11.Одна проблема

      [Тауи. Уасет]       Анхесен отправила Малли в кабинет принца с подносом каких-то свитков. Возможно, это какая-то информация, ради которой кормилица оставила наследную принцессу на «хеттку». Если так, то это показатель высокого кредита доверия. Ах, да, её же никто подкупить не сможет. Хотя даже из любопытства Шарлотта не посмеет в них заглядывать. У кабинета пришлось ждать долго. Руки из-за подноса начали дрожать. Один из стражников у дверей предложил ей помочь. Частенько предлагал: Малли ему приглянулась. Но девушка отказалась. И поступила очень мудро.       Из кабинета вышла младшая сестра Рамсеса. Она была одногодкой с Меренмут. И вроде бы принцессы дружили. Но Тиа, таково имя старшей дочери фараона, смотрит свысока на всех, кроме семьи, даже знати и жрецам ещё не перепадало доброго взора. А ведь она в скором времени станет главной жрицей Исиды в Тауи. И это через неё Рамсес может узнать об эфире больше, чем знает сейчас. Но и посвящать её в проблему Шарлотты-Малли тоже нельзя.       Маунтбеттен уступила дорогу и поклонилась принцессе. Раздался голос наследника престола с разрешением войти. Стражник открыл и придержал для неё дверь. Малли лишь кивнула в знак благодарности. Если этот молодой человек станет назойливее, нужно будет обратиться за помощью к Анхесен или Иму.       – Приветствую наследного принца, – Шарлотта-Малли поклонилась и поставила свитки на стол. Рамсес откинулся на стуле. – Если от меня…       – Как тебе живётся? – во дворце или в Тауи в целом? Зачем спросил?       – Интересно, – девушка призналась честно.       – И что интересного происходит во дворце? – Рамсес расслабился и кивнул ей на табуретку недалеко от стола. Да. И так меньше его, так вообще уменьшится. Что это: жест доброй воли или небольшая манипуляция? Шарлотта не стала противиться.       – Интересно то, чем я занимаюсь, а не то, что происходит во дворце. Но несмотря на своё «хеттское» происхождение иногда меня не замечают и я слышу разные вещи, – но сама ими не поглощена. Рамсес улыбнулся. Хорошо, что Шарлотта появилась в их жизни. Она боится за свою жизнь, но не так, как остальные. Рамсес мог махнуть рукой и не верить ей совсем, но всё же чувствовалось, что вершить её судьбу, как судьбы остальных, он не имеет права. Её чужеродность подкупала. И не зря он отправил её под крыло супруги. Обеим стало легче.       Они переглянулись.       – Дедушка говорил, что цари долгое время были очень толстыми, но слышу я только другое, даже о главнокомандующем, брате царе… – Шарлотта понимала, почему Рамсес заинтересовался её мнением о слухах. Свежий взгляд.       – Да, такое было, до предыдущей династии. Обычно царь и его семья – потомки Ра, несущие его волю. Многим цари и не занимались. В предыдущей династии стали больше интересоваться делами государства, а мы вовсе из семьи военных, нам привычнее иной образ жизни… – Рамсес признался, что не был рождён принцем, собственно, как и отец. Но Шарлотта слышала, а не слушала, думая, стоит ли говорить о слухах – о служанке и фараоне.       – Вообще, есть один слух. Такое вроде как подрывает репутацию, но я могла не так понять, потому что чего-то не знаю, – предупредила девушка, но принц благосклонно махнул рукой, мол, рассказывай уже. – Какая-то Ханти пропала, потому что хотела взглянуть на бюст в спальне фараона, – а вдруг царь не идолопоклонник, а извращенец. Был же один ритуал с рекой Нил и мастурбацией связанный, так мало ли чем… об этом лучше не говорить. – Вроде бы царь – праведный человек и возводит храмы в честь божеств, но сам имеет идола, которому поклоняется? Хотя я думаю, что она могла искать что-то, за что полагается смерть. Так ведь? – Шарлотта-Малли придерживалась реалистичных объяснений.       