15.Разговоры

      [Тауи.Уасет]       Большой тронный зал в этот раз не был ярко освещён. Солнечный свет проникал лишь едва. Людей здесь тоже мало. Царь. Царица. По стражнику за их спиной. В этой тишине две фигуры на тронах будто являли собой злосчастную кару. Стоящий перед ними главнокомандующий южной армии почувствовал себя загнанным в угол ягнёнком. Хотя царица его не пугала. А вот Менмаатра, любимый всей армией, почитаемый чиновниками, заставлял сомневаться. И в крепости их дружбы тоже.       Дедумос вернулся после стычек с нубийцами. Он защитил границы царства! Что он сделал не так?       – Брат твоей жены, наместник Нехена, берёт взятки. Сын твоей тёти по матери убил человека в том году и не понёс должного наказания, так как у неё не было дочерей, чтобы позаботиться о ней. И это мы ещё не перешли к секретам твоего отца, – царь сидел ровно, в церемониальных одеждах, при всех регалиях.       – Царь царей, как ваш поданный, я всегда был предан и благодарен за все блага. Вы прикрывали мою спину на поле боя. Если я в чём-то провинился или больше неугоден, в память о дружбе прошу сказать прямо, – имевший привилегию стоять прямо, Дедумос склонил колено.       – Царь обещал, что, если ваша сестра перейдёт черту, она понесёт наказание. Ради вас я прощала её множество раз, – заговорила царица Туя. – Мы просто убедились в том, что ты не станешь вмешиваться. Ты ведь всё понимаешь? – правительница не стала сдерживать своей улыбки.       Обо всех предыдущих провинностях младшей сестры Дедумос узнавал с опозданием. Возможно, потому что Анукет не хотела поставить его статус под угрозу, а может, потому что он бы не позволил ей рисковать. И вовсе не из-за неё, а из-за Сети. Он надеялся, что сестра вовремя остановиться. Просил её перед отправлением на границу. Что можно было сделать такого, что ему даже возможности не дают защитить сестру?       Дедумос нахмурился.       – Сети, что Анукет сделала? – главнокомандующий знал, что Сети не собирался иметь детей от его сестры. Дедумос также понимал почему. И поддерживал подобное решение. По дороге в Уасет ему сообщили о беременности принцессы Нефертари Меренмут. Неужели?..       – Она хотела довести мою невестку до выкидыша, хотя из-за других примесей в её угощении наследная принцесса могла умереть, – Сети ответил спокойно.       – С ребёнком всё хорошо? – Дедумос поднял голову. Царица Туя усмехнулась:       – Пострадала лишь наложница Иситнофрет и достойные служанки. Нефертари Меренмут повезло. Но ты ведь не посмеешь сказать, что можно смягчить наказание? – от стали в голосе царицы даже у стражников засосало под ложечкой. – Я не стану рисковать будущим своего сына. Анукет примет яд и отправится славить царя Менмаатру в загробной жизни. Её дочь отныне будет моей, принцесса Нефрура сменит имя. Хенутмира, тебе нравится, Дедумос? – пусть Сети и сдерживал обещания, но их воплощение в реальность зависело от разных условий на момент исполнения. Например, если бы её здесь не было, то по просьбе старого и преданного друга он бы нашёл лазейку. Хотя бы подарил Анукет безболезненную смерть. Туя не позволит. Скоро она избавится от Анукет, можно будет…       – Имя моей семьи не будет запятнано? – нет, Дедумос не станет пытаться. Пусть их с сестрой последняя встреча останется таковой. Она была хорошей младшей, любила его, радовала родителей. Ей искренне нравился Сети. Но если из-за чувств она покусилась на невинную жизнь… его собственные дети важнее.       – Нет, – Сети обещал Туе только расправу над Анукет. Ни больше.       Старые друзья переглянулись. Главнокомандующий кивнул. Царь махнул рукой.       – Ты хорошо постарался на границе, возвращайся домой и отдохни, – а фараон позаботиться о его нерадивых родственниках.

