7.Египет

      [Египет. Луксор]       Последний полёт на самолете казался Мернептаху интересным только в самом начале. Старавшийся не выражать особого интереса явно, он лишь в мыслях жалел и мирился с тем, что Шарлотта уж никак не может отправиться с ним. Даже в шутку он не стал предлагать, пока они ехали на машине из Каира в Луксор. Пришлось ночевать в двух небольших городках. Эта жара и бедные на зелень пейзажи ему знакомы, но не совсем родные. В его любимой Тауи земля живёт сильней и красочнее, не так уж пусто. В дороге оставалось говорить, казалось, ни о чём и обо всём сразу. Любимый цвет. Любимый драгоценный камень. Смешная история из детства.       Ох, в Эшфорде Шарлотта рассказала ему о себе, но только главное, а главное не было радостным и весёлым. Напряжённым, да. Поэтому, когда Альберт и Эрик поняли, о чём спевшиеся молодые люди ведут разговор, вспоминали проказы Шарлотты и интересные случаи из её детства. Испорченная из ревности записная книжка Эрика, подаренная Альбертом. Сгоревшая курица в духовке, которую сама же вызвалась приготовить, не терпя возражений. Чудом кухню не спалила. Проколотый пупок (уже нет, так что необязательно к демонстрации).       Но говорили об этом с любовью к члену семьи. Так что у госпожи не было повода грустить, у неё тоже есть место, куда можно и нужно вернуться.       – А что это за вещица? – до этого только косо поглядывая, наконец-то решился спросить Мернептах.       – Это? – Шарлотта достала из пучка волос шпильку из белого нефрита. Конечно же, подарок дедушки. – Шпилька, заколка для волос, – пучок распался, само собой. – Если эти жрецы разрешат, отдам тебе с собой на память. Вроде бы безобидная вещь для сохранения мироздания, – юноше повезло со смуглой кожей, не видно, как щёки слегка покрылись румянцем. В Тауи девушки редко дарили подарки без особого смысла, который мог бы потом аукнуться. Ах, если бы он был на несколько лет старше, может, этот смысл и был бы.       Время неумолимо мчалось вперёд. К вечеру они должны были подъехать к храму Амон-Ра в Карнаке. В Тауи это территория Уасета, Фив. Переодевался Мернептах в машине на ходу. А ещё до нужного времени отправления придётся напялить маску для сна, чтобы не увидеть какой-нибудь надписи на стенах храма, которые скрывают знания о Тауи его времени или чуть дальше. Это уже Эрик настоял, потому как «лучше перебдеть, чем сама знаешь что…»       А вот Шарлотта в честности и силе воли Мернептаха не сомневалась.       Величественный храм. Эфир вокруг него начал ослабевать около двухсот лет назад. Потому египтологи уже от и до здесь изучили всё и вся, куда можно было войти и что можно было забрать. Сокровищ храм уже не хранил. Мог ли кто разрушить это место? Эфира ещё хватало, чтобы даже брошенный камень прилетел в обидчика обратно. Поэтому охраны здесь не было.       Фаза луны – растущая, полная почти наполовину. А потому и фонарик не нужен, чтобы дойти до храма.       У входа их встретил человек в плаще, простом по покрою и цвету. Он говорил на английском с акцентом. Но в некоторых звуках узнавался древнеегипетский, как у Мернептаха. Интересно, каково это, существовать вне времени, если верить словам дедушки? Она сжала ладонь юноши крепче.       – Есть повод для беспокойства? – спросил он у неё, сжав в ответ.       – Нет, господин, вам не о чем беспокоится, – но ответил жрец.       От него будто бы пахло самой настоящей древностью. Да, Шарлотта почувствовала запах, поскольку вела Мернептаха, а жрец велел вести его рядом с ним. Интересно, дедушка хотел бы идти впереди?              – При всём уважении, я говорю не с вами, – наконец юноша может позволить себе говорить тоном, подобающим его статусу. Гордо, требовательно. Благородно.              – При всём уважении, вам стоит прекратить, – жрец же абсолютно равнодушен.              Поворот, поворот, тайный проход, спуск по лестнице под землю, как в усыпальницах и гробницах. Долгая тьма, освещаемая лишь факелом. Раз существуют вне времени, можно было бы и не отказываться от благ современности. Даже химический источник света не был неуместен. Но равнодушие их гида не мотивировало высказывать свою точку зрения.              Показался проход в освещённый зал. Проход маленький, прямоугольный. Но они тут все тоже небольшие, могут пройти без проблем. Освещён это большой зал не так уж хорошо. Но стоящих вокруг алтаря с огнём жрецов можно было отличить от тьмы в углах. Мернептах остановился, пришлось остановиться Шарлотте, Альберту и Эрику тоже. Жрец подошёл к огню и опустил туда факел. Благодаря дереву пламя загорелось чуть ярче и больше. На несколько мгновений.              – Теперь можешь снять. Сильно давило? – Шарлотта отпустила руку Мернептаха. И, пока он снимал маску для сна и поправлял свой белый платок, клафт, она распустила волосы, достав шпильку.              – Всё в порядке, – он готов вернуться домой.              – Теперь даже грустно, не успели ни потанцевать, ни на крышу залезть, – и вложила в его ладонь шпильку.              – Нельзя, господин!.. – начал один из жрецов, но другой дотронулся до его плеча. Они переглянулись. – Как пожелаете, – и больше никто не смел их торопить.              Шарлотта усмехнулась: какое счастье, что им не нужно было успеть к определённой фазе луны или местоположению Земли вокруг солнца, или чего ещё похуже или нелепее. Она потянулась к браслету на своей руке.              – Он останется у тебя. Я разрешаю, – Мернептах оскалился. – Быть может, дело твоего деда станет и твоим, не сейчас, так позже.              Затем юноша подошёл к мужчинам, пожал руку каждому. Ему понравился этот жест, и только через него он мог выказать уважение и благодарность без слов. Затем он снова подошёл к Шарлотте и обнял её. На этот раз крепко-крепко, что она закряхтела из вредности. Обнять его также крепко сил маловато. Может, по нему и не скажешь, но юноша успел влюбиться первый раз в жизни. (Хотя, не успеют вернуться, как поженят, помолвлен ведь.) И если бы поцелуй в щёку от возлюбленной мог бы окрылять, то у него бы они появились уже через секунду. С широким размахом, пусть и с болью. Поэтому Мернептах тоже поцеловал её в щёку, почти в уголок губ. Тут темно! Сориентироваться сложно!              – Передай этим двоим, что я сыграл бы с ними ещё раз, – спрятал шпильку под платок на макушке. Не выпадет. И торопливо направился к жрецам.              Шарлотте показалось, что один жрецов странно на неё посмотрел. Этот мужчина стоял к огню ближе остальных. Она успела его рассмотреть. Он был похож на мать Мернептаха. Но раз тот его не заметил или не признал, то всё в порядке. Так ведь? Шарлотта подошла к дедушке, дав себя обнять. Им можно посмотреть?              – Совсем не боится, – Эрик с одобрением кивнул, наблюдая за ритуалом.              Велев стать юноше у алтаря, один из жрецов потушил пламя. Стало темно. Пугающе. Волнующе. Засиял эфир? Странно, точками. Только сосредоточившись, Шарлотта поняла, что это ногти. Нет никакого проводника? Точнее, собственное тело им служит? Они точно живые люди? И эти живые люди сейчас плели из небесного ка паутину, передавая по кусочку стоящему справа. Так над Мернептахом образовался купол. Он стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал. Сохранял спокойствие. Бормотание и шёпот становились громче и быстрее, оставаясь неразборчивыми. Стоя подобно статуям, жрецы закончили плетение, двигая руками в определённом порядке. Сколько их тут? Десять? Хлопок. Нет, хлопки! И этот свет, поглощая гостя из прошлого, растворился.              – Мы не станем отбирать подарок господина, если вы будете использовать его с умом, – Шарлотта вздрогнула, стоило заметить перед собой лицо того самого жреца, смотрящего на неё «менее равнодушно».              – Я и не умею использовать его. Только понимаю ваш язык…– она повернула голову к дедушке, Эрик стоял рядом.              Кажется, это зрелище не впечатлило их так сильно, как её. Опытные, да? И часто таким занимаются? Шарлотте отчего-то стало одиноко. Не потому, что она не знала об этом, а потому что знание об этом усилило лёгкую грусть. Всё же тяжело расставаться с человеком, с которым успел сблизиться. Тяжело расставаться навсегда, и даже не важно, кем был этот человек.              – Когда я выведу вас из храма, вы забудете дорогу в этот зал. От всей души благодарю за заботу о… нём, – жрец пошёл вперёд.              Шарлотта не стала задумываться над этими словами. Будто в прострации. Но хорошо, что всё закончилось. И закончилось тоже хорошо.

