12.Пир и его последствия

      [Тауи. Уасет]       Малли была невероятно польщена, когда наследная принцесса подарила ей максимально похожий браслет для другой руки. Несмотря на свою бытность служанки, леди Маунтбеттен немного набрала в весе, руки стали сильнее из-за постоянной физической работы. И браслеты теперь находились ближе к запястью. Она пробовала их снять. И говорить без них получалось. С одной стороны, происходящее восхищало. С другой – пугало. Не было чувства, будто Шарлотта теряет себя.       Шарлотта – Малли. Малли – Шарлотта. Шарлотта – Малли. Неужели между двумя личностями стиралась грань? Ей оставалось надеяться, что она не сходит с ума. Возможно, ей самой стоило бы поучиться обращаться с эфиром? Нет, на это нужно время и объяснимые причины. А это только лишние хлопоты для благодетелей.       Анхесен последние дни активно «прятала» Малли во дворце наследных принца и принцессы. Потому что всё больше приезжало послов и много других важных гостей – на большой пир в честь признания принца Рамсеса соправителем царя. Меренмут хотела совершить честный обмен: за рассказы Малли о праздниках на её родине стоило показать пир во дворце царя Тауи. Но Анхесен откровенно игнорировала желание принцессы. Через другую служанку кормилица передала Малли, чтобы та оставалась в общей комнате для прислуги.       Ничего не делать. Просто оставаться в комнате. Почему бы и нет? Шарлотта лежала на древнем подобии кровати, от современного понятия здесь только форма. И ноль удобства. Что же, есть повод вспомнить дом родной и мир родной в целом. Освежить хоть какие-то знания. А то будет как дитя! На потеху Эрику, и хорошо, если только ему. Пока можно лёгкую зарядку сделать: руки размять, ступни повертеть-покрутить, пальцы на ногах размять, головой подвигать по сторонам или тоже покрутить.       В дверь постучали. Кто-то не из старших слуг и соседушек? Шарлотта встала и открыла. На неё смотрела старшая служанка, старшая, но точно не в этом дворце.       – Как зовут? – требование, но отчаянное.       – Малли! – дежавю о первых днях пребывания здесь?       – Свободна? – женщина получила кивок в ответ. – Не болеешь? – снова кивок в ответ. – В обмороки не падаешь? – почти быстрый кивок в ответ. – Нужна помощь! – схватили за руку и потащили за собой.       Малли не стала перебивать женщину из главного дворца. Стоило только упомянуть имя кормилицы наследной принцессы, как девушке сказали, что с ней потом сочтутся. А если бы Малли была нужна в свите принцессы, то в комнате не прохлаждалась. Объяснили только, что часть необходимой прислуги слегла с отравлением. А тех, кто был отпущен домой, то есть находились вне дворца, вернуть не успеют. Из прислуги по рангу ниже взять некого было, как ни странно, из эстетических причин. Ну ещё и владение этикет тоже имело значение. Вот и пособирали замен из дворца Рамсеса и Меренмут, царицы Туи и даже Ариджи Аматаллы. Задание довольно простое – подносить и подливать вино.       С этим справиться можно. Главное держать голову слегка опущенной, не закрывать глазам обзор и почтительно улыбаться. Даже переодеться дали. Потом посмотрели на её браслеты, сначала хотели отнять, но Малли сослалась на подарок принцессы. Решили, что будет прислуживать более важным гостям, что сидят ближе к фараону. Возможно, стоило отдать. Не украли бы, так? А если бы и попытались, Меренмут бы помогла.       Поздно!       Музыканты играли бодро, с желанием. Артисты и артистки показывали лучшее, что могло быть в древнем танце. Шарлотта-Малли признала, что простые движения полны изящества и очарования. И немного даже гипнотизируют – расслабляют! Преклонять колено перед каждым первом нелегко. Всё же Малли привыкла обхаживать свою госпожу и её супруга. Они сидели к фараону ближе, чем кто-либо. И царица рядом с ними, а не с царём. Анукет и Ариджа Аматалла сидели по разные стороны: египетская наложница сидела, видимо, со своим братом. Ариджа развлекала хеттских гостей, послов и торговцев. Повезло, что та отчаявшаяся женщина отправила Малли именно на эту половину.       