≈≈≈

      Меренмут гладила живот. Ребёнок, которому она вскоре подарит полноценную жизнь, довольно спокойный. Точно не в отца пойдёт! Ей очень повезло, что замысел Анукет не воплотился в жизнь, а у Малли отменное здоровье. Правда, навестить подругу ей не удалось: лекари запретили дальние прогулки во дворец царя. Теперь и к царице она не ходила. Зато сама Туя стала чаще показываться. И компания Иситнофрет оказалась довольно приятной. Слишком совестная. Эта наложница, пусть и невиновна, выпросила для себя наказания за свою наивность и неосмотрительность.       «Ещё в саду царицы мне следовало понять, что общение с Анукет не принесёт мне благо», – приклонившись к земле, призналась она. И как бы приятно ни было Меренмут в её компании, пришлось отправить Иситнофрет в храм Исиды – непрерывно молиться в течение двух дней за рождение здорового наследника принца. Сегодня наказание закончилось. И Иситнофрет заслужила отдых. Возможно, не очень – или очень приятный. Как посмотреть!       Вернулся принц Рамсес. Горячо любящий супругу и так же любимый в ответ, он поприветствовал царственных родителей и не задержался в тронном зале ни на миг. Поспешил к своей прекраснейшей госпоже Меренмут. Стоило ему показаться на пороге её покоев, она лишь улыбнулась ему и отмахнулась от служанок, мягко орудовавшими опахалами. Состояние полулёжа тоже стало утомлять.       – Любовь моя, – когда принц опустился перед ней на колени, упираясь локтями в край кушетки, служанки отошли назад, сильно опустив головы. – Я знаю обо всём, – взял её ладони в свои и каждую поцеловал. – С тобой всё в порядке? С ребёнком? – и вместо ответа принцесса приклонила его голову к животу. Малыш пнул в верном направлении!       – Никакого покоя с тобой, любовь моя, – и погладила по голове, по коротким волосам, которые успели отрасти после сбривания налысо. – Неужели твои прекрасные волосы пали жертвой блох? – зазвучал сладкий смех.       – У моей дражайшей племянницы по тётке в Аварисе слишком много кошек, – Рамсес сокрушался! Но никто не станет попрекать его за богохульство. Он не против остаться в таком положении навечно. – Я привёз тебе одну, между прочим. У неё послушный и ласковый характер, проблем не доставит, – ещё один пинок от малыша с явным намёком отлипнуть от матери.       – У неё есть имя? – заинтересовалась Меренмут.       – Как и моя милая сестрёнка, я осмелился назвать её в честь человека, на которого можно положиться, – Рамсес хитро ухмыльнулся, и Меренмут закатила глаза. – Да, госпожа, кошку зовут Малли, – принц получил по носу от супруги. Какая трагедия! Кого он мог обидеть, когда это фальшивое имя Шарлотты.       Хотя Шаршар тоже звучит неплохо!       – К слову, здорова ли она? Среди даров из Та-меху полно лекарств, – он ещё успеет отблагодарить Малли. Возможно, случайность, но кто бы ещё стал упрямо разжёвывать подозрительную пищу, чтобы понять, в чём подвох. Дурёха! Но судьбой посланная им дурёха!       А не слишком ли большой у Меренмут живот?       – Прости, Рамсес, я пыталась, как могла. Но сейчас Малли под присмотром Имхотепа во дворце царя-отца, – Меренмут поджала губы. – Надеюсь, у тебя есть хорошие для неё новости.       Рамсес посмотрел ей в глаза:       – Я убедился, что отец был тем самым юношей. И до становления принцем он успел практически уничтожить всех хеттских жрецов, кто хоть как-то мог воздействовать на течение времени небесным ка, – оба взялись за свои подбородки, но только принц нахмурился. – Кажется, браслет на её левой руке принадлежал отцу. Помню, у него был такой же.       Но ещё до воцарения Парамесу, Рамсеса Первого, Сети отказался от браслетов с небесным ка. Более того, не использовал эту энергию. При Рамсесе или ком-то ещё из семьи точно. Тиа, как преемница жрицы Исиды, может знать больше.       – Удивительно, – выдохнула Меренмут. – Тогда правильно будет поговорить с царём. Он ведь поможет? – казалось бы, риторический вопрос.       – Зависит от того, какие отношения их связывали, – Рамсес поцеловал жену в лоб. – Не беспокой себя этим, – затем в щёку и потянулся уже к губам.       Но Меренмут накрыла его губы своей ладонью.       – Иситнофрет неплохой человек. Если со мной что-то случится, будь к ней добр, – её абсолютная уверенность в словах кольнула где-то под сердцем Рамсеса. От отвёл взгляд. – Будь мужчиной, коим уродился. Ты не можешь игнорировать традиции. Иди сегодня к ней.       – Моей матушке есть чему у тебя поучиться, – самому Рамсесу несмешно.       – Пока твоя душа моя, делить это прекрасное тело, – принцесса провела по торсу мужа указательным пальцем, – мне по силам.       – Смотри, не пожалей, – проворчал, что даже угрозой не назовёшь. – И не собирался я её обижать, – на одну ночь с Иситнофрет будет десять – нет! – двадцать, тридцать… сколько Меренмут захочет ночей!       Надо уметь обходить эти традиции, а иначе они его сожрут заживо.