Однако Рамсес отвечать не спешил. Откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза.       – Бюст действительно есть, царь не позволяет смотреть на него. Только его кормилица, госпожа Сесенмут, меняет ткани. Бодрая старушка, не связывайся с ней, – то ли пошутил, то ли реально посоветовал принц. – Кажется, его изготовили, когда мне было пять или шесть лет отроду. Отец тогда участвовал в походах на севере и в одно из возвращений привёз Ариджу Аматаллу, – вздох. Ему не нравилось говорить об этом. – Ханенти действительно хотела что-то украсть, но не призналась. Отец обычно справедлив, если бы дело было в его сокровище, обошлось бы изгнанием. Но насколько я знаю, дядя забрал её в своё поместье для допроса, – Рамсес не стал загружать Шарлотту информацией о предстоящем пире, где будет множество послов. И поэтому во дворце не стоит проливать кровь лишний раз. Мало ли кто стоял за Ханенти.       – Принц Рамсес, а как зовут твоего отца? – Шарлотта знала, что многие фараоны носили имя Рамсес, и второй из них был самым известным, он долго правил, многое успел сделать. Или ещё успеет. Шарлотта подумала, что есть надежда на…       – Сети. Молодец, что спросила, стыдно такое не знать, – её сообразительность Рамсесу по душе. – Но важнее запомнить тронное имя. Менмаатра. Легко? – в ответ получил лишь кивок.

≈≈≈

      Сегодня во дворец привели показать одну из сотни лошадей, подаренных наместником, поставленного над нубийцами. Фараон изволил на неё посмотреть во время игр с младшей дочерью. Гнедой конь крепок и резв. Нефрура, которую отец взял на руки, уткнулась головой в его шею. Правитель рассмеялся.       – Моя маленькая принцесса боится? – и погладил её по плечу. – Не бойся. Это доброе создание, если его не обижать. Давай подойдём к нему, – конь стоял смирно, но стража была наготове. Сети подошёл к коню на расстояние вытянутой руки. – Смотри, его можно погладить, – животное не воспротивилось ласке, осталось смирным. – Я думал отдать его твоему брату. Но, может, стоит отдать тебе? Ты победишь свой страх и обретёшь хорошо друга, – но ответа, на который надеялся при каждой встречи, не получил. Нефрура только промычала себе под нос. И неясно, согласна она или отказывается – и так всегда.       Мужчина повелел подать ему яблоко, которое вручил Нефруре, показав, как надо держать. Он был рядом, поэтому Нефрура не стала устраивать истерик. Девочка любила отца и доверяла ему. На прямой ладони она протянула руку ближе к морде коня. И тот с превеликой радостью смёл яблоко, облизав маленькую ладонь. Раздался писклявый смех принцессы, что не могло не обрадовать царя.       – Как мы назовём твоего нового друга? Ммм? – фараон поцеловал дочь в лоб.       – О, царь царей, – подошёл слуга, – изволишь ты принять наследных принца и принцессу?       Мужчина кивнул. Рамсес слишком доволен собой. Это беспокоит отца, а не правителя. Но рядом с ним надёжная супруга, возлюбленная и верная соратница. Сети ни разу не пожалел об одобренном им союзе. Перед этим он говорил с ними двумя, что для укрепления династии Рамсесу придётся завести гарем. Они не могут отринуть старые традиции полностью. И разумно укреплять их династию именно с него. Неужели привезённая из Абидоса рабыня стоит того, чтобы войти в его гарем? Об этом пока ни слова. Но кто знает? На днях Туя говорила с ним об этом: она не будет против, если Меренмут захочет обрести подобного союзника. Особенно сейчас, когда шпионы доложили, что ханаанцы предложат девушку.       – Твой покорный сын приветствует тебя, царственный отец, – Рамсес не родился принцем, как и он. Все эти обращения по-прежнему веселят его, ведь они куда ближе, чем обычный царь-отец и сын-наследник.       – Твоя любящая дочь приветствует тебя, царственный отец, – Меренмут бодра и здорова. Это радует. Ещё больше его порадует внук от неё. Хотя и первая внучка тоже будет в радость.       – Нефрура, пришли твои брат и сестра. Выберешь с Меренмут имя для твоего нового друга? – отец передал дочь невестке, с радостью перенявшей заботу о младшей принцессе.       – Конь в качестве домашнего животного? Необычно, но интересно, – Рамсес улыбнулся, стоило Меренмут и Нефруре начать заплетать лошади гриву.       Фараон лишь кивнул в сторону, не стоит маленькой принцессе слушать их беседы. Рамсес уже догадался, чем недоволен отец. Недоволен, раз скрестил руки за спиной. Тиа доложила.       – У тебя достаточно знаний о небесном ка как для наследника, так и для воина. Что такого тайного ты хочешь узнать? И с чего решил, что эти тайны есть, – отец сдвинул брови. Эти морщины на лбу от забот государственных.       – Потому что последнее время ты им не пользуешься. Что-то с твоим здоровьем, ведь так? – Рамсес не придумал эту отговорку на ходу, он давно заметил. У отца были причины взять под контроль всех жрецов, владеющих небесным ка и изучающих его. Если не здоровье, то что ещё может быть? Даже оборванцы на улицах знают из сказок, что небесный ка может творить чудеса, если правильно им воспользоваться. Рамсес лишь хотел узнать о манипуляции со временем. Хотя бы теорию. Он ведь загорелся целью и намеревался сдержать обещание.       – Ты почтителен, сын мой. Но тебе стоит вовремя остановиться. Оставь силу небесного ка знатокам и предрасположенным к ней. К тому же хетты в этом направлении потеряли хватку, так что его освоение не должно быть у тебя в преимуществе, – проблемы со здоровьем действительно есть. Но о них лишь слухи ходили. Сети пресёк их. И чем меньше людей занимаются изучением новых возможностей, чем меньше людей, знающих об этом, тем лучше, безопаснее, надёжнее. А что до здоровья? Способ поправить его есть. Но Сети не желает.       – Ма! Ма! Ли! Ма! Ли! Малли!!! – младшая принцесса удивила всех: и семью, и слуг, и стражу. Она гладила коня, выбрав имя. Сначала Меренмут замерла, как и супруг, и царственный отец. Но в итоге не сдержала смеха, громкого, заразного, понятного только Рамсесу.       – Нефрура? – Сети удивился. И поспешил к дочери. – Ты… – девочка осталась на руках у Меренмут. – Интересное имя, пусть так и будет, – нельзя торопить события.       – Очень, – согласилась наследная принцесса. – Нефрура, а хочешь ко мне пойти? – как раз с настоящей Малли поиграет. Девочка кивнула.       – Вот дела, – выдал Рамсес себе под нос. – Было близко…

≈≈≈

      [Англия. Лондон]       Эрик Ттэч спокойный и рассудительный человек, по мнению обычных людей. Но есть люди особенные, признанным которыми не был даже его дорогой и многоуважаемый дедушка, лорд Маунтбеттен. Для них он молод и вспыльчив. И у него есть только возможность привлечь внимание. Требовалось всего-то оставить сообщение на номер, которым лорд пользовался в исключительных случаях. Несмотря на риск, Эрик не стал как-то шифроваться и прямо написал о том, что внучка лорда, скорее всего, попала в Древний Египет. И написал, как так могло получиться. Не стоило злоупотреблять использованием злосчастного браслета какого-то «важного для Тауи человека».       И сейчас в томительном ожидании Ттэч сидел в кафе и нисколько не наслаждался десертом. Чуть-чуть больше сахара, чем велит норма, должна подкинуть новых идей или помочь расслабиться. А вот от кофе молодой человек отказался в пользу чая. Как он сможет быть на виду, если постоянно нужно будет справлять нужду? А говорить с уважаемыми хранителями эфира (или как их там правильно – слишком много названий) в туалете нет никакого желания. Это им всё равно, а вот ему не хотелось бы привлекать лишние внимание важным разговоров там, где точно посмотрят косо. Абы за психов не посчитали!       