Краем глаза Шарлотта видела, как египетским служанкам со «своими» гостями перепадало страстного и возбуждённого внимания: то за талию приобнимут, то погладят. Не стоит уточнять где. Шарлотта вздрогнула. Может, потому Ариджу с лояльными ей египтянками и редкими чужеземками оставили хеттским гостям: никто не посмел проявить неуважения к лишённым дома девушкам. Тут рядом сидели и ханаанцы. Вот уж они любопытствовали, не родственница ли она наложницы Ариджи. Слишком долго интересовались.       Потом – Шарлотта немного удивилась – настало время тостов, поздравительных речей. Трон рядом с троном фараона, который обычно занимала царица, был сменён на другой. Такой же, как у самого царя, но, если присмотреться, меньше. Рамсес посажен рядом с отцом. С поздравлениями египетских подданных покончено. Малли вовремя отвела взгляд и продолжила свою работу. Теперь видно, что Рамсес красотой и статью в отца пошёл. И понятно, отчего муж супругами любим или желанен.       – Великим миротворцам в час смуты положена высшая награда от богов. О царь Тауи, сильный воин и мудрый муж, не сочти за оскорбления, но наша земля желает укрепить род твоего сына! Изволит ли принц и соправитель Рамсес взять в наложницы прекрасную деву, благословенную богиней Анат–Бент, – мужчина указал рукой на вход. И к празднику присоединилась, пройдя к ступеням к трону, не менее красивая девушка, чем Меренмут.       Малли украдкой взглянула на наследную принцессу. Тиа, сестра Рамсеса, дотронулась до её руки, вроде бы поддерживая. Но интуиция подсказывала леди Маунтбеттен, что то была провокация, на которую Меренмут не повелась. Её прекрасная госпожа улыбнулась этой высокомерной дочери фараона. Так держать! Но работа не ждёт. Малли поспешила встать и вернуться к хеттам.       – То ли вино вкусное, то ли ты его так подаёшь, благодарю, – посол хеттов расстроился, но старался держаться так же, как и прежде. Благо, наложница Ариджа перетянула одеяло на себя.       – С благодарностью я принимаю вашу невесту! В честь этого события я хотел дать свой возлюбленной супруге новое имя, подобающее будущей царице. Мне хочется почтить и веру Ханаана. Но если красавица Бент желает остаться рядом со мной, – Рамсес знал, что такие хитрые обороты речи отец не оценит, но не станет подавать виду на празднике, а потому говорил совершенно спокойно, – тоже получит новое имя. Правда, на ум приходит много достойных имён.       Малли отлучилась за новым кувшином. Даже если во время пира новые имена не будут звучать, она узнает о них завтра. Меренмут заметила её, и новая роль Малли весьма повеселила принцессу. Но та не стала рисковать и не подзывала служанку к себе. А вот у прислуживавшей своей госпоже Анхесен мог случиться сердечный приступ. Но, как говорится, слава Ра, Малли не ударила в грязь лицом. Так что Анхесен скоро успокоилась.       Заиграла музыка с непривычным мотивом. Танцевала новая супруга Рамсеса. Меренмут не беспокоилась. Благодаря помощи Малли она уже успела показать супругу свой танец. И судя по тому, как Рамсес после этого старался показываться рядом с Меренмут чаще да одаривать разными безделушками, всё пошло по плану. А потому, пусть сам танец и был удивителен, Бент, а ныне Иситнофрет, не казалась особенной. Пусть женщина женщине убежище, но это Древний Мир, тут такое чудом будет.       Иситнофрет почти окончила свой танец, когда Малли и ещё одной служанке надо было пройти возле новой госпожи. Один из длинных лоскутов с каким-то тяжёлым украшением выбил из рук поднос с тройкой кубков, наполненных вином. Поднос не у Малли. Но она вовремя ринулась в нужную сторону, поймав поднос и кубки, прижав их к себе. Вино оказалось на её наряде, но не на другой служанке или – что хуже! – на Иситнофрет. Меренмут прижала ладонь к губам. Она испугалась.       