≈≈≈

      [Египет. Храм в Абидосе]       Общее детство Шарлотты и Эрика не несло в себе только плохие воспоминания, по типу испорченного подарка от Альберта Эрику. Есть и такие приятные воспоминания, как обмен подарками на Рождество. Тогда они с бабушкой приезжали в Эшфорд, и Шарлотта тоже дарила Эрику что-нибудь. Мелочь, пусть и из формальной вежливости, а грело душу. К тому же без него она бы не научилась ловко лазить по деревьям, а главное – слезать с них. Первые студенческие годы леди Маунтбеттен не обошлись без его советов: не к кому больше было обращаться. Но то, что она переступала через детскую ревность, было приятно. Всё же они были семьёй. И когда с ней можно поговорить про взрослую жизнь без всяких закидонов, очень… тепло.       Камни этого храма действительно могут заворожить. Где именно она пропала? Каким образом? Если он будет выискивать какие-то тайные залы на подобие того, что был в храме Амон-Ра в Луксоре, его остановят? Те самые жрецы? Эрик рассчитывал. Нет, он надеялся. Может, Шарлотта не такая важная для свершения истории, но она определённо важна для своей семьи. Зарыв топор войны, он пытался помочь.       Лучше бы сняли этот поганый браслет. Хотя в нём ли дело? Тот убийца из аэропорта потом всё равно исчез. Вернулся в прошлое? Время ли думать, от чего это зависит? Не поможет. Если только дело не в браслете с эфиром. Или из-за обыкновенной шпильки?       Эрик дёрнулся. У жрецов по трудовому кодексу прописано появляться бесшумно под самым носом?       – Ну наконец-то!.. – не успел Ттэч начать говорить, как жрец жестом повелел ему молчать.       – Руку… – пришлось протянуть. И ради чего? Маленькой записки.       Эрик раскрыл листочек, чтобы увидеть числа. Недолго догадывался – дата. Дата возвращения Шарлотты? Абсурдно! И он имел право выразить своё возмущение: – Почему так долго? – но рядом уже никого не было.       Эрик Ттэч может и пережить, а лорд Альберт, получается, может больше и не увидеть свою любимую внучку.

≈≈≈

      [Тауи.Уасет]       Очнувшись, Шарлотта-Малли почувствовала себя полной сил. Она тут же кинулась обнять старого лекаря, не зная, как ещё может выразить свою благодарность. И что, что исполнял приказ царя? На совесть! Как истинный врач. Да ещё эфиром орудовал? Ох уж эти секреты древней медицины. Мирозданию очень повезло, что леди Маунтбеттен не врач. А то воспользовалась бы случаем, надеясь на возвращение. Она и сейчас надеялась. Но по пробуждению ей было важно узнать, как там две её госпожи. Но сначала одеться. Почему в хеттское платье? Красивое.       О госпожах рассказал не лекарь, а Яхмос. И Им вставлял едкие комментарии. Вот уже генерал с голым торсом, косящий под шашлык! Вслух она подобного не скажет.       – И вообще, уважай старших, – но не побоялась ткнуть Има локтем в бок.       – Мы одного возраста, – воин закатил глаза.       – Оу, хорошо, – а думалось, что жизнью потасканный. Шарлотта передвинулась ближе к Яхмосу: – Куда идём? Вы мне и так не сказали.       – Принц Рамсес хотел тебя видеть, но царь желал увидеть тебя, как только встанешь на ноги, – и логично, что, следуя иерархии, сначала нужно сходить на поклон к царю.       – Но наш дорогой наследник провёл ночь со второй наложницей. С утра он хотел пойти к принцессе, вымаливать прощения, – вот что значит преданный друг и верный подданный в одном лице, только таким людям можно фамильярно отзываться о венценосных особах. Им усмехнулся: – Но у принцессы уже была Иситнофрет, и он предпочёл сбежать. Так что сейчас царь и принц вместе тренируются, – Шарлотта понимающе кивнула. Вот почему они не в тронный зал идут.       Яхмос неловко улыбнулся. Не ему судить о жизни семейной.       