≈≈≈

      [Тауи.Уасет]       Стоило Мернептаху открыть глаза, он признал зал, в котором находился мгновение назад. Только здесь было светло: благодаря хитростям зодчих солнечный свет попадал сюда окольными путями. И сейчас он видел светлое величие камня и яркость росписи на нём. Огонь позади него горел слабо. Жар от него ласков. В зал вошёл жрец Амон-Ра. Увидев Мернептаха, он сначала не поверил своим глазам.       – Господин, прошу за мной, за мной. Наш повелитель будет рад, он сейчас здесь, – и поспешил развернуться обратно. Мернептаху не хотелось здесь оставаться ни мгновением больше. Конечно же, большим шагом он направился из священного места на выход. В коридоры и залы, куда можно всем.       Жрецы в белом, их лысые, блестящие на солнце головы. И родной язык, звучащий подобно течению реки. Слуги. Пришедшие помолиться или сделать пожертвование люди.       – О, великий сын солнца, царь царей! – жрец заметил правителя, ещё не успевшего покинуть храм.       Фараон обернулся. И замер. Мернептах тоже остановился, но быстро опомнился и склонил колено.       – Сообщите Парамесу, что его сын жив и невредим. Ра вернул тебя нам! Вставай, мальчик мой, вставай, – царь протянул руки и помог юноше подняться. И крепко обнял. Будто бы Мернептах был его собственным сыном. Сейчас не имело значение, что с ним приключилось, почему его не было несколько лун, как он вернулся в Уасет. Жив, цел, глаза блестят от жизни. Всё остальное – после!