Якобы виноватая служанка пала ниц, прося прощения. Малли же рискнула не оставаться. Нечего позволять вину скатиться по ткани на пол. Да и не хотелось позориться дальше. Но кто-то даже посмеялся. Вряд ли первой наложнице принца не повезёт. А вот служанке Малли посочувствовала. Благо, та женщина, что притащила её сюда, не разозлилась, а похвалила за ловкость рук. Тут же прибежала та служанка. Её мигом лишили половины жалования, и то потому, что на хорошем счету. И оставили на кухне. А Малли дали переодеться и отправили обратно. Пообещали, что замолвят словечко перед Анхесен.       На входе в тронный зал для слуг Шарлотта заметила, что Рамсес снова сидел рядом с матерью, супругой и сестрой. Только с сестрой посадили и Иситнофрет. Ладно, с новой госпожой в их дворце всё понятно. Но почему принц и отныне соправитель не рядом с царём-отцом? Любопытство губит кошек! Малли вернула себе мягкую улыбку.       – Малли! – Яхмос? Жрец дотронулся до её плеча почти незаметно, как укус комара. Обратился шёпотом. Девушка замерла. Что уже случилось? Её только похвалили. Зря?! Жрец волновался: – Сейчас ты подойдёшь к царю и подашь ему вина. Ничего не говори. Просто улыбайся. Может, повезёт…       В животе всё вверх дном перевернулось, но наружу не понеслось. Малли посмотрела на жреца с надеждой: может, шутит. Но он не шутил. Ноги чуть не подкосились! Поднос с кувшином и кубками слегка наклонился, но мигом выровнялся. Она стояла далеко. Парик у неё, как у любой другой служанки, красиво лицо не обрамлял. Почему царю приспичило пить вино с её подноса? Вроде бы она ни одну кошку не обидела, чтобы чёрная втихую перешла дорогу!       Вот примерно с таким ворохом мыслей и опущенной головой Малли поднесла царю вино, став на колени. Как и обучили, она поставила поднос на край стола, стоящий перед фараоном. Аккуратно, даже с благоговением перелила вино из кувшина в кубок. Как обучили! И всё ещё стоя на коленях, подала кубок царю так, чтобы не коснуться. Иначе может грозить смерть. Это не воображение разыгралось, а реально предупредила та нуждавшаяся в лишних руках женщина.       Царь забрал кубок, не коснувшись её. И Малли почти выдохнула с облегчением, но вовремя опомнилась. Вовремя, так как указательным пальцем другой руки мужчина приподнял её лицо за подбородок. Она опустила взгляд. Взмокла. От пота. Жаркие нынче ночи пошли. Никакого спасения нет! Хорошо, что загорела немного. А то кто-то ещё посмеялся с того, что она тут краснеет из-за поднявшегося давления. Неужели хорошее житие-бытие окончено? Ну, по факту, плохого ничего девушка не сделала. Оставался худший вариант, который не устроил бы ни одну женщину из гарема. Тут хоть самой с крыши прыгай при удобном моменте!       Шарлотта переживала, вспомнив всё хорошее, что с ней приключилось за последние два года. Ей было не до того, как сам фараон рассматривает её. Музыка играла, артисты танцевали, гости вели беседы. Но те, кто сидел к правителю ближе, старался напрячься и прислушаться. Очень и очень аккуратно Малли посмотрела в сторону своих господ, но те виду не подавали. Хотя нет, Меренмут слегка обернулась всем телом. О, как же Шарлотте-Малли повезло с благодетельницей!!!       – Твоё имя, – наконец подбородок свободен! Но расслабляться нельзя.       – Мал-ли, повелитель, – голос подвёл, чему девушка не удилась. Спасибо, что не уродливый писк слетел с губ.       – Малли, значит, – хорошее настроение фараона не обрадовало девушку. – Моя новая невестка не опозорена благодаря твоим ловким рукам. Подумай, чего хочешь. А в оставшийся вечер прислуживай мне, – кажется, сердце остановилось на несколько секунд! Главное, чтобы у вечера не было продолжения.       После такого тяжело унять дрожь в руках. Но Шарлотта вспоминает, что она не простая обывательница, а внучка лорда. Обученная манерам и воспитанная как подобает леди. Правила этикета, только местные, повторяемые в мыслях, позволили сосредоточиться на сегодняшней обязанности. Фараон больше не сказал ей ни слова.       Меренмут и Малли показалось, что они могут выдохнуть спокойно. Пару дней так и было, а потом принц Рамсес был отправлен проверить дела в Та-меху. А то вдруг местные управители, чиновники и военачальники расслабились. Вдруг главнокомандующий северной армией где-то недоглядел.