Солнце уже не печёт так зверски, началась спокойная и терпимая жизнь для всех жителей Тауи. И на небе… есть маленькое облачко. Как мило! Они вышли в царский сад. Зелени здесь меньше, чем у любой из женщин династии. Песка хватает. Царь и принц, сын и отец. Они действительно тренировались. Сражались на копьях. Но у царя оно обычное, а у принца копьё покрыто эфиром. Разве честный бой? Никто не стал их отвлекать. Не то чтобы не смели или боялись, просто наслаждались зрелищем. Шарлотта поспешила с выводами: царю и не нужен эфир, чтобы наравне биться с сыном, у которого в преимуществах ещё и молодость. Скорее, Рамсес проиграет.       Но больше её смутил древний фансервис. Шарлотта-Малли мысленно попросила у Мернептаха прощения: смотрит тут «не так» только она. И ещё несколько служанок дворца, которые ожидали, когда царю и принцу понадобиться обтереться. Эти мышцы, эти торсы, эти вены. И ноги. Наверное, всё дело в овуляции. Даже не поинтересовалась, сколько пролежала подобием амёбы. Только уплела за пару укусов предложенные булочки с целебными травами, которые Им за еду не признавал.       Малли опустила голову.       – Плохо? – Яхмос участливо поинтересовался.       – Плохо? – Им передразнил. – Она же покраснела, как роза или мальва!       – Просто мы слишком торопились, а это, считай, первая нагрузка для тела… – Шарлотта сдержалась от очередной атаки в отношении чьего-то бока. Оставалось прикусить губу и продолжить наблюдать.       Сети и Рамсес ещё и беседовали о чём-то, но никто расслышать их не мог. Нашёл повод спросить совета о том, как быть главой гарема? Хотя царь, похоже, особо не парился. Или правильная стратегия поведения приходит с годами? Шарлотта прислонила ладонь к губам, желая скрыть усмешку. Исподлобья она увидела, как царь точным и будто бы лёгким движением выбил копьё из рук сына. Острие собственного оружия оказалось у самого горла царского наследника.       – … – Малли не решилась что-либо сказать. Ей одной привиделось напряжение?       – … – что отец сказал сыну, что тот только фыркнул? Но смиренно поднял руки, признавая поражение.       Служанки помогли им обтереться и накинуть украшенные на воротниках накидки. Что же, женским сердцам уже легче. На принца Шарлотта особо не заглядывалась. Занят, младше. Да и вообще вредный! Ужас. Но красивый. Об этом не скажет, потому что зазнается лишний раз. Сама Меренмут просила не перебарщивать с комплиментами в его сторону. Это у него от царицы? Если верить словам Анхесен. Меренмут же остерегалась критиковать царственную матушку. Вслух.       А царь будто бы не занят? Меренмут немного стыдно перед царицей, но больше перед Аматаллой. Она выругалась про себя, припомнив, как – уже не скажешь, что недавно – провожала сонного из-за вина царя до его покоев. Не одна. Но этот «нехороший» человек больше к ней льнул и наваливался. Чуть не упали, почти дойдя! Но благо, стена оказалась рядом. Шарлотта только спиной ударилась. Несильно. Сети мог её придавить. Но вовремя выставил руку и упёрся в стену ей.       «На чужих мужчин зариться нельзя! Не разевай роток на чужой медок!» – Шарлотта почти выпала из реальности. Но Яхмос подтолкнул её вперёд, втроём они подошли к царю и сыну. После хорошей тренировки они явно нуждались в арбузном соке. Ну, его подобии. Да, дыни отошли на второй план, началось арбузное изобилие. Шарлотта, которая Малли, глянула на принца. И увидела, а точнее не увидела его шевелюры. Где шикарная огненная грива? Снова пришлось прибегнуть к помощи ладони. Но Рамсес успел заметить.       – Рад видеть тебя в добром здравии, Малли. Кстати, привёз Меренмут кошку. На тебя похожа, – пока не станет говорить при отце, как назвали эту самую кошку. Им и Яхмос покосились на Малли, которая явно не желала знать, в чём именно они с кошкой похожи. Рамсес улыбнулся.       – Такая честь видеть вас будто обновившимся после возвращения, – никаких комплиментов, даже по этикету! Девушка чуть опустила голову. Но перед этим глянула на его голову ещё раз. Принц сощурился, уже передумав благодарить её лишний раз. Но надо переговорить с ней, предупредить об отце.       – Жрецы и чиновники сегодня на тебе, Рамсес, – Сети жестом велел служанкам удалиться. – А ты идёшь со мной, – он обратился к Малли.       