Пришло сообщение от Софи: Альберту лучше, он успокоился и стал набираться сил. Женщина передала, что лорд храбрится: его внучка не глупый ребёнок, где бы она ни была, обязательно продержится. Бедная женщина, они не могли рассказать ей правду.        – Юный Ттэч, – от холодного обращения Эрик вздрогнул. Уже второй раз в жизни ему пришлось столкнуться с этими «детьми». Отвлёкся только на ответ Софи, а они уже «подкрались» и сели напротив. Двое мальчишек. И младший из них говорил очень редко. Эрик не мог поприветствовать их в людном месте «как полагается».       – Господа Эдуард и Ричард, рад вас встретить. Уже решено, что нам с лордом нужно делать? – и какое счастье, что не нужно соблюдать формальную вежливость. Мальчик помладше забрал вторую, ещё не тронутую Ттэчем порцию чая. И улыбнулся после первого глотка.       – В том и дело, что ничего. Нужно просто подождать, – Эдуард, тот самый Эдуард, пусть и равнодушен, а всё же кажется высокомерным.       – Чего и почему? – но Эрик держал себя в руках. – Не я, но лорд Маунтбеттен имеет право знать.       – Возможно, дело действительно в том браслете. Вернуть леди Маунтбеттен сейчас нашими силами невозможно. Ей нужно либо снять браслет, чтобы вышло у нас, либо кому-то из прошлого вернуть её нам, – скрывать здесь нечего. Эдуард взял стаканчик из рук брата и отпил немного чая. Не изыски, но вкусно. И уже более благодушно «король» добавил: – Возможно, мы поможем дедушке дождаться возвращения его внучки, если это не займёт… всю жизнь. Сам понимаешь, отправлять кого-то за ней в такое... место, как Тауи, слишком опасно для мироздания.       Эрик стиснул зубы. Чёрт! И как дедушка Альберт мог на них надеяться!

≈≈≈

      [Тауи. Уасет]       Храм Исиды в жаркий день принял четырёхсот людей. Меренмут устала. Нет, людей она любит. И помогать им любит. Но сейчас принцесса морально истощена. Хотелось бы немного расслабиться и повеселиться, например, разучивать танец, который Малли помогла придумать, или сыграть со своей необычной служанкой в сенет. Она так старалась приловчиться, что принцесса не может не веселиться. По-доброму.       Но царица также изволила заняться помощью больным и нуждающимся в денежных средствах. Она пришла поддержать собственную дочь: у Тиа талант излечивать людей при помощи небесного ка. Но подобное истощало тело и дух. Поэтому только в особые дни жрицы Исиды занимались подобным. И всё ради любви народа, всё ради Рамсеса и укрепления его позиций.       Их династия принесла в Тауи стабильный мир. Но были и те, кто хотел забрать эту власть себе, необязательно явно, достаточно оставаться и в тени. Поэтому Туя старалась ослабить позиции всех нелояльных, Дедумоса и его сестры Анукет. Пусть Сети и верит в их дружеские узы с ныне главнокомандующим южной армии, она, царица, будет сомневаться и наблюдать. И даже двоюродный брат царя и по отцу, и по матери, главнокомандующий северной армией, присматривающий за Та-меху, не заслужил абсолютного доверия.       Меренмут использовала самую простую, но надёжную отговорку, чтобы покинуть компанию Туи и Тиа. Верховная жрица Исиды уже достаточно стара, она почти не показывалась. И в отличие от жрецов, преданных фараону, она преданна только своей вере в Исиду и народу. Возможно, она что-то знала о путешествиях во времени. Так это назвал Рамсес. Манипуляции временем… Меренмут подробно не расспрашивала Малли о её времени. Только о желаниях. Только о семье. О том, как она живёт свою жизнь. Меренмут была рада, они обе получали новый и интересный опыт.       Но надо торопиться, времени мало.

