ей только кивнули и с некоторой неохотой отложили нож.       Потом Мернептах стоял над душой у Софи, пока та взбивала пропитку. Так засмотрелся, что упустил момент, когда экономка ловко измазала ему нос и рассмеялась.       – Давно ты так не шутила, Софи! – Шарлотта вымыла ягоды: малину, голубику, виноград.       – Так и вы давно выросли, мисс, – женщина уже потянула руку с полотенцем к носу юноши, но тот увернулся, стёр пропитку и попробовал её. И только потом стал жертвой мокрой ладони Шарлотты: всё же не стоит оставлять нос липким, мало ли какое пчелиное создание примет его за цветок.       – Вкусно! – а тут перевод и не нужен.       На свой страх и риск Шарлотта решила показать ему один очень старый, но всё ещё годный фильм. Про одну ожившую мумию, одержимую идеей воскресить возлюбленную и наводящую ужас на современных людей. Вроде бы там нет никаких исторических «спойлеров» для Мернептаха.       Ключевое здесь – вроде бы.       И всё же на «двигающиеся рисунки» он смотрел с восхищённым интересом. Так увлёкся, что Шарлотта не стала мучить его использованием ложки, и подростком ел пирог руками со счастливой улыбкой на лицо. А на протяжении всего фильма совсем не переживал за главных героев, сразу догадавшись, что они будут вместе, потому что «мама говорит, пережитые трудности сближают». И в конце он обрадовался проигрышу жреца. Кажется, пробурчал, что запомнит его имя. Увлёкся. Шарлотта уточнила почему. И получила ответ характерный для жителя дворца:       – Жрецы должны сохранять праведность лишь в глазах простых людей, их больше, чем всё видящей и знающей знати. А наградить его наложницей для царя мелочь, – Мернептах не стал запоминать корявое имя почившей в фильме красавицы. – Если есть гарем, он всегда будет полон новыми красавицами. Исключительность этой – выдумка!       – А что тогда насчёт богов? Ты обещал пояснить что-то, – хотелось проявить женскую солидарность и уточнить, что юноша имел в виду, но гаремная бытность совершенно не интересовала Шарлотту.       – Помнишь, несколько дней назад я писал слово, которое ты сначала перевела как боги? – спросил и продолжил только после её кивка: – Это слово в первом своём смысле означает «первые могущие». Осирис, Сет, Исида, Тот… и прочие, это всего лишь первые люди, которые овладели небесной ка, эфиром, так, как никто не может у нас сейчас, – на его лице заиграла улыбка, то ли грустная, то ли с некоторой доли зависти. – Возможно, мы чтим их память слишком усердно и даже обожествляем, но не так, как делал…       Раздался телефонный звонок. На экране высветилось фото Шарлотты с дедушкой.       – Сэр Альберт? Да?