≈≈≈

      Шарлотта-Малли перестала нервничать и с радостью выполняла свои обязанности. Без Рамсеса стало тише во дворце. Нефертари Меренмут, будущая царица, попыталась наладить общение с Иситнофрет. И та вроде бы не собиралась воевать за первое место в сердце принца. Но госпожа и служанка всё равно оставались настороже. Потом, правда, самой Меренмут пришлось покинуть дворец. Её отец, один из казначеев, заболел. И царица Туя настояла, чтобы невестка вернулась домой и убедилась, что отцу ничего не угрожает. Выполнять свои обязанности она может и из родного дома. Из Уасета же. Но Анхесен не позволила Малли отправиться с ними. Жаль.       Но и на этот случай был план! Шарлотта надеялась укрыться во дворце Ариджи. В отличие от царицы и наложницы Анукет эта женщина единственная, кто не поспешил прийти и побеседовать с Иситнофрет. Даже подарка не отправила. Её отрешённость от дворцовых дел самый лучший щит в местных играх-интригах.       Только вот заместительница Анхесен успела поймать Малли до успешного побега. Для чего? Чтобы отправить прислуживать Иситнофрет, пока той подбирают достойную прислугу и проверяют приехавших с ней девушек и парней. Недовольная своей неудачей, Малли топала быстро, как слон. Зайдя, она увидела ещё двух служанок Меренмут, которые хвалили наследную принцессу. Вторая госпожа внимательно слушала, значит, расспрашивала. Возмутительно! Служанки оглянулись и встретились с недобрым взором Малли – вздрогнули.       Иситнофрет запомнила её ещё с пира. Она рассмеялась.       – Преданного человека видно сразу. Не волнуйся, Малли, я хочу сблизиться с принцессой Меренмут. Всё же нам лучше быть друзьями, чем врагами, – упрямства и настойчивости новой госпоже не занимать.       – До возвращения принцессы я буду прислуживать вам, госпожа. Есть ли у вас пожелания или поручения? – но и Малли стойкости и воли сейчас не занимать.       Новая госпожа обустраивала покои под себя. И целый день мучила Малли с этим. Но Шарлотта не жаловалась. Жизнь в роскоши ей знакома, вкус есть. Пусть и не великолепный! Но есть! И Иситнофрет понравился результат их совместного труда. Пусть думает, что хочет. Малли всё равно расскажет Меренмут обо всём. Да, может, она и несчастна из-за участи быть проданной принцу чужого государства. Но кто знает, когда несчастье сменится амбициями и желаниями? Хочешь мира, готовься к войне, говорили… точнее скажут римляне.       Иситнофрет напоследок попросила Малли отужинать с ней. Не получилось.       – Ты Малли? Следуй за мной, – хорошо одетая служанка, богато одетая. Старая. Ей бы на лаврах заслуг почивать, а она всё служит. От грозной интонации даже Иситнофрет вздрогнула и не стала возражать. Ноги почему-то подкосились. Старая женщина. Рамсес говорил о…       – Вы госпожа Сесенмут? – почему-то плохо не стало. Жаль. Обморок спас бы её от неизведанного.       – Именно. И сейчас мы идём к царю. Будешь прислуживать ему в купальне, – старушка остановилась и оглянулась: – Не бойся, тебе всего-то надо мять плечи, подавать мёд и фрукты, может, помочь обтереться. Никто не собирается вот так вот лишать тебя «чистоты», – уголки глаз у неё сморщились. И сначала Малли ей не поверила. Но спокойная аура кормилицы самого царя повлияла и на неё.       Ну, пока ещё люди Тауи её не обманывали. Можно поверить и в этот раз.       – Ты можешь снять парик, так будет проще, – царь уже лежал в воде. В самой купальне стоял сильный пар. Крытая? С окошками. Шарлотта не стала гневить мужчину пустяками, сняла парик. Похоже, основная часть омовения уже позади, и царь просто наслаждался негой. – Сесенмут объяснила, для чего ты здесь?       – Да, – ноги слушались. Царь кивнул.       