≈≈≈

      Из всего живого можно сделать как лекарство, так и яд. Но современные люди в большинстве своём вряд ли станут верить в чудодейственную силу росы лотоса, а точнее водяной (белой или голубой) лилии. Сешен или сесен, кому как больше нравится. Но Малли, которая Шарлотта, уже успела обучиться сбору этой самой росы. Время шло. И Маунтбеттен сбилась со счёта дней. Делать зарубки на чём-либо было опасно привлечением лишнего внимания. Но уже почти полгода прошло, если доверять собственным ощущениям. И всё больше девушка свыкалась с новой для себя реальностью. Вспоминая Мернептаха, Шарлотта завидовала: ему повезло встретить именно её, Эрика и дедушку – а ей не повезло. Да, да, могло быть и хуже, участь рабыни вне дворца или «жрицы любви». Девушку аж передёрнуло.       Но мириться со своей славной участью означало потерять веру в возвращение домой. И это было страшно. Место ей нашлось, но оставаться никем, как когда-то в детстве, не хотелось.       Малли пришла в чужой дворец. Не то чтобы он казался заброшенным, просто был пустоват – на людей и убранство. Но чудесный пруд с лилиями ухожен лучше, чем у самой царицы. Однако об этом можно сказать только Меренмут, отправившей её за росой именно сюда. Подтянув низ платья служанки повыше, закрепив его на поясе, она смело ступила в воду. Та ей до середины бедра. Небольшой сосуд в руке. Главное не намочить местные трусы, своеобразные набедренные повязки. Но они уже ближе к трусам, грубо говоря. К ним Малли привыкла быстро. А вот переживать менструации здесь ужасно. Тряпка в помощь; и выходной, если у Анхесен хорошее настроение.       Странно, конечно, что никто не остановил её и не спросил, откуда и зачем пришла. Но Шарлотта принцессе доверяла. И потому спокойно наклонялась к цветку за цветком, с них аккуратно, не отрывая от стеблей, сливала с лепестков росинки в небольшую глиняную бутылочку. И, уверенная, что никто сюда не придёт, стала напевать себе без слов мелодию. Хоть какая-то возможность сохранить связь с домом. Это «Лондонский мост падает». Альберт помогал Шарлотте разучивать полный текст после их знакомства, начав сближение через игры.       Половина сосуда есть!       – Очень интересный напев, – тихо и осторожно произнесла женщина. Какая? – Кажется, ты Малли? – замершая от лёгкого испуга Шарлотта осторожно развернулась, успела посмотреть на лицо и аккуратно поклонилась. Нет, она не покинет этот пруд, пока не соберёт росу. Только на скорый уход второй наложницы фараона можно надеяться.       – Приветствую госпожу и прошу прощения за вторжение… – они действительно похожи. Девушка чуть-чуть приподняла голову, чтобы ещё раз рассмотреть лицо Ариджи. Если всматриваться, сходств мало. Похожи, но немного. Древние люди просто впечатлительные!       – Брось! Принцесса Меренмут быстро к тебе привязалась, мы с ней не враждуем, а потому можешь спокойно приходить за этой росой, мне не жалко, – хеттка улыбнулась и присела, вытянув ноги, у самого пруда. Жестом руки она разрешила поднять голову и продолжить работу.       – Благодарю, – моветон не ответить госпоже.       Дело пошло веселее, то есть быстрее. В одиночестве было комфортнее.       – Не стесняйся, мне понравилось. Тут довольно одиноко, пусть мои слуги привыкли ко мне и уважают меня, – а вот одиночество Ариджи было ношей. Шарлотта заполнила сосуд, осталось закрыть, но пробка как раз рядом с наложницей. У самых рук. Пособирать ещё? Хотя спиной к наложнице повернуться тоже нельзя…       – Простите, но я сбилась, – отчасти правда!       – У меня тебе будет спокойно, если вдруг понадобится скрыться от царицы и Анукет, можешь прийти сюда. Да и принцесса Меренмут сама тебя отправит ко мне, если понадобится, – Шарлотта-Малли не сразу поняла, о чём говорит Аматалла. А потом вспомнила, как после возвращения со встречи с царицей и наложницами, Анхесен пыталась ей вдолбить расстановку сил в гареме царя Менмаатра.       