Рамсес переглянулся с Имом и с Яхмосом. Жрец отреагировал первее:       – Я бы хотел сопроводить госпожу Малли, – благо рабочий статус позволял называть её госпожой, как и любую другую, весьма значимую служанку во дворце. А у Яхмоса стальные яйца! Фараон ни запретил, ни разрешил. Да, просто промолчал.       – Благодарю за доверие, царь, – Рамсесу пришлось уйти. Им последовал за ним.       И куда они пойдут? Фараон сдвинулся с места неспешным шагом. Яхмос кивнул Малли, чтобы та пошла впереди. Сам не отставал. Показались знакомые коридоры. И знакомы лица стражников. В прошлый раз порог этих покоев Шарлотта не переступила. И сейчас ноги почти подвели её. Она оглянулась, потому что Яхмос следом не вошёл. Не позволено. Но он остался ждать. И только мягко улыбнулся. Что ей может грозить? В отличие от Има он не успел узнать, как связаны великий царь Менмаатра и появившаяся из ниоткуда Шарлотта.       «Ну, дорого-богато», – в сравнении с покоями, которые доводилось видеть до этого. Но с её комнатой в Эшфорде не сравниться. Да, интересная попытка самоуспокоения.       Сети опустился в кресло, далёкого предка современного кресла, само собой. На столике сенет. Царь указал на стул напротив. Шарлотта тут же села, спешно и неловко. Мужчина усмехнулся и принялся расставлять фишки. Честь честью, а компаньон для настольных игр она такой себе. Малли стала аккуратно разглядывать большую комнату. В дальнем углу, отдельно от остальной части комнаты, к потолку были прикреплены занавеси. Простой механизм по устройству. Но у Меренмут, Рамсеса и Иситнофрет она видела только подобие этого. Там, за белыми полупрозрачными тканями, насколько это возможно в древнем мире, стоял «злосчастный алтарь» (хотя больше на кафедру похоже).       Палочки-сенеты брошены. Шарлотта повернулась к полю. Царь сделал свой ход. Даже при всём желании она ничего бы не разглядела: бюст, а может, и не он, был накрыт ещё тканями. Ладно! Не стоит заставлять ждать царя. Но неужели ради игры с ней он оставил дела на сына? Сенеты брошены. Вполне удачный ход – плюс дополнительный.       – Мой отец, вот кто был великий человек, воспитывал меня в строгости, но справедливо. Я вырос счастливым человеком, – наконец-то царь заговорил. – У меня есть уважаемая супруга, верная союзница, любимый и счастливый, возможно, несколько избалованной сын, дорогая невестка и… – Сети отвлёкся на свой ход.       Шарлотта слушала внимательно, особо не задумываясь над ходом игры.       – В моих руках судьба целой страны, – скоро пойдут заветные дома, а значит, Шарлотту ждёт поражение. Переживёт!       С благодарностью за спасение – счастливая случайность! – можно было покончить ещё в саду! Она бы скромно ответила, что ей ничего не нужно, кроме как продолжить свою службу дальше. И разошлись бы с миром! Она всё ёще держала голову, слегка наклонив. Так что оставалось смотреть либо на поле, либо на губы Сети. Самые обычные! Но не тогда, когда мужчина их облизнул.       Шарлотта сглотнула. Лучше промолчать! А то ещё поторопится с благодарностями себе любимой, а ей, дай Ра, только «спасибо» и собирались сказать.       – Твоя ненасытность спасла будущего ребёнка нашей династии, – царь заразно улыбнулся. Кажется, об её аппетите теперь будут ходить легенды. Некоторое время.       – Просто работала без отлучек, о мудрейший, нам всем очень повезло, – хоть на лбу себе напиши, что ей ничего не нужно.       Первые фишки выведены из игры. Малли повезло только один раз, но она особо не расстроилась. Пока на поле ещё две фишки царя! Игра продолжалась.       – Значит, награда тебе не нужна? – девушка кивнула. Мужчина улыбнулся с прищуром: – И никто тебя не обижает? Нравится жить во дворце? Или всё же хочешь свободной жизни? Могла бы заняться торговлей, – царь намекал, что ещё можно передумать. Но особо не усердствовал.       – Предпочту, – Шарлотты от радости пискнула, так как удалось вывести ещё одну фишку, – остаться на своём месте, – видимо, партии с Иситнофрет не прошли даром.       – Хорошо, если это правда, ложь царю карается. Заточением или казнью, – почти напугал! По его глазам видно, что это всего лишь шутка. И, будучи не отсюда, Шарлотта-Малли способна не воспринять её серьёзно.       – … – сделав ещё один удачный ход, Шарлотта заметила, что на её руках не хватало очень важных аксессуаров. – Великий Менмаатра, на моих руках были браслеты. Могу ли я узнать, где они? – спрашивала о двух, но интересовал только один.       Мужчина молча встал и подошёл к сундуку возле своей кровати. И вернулся на своё место с теми самыми браслетами. Шарлотта осмелилась посмотреть ему в глаза. Мужчина явно удержался от того, чтобы едко не уточнить, нуждается ли она в награде. Но в ответ посмотрели с толикой вызова: это её браслеты! Царь положил к краю стола. И леди Маунтбеттен поспешила их вернуть. Правый быстро надела. На левой руке взгляд задержала. Она уверенно говорила без него! И радовал тот факт, что при этом продолжала думать на родном английском.       – Откуда у тебя этот? – мужчина кивнул на левую руку.       – Подарок принцессы за сладкоречие, – не вымышленная биография, вспомнить легче!       Только вот Маунтбеттен губы поджала, стоило посмотреть в глаза фараона. Отчего-то именно сейчас немного испугалась. Ему даже не пришлось переспрашивать, чтобы добиться верного ответа. Ещё один его ход. И осталась только одна фишка. Как обычно, Шарлотта проигрывала с большим разрывом. Хотя у Иситнофрет она всё же выигрывала. Прогресс был! Просто вспомнили сокрушительные партии в родном времени.       – Мне подарил его друг, – Шарлотта-Малли считала, что подружиться с Мернептахом они успели. Хотя не исключено, что из-за того, что ему приглянулась его спасительница. Уголовка за растление несовершеннолетних – это справедливо, но приятно быть чьей-то первой влюблённостью. Довольно умилительно!       Сети сказал уважаемая, а не любимая супруга. Интересно, а он любил кого-нибудь? Ариджу, например. Или был просто влюблён? Наложница ведь упоминала, что её назвали чужим именем. Царь подпёр рукой подбородок. Задумался. Тревожить его мысли Малли не стала. И игра закончилась её проигрышем. Но только с одной фишкой на поле!       – Мудрейший, вы поддавались? Я так хорошо в сенет сыграла впервые, – совсем расслабившись, девушка откинулась в кресле. Сейчас оно казалось самым удобным в мире.       Прямо по траектории взгляда тот самый бюст. Или не бюст. Любопытство сгубило не одну кошку. Вопрос за дерзость не сочли, лишь снисходительно посмеялись. В кудрявой голове мысли успокоились, потекли спокойно, подобно Хапи, Нилу. Вспомнились слова Рамсеса и Ариджи. Их династия началась с деда Рамсеса. Отец был любимцем фараона до его деда. Мернептах называл себя любимцем фараона, а отца – возможным наследником. Играть со служанкой в сенет, пусть и спасшей твою невестку – слишком большая часть. И Ариджа, которая была лишь заменой той, на кого была похожа.       Хорошо, что здесь прохладно. У неё будто бы давление упало.       – Говорят, за один взгляд на тот… бюст грозит смерть. Низшие служанки болтали как-то, – Шарлотта ещё пыталась убедить себя, что надумала лишнего. Но на царя больше не смотрела. Руки чесались подойти и посмотреть. Ариджа считала её дочерью царя, но всё могло оказаться куда ироничнее. Только стоит ли переходить эту черту?       – Любопытно? – у мужчины голос не дрогнул. – Можешь посмотреть, – и улыбаться он не стал. Спокойно собрал фишки и спрятал их.       Вот так просто? А она что? А она не местная. Можно, так посмотрит! Шарлотта встала и довольно уверенно подошла к занавесям. Остановилась, но оглядываться не стала. Только чувствовала, что мужчина наблюдал с интересом. Шарлотта развела занавеси и прошла дальше. Полупрозрачная ткань не особо скрывала её от взгляда царя. Ещё можно передумать. Эта зелёная ткань. Хеттская. Шарлотта обещала Рамсесу ждать, сколько потребуется. Сети поднялся. И пошёл сюда? Пальцы задрожали. Но, стиснув зубы, сняла ткань с бюста, сжав края в кулаках.       