Ничего страшного! Дедушке плечи и руки она тоже разминала. И с этим крепким телом тоже справится. Покраснела. Да, тот ещё бред. И хорошо, что она позади. Но они тут одни? Уважаемый царь, а не беспечно ли? Вдруг она убийца и попробует забрать его жизнь? От развития данной мысли стало спокойнее на душе. Руки делали своё дело, обычно. Это хорошо. Шарлотта вздрогнула: зашёл слуга. Фараон усмехнулся. Слух не мог её подвести! Сообщили о приходе царского лекаря.       – О, повелитель нашей земли, наследник Ра… – старый, но, судя по походке, резвый лекарь заметил служанку. Он принёс какой-то кубок, накрытый крышечкой. В его глазах заблестело недоверие. – Могу я ли говорить? – ей не доверяли, и правильно делали.       – Да, я хочу, чтобы Нефертари Меренмут была спокойна. Возможно, так я скорее дождусь внуков, – сказал мужчина сорока лет, хотя выглядит несколько моложе. Хотя и в будущем достаточно людей становится бабушками и дедушками в ещё молодые годы. По разным причинам. Но не к месту философствовать на эту тему.       Шарлотта-Малли навострила уши. Точно можно? Она с радостью. Её руки расслабились, но остались на плечах фараона. Вдруг массаж будет мешать беседовать с лекарем.       – Царь царей, прошу вас прекратить пить этот отвар. Вам бы оставить надежду завести детей с царицей, если не с наложницей Анукет или госпожой Ариджей, – лекарь обеспокоен как истинный врач.       – Мой сын здоров и силён. У него уже две женщины в гареме. Если теперь я бесплоден, хорошо. Можешь больше не готовить его, этот кубок будет последним, – царь махнул рукой. И лекарь протянул руки в сторону Малли. Пришлось встать, чтобы самой подать кубок. Стоило тот забрать, лекарь поспешил удалиться.       Снова на коленях. Но теперь, когда здесь мало света, можно голову приподнять. Красивый мужчина. А говорили, что древние рано старели. Хотя египтяне усердно ухаживают за собой. Ну, кто может. Леди Маунтбеттен закусила губу. Она правильно поняла? Ради пресечения раздора внутри династии фараон не стал заводить детей с кем-то, кроме царицы. Хотя это тоже чревато, пусть Рамсес силён и здоров. Риск есть всегда. Такая уверенность должна быть чем-то обоснована? Но это её не касается. Совсем.       – Ты поняла, что нужно поведать своей госпоже? – кубок осушён и отставлен подальше. Малли кивнула. – Хорошо.       – А принцесса Нефрура… – само вырвалось! Ну, или не совсем. Любопытство сгубило кошку! Царь заинтересовался. Подпёр голову кулаком. – Она не разговаривает из-за этого отвара? Ей повезло родиться? – сглотнула. На этом и закончится её жизнь? Стоит хотя бы мысленно попросить прощения у дедушки.       – Почему спрашиваешь? Подай виноград, – увеличившаяся между ними дистанция намекала на снисхождение. И ответ прозвучал за её спиной; нарушила одно из правил. Замечательно! А фараон произнёс тихо, но чётко: – Да, ей повезло. Но не разговаривает она из-за озлобленности Анукет. Эта женщина всё мечтает о сыне, не желая добросовестно позаботиться о живом ребёнке.       После этих слов прислуживание фараону перестало казаться чем-то страшным. Конечно, эта Анукет не подозревала, что вместо того, чтобы делать бесплодной её, царь сделает таковым себя. И не обвинить её в предвзятости и недоверии. Гениально. Но всё ещё рискованно.       – Возьми, – мужчина протянул виноградину к её губам. А вот это уже лишнее! Но всё же воспользовалась рукой, отобрала угощение и закинула себе в рот. Не последовало и толики гнева. Царь только усмехнулся. И объел всю веточку. После чего потребовал подать полотенце. И не стал требовать обтирать его! Вера в лучшее ещё жива, прямо как надежда.       Шарлотта уже хотела скоренько уйти, мелкими такими шажочками.       – Парик надень! – только царь сам надел его на её голову. Как надел? Просто напялил, шутливо. Поджав губы, Шарлотта поправила парик, поклонилась и почти что убежала с полной уверенностью в своей правоте. О том, чему стала свидетелем, можно рассказать только Меренмут. И Рамсесу, если принцесса пожелает. А значит, что могут пойти слухи порочащего её репутацию характера.       Гори в Аду, ревность женщин гарема!!