Конечно, самой большой и нерушимой властью обладала царица Туя. Царь уважал её и во многом советовался с ней. Они верные союзники, но мало кто может сказать, что они когда-то были крепко любящими друг друга мужем и женой. У них всё было идеально, по словам Анхесен. Но как только умер фараон Хоремхеб и на трон взошёл Рамсес, отец Сети, тогда уже наследному принцу пришлось взять в жёны внучку военачальника Нахтмина. То был первый преемник фараона Эйе. И вместе с этим власть пришлось поделить не столько с самой Анукет, сколько с её старшим братом, Дедумосом. К счастью царицы, Анукет за прошедшие годы обзавелась лишь дочерью. Ра милостив. И Ра ли? Малли не совсем поняла, к чему Анхесен произнесла подобный вопрос вслух.       Но Анукет стала наложницей уже после воцарения Рамсеса Первого. Второй по статусу она стала благодаря происхождению. А вот намёк на любовь среди царственной четы не видели с тех самых пор, как в свои двадцать пять лет от роду Сети привёз из завоёванного им города Ариджу Аматаллу. Не успели они вернуться, как мужчина объявил её своей наложницей. Ходили слухи, что он был готов развестись с Туей, если та не прекратит попытки избавиться от хеттки. И царица прекратила, потому что Ариджа детей вовсе не заимела.       Несмотря на это, царь привязан к ней больше всего. И это дало женщине неприкосновенность и возможность жить в спокойном уединении.       – Вы думаете, царица и наложница Анукет ожидают, что меня предложат царю? – нерадостная перспектива оценена неконтролируемым отвращением на лице. Шарлотта забылась. И следствием этого стал смех Ариджи.       – Этим женщинам необходима власть, и пусть царь доказывал, что он не посмеет её у них отнять без серьёзной причины, они всё равно трясутся. Разве уважают они своего царя и супруга? Пусть боятся, ты не бойся. Для таких игр, Малли, ты совсем не подходишь, – женщина протянула девушке пробку. – Не надоело стоять в воде? – в уголках глаз показались морщинки. Вот признак искренности; счастья, веселья или благосклонности. Всех добрых чувств!       – Ой! – девушка пошла к ступенькам и стала подниматься. Платья не развязать, пока ноги не высохнут. Значит, она должна оставаться здесь. Вместе с Ариджей Аматаллой. Та подниматься не собиралась. На всякий случай, Малли опустила голову. Так ни у кого претензий не возникнет, если что.       Тишина воцарилась уютная. Но раз женщина разоткровенничалась, Шарлотта полюбопытствовала:       – А вы… уважаете царя и супруга, который увёз вас из родного дома? – и главное, шёпотом.       Ариджа провела ладонью по воде. Пошли волны.       – Это было очень давно, сейчас мой дом здесь. И мой царь и супруг уважаем мной в ответ на его уважение ко мне, – наложница поднялась. – Сети забрал меня, получив моё согласие. Он обещал уважение и спокойную жизнь, защиту и дружбу. Он не смел тронуть меня, пока я не позволила… – неожиданно тёплые воспоминания о типичном правителе Древнего Мира.       Шарлотта испытала неловкость, постыдилась, что разворошила сокровенное.       – Меня беспокоит наша схожесть лишь потому, что в итоге, полюбив, подарив всю себя, я осталась с разбитым сердцем. Всего лишь замена. Сети часто бывал в северных землях, – Ариджа подошла к Малли и приподняла её голову за подбородок. И посмотрела полными сожаления глазами: – В первую нашу ночь я опоила его, и в итоге была названа чужим именем. Я просто опасаюсь, что ты можешь быть его дочерью. Я не причиню тебе вреда, но Туя и Анукет могут, – женщина обняла девушку. – Однако об этом нам лучше никому не говорить.       Шарлотта замерла, не смея оттолкнуть. Чужую боль и обиду она почувствовала как свою. Но вместе ними давно пришло и прощение. Пусть Ариджа и сказала, что её сердце разбито, она всё ещё любит и ценит фараона, хоть и не так сильно, как это было в молодости. Наверное. Шарлотта вздохнула: чудом не уронила росу. И только после этого обняла женщину. Благо, недолго длился сей трогательный момент. Ариджа отпустила её с благословением родных, хеттских земель. И Малли могла только поблагодарить. Теперь она будет осторожна. Хотя бы потому, что дочерью фараона она точно быть не может.       А устраивать подобный развод чревато изощрённой казнью…