Ожидания себя оправдали.       – Это седьмой, – царь отодвинул одну занавесь, но дальше не прошёл. – Только после появления Ариджи Аматаллы мастеру удалось понять, чего я от него хотел, – сейчас бюст его не интересовал. Совсем.       – Сети?.. – Шарлотта накрыла бюст. Ариджа его не видела. Иначе бы вряд ли посчитала дочерью царя. Или подобная мысль служила для наложницы в некотором роде спасением?       – Моё настоящее имя, данное мне в Аварисе матерью. Здесь, в Та-шемау, Сета ненавидят, и мне пришлось взять другое имя. Его ты знаешь, – кроме слов в его голосе нельзя разобрать ни одной эмоции. Он говорил на зависть спокойно. Потому что это спокойствие выработано годами сражений на поле боя и здесь, с оппозицией. А она есть всегда.       – Как давно? – Шарлотта стала вполоборота к нему. – С того пира? – очевидно.       – Ты почти не изменилась, – улыбнулся-таки.       – Для меня с твоего возвращения прошёл лишь год. А теперь ты… – она вскинула руки. – Ты знаешь меня, а я не могу сказать того же.       Мужчина держался на расстоянии, не желая обострять шоковое состояние. Доводить её хотелось меньше всего. И в отличие от него она здесь уже давно. Скоро год отмечать можно? Он не уточнял. И нельзя сказать, что Сети рад. Шаг назад. Теперь занавеси плотно отделяли их друг от друга. Шарлота сжала кулаки.       – Как ты попала в Тауи? – Шарлотта повернулась на голос. Он не причём? Сердце забилось медленнее.       – Храм в Абидосе…       – В Абидосе? – строительство завершится в лучшем случае через год.       – Да, – Шарлотта кивнула больше себе, своим мыслям. – Мы отправились с дедушкой и Эриком, потому что ещё в детстве он обещал меня свозить. Я осталась там гулять. Просто ходила и рассматривала. Но мои руки начали сиять, а потом темнота – и я уже здесь, на стройке храма. Если бы принц Рамсес мне не поверил…       Дожила бы она до этих дней? Шарлотта рухнула на колени, схватилась за голову. Слёзы уже нельзя остановить. Но крики застряли в горле. Только сдерживаемые мычания и стоны. Сети не стоял в стороне. Он опустился на колено рядом, опустив руки на острые плечи. Прислонил её к себе. Но молчал. Только гладил по плечу. Он заговорил, когда Шарлотта расслабилась в его руках. Плач стих.       – Ты в безопасности. Теперь я позабочусь о тебе, – и поцеловал в макушку. Шарлотта дёрнулась, но не стала вырваться.       – В безопасности я буду дома. И твой сын сказал, что жрецы под твоим контролем, – она дотронулась до его ладони. – Как ты вернулся? Ты узнал что-нибудь о тех жрецах? Помоги мне вернуться, Мерне…       – Нет, – Сети отпустил её и встал.       Шарлотта обернулась. Что значит «нет»? Не узнал или не поможет вернуться? Но он уже дал свой ответ. И повторять не станет. Шарлотта не успела спросить почему. Потекли сопли, те самые, что не втянешь обратно. Как вода. Вытерла тыльной стороной ладони. Откуда взяться платку под боком? Глубокий вдох. Сети отвернулся.              – Почему нет? Разве за добро нужно благодарить злом?! – ей не пришлось прибегать к жестокому приёму, если бы он попытался объясниться. Как она может быть в безопасности, когда ей не дают ответов и отказывают в помощи? Надежда умирала последней.              Сети отошёл от неё.              В покои пропустили Яхмоса! Жрец взволнован, но настойчив.       – О великий, принцесса Меренмут рожает! И просит Малли быть рядом, – жрец посмотрел на служанку. И испугался за неё. Стоило ли ему врываться? Яхмосу стало страшно смотреть в сторону царя.       – Не рано ли? Месяц же… – но его явно успокоило то, как спокойно после его слов Малли встала и поправила платье. – Мудрейший… – она поклонилась и потащила Яхмоса на выход.       Замерший с приходом жреца, царь оглянулся.              Разговор окончен?